Генри Лайон Олди Карп и


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «imra» > Генри Лайон Олди «Карп и дракон. Книга 1. Повести о карме. Книга 2. Рассказы ночной стражи». -- СПб.: Азбука, М.: Азбука-Аттикус, 2020 г. (Серия: Азбука-Фэнтези)
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

Генри Лайон Олди «Карп и дракон. Книга 1. Повести о карме. Книга 2. Рассказы ночной стражи». -- СПб.: Азбука, М.: Азбука-Аттикус, 2020 г. (Серия: Азбука-Фэнтези)

Статья написана 19 октября 11:00

Новый кармический закон, или Земля без убийств

karp_drakon-dve

Япония. Эпоха Воюющих Провинций.

Тысячи. Десятки тысяч погибших. Их число растет.

Настоятель монастыря Хонган-Дзи Кэнне уже не мог смотреть на эти смерти. Решив покончить с собой. Но перед этим обратиться к будде Амиде.

И будда услышал.

Даровав рай на земле. Фуккацу – воскресение.

Проходит сто лет, в Чистой Земле, в которую превратилась заливаемая кровью Страна Восходящего Солнца, у юного самурая Рэйдена умирает бабушка. Все думали, что это конец всему. Конец постоянному бдению отца семейства Хидео над постелью больной старушки. Тратам на лекарства, и ссорам супругов из-за денег.

Однако это было только начало.


Кармическое воздаяние здесь и сейчас? Не дожидаясь посмертия и следующего воплощения? Отчего бы и нет! Именно это фантдопущение легло в основу дилогии харьковского дуэта Д. Громова и О. Ладыженского, пишущего под псевдонимом Г. Л. Олди.

Правда, под «ответку» попадает лишь тягчяйшее из преступлений – убийство, но и это, как говорится: «огромный скачок для человечества», точнее некоторой его части, обитающей в Стране Восходящего Солнца.

Именно наблюдение за нюансами «Воскресения» становится одним из интереснейших занятий во время чтения «Карпа».

На самом деле все просто: «украл – в тюрьму», то есть убил – в ад, а жертва обустраивается в твоем теле. Причем неважно, умышленное душегубство произошло, или случайное. Результат один. Но как во всяком деле, даже благословленным лично буддой Амидой, имеются нюансы. Для разбирательств с нюансами создана специальная служба «Карпа и дракона».

Первое, что бросается в глаза при знакомстве с работой тамошних дознавателей — классическая и непременная бюрократия. Все ходы записаны, на каждое действие составлена подробная должностная инструкция, каждый шаг продуман и проработан, схема дознания утверждена и работает. Кто там у нас считается самыми прожженными бюрократами? По мнению Олди – все-таки японцы.

Вдобавок в процессе развития сюжета авторы отвечают на многие вопросы, которые могут возникнуть у продвинутого читателя, пробующего Фуккацу на зуб. А что если в насильственной смерти виновны несколько человек? А вдруг к плачевному итогу привела цепочка действий многих людей? А если дело в недеянии и оставлении на смерть? А как поступает новое Восстановление с корыстными мотивами? А если Фуккацу ложное? А что делать с преступниками, о казнях то приходится забыть? А что произойдет, если тот в кого переселяется жертва, находится на пороге смерти? А…?

Система Олдями явно хорошо продумана и тщательно проработана. Приятно. Разве что непонятна резвость конных самураев, скачущих по делам сегуна. «Могут стоптать…», а если насмерть?

Не позабыл харьковский дуэт и о внешнем мире. Ведь хотя дар будды распространяется только на жителей Ниппона, во время взаимодействия японцев с представителями других народов Фуккацу влияет и на них. Переворачивая представление человека о возможном. Ломая шаблоны и подвергая сомнению религиозные догматы. Реакция, как не сложно догадаться, воспоследовала жесткая.


С основным сюжетом мы знакомимся через юного самурая Торюмон Рэйдена, в свои 15 юношеских лет (впрочем, для условного 18 века возраст как раз активного вхождения во взрослую жизнь) столкнувшегося с Фуккацу в самом что ни на есть близком кругу.

Перед нами хороший, правильный парень, настоящий японец, в связях порочащих его не замечен. Юноша, искренне заботящийся о чести, семье, сохранении лица. Благодаря медицинской случайности оказавшийся вплотную связан с «Воскресением», причем в не самых стандартных его видах.

Изложение в основном идет от первого лица Рэйдена, перебиваясь вставками из уст пожилого монаха, случайного стражника. Причем в процессе меняется и стиль изложения, и язык, и настроение сюжетной арки. Отдельно стоит отметить главы, поданные в виде представлений японского театра Кабуки. Режиссерско-театральное прошлое Олдей дает о себе знать. Антуражно.

Еще одним интересным героем романа становится представитель «безликих» — сверхпрезираемой касты тех, кто попробовал поиграть с даром Амиды. Причем не просто безликий, а натуральный гайдзин – испанский капитан дон Мигель де ла Роса. Тот самый представитель внешнего мира, играющий важную роль в повествовании.

Стилизация и дух Ниппона, как и полагается, на высоте, Нас плотно погружают в бытие Страны Восходящего Солнца. Знакомят с местными терминами и названиями, кулинарией, одеждой, обычаями, традициями, долгом самурая. Додзе, сенсеями, расшаркиваниями и чайными церемониями. Отношением к смерти и взяткам. Правительственными кварталами и местами обитания собирателей трупов. Мы даже посетим местный земной ад – остров Девяти Смертей, куда ссылают преступников вмести казни. И станем свидетелями чуда. Или нет?

Правда, порой создается впечатление, что эта стилизация несколько ограничивает самый «вкусный» олдевский языковой полет.

Сперва кажется что перед нами роман в новеллах, типа первого Ведьмака или пеховского «Стража», но во втором томе вырисовывается магистральный сюжет.

Не забывают Олди и об элементах детектива. Порой нашему ГГ приходится проявлять поистине шерлок-холмсовскую наблюдательность и дедукцию, чтобы разобраться в сложных с моральной и кармической стороны случаях Фуккацу.

Не оставят без размышлений о природе человека, состоянии истинного рая, правильном выборе, благих намерениях, державном мышлении. Случайностях, коварстве, подлости и воздаянии. Пожурят жадность, самоуверенность, гордыню и глупость. Ну дык Олди – они по-другому не могут.

Отдельное спасибо за оригинальное «мечевое» решение. Я о японской традиции увлечения боевыми искусствами. Причем в самурайской среде плотно связанной с кэндзюцу — искусством меча и культом холодного оружия. Культом, развивавшимся сотни лет, и буквально вошедшим в плоть и кровь здешних воинов. Настолько плотно, что даже отказ от стальных мечей и запрет на убийство, не смог уничтожить эти традиции. Лишь модифицировать. Уже столетие как каждый самурай вместо катаны и вакидзаси носит две плети: малую и большую (хотя сожаление о настоящем бое и стальных клинках витает в воздухе). Развились специальные техники. И школы, обучающие владению этими техниками. Есть те, кто считают себя знатоками боя рукоятями свернутых плетей. Имеются даже мастера деревянного меча, но их гораздо меньше – очень уж велик риск случайно отправить противника (а точнее себя самого) на тот свет. При этом отметьте – две плети, малая и большая. Дух кэндзюцу не убить!

Эрго. Увлекательный визит в альтернативную Японию без убийств (почти): атмосферный, антуражный, позволяющий поразмыслить о людской природе, а заодно насладиться обществом мирных самураев (ну-у-у, большую часть времени мирных).





867
просмотры





  Комментарии
нет комментариев




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх