9 по 9


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «Алекс Громов» > 9 по 9
Поиск статьи:
   расширенный поиск »

9 по 9

Статья написана 12 января 23:30

Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 9 книгах


«Мы прожили в Джвахире всего несколько месяцев, когда я нашла Папу. В тот судьбоносный день было жарко и солнечно. Уходя от мамы, я взяла с собой чашку воды. Первым делом мне захотелось пойти к самой странной постройке Джвахира: к Дому Осугбо. Меня всегда тянуло к этому большому квадратному зданию. Покрытое диковинными украшениями и символами, оно было самой высокой и единственной полностью каменной постройкой в Джвахире.

– Однажды я сюда войду, – сказала я, глядя на него. – Но не сегодня.

Я отважилась уйти от базара на неизученную территорию. В магазине электроники продавались уродливые восстановленные компьютеры. Такие небольшие черные и серые штуки с обнаженными платами и треснутыми корпусами. Мне стало интересно, чувствуют ли они себя такими же уродливыми, как выглядят. Я ни разу не прикасалась к компьютеру. Потянулась потрогать один.

– Та! – произнес хозяин из-за своего компьютера. – Не трожь!

Я отпила воды и пошла дальше.

Потом ноги принесли меня к пещере, полной огня и грохота. Белая саманная постройка была открыта. Внутри, в темноте, время от времени вспыхивал огонь. Наружу, словно из пасти чудовища, вырывался жар горячее ветра. Большая вывеска на фасаде гласила

КУЗНИЦА ОГУНДИМУ – ТЕРМИТЫ НЕ ЖРУТ БРОНЗУ, ЧЕРВИ НЕ ГЛОЖУТ ЖЕЛЕЗО

Я прищурилась, разглядывая в глубине дома высокого мускулистого мужчину. Его блестящая кожа почернела от сажи. «Как герой Великой книги», – подумала я. На нем были рукавицы, сотканные из металлических нитей, и черные очки, плотно подогнанные к лицу. Ноздри раздувались, когда он колотил по пламени гигантским молотом. Огромные руки сгибались при каждом ударе. Он мог бы быть сыном Огун, богини металла. В его движениях сквозила радость. «Но он, кажется, очень хочет пить», – подумала я. И представила, как горит его глотка, забитая пеплом. У меня оставалась вода. Полчашки. Я вошла в кузню».

Ннеди Окорафор. Кто боится смерти

Африка далекого будущего. Достижения техногенной цивилизации заняли свое место в легендах и преданиях рядом с божествами, героями и чудесными талисманами. Но люди продолжают враждовать, истребляя друг друга. У женщины темнокожего племени появляется на свет малышка с кожей и волосами песочного цвета. Она – «эву», полукровка-изгой, этот статус ниже принадлежности к неполноправному этносу. Девочка получает имя Оньесонву.

Выясняется, что у нее есть особые способности и судьба ее предопределена древней магией. Вот только поначалу никто не знает, в чем именно заключается эта предопределенность. Хотя существует предание о том, что придет эву-Избранная, которая положит конец творящимся в мире несправедливостям и жестокости…

Казалось бы, шансов на такое немного, но героиня добивается возможности изучать магическое искусство. Это непросто, ведь колдуны привыкли, что подобные занятия допустимы только для мальчиков. Но целеустремленность Оньесонву помогает ей преодолеть предрассудки. Понятно, что на Хогвартс ее обучение не слишком похоже, да и магия тут совсем другая.

«– Добрый вечер, – произнесла сказительница, ступая в круг света.

Все захлопали. Я широко открыла глаза. С ее шеи свисал на цепочке панцирь краба – маленький и изящный. Белый, он сиял в свете фонарей, выделяясь на фоне кожи. Он точно привезен с одной из Семи рек. В Джвахире ему нет цены.

– Я бедная женщина, – сказала она, окидывая взглядом немногочисленную публику, и показала на калебас, украшенный оранжевыми стеклянными бусинами. – Вот это я получила в обмен на одну историю в Гади, общине океке возле Четвертой реки. Вот как издалека я пришла, люди. Но чем дальше на восток я продвигаюсь, тем беднее становлюсь. Все меньше людей хотят слушать мои впечатляющие истории, а я хочу рассказывать именно их.

Она тяжело опустилась на землю и скрестила толстые ноги. Поправила открытое платье так, чтобы оно свисало с колен.

– Богатство мне не нужно, но, пожалуйста, перед уходом положите сюда что можете – золото, железо, серебро, крупицы соли – лишь бы оно было дороже песка. Одно в обмен на другое. Меня услышали?

«Да», «С радостью», «Все что хочешь, женщина», – дружно ответили мы.

Она широко улыбнулась и подала знак барабанщику. Тот заиграл громче, но медленнее, чтобы привлечь наше внимание. Мвита крепче обхватил меня.

– Люди, вы живете далеко от центра событий, – сказала она, заговорщически склонив голову набок. – Это заметно по тому, сколько вас сегодня пришло. Но вас вполне достаточно для этого города, – барабанщик ускорил темп. – Сегодня я расскажу вам о прошлом, настоящем и будущем. И жду, что вы поделитесь этим со своими родными и друзьями. И не забудете о детях, если они уже достаточно большие. Первую историю мы знаем из Великой книги. Мы рассказываем ее себе снова и снова, когда мир теряет смысл».


«Молодой человек проходит через железную дверь.

Он медленно идет вперед и останавливается на краю башни Монпарнас. Под ним – двести десять метров пустоты. Ночь, мерцают звезды, и, как всегда на такой высоте, громко завывает холодный порывистый ветер. Молодой человек наклоняется. Внизу, под толщей тьмы, едут машины, похожие на суетливых светящихся насекомых.

Ледяное головокружение.

На циферблате его карманных часов видна надпись: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 63 %».

Его лоб в испарине, струйки пота стекают по спине. Он судорожно сглатывает, делает глубокий вздох, дыхание становится прерывистым. Он наклоняется еще больше, и, после недолгого колебания, бросается вниз.

Длинные волосы хлещут по лицу.

С каждым уходящим вверх этажом огромной парижской башни растут проценты на циферблате карманных часов, «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 69 %».

Мелькают проемы широких окон.

72 %.

Падая, он смутно различает за стеклами изумленные глаза людей, которые смотрят, как он стремительно приближается к земле.

83 %.

Навстречу ему взмывает голубь, поднимаясь к своему гнезду.

Когда до земли остается всего несколько метров, цифра на часах неожиданно меняется с «89 %» на «31 %».

В эту секунду его падение внезапно смягчается брезентом, покрывающим кузов большого грузовика со строительным полистиролом. Огромная машина проскакивает на красный свет и оказывается именно в том самом месте и в то самое время, когда человек должен был удариться о землю.

Не успевает он, оглушенный, но невредимый, подняться на ноги, как цифра на часах вдруг увеличивается – «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 98 %».

И он слышит визг тормозов грузовика-цистерны, который появляется с правой стороны перекрестка и не успевает остановиться. Словно в замедленной съемке, цистерна с железным скрежетом врезается в грузовик с полистиролом.

В цистерне легковоспламеняющаяся жидкость. Все взрывается разрушительным фейерверком.

«А что произойдет теперь?»

Бернар Вербер. Зеркало Кассандры

Текст неоднозначный и своеобразный, порой балансирующий на грани реальности, научных прогнозов и всевозможных мистификаций, кажущихся логическим продолжением нашей повседневности. Описанные писателем чудеса – это не то, что быть не может, а лишь то, что возможно. Вопрос – когда: сегодня, завтра, через столетие. Герои его романов – неслучайные персонажи, а некие архетипы, в той или иной степени знакомые многим. Кто из нас не слышал о троянской пророчице Кассандре, обреченной на неверие — проклятие отвергнутого ей бога Аполлона? Но прошли века и эта история теперь звучит совсем по-другому, ведь «от старого мира всегда надо бежать». Но ведь Прошлое и Будущее связывают именно люди, живущие во Времени. Случайностей – нет, особенно если героиню зовут Кассандрой: «Знаете, что я думаю? Ваш брат все это подстроил. Он организовал аварию, чтобы проверить, как работают его часы для предвидения. Парень с грузовиком, заполненный пенопластом, который появился в нужное время в нужном месте, — не случайность. Это сообщник. Кстати, я проверил – разумеется, водитель грузовика работал в «Страховании Будущего», под началом вашего брата». Если Будущее нельзя предсказать, то его можно придумать…

«Мое очередное испытание заключается в преодолении запаха смерти.

Но на этот раз Кассандра к нему готова. У нее есть время адаптироваться к враждебной среде Она делает резкие вздохи, давая легким возможность постепенно привыкнуть к трупному смраду.

Завтра они будут вынуждены признать, что я прошла испытание с успехом…

Она улыбается.

Могла ли я подумать, что буду сдавать экзамен на право стать бомжом.

Ее часы показывают: «Вероятность смерти в ближайшие пять секунд: 16 %».

На три процента выше нормы. Все хорошо. Я просто должна побороть свое отвращение.

Ночь становится все темнее. Кассандра вытягивается на мешках, но заснуть не может. Вместо того чтобы считать баранов, она решает искать антипоговорки. Так завтра ей будет о чем поговорить с Орландо.

«Хочешь мира – готовься к войне»… Правильнее будет наоборот: «Хочешь мира – готовь мир».

Орландо прав, наши предки ошиблись.

Попробуем другую.

«У сильного всегда бессильный виноват». Правильнее наоборот: «В борьбе сильного и слабого, прав обычно слабый»…

Она делает все более короткие вдохи.

Не хочу возвращаться в нормальный мир. Хочу остаться здесь. Я выдержу испытание. Любой ценой.

Кассандре Катценберг приходит в голову, что обитатели Искупления заставили ее проходить обряд посвящения так же, как это делают дикие африканские племена, папуа и жители джунглей Амазонии. Она словно вступила в контакт с доисторическими людьми…»


«Я совсем не помню своих родителей. Как они выглядели? Какие у них были голоса? Как они смеялись? О чем мечтали? Мне остается только гадать.

Единственное воспоминание из раннего детства, когда я еще не попал в приют и тем более в Братство, – это колыбельная, которую пела мне мать перед сном. Свеча из оплывшего воска мягко мерцает на столе, накрытом белой кружевной скатертью, и в комнате приятно пахнет сливочным печеньем. Огонек фитиля отражается в маленьком окошке, за которым все белым-бело от снега, в очаге гудит пламя, в комнате тепло, и я проваливаюсь в полудрему, слушая песню.

С тех пор прошло чертовски много лет, но мне часто снится то время, и я всегда просыпаюсь, не дослушав колыбельную до конца. И долго-долго лежу, глядя в потолок очередной комнаты, очередной таверны или же на низко склонившиеся надо мной ветви кленовых рощ и звездное небо, потому что память не ведает милосердия, и у меня не осталось ничего, кроме песни, которой я не знаю, и голоса, который я не слышу.

Как-то я рассказал эту историю Проповеднику, но он лишь пожал плечами да буркнул, что нет ничего удивительного в моей забывчивости. Все забывают свое детство».

Алексей Пехов. Аутодафе

Настоящие фэнтезийные герои – отважны и могучи, но отнюдь не всемогущи. Вследствие этого – уязвимы и порой вынуждены лечиться от побочных эффектов собственных подвигов. С этого эпизода и начинается роман, являющийся прямым продолжением вышедшего ранее «Стража», и как следствие этого – не только имеющий общего с ним главного героя, но и написанный так же, в виде цикла новелл. В первом рассказе «Темнолесье» Людвиг ван Нормайенн, бестрепетный, но не слишком любимый руководством своего ордена страж (можно напомнить, что основное занятие стража – истребление темных душ, угрожающих людям) долго выздоравливает после того, как его зацепило когтями нехорошее существо окулл.

Пехов ненавязчиво описывает всевозможные реалии сказочного убежища Людвига, которое вовсе не является тихим санаторием для пенсионеров магических войн: «Церковь несколько раз пыталась завоевать Темнолесье, но этим грандиозным планам не дано было осуществиться… У колдунов, ведьм и иных существ мрачных лесов имело неоспоримое преимущество – магия, которой не было у чужаков. Клирикам пришлось объявить территории проклятыми и под страхом отлучения запретить жителям приближаться к этой земле». Среди обитателей этого зачарованного места — Гуэрво, человек (точнее милый экземпляр злобного народа виенго) с оленьими рогами на голове. Существует предание о удивительных целебных свойствах ветвистых отростков. Неизбежное следствие этого – наличие большого числа охотников на их носителей. Поэтому вся стена в холле обиталища Гуэрво украшена человеческим черепами охотников. Но и у здешних обитателей есть проблемы – и даже Зивий из племени боздуханов (которых часто путают с чертями) не может найти преступника уничтожающего кладки драконьих яиц. А ведь если драконы исчезнут, то многие волшебные умения аборигенов сойдут на нет, и в лесах Эйры, последнем прибежище древнего чародейства, появятся клирики и уничтожат всех, кто хранит древнее знание и потому не угоден Церкви. Помимо динамичного сюжета, не может не порадовать непредсказуемая развязка…

Четвёртый рассказ "Аутодафе" являет собой блистательнейший образчик даже не чёрного, а наичернейшего фэнтези. Когда обретший ранее иммунитет от любых ядов Людвиг выпивает кружку отравленного сидра, поднесенного ему тварями-кровопийцами (в прямом смысле слова), он вскоре обнаруживает, что гадостью в напитке проблемы не исчерпываются, а только начинаются... Но вот шесть эпизодов завершены, Людвиг снова ранен, однако готов к новым приключениям на дорогах своего фэнтезийного мира. Лишь бы пейзажи не повторялись, и герой, рождая читательскую зевоту, не ступал на одну и ту же тропу дважды.

«Я открыл глаза перед рассветом, когда мир насыщен яркими запахами, посеребрен густой росой и застыл в ожидании утренней дымки. В доме властвовал полумрак, предметы походили на черных призраков, и лишь окно неярким квадратом светилось на фоне неба, ловящего первые солнечные лучи.

Приподнявшись на локте, я увидел Проповедника, торчащего возле погасшего очага. Он встретился со мной взглядом и покачал головой.

Рансэ все еще спал, завернувшись в одеяло. Я не стал его будить, встал, набросил куртку на плечи, подхватил сапоги и, распахнув дверь, вышел на улицу.

Пугало, сгорбившись, сидело на крыльце, меланхолично точа серп. В мою сторону оно даже не повернулось. Я обулся и отправился посмотреть, что с лошадьми. Они были накормлены, напоены и вычесаны – домашний дух отработал еду на славу. Его нигде не было видно, но я все-таки сказал «спасибо» в пространство, надеясь, что меня услышат, и вернулся к крыльцу. Одушевленный, не прекращая работы, подвинулся, давая мне возможность присесть, и мы вместе встретили рассвет одного из последних весенних дней.

Мне было хорошо, я наслаждался свежестью утра и запахами, которые ветер приносил с цветущих полей, и, немного отойдя от сна, замурлыкал песню. Пугало воззрилось на меня во все глаза. В нашей компании почетное звание бездарного певца с гордостью носит Проповедник, а тут получалось, что я отбираю у него лавры».


«Нуар – отрицание цвета. Белого нет, есть только серый и черный. Серый вечер и черная ночь – больше в этом мире ничего не случается. Вселенная Нуар невелика, конечна и очень проста. Мужчины носят плащи и шляпы, пьют коньяк и много курят. Женщины красивы и аккуратно причесаны, они тоже курят, говорят с легкой хрипотцой в голосе – и предают при первой же возможности. В Нуаре нет высоких чувств и трепетных идеалов, в нем правят инстинкты, выгода и холодный расчет. Но победителей нет – и быть не может. Нуар – серо-черный мир неудачников, мир несбывшихся надежд и растоптанных иллюзий.

Нуар – далекое прошлое. Появившись на свет в годы Великой войны, он стал ее смутной тенью и одновременно отрицанием. Война – это кровь и грязь. Война – это мужество и самопожертвование. В Нуаре, мире теней, где даже кровь походит на грязь, подвиги совершать некому и незачем, Нуар негероичен по определению, в нем не штурмуют Берлин и не водружают флаг над Иводзимой. Но есть иная сторона. В серо-черном мире не убивают миллионами, Смерть там по-прежнему – трагедия, слово с прописной буквы. Люди Нуара остаются людьми, а не статистическими единицами в военных сводках. Мужчины и женщины не спешат расставаться с жизнью, но и не рвутся уничтожать себе подобных, не идут в атаку, не расстреливают заложников. Они пьют, много курят и предают друг друга».

Андрей Валентинов. Нуар

Многоплановый роман полон сюрпризов и неожиданных выходок судьбы, которая в свою очередь скрывается за множеством масок. Герой поначалу предстает как плоть от плоти того мира, где нет ярких красок и героических свершений. Там вообще нет цвета, только игра теней. Правда, при этом люди остаются людьми, пусть и грешными, не превращаясь в статистические единицы: «В серо-черном мире не убивают миллионами, Смерть там по-прежнему – трагедия, слово с прописной буквы». Подчеркнуто негероическая атмосфера, тем не менее, вбирает в себя отголоски самых масштабных и драматичных событий минувшего века, будь то две мировые войны, революция в России, Холокост… Но точного знания о происходящем вокруг и даже о самом себе здесь нет. Белоэмигрант Гравицкий прибывает в тихую гавань Эль-Джадиры на странном корабле и с минимумом информации: «Паспорт спрятан в левом кармане пиджака. В нем – фамилия с именем, вымышленные, но давно ставшие привычными. Настоящее имя он тоже помнил, помнил, кто и откуда. Жизнь первая, жизнь вторая... Сейчас, кажется, начинается третья. Все прочее пока оставалось загадкой...». За ним буду охотиться спецслужбы и подпольщики, свои и чужие, не понимающие откуда он взялся и на кого работает. А потом он вспомнит главное: «Я не Гравицкий. Фамилию взял для Q-реальности…». Но, оказывается, нельзя в порядке развлечения пройти чужой виртуальный путь и вернуться в свой привычный мир как ни в чем не бывало.

«– Роман Игнатьевич прав, baby duck. Я тоже ученый. Ничего сделать, увы, нельзя.

– А если мы втроем? А если поищем еще кого-нибудь? Ноосфера бесконечна, она населена людьми. Нам обязательно помогут!

– Стоит ли?

– Молчите, Рич, вы и так слишком много наговорили. Мир Неспящих, Гипносфера, Q-реальность – они очень разные, но все равно это части единого Мультиверса. Мы их свяжем, соединим, откроем новые пути. Не знаю еще как, но мы обязательно сможем. Это и станет настоящей победой над Смертью!

– Но только после того, как договоримся, о-о-от… Вы хотите от меня слишком многого, Зандра. Беру тайм-аут до завтра, если радио не сообщит о гибели трех столиц, значит, я согласен. Но ничего не обещаю, о-о-от…

– А я обещаю вам мир. Или войну, по вашему выбору».


«Мэри Поппинс возвращается» была классической постановкой — каждый персонаж, будь то герой или злодей, имел четкую цель, которую нужно было показать зрителю с традиционной анимационной привлекательностью. Прежде чем приступить к индивидуальной разработке персонажей, я основательно изучил каждое животное и сделал небольшие наброски-дудлы, отражающие суть их форм и поведения. Если говорить о работе над стилем, то немало времени я провел за изучением классических фильмов Диснея, в том числе посетил архивы студии. Но все же большая часть исследовательской работы пришлась на костюмы, необходимо было точно попасть как в исторический период, так и в социальный класс. Думаю, значение дизайна костюмов часто упускается из виду, но это одно из самых важных умений дизайнера персонажей.

Если у дизайна «Мэри Поппинс возвращается» была очень четкая цель — отдать дань уважения давно установленному визуальному стилю, — то каждый следующий проект, над которым я работал, разительно отличался от другого. У каждой студии, как правило, есть собственный стиль, которому нужно следовать; однако каждый художник-постановщик обладает собственным эстетическим вкусом, это важно знать и учитывать.

В начале моей карьеры случалось, что я не знал нюансов эстетики конкретного художника-постановщика, но теперь это одна из первых областей, которую я исследую. Если в брифе не указан визуальный референс, вы всегда можете изучить предыдущие проекты, над которыми работал этот художник-постановщик. Этого будет достаточно, чтобы получить общее представление о его стиле».

Кеннет Андерсон, Девон Кэди-Ли, Сесиль Карре, Холли Менгерт. Создание персонажей для анимации, видеоигр и книжной иллюстрации

Как создаются самые разные персонажи, которые мы видим на обложках книг, в играх и мультфильмах? На первых же страницах красочного полноцветного издания дается анализ той информации, которая нужна для создания персонажей, и основ взаимодействия между разработчиками, выдвигающими заказы к художникам. Один из авторов книги, профессиональный дизайнер Кеннет Андерсон, описывает строение брифа, основные отраслевые навыки, а также — различные аспекты, упоминаемые в брифе для художника, обработку обратной связи и как организовать финальную презентацию персонажа заказчику. В качестве конкретного примера рассказывается, как создавалась серия персонажей (на основании одинаковых брифов) для разных форматов: видеоигр, иллюстраций и анимации. В книге продемонстрировано, как изучать позы, ракурсы и мимику их героев. «В конце концов, дизайн персонажей — это создание привлекательных, правдоподобных и запоминающихся героев, независимо от их назначения и источников вдохновения». Среди предлагаемых читателю в практических заданиях книги персонажей: искательница приключений, колдун, школьник, дракон. Завершает издание глоссарий.

«Дизайнеры индустрии развлечений получают брифы на разработку персонажей для детей, подростков и взрослых; их стиль может варьироваться от реалистичного до фантастического, от комического

до драматического, а создаются они для различных медиа, таких как фильмы, книги или видеоигры.

Но прежде чем персонаж будет продуман и создан, вам предстоит принять во внимание бесконечное количество факторов: медиаформат, аудитория, история, рыночная привлекательность и так далее.

Для профессиональных дизайнеров персонажей — это вызов, с которым они сталкиваются, обращаясь к своим дизайнерским навыкам, творческому таланту и безграничному воображению. Это стандарт профессиональных качеств, однако великие дизайнеры способны трансформировать список требований в персонажа, который не только соответствует брифу, но и превосходит его. Такие персонажи привносят собой в проект нечто совершенно новое. Каким образом компании индустрии развлечений оформляют заказ на нового персонажа? Какая информация входит в запрос, как художник начинает распутывать список разнообразных требований, прежде чем коснуться пером бумаги?»


"В 1920-е годы внешний вид ткани, и прежде всего ее рисунок и расцветка, мог выполнить функцию своеобразного социального оберега. В 1923 году в советской России появились первые образцы агитационного текстиля, украшенного в противовес русской дореволюционной традиции не цветочными, а геометрическими композициями. К концу 1920-х годов "советизация текстильного рисунка" достигла апогея. Художники стали работать над созданием тканей с социально-политической заостренностью с рисунками "Комсомол за работой", "Участие красноармейцев в уборке хлопка", "Коллективизация", "Военно-морской флот". Женщины вынуждены были шить себе одежду из тканей с изображением заводов, аэростатов, сеялок, электрических лампочек и т.д. не только из-за нехватки материи с иными рисунками, но из-за опасения прослыть мещанками.

В эпоху сталинизма, большая часть которой прошла в условиях жестко нормированной системы распределения, укрепилась роль ткани как некоего дара власти в отношении своего народа: отрезы материи население могло получать по карточкам и ордерам. В годы первых пятилеток на промышленных предприятиях было введено материальное стимулирование рабочих-рационализаторов. За каждое принятое рацпредложение они получали талон с номером. В назначенный день, как рассказывали ветераны одной из петербургских (тогда ленинградских) фабрик, эти талоны разыгрывались в лотерее. "Каждый выигрывал на свой талон какую-нибудь дефицитную в то время вещь: костюм, пальто, ботинки, отрез материала" (Девель 1976: 114).

Как показатель материального благосостояния рассматривали "отрезы" и представители сталинской номенклатуры. Неудивительно, что при обыске, произведенном весной 1937 года в квартире, на даче и в служебном кабинете бывшего главы НКВД Г.Г. Ягоды, было изъято 194 "отреза" различных дорогих тканей (Акт обыска 1999: 40). Сталинское руководство, несмотря на приоритетное развитие тяжелой промышленности, все же уделяло внимание текстильному производству, объективно поддерживая народную культурно-бытовую традицию сакрализации не столько изделия из ткани, сколько ее самой".

Наталия Лебина. Мужчина и женщина. Тело, мода, культура. СССР — оттепель

Доктор исторических наук в своем исследовании разбирает взаимоотношения мужчин и женщин в хрущевские времена, от знакомств и последующих свадеб до разводов, внебрачных связей, выживания в условиях дефицита и роли синтетики в мужской и женской одежде, секретах красоты.

На протяжении советской эпохи долго сохранялась такая ситуация, что ткань была особой ценностью – дефицитным товаром, универсальной валютой для расчета за услуги или обмена на другой значимый товар. А значит и престижным подарком. Отрез на платье или костюм – это звучало очень значимо даже в позднем СССР, когда дефицитом чаще всего были уже готовые предметы одежды, особенно качественные, а ткани в свободной продаже найти было возможно. В послереволюционные и послевоенные годы отрезы не только использовали по прямому назначению, то есть, кроили и шили из них, но и долго, бережно хранили в сундуках и комодах. Наталья Лебина указывает, что покупка куска хорошей ткани было не утилитарным действием, а серьезной инвестицией в будущее.

При этом шить одежду на заказ, отдавать купленное готовое платье портнихе для переделки и подгонки было для горожанок первой половины советской эпохи нормальным явлением. Готовая одежда могла не соответствовать фигуре, но в силу дефицита возможности выбирать подходящий размер и ростовку у покупателей и покупательниц не было. В магазине весь торговый зал мог быть заполнен платьями, костюмами или пальто одного фасона и размера: что завезли, то и вывесили на продажу. И если это был большой размер, а ткань добротная — переделывать оказывалось проще.

«Изменению конфигурации гендерного уклада в огромной степени способствовало внедрение в советскую повседневность женских брюк как некой партикулярной одежды. Конечно, и до начала десталинизации женщины в СССР надевали на себя нечто более комфортное и удобное, чем платья и юбки. Об этом с определенной иронией пишет мемуаристка Т.Е. Дервиз: "Ватные стеганные штаны в ансамбле с телогрейкой на тяжелых физических уличных работах – пожалуйста! Просторные шаровары с резинкой на поясе и у щиколотки, сатиновые и байковые, темных расцветок, для занятий спортом – обязательно!"… О полной асексуальности рабочей униформы, одинаковых для мужчин и женщин валенок, тулупов, а главное, теплых штанов, вскользь упоминал В.П. Аксенов в повести "Апельсины из Марокко": "Из-за угла вышла группа девиц, казавшихся очень неуклюжими и бесформенными в тулупах и валенках. <…> [Люся] побежала прочь, неуклюже переваливаясь в своих больших валенках. Даже нельзя представить в этот момент, что у нее фигура Дианы".

В западной послевоенной моде дамские брюки, хотя и являлись элементом стиля унисекс, тем не менее придавали женщинам особый флер эротизма и сексуальности. В СССР в середине 1950-х годов этот вид одежды еще вызывал бурю негодования. Студенток-"штанишниц" высмеивал и бичевал в стенгазете историко-архивного института ныне известный писатель и публицист, тогда еще студент Э.Я. Радзинский. А.И. Аджубей вспоминал, что в ряде министерств женщин, рискнувших облачиться в брюки, не допускали в служебные помещения. Поэтесса Э.В. Лурье вспоминала, что в конце 1950-х годов девушек в брюках не пускали в студенческий зал Публичной библиотеки в Ленинграде.

В 1962 году журнал "Работница" с явным назидательным осуждением писал: "Среди мам распространено мнение, что брюки можно носить только дочерям. А разве мамы во время отдыха не катаются на велосипеде, не ходят на прогулки в горы, не играют в волейбол?". Это означало явную легализацию брюк, хотя и с частичным поражением в правах».


«В чем причина популярности К. Шульженко? И опять ответ находим… в репертуаре певицы. Она, несмотря на давление со стороны официальной критики, продолжала линию прежней русской эстрады, воспевая силу чувств, глубину интимных переживаний, т.е. обращалась к индивидуальному человеку в отличие от массовой песни…

В своем цикле «Песен о любви» Шульженко во всеоружии мастерства, последовательно и непреклонно отстаивать веру в большую любовь, красоту сильных и чистых чувств, утверждать право на существование своего «наивного мира».

Этот репертуар по-прежнему расходился с господствующими тогда представлениями о задачах искусства. Сама форма исполнения «интимных» и камерных романсов Шульженко при всем своеобразии ее индивидуальности послужила основой для упреков критики в «сентиментальности», в «банальной томности переживаний», «в грусти, граничащей с отчаяньем», и даже в «отзвуках кабацкого загула П. Лещенко». И на первом Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в 1939 году актриса выдающегося таланта и мастерства была удостоена лишь четвертой премии».

Ю.В. Божко. Песенный жанр: историко-социологический анализ

Ю.В. Божко, Н.Д. Саркитов. Рок-музыка: сущность, история, проблемы

В тексте издания анализируется роль как отечественной страды начала XX века, так и советской эстрады. Вторая часть книги посвящена отечественной рок-музыке, ее возникновению, истокам, периодизации и расцвету советского рока в 1980-е годы. Заключительная часть книги посвящена 90-м годам и далее.

Рассматривая эстраду 1920-х — 1930-х годов, в тексте уделяется внимание Леониду Утесову и его популярности. Не имея выдающихся вокальных данных, он стал выдающимся мастером советской эстрады. Помимо выбора репертуара, который был близок к песням, исполняемым на улицах, у Утесова был подлинный артистизм, умение представить слушателям и зрителям песню как жанровую картинку, вложив в нее сюжет и эмоции. Утесов на сцене не просто играл «своего парня», он становился им, превращая исполнение песни в рассказ человека, близкого и понятного зрителям, воспринявшим его как «своего». Поэтому его исполнению песен присуща повествовательная интонация.

В 1928 году появившийся на сцене Московского мюзик-холла первый советский «теаджаз», созданный Утесовым, шоу, в котором органично соединились исполнение джазовых мелодий (с попытками импровизаций) и популярных песен, эстрадных миниатюр, элементов эксцентрической комедии, которые игрались музыкантами и самим Утесовым. Но первая попытка к театрализации эстрады длилась недолго в 1937 году Московский и Ленинградский мюзик-холлы были закрыты.

В тексте подробно рассказывается о том, какие песни слушали и пели разные слои и разные поколения общества, описана роль радио и телевидения, музыкальных передач.

«Если типографские песенники теряют свою былую популярность и распространенность, то рукописные, напротив, еще долго остаются в силе… собственные наблюдения из нашей юности позволяют нам говорить о том, что в большей части рукописные песенники были очень распространены (в основном среди подростков и молодежи) и включали в себя главным образом произведения неофициальной эстрады. Помимо неофициальной эстрады в них было много песен Высоцкого, Клячкина и других авторов, в том числе профессиональных, но, как правило, в этих песенниках все произведения выступали как народные, т.е. без упоминания авторов. Как видим, причина «выживаемости» рукописных песенников в том, что они включали в себя только те произведения, которые нравились человеку.

Популярность и значимость рукописных песенников продержалась вплоть до 80-х годов, пока их не вытеснили магнитофоны. Теперь отпала необходимость переписывать текст песен, они стали доступны благодаря широкой сети звукозаписывающих студий и «жучков» (людей, специализирующихся на доставании и размножении магнитофонных записей) практически любому владельцу магнитофона».


«Ребятишки снова взялись за работу: девочки носили снег, а мальчики старались приладить снеговику голову. От усердной работы у детей замёрзли руки и ноги. Они устали и проголодались. Но никто из них и виду не подал: ребята не хотели идти домой, пока не закончат снеговика. Тем временем всё сильнее холодало, крепчал мороз, сыпал снег. Однако дети не сдавались и наконец слепили голову снеговика. Они тут же разбежались по домам и мигом вернулись на улицу, да не с пустыми руками! Детишки принесли снеговику самые лучшие вещи. Кто-то не пожалел нового шарфа, кто-то принёс красивую шляпу, которую носил сам староста деревни, а кто-то притащил старую трость своего дедушки. Всё было готово, и настала пора украшать снеговика. Из двух жемчужинок дети сделали ему глаза, из маминого ожерелья соорудили нос, вокруг шеи обмотали новый шарф, на голову водрузили красивую шляпу деревенского старосты и напоследок вручили снеговику дедушкину трость. И вот снеговик был готов! От восторга они места себе не находили и не знали, чего бы им ещё такого-этакого придумать! Порадовавшись вдоволь, они побежали за родителями и с нескрываемой гордостью показали им великолепный результат своих трудов — огромного снеговика, которого они слепили всего за день!».

Сейед Мехди Шоджаи. Если бы снеговики не таяли…

В своей новой сказке-притче известный иранский писатель рассказывает про некое селение, где детишки решили слепить снеговика. Вроде бы – ничего особенного, обычное для зимы дело. Однако сказка посвящена не столько зимним забавам детворы, сколько размышлениям о том, насколько мастерски люди загоняют в ловушку самих себя. В ней Шоджаи рассказывает о людях, отказывающихся взглянуть на ситуацию со стороны и осознать, что на самом деле с ними происходит.

Началось всё с того, что дети, обрадовавшись сильному снегопаду, принялись сооружать своего снеговика. Они кричали, что он будет самым большим во всей округе. Возможно, они слишком увлеклись честолюбивым планом, или снег в тот день выпал какой-то особенно неприятный, но случилось чудо: снеговик ожил, чтобы отчитать своих создателей!

Родители мальчиков и девочек оказались чересчур доверчивыми: когда снеговик начал капризничать и звонко высказывать свои претензии, требовать еды, льда, защиты своей персоны от собак и даже погасить солнце, — решительно никто не задумался, положено ли снеговикам вообще разговаривать, а тем более командовать людьми.

«Солнце удивлённо спросило:

— А вы меня-то видите?

— Нет, — робко отвечали ему люди.

— И вы не хотите, чтобы пришла весна?

— Не хотим!

— Вы не любите летнюю жару?

— Нет, совсем не любим!

Солнце было так взволновано и разгневано, что говорило с раздражением:

— Послушайте, люди! Вы что, и правда хотите, чтобы всегда была зима?! Снег, холод и стужа?! Вы не ждёте, что придёт весна и всё вокруг расцветёт, наполнится свежестью и зазеленеет?! Весной вся природа оживает, а вы хотите навсегда остаться в вечном холоде?

Жители деревни лишь смотрели на солнце и молчали».



«Кот был отличный: черная, пушистая, отливающая глянцем шубка, белые залихватские усы, на всех четырех лапках белые манжетки, глаза цвета морской воды, выражение независимое и даже гордое. Поселился он у самого моря среди рыбаков, потому что там, где рыбаки, там всегда и рыбьи головки, и рыбьи внутренности… а вкуснее рыбьих внутренностей, как известно, ничего на свете нет. Только глупые люди, когда чистят рыбу, выбрасывают кишки и печенки вон. Тем лучше для котов!

Никакого жилья коту не нужно было. Днем на опушке леса около прохожих покрутится (прохожие чуть присядут, сейчас же едят) или в помойках около сараев для лодок роется — рыбаки жили роскошно, у каждого сарая была своя помойка; ночью… впрочем, о ночной кошачьей жизни даже Брему не все известно…

И вдруг над сараем в комнате с голубой дверью появились жильцы. Женщина — мама с кошачьими мягкими манерами, в белых туфлях на лапках, серьезный высокий папа, который никогда не снимал шляпы, и их детеныш — крепкий загорелый мальчик: темные волосы, черные глаза-маслинки и пискливый голосок, словно у капризной девочки…

Кот три дня выдерживал характер, проходил мимо голубой двери, словно губернатор, прогуливающийся среди своих владений. На четвертый день не выдержал: вошел в дверь и представился каждому отдельно. Маме — грациозно и ласково, папе — серьезно и почтительно, а перед мальчиком взял и перевернулся через голову… «Вот как мы с тобой шалить будем!» И, конечно, сейчас же кот свою дань со всех собрал. Папа — ломтик колбасы, мама — бисквит, мальчик — рыбий жареный хвостик».

Саша Черный. Кот на велосипеде

В красочном (со смешными иллюстрациями Марии Дружининой) издании – множество забавных историй, посвященных котам и собакам, а также — взрослым и детям, которые общаются с животными, и порой так увлекаются, что перестают находить с ними общий язык.

А вот именно Саша Черный, который был очень добрым человеком и с особой любовью писал произведения для детей, помог написать фоксу Микки его знаменитый «Дневник». Как многое узнаешь, если сумеешь понять котика или собаку!

Внимательные и чуткие коты поведали автору книги о своих приключениях, отношениях с людьми, и даже о человеческих странностях! Так однажды не слишком сообразительный юный человек решил взять приличного и милого кота (который считал мальчика своим другом!) покататься на велосипеде (по тряской дороге!), даже и не подозревая о том, что котику это может не понравиться! И кота никто не спросил о его планах и предпочтениях! А в сказке «Странная хозяйка» кот Грымза, солидный и умный зверь, поведал о том, почему он совсем разочаровался в своей вроде бы серьезной хозяйке, не оценившей его охотничьих способностей. В книгу также вошли произведения: «Кот на велосипеде», «Домик в саду», «Лук в клетке», «Нолли и Пшик». Красочные иллюстрации познакомят юных читателей с милыми и немного подзабытыми предметами быта прошлого века.

«Ночью люди спят, коты бодрствуют. Ходит Грымза по коридору неслышной поступью и размышляет.

С хозяйкой ссориться глупо. Пусть хоть лягушек в клетках разводит, детей у нее нет, племянник только раз в неделю в гости приходит.

Ходит по коридору и прислушивается… Ах, как мыши на кухне развозились!

Ладно. Белых трогать нельзя, значит, и серых нельзя. Пищи и без мышей довольно, а за порядок в квартире пусть уж хозяйка отвечает.

И вдруг остановился, лапу поднял и замер…

— А что если к белым мышам серую посадить? Мышата у них будут полосатые, как одеяло… То-то хозяйка обрадуется! То-то кота приласкает!

Не теряя времени, скользнул он в кухню, присел за шкафом, глаза фосфором загорелись.

И дождался. Неосторожная мышь к сырной корке мимо носа пробежала, а Грымза ее за загривок — пискнуть не успела — и понес тихонько в спальню к хозяйке, чуть-чуть сквозь зубы радостно ворча.

Прыгнул на одеяло. Встрепенулась хозяйка: кто по одеялу ночью ходит?

Зажгла свет. А кот к ней ласково подобрался, на грудь ей серую мышь выпустил, хвостом виляет, благодарности ждет…»





1672
просмотры





  Комментарии


Ссылка на сообщение13 января 11:36
У Наталии Лебиной много книжек про повседневность, и все читаются легко и познавательно.




Внимание! Администрация Лаборатории Фантастики не имеет отношения к частным мнениям и высказываниям, публикуемым посетителями сайта в авторских колонках.
⇑ Наверх