Роман Владимира Короткевича «Леониды не вернутся к земле» («Леаніды не вернуцца да зямлі») — по воле издателя, убоявшегося возможных ассоциаций с тогдашним генсеком Леонидом Брежневым, поменявший название на «Невозможно забыть» («Нельга забыць») — не относится ни к числу лучших у автора, ни к числу моих любимых, ни даже к числу фантастических. Но есть в нём одна сцена — последние несколько страниц — которая является и одной из лучших у Короткевича, и одной из моих любимых во всей мировой литературе, и безусловно имеет отношение к фантастике.
На руках у главного героя — молодого интеллигентного поэта — умирает его любимая. Он уже потерял много родных и близких, и эта смерть просто уничтожает его. Ничего не видя, он выходит в чужой ночной город и бредёт по улицам, чувствуя лишь горечь и отвращение к жизни. В какой-то момент он замечает падающие звёзды, но понимает, что и те больше не вернутся к земле. Они видели на ней столько горя и несчастий, что им уже тошно смотреть на людей. Поэт плачет.
цитата
Какое-то слово звучало в его ушах. Странное, чужое по звукам слово. Рагнаради. Рагнаради. Рагнаради. Что такое Рагнаради? Где он слышал его? Ага, когда-то у скандинавов было предание, что наступит день и тогда все боги и герои придут на поле, что зовётся Рагнаради, и станут биться на нём в страшной битве, пока все не падут, а потом время закончится.
Мрачное предание. Но Рагнаради человечества будет совсем другим, светлым. Погибнут все, кто не хочет или не может войти в новое. Туда войдут добрые и живые. Туда войдёт Она, совсем живая, и он останется с ней в памяти живых. А даже если не останется, так как дело его жизни станет ненужным для новых времён. И — Она останется навеки, она останется живой. Любовью, которая всегда нужна на земле, Она останется.
— Жду моего Рагнаради. Жду моего Рагнаради.
Поэт рыдает, и в голове его само собой рождается стихотворение... Полвека спустя после выхода романа группа КРЫВАКРЫЖ положит это стихотворение (в сокращённом варианте, у Короткевича оно довольно объёмное) на минималистичную музыку, и получится песня «Рагнарадзі", которая очень точно передаёт настроение героя и просто разрывает душу на части. «Приди, моё Рагнаради. Приходи, наступай, быстрей!»
Словы паўночых паданняў годы амаль што згладзілі,
Словы прароцтва змрочнага як ф’ёрдаў начных берагі.
Настане апошні дзень, бітва пры Рагнарадзі,
Ў якой загінуць героі, ў якой загінуць багі.
Будуць біцца да смерці, рыкам поўнячы горла,
Ў полі жалезным лягуць апошняй данінай мячам.
Не будзе ні пекла, ні рая, загінуць душы памёрлых,
А час зжуе іх даспехі, а потым скончыцца сам.
Гэта будзе, напэўна, раніцай яснага мая,
Тады не з крывёю паэты будуць раўнаць зару.
Зброя не будзе патрэбнай, і людзі яе зламаюць.
Героі не будуць патрэбны, і ў бітве апошняй памруць.
І лёсам нашчадкаў будуць толькі кахання раны,
І толькі аднойчы мужчына пралье жыватворную кроў.
І шчасце будзе нясцерпным, бы ад зліцця з каханай,
Толькі не два імгненні, а тысячы тысяч вякоў.
Пралескі спакойна будуць квітнець на светлым прадвесні,
А дзеці гуляць жалудамі пасаджаных намі дубоў.
І людзям не будуць патрэбны мае іржавыя песні,
І людзям не будуць патрэбны мой боль і мая любоў.
Думы мае загінуць, думы гневу і радасці,
Народжаныя ў пакутах тысяч бяссонных начэй.
Прыйдзі, маё Рагнарадзі. Прыйдзі, маё Рагнарадзі.
Няхай забыццё, Рагнарадзі. Прыходзь, наступай, хутчэй!
* * *
Слова северных преданий годы почти стёрли,
Слова пророчества мрачного, как фьордов ночных берега.
Настанет последний день, битва при Рагнаради,
В которой погибнут герои, в которой погибнут боги.
Будут биться до смерти, рыком наполняя горло,
В поле железном лягут последней данью мечам.
Не будет ни ада, ни рая, погибнут души умерших,
А время сжуёт их доспехи, а потом закончится само.
Это будет, наверное, утром ясного мая,
Тогда не с кровью поэты будут сравнивать зарю.
Оружие будет ненужным, и люди его сломают.
Герои будут не нужны, и в битве последней умрут.
И судьбою потомков будут только любовные раны,
И только однажды мужчина прольёт животворную кровь.
И счастье будет нестерпимым, как от слияния с любимой,
Только не два мгновения, а тысячу тысяч веков.
Подснежники спокойно будут цвести светлой предвесенней порой,
А дети играть желудями посаженных нами дубов.
И людям не будут нужны мои ржавые песни,
И людям не будут нужны моя боль и моя любовь.
Думы мои погибнут, думы гнева и радости,
Рождённые в муках тысяч бессонных ночей.
Приди, моё Рагнаради. Приди, моё Рагнаради.
Пускай забвение, Рагнаради. Приходи, наступай, быстрей!