9 по 9


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Алекс Громов» > 9 по 9
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

9 по 9

Статья написана 18 января 2021 г. 15:10

Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 9 книгах non-fiction.


«С кораблями под управлением ботов мне вечно не везет. Первый позволил мне прокатиться зайцем в обмен на коллекцию медиафайлов, причем без всякой задней мысли, и всю дорогу занимался своими делами, так что общались мы не больше, чем два бота-погрузчика. Всю поездку я провел наедине со своим запасом фильмов – то, что надо. И это внушило мне мысль, что все корабли будут такими же.

Потом мне попался Гнусный Исследовательский корабль. Официально ГИК исследовал глубины космоса. По мере развития наших отношений ГИК угрожал меня убить, мы вместе смотрели мои любимые сериалы, он изменил конфигурацию моего тела, предоставил великолепную оперативную поддержку, уговорил притвориться дополненным человеком и консультантом по безопасности, спас жизнь моим клиентам и подчистил за мной, когда пришлось убить несколько человек. Плохих, конечно же. Я скучаю по ГИКу.

А теперь вот этот корабль.

Тоже под управлением бота, без команды, но с пассажирами. В основном они техники с минимальной или скромной квалификацией, люди и дополненные люди, путешествующие с транзитных станций и обратно по временным рабочим контрактам. Не идеальная для меня ситуация, но только этот корабль шел в нужном направлении.

Как и все боты, кроме ГИКа, он общался с помощью образов и пустил меня на борт в обмен на медиафайлы. Поскольку судовая декларация находилась в открытом доступе для пассажиров, я попросил вписать в нее меня на все время полета – на случай, если кто-нибудь решит проверить. В бланке для пассажира имелась графа «род занятий», и в минуту слабости я обозначил себя консультантом по безопасности. Корабль решил, что может обращаться ко мне по вопросам безопасности на борту, и начал закидывать сообщениями о проблемах у пассажиров».

Марта Уэллс. Стратегия отхода

В этой книге, куда включены повести «Стратегия отхода» и «Нестандартный протокол», продолжаются приключения уже знакомого нам Киллербота. Беглый андроид, он же безупречная боевая машина и завзятый любитель сериалов, покидает планету «Сохранения». И мечтает он только об одном – освободиться от тех обязательств перед человеками, которые прошиты в его электронных мозгах. Но так уж вышло, что он опять оказывается втянут в борьбу нехороших корпораций и тех людей, кто имеет храбрость им противостоять. Строго говоря, он мог бы этого не делать. Или отправить невзначай полученные им разоблачительные сведения любым средством связи. Но что-то заставляет Киллербота снова пуститься в путь, чтобы доставить материалы лично.

Учитывая, что могучая и коварная корпорация охотится за адресатом — доктором Мензах, да и сам Киллербот числится разыскиваемым беглецом, задача не выглядит простой. Автор, правда, так усердно нагнетает ощущение этой сгущающейся угрозы, что иногда можно заподозрить его в некоторой нарочитости. Но потом действие начинает развиваться стремительно и лихо.

И сериалы, как же без них. Киллербот начинает догадываться, что люди в «мыльных операх» заметно отличаются от реальных. У них и эмоции проявляются иначе, и положительных качеств иногда больше чем отрицательных. Конечно, далеко не у всех.

«Я вырвался на свободу, а доктор Мензах теперь во всех новостях именно потому, что «СерКриз» готова была убить кучу беспомощных людей ради доступа к останкам неизвестной инопланетной цивилизации, оказавшимся на территории, которую исследовала наша группа. Теперь я уже неплохо разобрался в произошедшем, наслушавшись рассказов Тапан и других по поводу способов обнаружения странных синтетиков. А еще я загрузил книгу на эту тему и прочитал ее между эпизодами своего сериала. Там были тонны соглашений по поводу реликтов инопланетного разума, подписанных политическими группами и корпорациями в пределах Корпоративного кольца и вне его. Предполагается, что к реликтам нельзя прикасаться, не получив кучу специальных сертификатов, а может, даже и с ними.

Когда я покинул Порт Свободной торговли, было установлено, что «СерКриз» хотела получить безраздельный доступ к этим артефактам. Видимо, «СерКриз» начинала горную добычу, основывала колонию или затевала еще какой-нибудь масштабный проект в качестве прикрытия, а тем временем изучала реликты.

А что, если проект по терраформированию Майлу был не чем иным, как прикрытием для раскопок и изучения реликтов инопланетной цивилизации или добычи странных синтетиков? «СерКриз» завершила исследования и сделала вид, что бросает проект по терраформированию, которым никогда и не занималась. А заброшенные сооружения со временем сломались бы и рассеялись в атмосфере, тем самым скрыв все улики.

Если доктор Мензах это докажет, расследование деятельности «СерКриз» станет куда более интересным. Может быть, настолько интересным, что журналисты забудут о сбежавшем автостраже. А когда доктору Мензах больше нечего будет делать в Порту Свободной торговли и она вернется на «Сохранение», опасность минует, и я могу перестать волноваться.

Я решил, что получить доказательства не особенно трудно. Люди вечно думают, что могут уничтожить все данные и стереть все следы, но это не так. А значит… я сам могу раздобыть улики. Могу отправиться на Майлу и послать все собранные сведения доктору Мензах— либо в Порт Свободной торговли, либо ей домой, на «Сохранение».


«Извлечения из протоколов допросов, занесенных в книги записей святой инквизиции города Фуа. Допросы проводились епископом Берюлем де Нуа в Сабарти, Тарль, в сентябре 1290 года.

Мы, Авейрон Кантен и Сидуан Мельес, соответственно викарий[1] епископа де Нуа и протоколист при синодальном дворе Сабарте, в канун праздника Рождества Девы Марии, на второй год правления Филиппа, короля Франции, подтверждаем правдивость и достоверность протокола проведенного под присягой допроса Кретьеннотты Пакен, дочери Бреана Пакена, и Гийемины Го, крестницы отца Ансельма, священника деревни Домин.

Данные записи, сделанные по повелению его преосвященства де Нуа, содержат описание обстоятельств убийств, совершенных в епархии Драгуан, и открывают судебную процедуру всестороннего расследования данного дела с одобрения собрания представителей в Пасье. Было издано распоряжение, на основании которого все свидетели по данному делу должны предстать перед соответствующими церковными органами и дать показания. Собранием представителей судебной и административной власти его преосвященству де Нуа были даны полномочия главного и единственного судьи, и именно по его повелению будут записываться признания и покаяния.

Данный документ составлен и заверен в Тарле, в епископском дворце, в присутствии двух заседателей и епископа, являющегося инквизитором. Он записан на велене протоколистом Сидуаном Мельесом в день и год, указанные выше.

…Протоколист, согласно установившейся практике, расположился слева от епископа. Возле него стоял небольшой деревянный письменный прибор. Заседание этого дня, 7 сентября 1290 года, еще не началось. Инквизитор уже сидел под большим зеленым крестом, а викарий Кантен, надев черные брыжи и облачение доминиканца,[3] стоял у входной двери. Протоколист Мельес был уже давно готов к заседанию. Он занял свое место возле письменного прибора еще рано утром. Пергаментные листки для записей он аккуратно разложил на столе и придавил их кусочками свинца. Протоколист предусмотрительно заточил пять перьев казарки, поставил на стол полный до краев рожок с чернилами, а также запасся изготовленным из кожи скребком для подчистки записей и миской со свежей водой, чтобы по мере необходимости окунать в нее затекшие пальцы, — писарь явно готовился к долгому рабочему дню. Инквизиторы из Пасье поручали ему ведение протоколов только самых щекотливых или конфиденциальных дел. Мельес как протоколист пользовался хорошей репутацией: он успевал записывать со скоростью обычной человеческой речи и мог искусно изложить на одном листе выводы по нескольким дням допросов. А еще он на слух безукоризненно переводил на латинский язык показания изъяснявшихся на окситанском и провансальском наречиях свидетелей, проживающих в этом регионе — на юге Франции. Такое умелое ведение протоколов, так высоко ценившееся трибуналами Церкви, позволяло судьям королевства не упускать ни малейшей детали показаний. Мельес, восхваляемый всеми писарями того времени, вел протоколы в живом, легко воспринимаемом стиле, без помарок и зачеркиваний. И сегодняшнее закрытое заседание (на него не допустили не только зрителей, но и судебных приставов) просто не могло обойтись без этого толстенького человека с незаурядными способностями, у которого кожа на лице была так натянута, словно плоть распирало изнутри, постоянно одетого в запачканный чернилами монашеский плащ».

Ромэн Сарду. Прости грехи наши

Роман, сочиненный сыном прославленного французского шансонье, полный мистики и исторических элементов, погружает читателей в мрачную атмосферу Средневековья. XIII в., Франция, графство Тулузское. В одном из самых бедных и далеких приходов происходит убийство местного епископа. Его верный «сослуживец» — викарий, желая узнать о прошлом епископа, отправляется с телом покойного в Париж. А тем временем, прибывший в епархию новый кюре приходит в забытую всеми деревушку, оказавшуюся «итогом» религиозного эксперимента. К тому же среди церковных иерархов существует загадочное братство, занимающееся «перевоспитанием» высокопоставленных отступников и организацией «насущих чудес» для обычных верующих. В тайной лаборатории генерируются идеи и изучаются различные явления, используемые врагами вероучения (ведь «ересь – это, в сущности, блажь образованных людей, которые стремятся привлечь на свою сторону доверчивое и простодушное население»). Но попытки расследовать реальную неявную деятельность братства стоят жизни даже самому Папе Римскому...

«— Это старинное изделие, — сказал викарий, увидев, что Энно Ги внимательно рассматривает сделанный из орехового дерева стул Акена и загадочную гравюру, украшающую его. — Его преосвященство очень ценил его. Мне кажется, что это — итальянская работа.

— В самом деле? Я бы скорее связал его происхождение с какой-нибудь восточной страной… Да, это, безусловно, Китай.

— Китай?

— Дайте мне ваш нож.

Шюке протянул молодому священнику свое оружие. Энно Ги принялся скоблить ножом край гравюры, и отслаивающиеся частички падали на его подставленную ладонь. Затем он отложил в сторону нож и попробовал собранные порошинки на вкус.

— Китайская работа! — заявил он. — Подобную горючую смесь производят только в Срединной империи. Ее нет на вооружении ни французской, ни испанской армий. Это — смесь нефти, серы и угля, и она является очень эффективным оружием. Я даже не знал, что кто-то уже завез ее на территорию христианских стран.

Энно Ги огляделся по сторонам, обратив внимание на следы крови и кусочки плоти, разбросанные по комнате в радиусе нескольких сажень.

— И ваш епископ был убит именно этим удивительным оружием.

— Это произвело на местных жителей сильное впечатление, отец Ги… У нас даже заговорили о дьявольском огне.

— Еще бы! Эти переносные трубы пока находятся на стадии разработки. Они извергают огонь с такой же легкостью, с какой можно выпустить стрелу из лука или швырнуть камень при помощи пращи. К трубе еще нужен металлический диск, чтобы заткнуть ее с одной стороны, кремень, фитиль, такая вот горючая смесь. И все готово! С подобным оружием в распоряжение людей попадает самый настоящий адский огонь. На наших предков в свое время произвело сильное впечатление изобретение арбалета. Они тогда даже не представляли, как тяжко будет на поле боя рыцарям, когда против них начнут применять арбалеты. Его преосвященство Акен, безусловно, стал одной из первых жертв новейшего оружия, завезенного сюда из дальних стран… Вместе со всякими другими безобразиями».


«Альбатрос» — лучший в мире планирующий парашют — бросает тень на глухие окна небоскребов. Издевается, демонстрируя, что высота придумана для полета и офисам под облаками делать нечего. Дразнит. Манит. Поет гимн свободе и… отчаянной, балансирующей на грани безумия храбрости. Тень «Альбатроса» скользит по лицам подбежавших к окнам людей и говорит: «Вы никогда не повторите трюк, но, черт возьми, смотрите — это возможно!» И некоторые слышат.

Одни смеются и тычут пальцами. Другие называют парашютиста хулиганом. Прикидывают, останется ли он жив? Подсчитывают размер штрафа, который наложат на него безы. Сообщают о происшествии в СБА и новостные каналы, ругаются, что не успели вовремя: полет уже показывают в прямом эфире… Но некоторые, некоторые слышат гимн, что парашютист поет свободе и… отчаянной, балансирующей на грани безумия храбрости.

Некоторые говорят себе: «Я хочу так же!»

И парашютист их слышит.

Тот самый парашютист, что прыгает с одного потока на другой, держит высоту и рвется вперед. Тот самый парашютист, что уверенно закладывает виражи, следуя вдоль улиц, но высоко, очень высоко над мостовыми. Девушка, сосредоточенная на управлении «Альбатросом», слышит непроизнесенные вслух фразы: «Я хочу так же!», и вдруг понимает, что не уязвленное самолюбие стало причиной полета.

Тень «Альбатроса» напоминает, что мы все еще люди.

А человек, которого все зовут Мертвый, уподобляется зевакам. Он стоит у окна и смотрит на парашютиста до тех пор, пока тот не скрывается за соседним небоскребом. Но не уходит, продолжает стоять, словно надеясь, что отчаянный вернется, вновь пролетит мимо «Пирамидома» и еще раз бросит тень на окно. Человеку, которого все зовут Мертвый, не с кем обсудить увиденное, поэтому он просто стоит, молчит и улыбается».

Вадим Панов. Продавцы невозможного

У кого из нас еще остался кассетный магнитофон? А катушечный? Ламповые приемники? В небытие уходит не только техника, но и люди, которые ей пользовались, слишком наивные и неприспособленные для грядущего мира. Мира, полного сверхвозможностей и сверхиллюзий. Мы живем «на пороге» этого мира, мира Цифры. У нас уже есть наладонники и коммутаторы, вокруг бродят неузнанные в лицо великие хакеры, но еще нет вставляемых в голову балалаек и сетевых сообществ наемников. Хотя кто знает…

Новому миру нужно новое откровение и новый пророк, готовый не только вещать о Цифре, но и вести за собой. Но вот вопрос – кто же будет в том самом Будущем Богом? Ведь «если бога можно создать, если его уровня можно достичь, то это уже не религия. Это компьютерная игра». Сколько из нас мечтают о собственном сверхмогуществе, забывая о его изнанке – той цене, одиночестве и разочаровании, которого ждут в конце пути. Жил-был пророк один, который платил за создание нового мира «живыми частями» старого. 0-1-0-1. Где среди цифр можно вставить слово «Любовь»?.. Во время написания романа реальная цифровизация только разворачивалась, и в динамичный боевик со множеством героев и сюжетных линий Панов вписал идею и дать персонажам в нее «в волю проиграться» — на радость читателям.

«Этого старика Двадцать Пять боялся до колик, вот и напился перед звонком. Не до потери памяти, конечно, но поддал крепко, потому что знал — результат разговора может оказаться любым. Новости ведь плохие, а Ляо, несмотря на вечную невозмутимость, человек жесткий, и кто знает, как он воспримет провал? Кто знает?

С генералом Двадцать Пять познакомился несколько лет назад, когда только начал задумываться над тем, как это неплохо — единолично возглавлять дальнеазиатский куст dd. Когда впервые прикинул, какую выгоду это может принести лично ему. Когда романтическая вера в Поэтессу дала первую трещину. Случайно Ляо оказался на пути Двадцать Пять именно в этот момент или же он давно следил за перспективным нейкистом, история умалчивает. Однако факт остается фактом: знакомство состоялось в самый подходящий для генерала момент.

Но знакомство ли?

Просто встреча.

И началась она самым что ни на есть пошлым образом: возвращающемуся домой Двадцать Пять вкололи что-то расслабляющее, запихнули в багажник мобиля и отвезли в укромное место на окраине Сингапура. Распаковали, привели в чувство и представили генералу. Который, в свою очередь, вежливо, но уверенно описал печальную участь, ожидающую молодого нейкиста в случае отказа от сотрудничества. Генерал собирался произнести пять предложений, но хватило и трех: Двадцать Пять перебил собеседника, униженно сообщив, что будет с удовольствием работать на столь серьезного человека. И причиной такой покладистости, как понял умный Ляо, был не только страх.

Они договорились.

В течение следующих двух лет старик помог своему агенту осуществить заветные мечты: Двадцать Пять обрел власть, возглавил дальнеазиатский куст dd, стал богат и могуществен, но ни на секунду не забывал, кому обязан своим возвышением. Хотя, к некоторому его удивлению, Ляо не часто обращался с просьбами».


«Прежде чем начать повествование, необходимо проследить истоки слова «дракон» и динамику его развития в различных языках и культурах, а также определиться в терминологии, уяснив особенности употребления слов «дракон», «змей» («змий») и «змея». Для этого прибегнем к помощи авторов, изучивших этот вопрос.

Как отмечает Andrew L. Sihler (Badger) в статье «Furwords», этимология слова «дракон» в европейских языках довольно хорошо прослеживается.

«В Лангведоке духи стихий назывались dr ас, во Франции drogg. Непосредственный источник — западно-римское (читай: французское) отражение латинского слова draco, -onis “дракон”, которое, в свою очередь, очевидно заимствовано от греческого брйхшу… В древнегреческих текстах слово dpaxcov обозначало сказочное пресмыкающееся, относившееся к змеям. О принадлежности “дракона” к змеям говорит дважды употребленное поэтом Гесиодом (VIII—VII вв. до н.э.) в “Рождении богов” (“Теогонии”) словосочетание “змей-дракон”.

В греческом языке dpaxcov означает “того, кто видит и наблюдает”…

Интересные данные о понимании переводчиками греческих слов dpaxcov дает Библия. В библии короля Иакова (1611 г.) 22 раза использовалось слово дракон, 3 раза — слово “змей”, 3 раза — “кит, и один раз — морское чудовище. В Библии 1663 г., воспроизводящей Острожскую Библию Ивана Федорова 1581 г., оба слова передавались “змием”. Так, в пророчестве о поражении (низвержении) злого существа это существо описано следующим образом: ‘ змий великий, змий древний, нарицаемый диавол и сатана” (Апок. 12, 9). Тот же оборот содержится в исправленной Библии 1756 г. издания.

В синодальном переводе на русский язык (1876—1878 гг.), употребляемом и в современных переизданиях (например 1988 г.), стоят словосочетания великий дракон”, “древний змий”, соответствующие греческому тексту со словами dpaxcov и ocptg».

Т.А. Копычева. Мифологическое драконоведение

Огромный трактат-энциклопедия о драконах, мифах, преданиях и гипотезах, представляющий информацию из самых разных источников. Тысячелетиями драконы существуют в мифах всех народов Земли: ближневосточные (Тиамат), древнеегипетскими («Сказание о Солнце»), европейскими («Сказания о нибелунгах»), древнегреческими («Борьба Аполлона с Пифоном»), русскими («Добрыня и Змей») и христианскими (св. Георгий Победоносец). Используя множество сказаний, автор воссоздает облик драконов; особенности драконьей анатомии и их повадки. Отдельный раздел посвящен драконобочеству — в нем рассказывается об охотников на драконов (среди них традиционно преобладают святые и герои), способах уничтожения (или покорения) этих владык воздуха.

Наибольший интерес представляют не описание расы и предлагаемая анатомия драконов (скелет, мускулатура и общий вид – все в цвете), а актуальная глава «Современные драконы», описывающая различные таинственные случаи и самые необычные гипотезы и слухи.

«Поскольку никакие окаменелости найдены, вероятно, не будут, любая реконструкция структуры тела реального дракона строится на предположениях. И в этом смысле здесь самое время предоставить слово Дж. P.P. Толкину, не только автору культового фантазийного эпоса «Властелин Колец», но и авторитетному ученому, исследователю древнеанглийской литературы: «Каким представлялся дракон средневековому человеку? Наиболее полный ответ на этот вопрос можно найти в сочинении “О природе вещей" Фомы из Кантимпрэ (первая половина XIII в.). Согласно сведениям, собранным Фомой из книг Плиния Старшего (I в.), св. Августина (IV в.), кардинала Якова де Витри (ум. в 1241 г.), а также из “Книги о зверях и чудовищах” (VIII—IX вв.), дракон — существо весьма свирепое, которое, однако, не так сложно уничтожить.

В дальнейшем представления о природе дракона становились все разнообразнее. Оказывается, дракон (и эта точка зрения отражена в предании о змее Фафнире, которого убивает Сигурд) — это оборотень, приобретающий звериный облик ввиду определенных качеств характера. Драконы могут иногда превращаться в людей и наоборот, люди становиться драконами. О подобных превращениях говорится в двух книгах: “Императорских досугах Гервазия Тильсберийского, написанных как развлекательное чтение для коронованных особ, и “Путешествии сэра Ажона Мандевилля”, романе первой половины XIV в., в котором нашли отражение легенды, привезенные крестоносцами с острова Кипр».

Толкин, ссылаясь на средневекового автора Фому из Кантимпрэ и его книгу «О природе вещей», повествует: «Дракон, согласно кардиналу Якову де Витри) — это самое большое из сухопутных животных. Ядом не обладает. На голове у него гребешок, пасть по сравнению с остальным телом маленькая, зажатая артериальными сосудами, при дыхании он высовывает язык и раскрывает рот, но зубами не убивает. Укус его наносит ужасный вред, поскольку, согласно Экспериментатору, дракон питается ядовитыми тварями. Если кого ударит хвостом, то убьет, и даже огромное тело слона не защищает его от подобной участи».

Согласно Плинию, «...весной дракон испытывает тошноту, с которой борется с помощью сока молочая. Он чаще всего обитает в пещерах посреди скал, а все из-за жара, столь необходимого телу, в особенности во время полета. Именно поэтому драконы водятся в местах, доступных солнцу, в наибольшей степени в странах восточных. Чаще всего их можно встретить в самых жарких местностях. Говорят, что вокруг Вавилонской башни, в самой Вавилонской башне, в Вавилонской пустыне и на развалинах города обитают огромные драконы, чей глас наводит на людей ужас. Они нередко достигают в длину двадцати локтей. Взгляд дракона непереносим для людей, поэтому некоторые умирают, едва встретившись с ним глазами. Когда дракон достигает старости и положенной величины, то может долгое время жить без пищи».


«Если мы оскорбили кого-нибудь и он, собираясь отомстить нам, волен поступить с нами по своему усмотрению, то самый обычный способ смягчить его сердце – это растрогать его своею покорностью и вызвать в нем чувство жалости и сострадания. И, однако, отвага и твердость – средства прямо противоположные – оказывали порою то же самое действие.

Эдуард, принц Уэльский, тот самый, который столь долго держал в своей власти нашу Гиень, человек, чей характер и чья судьба отмечены многими чертами величия, будучи оскорблен лиможцами и захватив силой их город, оставался глух к воплям народа, женщин и детей, обреченных на бойню, моливших его о пощаде и валявшихся у него в ногах, пока, продвигаясь все глубже в город, он не наткнулся на трех французов-дворян, которые с невиданной храбростью, одни сдерживали натиск его победоносного войска. Изумление, вызванное в нем зрелищем столь исключительной доблести, и уважение к ней притупили острие его гнева и, начав с этих трех, он пощадил затем и остальных горожан.

Скандербег, властитель Эпира, погнался как-то за одним из своих солдат, чтобы убить его; тот, после тщетных попыток смягчить его гнев униженными мольбами о пощаде, решился в последний момент встретить его со шпагой в руке. Эта решимость солдата внезапно охладила ярость его начальника, который, увидев, что солдат ведет себя достойным уважения образом, даровал ему жизнь. Лица, не читавшие о поразительной физической силе и храбрости этого государя, могли бы истолковать настоящий пример совершенно иначе.

Император Конрад III, осадив Вельфа, герцога Баварского, не пожелал ни в чем пойти на уступки, хотя осажденные готовы смириться с самыми позорными и унизительными условиями, и согласился только на то, чтобы дамам благородного звания, запертым в городе вместе с герцогом, позволено было выйти оттуда пешком, сохранив в неприкосновенности свою честь и унося на себе все, что они смогут взять. Они же, руководясь великодушным порывом, решили водрузить на свои плечи мужей, детей и самого герцога. Императора до такой степени восхитил их благородный и смелый поступок, что он заплакал от умиления; в нем погасло пламя непримиримой и смертельной вражды к побежденному герцогу, и с этой поры он стал человечнее относиться и к нему и к его подданным.

На меня одинаково легко могли бы воздействовать и первый и второй способы. Мне свойственна чрезвычайная склонность к милосердию и снисходительности. И эта склонность во мне настолько сильна, что меня, как кажется, скорее могло бы обезоружить сострадание, чем уважение. А между тем для стоиков жалость есть чувство, достойное осуждения; они хотят, чтобы, помогая несчастным, мы в то же время не размягчались и не испытывали сострадания к ним».

Мишель Монтень. Опыты

Неторопливый, полный размышлений, текст впервые был издан 440лет назад и с тех пор издавался бессчетное количество раз…Судя по дошедшим до нас финансовым документам той поры, Монтень не тратился на рекламу издания и при этом даже не являлся популярным телеведущим (по причине того, что телевидения еще не было). Чем же можно объяснить, что книга не затерялась в Песках Времен и очистительных кострах кризисов? «Опыты» — это зеркало наших страстей. По словам Монтеня, всякий человек отражает в себе человечество; он выбрал себя, как одного из представителей рода, и изучил самым тщательным образом все свои душевные движения, в той или иной степени присущие представителям рода человеческого…

«Надо судить о человеке по качествам его, а не по нарядам, и как остроумно говорит один древний автор, «знаете ли почему он кажется вам таким высоким? Вас обманывает высота его каблуков. Цоколь – еще не статуя». При первом же с «Опытами» бросается в глаза необычность замысла этой книги, не подчиняющейся как будто никакому определенному плану. «Опыты» создали новый литературный жанр — эссе (именно так по-французски звучит слово «опыт») и последующая литературно-философская эстетика многим обязана Монтеню и его основополагающему труду. «Опыты» — это собрание «выписок» из произведений античных авторов с оригинальными комментариями Монтеня, в которых он раскрывает свое мировоззрение, рассказывает об истории, логике, геометрии, прославляет человека и его способности. «Луций Марций, римский легат, во время войны с Персеем, царем македонским, стремясь выиграть время, чтобы привести в боевую готовность свое войско, затеял переговоры о мире, и царь, обманутый ими, заключил перемирие на несколько дней, предоставив, таким образом, неприятелю возможность и время вооружиться и приготовиться, что и привело к окончательному разгрому Персея. Но случилось так, что старцы-сенаторы, еще хранившие в памяти нравы своих отцов, осудили действия Марция, как противоречащие древним установлениям, которые заключались, по их словам, в том, чтобы побеждать доблестью, а не хитростью, не засадами и не ночными схватками, не притворным бегством и неожиданным ударом по неприятелю, а также не начиная войны прежде ее объявления, но, напротив, зачастую оповещая заранее о часе и месте предстоящей битвы. Исходя из этого, они выдали Пирру его врача, задумавшего предать его, а фалискам – их злонамеренного учителя. Это были правила подлинно римские, не имеющие ничего общего с греческой изворотливостью и пуническим вероломством, у каковых народов считалось, что меньше чести и славы в том, чтобы побеждать силою, а не хитростью и уловками. Обман, по мнению этих сенаторов, может увенчаться успехом в отдельных случаях, но побежденным считает себя лишь тот, кто уверен, что его одолели не хитростью и не благодаря случайным обстоятельствам, а воинской доблестью, в прямой схватке лицом к лицу на войне, которая протекала в соответствии с установленными законами и с соблюдением принятых правил.

В царстве тернатском, именуемом нами с легкой душою варварским, общепринятые обычаи запрещают идти войною, не объявив ее предварительно и не сообщив врагу полного перечня всех сил и средств, которые будут применены в этой войне, а именно, сколько у тебя воинов, каково их снаряжение, а также оборонительное и наступательное оружие. Однако, если, невзирая на это, неприятель не уступает и не идет на мирное разрешение спора, они не останавливаются ни перед чем и полагают, что в этом случае никто не имеет права упрекать их в предательстве, вероломстве, хитрости и всем прочем, что могло бы послужить средством к обеспечению легкой победы.

Флорентийцы в былые времена были до такой степени далеки от желания получить перевес над врагом с помощью внезапного нападения, что за месяц вперед предупреждали о выступлении своего войска, звоня в большой колокол, который назывался у них Мартинелла.

Что касается нас, которые на этот счет гораздо менее щепетильны, нас, считающих, что, кто извлек из войны выгоду, тот достоин и славы, нас, повторяющих вслед за Лисандром, что, где недостает львиной шкуры, там нужно пришить клочок лисьей, то наши воззрения ни в какой степени не осуждают общепринятых способов внезапного нападения на врага. И нет часа, говорим мы, когда военачальнику полагается быть более начеку, чем в час ведения переговоров или заключения мира. Поэтому для всякого теперешнего воина непреложно правило, по которому комендант осажденной крепости не должен ни при каких обстоятельствах выходить из нее для переговоров с неприятелем».


«В виду того что большое количество персидских рукописей было утрачено после монгольского завоевания Ирана (1219 г.), для более точного изучения эволюции персидской каллиграфии, особенно до VII/XIII в., прежде всего было бы необходимо обратиться к различиям в оформлении сохранившихся списков Корана, других рукописей, монет и эпиграфических надписей. Самые ранние из сохранившихся надписей, созданных до V/ XI в., выполнены различными видами куфической письменности. Среди них:

– надпись на Гомбад Кавус, 1006–1007 г.,

– надписи, исполненные куфическим и пехлевийским письмом на башнях

Ладжим и Рескет (Савадкух, Мазандаран) и башне Радкан (Бандар Гяз, Горган), 1010–1022 гг.

– надпись на соборной мечети Керве (остан Занджан), 1022 г.,

– надпись на соборной мечети Саве, 1061 г.,

– надпись на соборной мечети Кашана, 1073–1074 г.,

– надписи на восточной и западной башнях Харакан, 1067–1068 г. и 1093 г.

Когда иранские мастера пера помимо текстов на арабском и тюрки переписывали тексты на персидском языке, они делали это намного красивее и ярче других мусульманских каллиграфов. Мы, конечно, знаем, что перепиской ценных памятников, созданных на персидском языке, занимались и каллиграфы неиранского происхождения (например, существуют выдающиеся образцы письма индийских, арабских и османских каллиграфов)».

Хамид-Реза Келичхани. Иранская каллиграфия. Знакомство с традицией

Книга написана современным мастером каллиграфии и охватывает множество тем, связанных с этим уникальным искусством – происхождение первых почерков, традиционные инструменты для письма, судьбы выдающихся каллиграфов разных эпох.

Например, знаменитый Али-Реза Табризи (‘Аббаси) появился на свет в Тебризе в середине XVI века. Еще совсем юным он оставил родной город ради изучения каллиграфического искусства и переселился в Казвин. Его наставниками стали земляки – Ала ад-Дин Табризи и Мухаммад-Хусейн Табризи, под чьим руководством он изучал два основных почерковых стиля того времени «сульс» и «насталик». Али-Реза стал весьма искусным мастером изящного начертания букв и обрел покровителя в лице Фархад-хана Караманлу, который представил его ко двору шаха Аббаса Великого. Там Али-Реза и остался на службе, получив заслуженное право добавлять к своей подписи «Аббаси». Искусство этого мастера знакомо исследователям в основном по эпиграфическим надписям, сохранившимся в Исфахане и Мешхеде. Будучи придворным каллиграфом, он не испытывал материальной нужды и редко брался за переписывание рукописей.

«К числу мастеров-каллиграфов, стяжавших огромную славу ещё при жизни, относится Султан-‘Али Машхади. Он родился в Машхаде в 1437–1438 г. Лучшей биографией этого мастера служит его трактат Адаб-е хатт, составленный им в 1514 г. Ему было семь лет, когда он потерял своего отца, которого звали Мухаммад. С ранних лет он по собственной инициативе занялся изучением каллиграфии. И вот однажды он встретил Мира Муфлеси, который обучил его буквам абджада. С этих пор его привязанность к каллиграфии только усилилась. Он держал пост и денно и нощно упражнялся в этом искусстве. В 20 лет он добился славы в родном городе, так что:

Луноликие с серебряными подбородками [приходили] ко мне,

чтобы научиться самому лучшему почерку».


«В начале XVI века Сольвычегодск мог стать одной из опор русского мира. Этот город у северо-восточных пределов тогдашней Руси выпестовал Строгановых — землевладельцев, сыгравших важную роль в развитии страны. Никто не мог тягаться с богатством и могуществом этого рода, давшего свое имя множеству дворцов и улиц по всей России. Именно здесь, на Вычегде, в «семейном гнезде» Строгановых, как говорили они сами, родился план завоевания Сибири. Во времена Ивана Грозного Сольвычегодск, находясь очень далеко от больших городов, служил своего рода аванпостом российской границы. Восточнее, вверх по течению Вычегды, простирались дикие, мало изведанные земли. В верховьях реки находились небольшие Михайло-Архангельский Усть-Вымский и Троице-Стефано-Ульяновский монастыри, основанные Стефаном Пермским в конце XIV века.

За ними Вычегда еще судоходна на протяжении нескольких сотен километров. Она берет начало в предгорьях Урала, «Каменного пояса», как называют его в России. Не очень высокие (самая высокая вершина Народная, высотой 1 895 м, лежит далеко к северу) Уральские горы разделяют Европу и Азию, образуя естественную границу между ними. Севернее, на границе тундры, вдоль Печоры, можно обнаружить несколько зимовок охотников. Никаких других следов обитания русских здесь не сыскать. Леса и болота, занимающие огромную территорию, — это земли зырян (современные коми), черемисов (марийцев), вотяков (удмуртов) или вогулов (манси) — кочевников, живших, главным образом, охотой».

Эрик Хёсли. Сибирская эпопея

Обстоятельное издание, подробно описывающее все этапы освоения Сибири, начатого со старинных времен и до современности. Хёсли приводит данные, что в самом начале XVII века в Сибири проживало примерно 300 тысяч человек, а уже в самом начале XX века в Сибири насчитывается 800 тысяч жителей. В книге уделяется внимание действиям казаков и их отношениям с Сибирским приказом, назначавшим воевод и собиравшим ясак и продажу пушнины за границу.

В тексте рассказывается о старинных картах, на которых Северный полюс был изображен в виде огромного острова или часть континента, по дороге к которому находились морские пучины с гигантскими провалами — водоворотами и нападавшие на корабли огромные морские чудовища. Описывая плавания английских и французских мореходов, поход Ермака, Хёсли переходит к судьбам Первой и Второй Камчатских экспедиций, Русской Америке и Николае Рязанове, затем – железной дороге модернизации империи, каторжникам, и советскому освоению Севера.

«В феврале 1956 года 1 400 делегатов от Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) собрались в Большом Кремлевском дворце. Предстоящий XX съезд КПСС проводится на восемь месяцев раньше запланированного срока, потому что новый лидер страны, Никита Хрущёв, которому удалось после смерти Сталина избавиться от своих главных соперников, спешит обозначить символический разрыв и положить конец сталинскому периоду. Главный эпизод этого исторического события – заседание за закрытыми дверями ранним утром 25 февраля, в последний день съезда. Перед онемевшим от изумления залом генеральный секретарь ЦК лично обличает злодеяния Сталина и культ личности, по словам докладчика, ставший предательством идеологии и исторических ценностей партии. Это выступление стало официальным сигналом к началу десталинизации. Однако повестка дня съезда, ставшего судьбоносным для страны, не исчерпывалась этим вопросом. Перед возращением домой, чтобы разнести весть об историческом перевороте, свидетелями которого они стали, делегаты должны еще утвердить ряд директив, определяющих приоритеты нового пятилетнего плана, шестого по счету, но первого в послесталинский период (1956–1960). В них нашли отражение результаты березовского открытия: впервые достойное место уделено поиску новых месторождений нефти и газа в Сибири. Решено всеми доступными средствами развивать поисковые работы в восточных регионах страны,33 как гласит восьмая директива от 25 февраля, одобренная, как и полагается, единогласно. Концентрации усилий ждут от производителей газа и электроэнергии. Березовский фонтан разбудил надежду. Также партия должна удовлетворить спрос на жилищное строительство. Разработан колоссальный план возведения нового жилья, чтобы переселить людей из деревянных бараков и коммунальных квартир, в которых ютилась значительная часть населения городов, включая столицу, хотя после окончания войны прошло больше десяти лет. Эти сотни тысяч блочных пятиэтажных домов-параллелепипедов нужно будет отапливать. За предстоящие 15 лет в них переедут более 100 млн советских граждан. Советскому Союзу нужно много новой энергии, но ее ресурсы наперечет. Газ, электростанции, уголь и даже нефть: как будут определены приоритеты и куда направлены инвестиции? У Никиты Хрущёва есть своя точка зрения на этот счет, и вскоре его предпочтения становятся всем известны».


«Азот – это один из самых распространённых элементов во Вселенной. Он образуется в звездах и встречается на некоторых планетах и их спутниках. В замороженном виде азот присутствует на карликовой ледяной планете Плутон.

На Земле он составляет приблизительно третью часть атмосферы, азот присутствует в каждом живом организме

При нормальной температуре и давлении азот – это газ. Он превращается в жидкость при очень низкой температуре, от – 196 градусов. Газ азот не обладает цветом, в жидком виде – тоже. При крайне низкой температуре может замерзнуть, тогда он станет белым и будет похож на снег.

У азота нет ни вкуса, ни запаха. Если бы был, это невозможно было бы не заметить – азот присутствует в каждом глотке воздуха. Азот не очень плотный. Литр газа азота весит всего 1,25 граммов».

Нэнси Дикманн. Азот. 6 главных элементов на Земле

Полноцветное научно-популярное издание в первой главе рассказывает юным читателям о том, какие же элементы находятся около нас, и какую роль они играют в нашей жизни. Далее в книге описываются физические и химические свойства азота; места, где он присутствует; значение азота в организме человека. Одна из глав посвящена круговороту азота, начиная от молний, которые превращают свободный азот в различные его оксиды, и дождя, доставляющего их в почву, до животных, получающих азот, когда поедают растения. А вот при сжигании ископаемого топлива оксиды азота попадают в воздух.

В книге рассказывается о том, как Даниэль Резерфорд в XVIII веке открыл азот и почему он назвал его «ядовитым воздухом», после того, как из оставшегося в результате эксперимента воздуха удалил углекислый газ.

Книга завершается описанием быстрой заморозки (как для хранения продуктов, так и в медицине – для удаления бородавок и других образований на коже, а так – пока еще до конца неисследованного замораживания тел людей после смерти с последующей разморозкой в будущем), тестом, позволяющим проверить свои знания на тему элементов, и глоссарием.

«Произведенные в фабричных условиях удобрения помогают фермерам накормить увеличивающееся население Земли. Но решая одну проблему, они вызывают другую. Дождь вымывает азотсодержащие удобрения из сельскохозяйственных почв, и они попадают в реки и озера. В результате начинается процесс эвтрофикации, который наносит вред окружающей среде….

При горении ископаемого топлива в воздух выделятся азот. Этот азот может стать причиной смога и кислотного дождя. Также он может спровоцировать повышение общемировой температуры. Оксид диазота относится к парниковым газам, которые удерживают солнечное тепло».


«И приехал я в Нижний Новгород к Михаилу Киселеву, наместнику, и к пошленнику Ивану Сараеву, и отпустили они меня без препятствий. А Василий Папин, однако, город уже проехал, и я в Нижнем Новгороде две недели ждал Хасан-бека, посла ширваншаха татарского. А ехал он с кречетами от великого князя Ивана, и кречетов у него было девяносто. Поплыл я с ними вниз по Волге. Казань прошли без препятствий, не видали никого, и Орду, и Услан, и Сарай, и Берекезан проплыли и вошли в Бузан. И тут встретили нас три татарина неверных да ложную весть нам передали: «Султан Касим подстерегает купцов на Бузане, а с ним три тысячи татар». Посол ширваншаха Хасан-бек дал им по кафтану-однорядке и по штуке полотна, чтобы провели нас мимо Астрахани. А они, неверные татары, по однорядке-то взяли, да в Астрахань царю весть подали. А я с товарищами свое судно покинул, перешел на посольское судно.

Плывем мы мимо Астрахани, а месяц светит, и царь нас увидел, и татары нам кричали: «Качма — не бегите!» А мы этого ничего не слыхали и бежим себе под парусом. За грехи наши послал царь за нами всех своих людей. Настигли они нас на Богуне и начали в нас стрелять. У нас застрелили человека, и мы у них двух татар застрелили. А меньшее наше судно у еза застряло, и они его тут же взяли да разграбили, а моя вся поклажа была на том судне.

Дошли мы до моря на большом судне, да стало оно на мели в устье Волги, и тут они нас настигли и велели судно тянуть вверх по реке до еза. И судно наше большое тут пограбили и четыре человека русских в плен взяли, а нас отпустили голыми головами за море, а назад, вверх по реке, не пропустили, чтобы вести не подали.

И пошли мы, заплакав, на двух судах в Дербент: в одном судне посол Хасан-бек, да тезики, да нас, русских, десять человек; а в другом судне — шесть москвичей, да шесть тверичей, да коровы, да корм наш. И поднялась на море буря, и судно меньшее разбило о берег. И тут стоит городок Тарки, и вышли люди на берег, да пришли кайтаки и всех взяли в плен.

И пришли мы в Дербент, и Василий благополучно туда пришел, а мы ограблены. И я бил челом Василию Папину и послу ширваншаха Хасан-беку, с которым мы пришли — чтоб похлопотал о людях, которых кайтаки под Тарками захватили. И Хасан-бек ездил на гору к Булат-беку просить. И Булат-бек послал скорохода к ширваншаху передать: «Господин! Судно русское разбилось под Тарками, и кайтаки, придя, людей в плен взяли, а товар их разграбили».

И ширваншах посла тотчас послал к шурину своему, князю кайтаков Халил-беку: «Судно мое разбилось под Тарками, и твои люди, придя, людей с него захватили, а товар их разграбили; и ты, меня ради, людей ко мне пришли и товар их собери, потому что те люди посланы ко мне. А что тебе от меня нужно будет, и ты ко мне присылай, и я тебе, брату своему, ни в чем перечить не стану. А те люди ко мне шли, и ты, меня ради, отпусти их ко мне без препятствий». И Халил-бек всех людей отпустил в Дербент тотчас без препятствий, а из Дербента отослали их к ширваншаху в ставку его – койтул».

Афанасий Никитин. Хождение за три моря

Когда на Руси появились первые купцы? Еще в древности русские торговые люди путешествовали по знаменитому пути «из варяг в греки», по северным и южным морям, от Балтики до Средиземноморья, привозя на Русь всякие полезные заморские товары и странности. Многие торговые люди из Руси отправлялись в Золотую Орду, порой выполняя и функции княжеских разведчиков. Именно поездки с прозаическими, торговыми целями не только способствовали товарообороту между странами и городами, но и расширяли кругозор множества людей, обогащали их знаниями и тем самым уничтожали суеверия и предрассудки.

Но даже в те далекие и суровые годы, когда профессия купцы была связана с риском для жизни (грабители, стихийные бедствия, болезни), многие из них заботились не только о полученных барышах, но и помогали бедным соотечественниками.

В 1468-74 гг. тверской купец Афанасий Никитин странствовал «за три моря», по Волге, через Каспий, Закавказье и Персию совершив путешествие в сказочную Индию, и описал – в меру своего понимания – увиденное, записав в своем труде «записал следующую фразу: «А на Русскую землю товару нет»,

Отправившись в свое коммерческое путешествие, Афанасий Никитин взял с собой пушнины (видимо, в кредит, рассчитывая отдать долг с ее продажи), но возле Астрахани был ограблен, и поэтому решил заработать в иноземных странах, и отправился в Индию через Персию. Путешествие по Персии было неспешным – на протяжении года, с зимы 1467 по весну 1469 годов, Никитин двигался от южных берегов Каспийского моря к берегам Персидского залива. Знавший несколько восточных (в том числе – фарси) языков, Никитин изображал из себя странствующего дервиша, и, рискуя, записывал свои наблюдения в дневнике.

Попав на остров Ормуз, Никитин отдал должное как тому изобилию товаров (Индии, Средней Азии), так и окружающей обстановке (цветущие сады). Даже ночью в этом старинном перекрестке торговых путей не смолкала музыка. Днем в городе была жара, и поэтому, чтобы не ступать ногами на горячую поверхность улиц, их на день застилали коврами и циновками, а наверху расстилали ткани, закрывавшие от палившего солнца. В жару всегда хотелось пить и на городских перекрестках стояли верблюды, к которым были привязаны бурдюки с чистой и холодной водой. При этом на самом острове не было своей даже пресной воды, ее приходилось завозить извне. Но зато про Ормуз тогда в многих местах мира ходила поговорка, что «если бы мир был кольцом, то Ормуз был бы перлом в нем».

Купив породистого коня, Афанасий Никитин из Ормуза отплыл в Индию…

«И тут Индийская страна, и люди ходят нагие, а голова не покрыта, а груди голы, а волосы в одну косу заплетены, все ходят брюхаты, а дети родятся каждый год, а детей у них много. И мужчины, и женщины все нагие да все черные. Куда я ни иду, за мной людей много — дивятся белому человеку. У тамошнего князя — фата на голове, а другая на бедрах, а у бояр тамошних — фата через плечо, а другая на бедрах, а княгини ходят — фата через плечо перекинута, другая фата на бедрах. А у слуг княжеских и боярских одна фата на бедрах обернута, да щит, да меч в руках, иные с дротиками, другие с кинжалами, а иные с саблями, а другие с луками и стрелами; да все наги, да босы, да крепки, а волосы не бреют. А женщины ходят — голова не покрыта, а груди голы, а мальчики и девочки нагие ходят до семи лет, срам не прикрыт.

Из Чаула пошли посуху, шли до Пали восемь дней, до Индийских гор. А от Пали шли десять дней до Умри, то город индийский. А от Умри семь дней пути до Джуннара.

Правит тут индийский хан — Асад-хан джуннарский, а служит он мелик-ат-туджару. Войска ему дано от мелик-ат-туджара, говорят, семьдесят тысяч. А у мелик-ат-туджара под началом двести тысяч войска, и воюет он с кафарами двадцать лет: и они его не раз побеждали, и он их много раз побеждал. Ездит же Асад-хан на людях. А слонов у него много, и коней у него много добрых, и воинов, хорасанцев, у него много. А коней привозят из Хорасанской земли, иных из Арабской земли, иных из Туркменской земли, иных из Чаготайской земли, а привозят их все морем в тавах — индийских кораблях.

И я, грешный, привез жеребца в Индийскую землю, и дошел с ним до Джуннара, с божьей помощью, здоровым, и стал он мне во сто рублей. Зима у них началась с Троицына дня. Зимовал я в Джуннаре, жил тут два месяца. Каждый день и ночь — целых четыре месяца — всюду вода да грязь. В эти дни пашут у них и сеют пшеницу, да рис, да горох, да все съестное. Вино у них делают из больших орехов, кози гундустанские называются, а брагу — из татны. Коней тут кормят горохом, да варят кхичри с сахаром да с маслом, да кормят ими коней, а с утра дают шешни. В Индийской земле кони не водятся, в их земле родятся быки да буйволы — на них ездят и товар и иное возят, все делают».





2240
просмотры





  Комментарии
нет комментариев




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх