Каждый месяц Алекс Громов рассказывает о 9 книгах
Филипп Дик. Особое мнение
Третий том коллекции рассказов, созданных в бурные 1953-1963 годы, не уступает двум предыдущим – как в разнообразии тем, так и в накале бушующих страстей. Так в рассказе «Ветеран» действие начинается с вполне обыденного – сидящий на скамейке в парке старик подходит к трем молодым солдатам, которые поначалу не обращают на него внимания, заинтересованные тем, чтобы привлечь девиц. Тщетно старик показывает солдатикам свои старые боевые награды. Кому же рассказать про ту войну?
Зато вокруг – бушуют демонстрации и погромы, спровоцированные пропагандой. Торговая конкуренция приводит эксцессам и крикам: «Земля – для Землян!». Венерианцам лучше убраться с Земли. Хотя на самом деле, «все мы – один народ, одна раса. Как-никак, ваши предки – те же земляне, осевшие на Венере в конце двадцатого века». Оказывается, тот старик был ветераном войны, которая еще не началась. Войны Земли против союза колониальных планет.
В «Плате за тиражирование» описано, как коренные жители системы Центавра явились помочь людям и стали тиражировать уцелевшие предметы культуры и быта. Но вот были ли люди им, умирающим чужеродным существам, которые прежде бесплатно производили им все, благодарны? И могли сами люди, большинство которых ничему не обучено, хоть что-то изготавливать? И что будет потом -погибшие людские поселения?
«Впереди показались развалины бакалейной лавки, груда обломков бетона и стальных опор. Стекла витрин рухнули вниз, повсюду вокруг россыпью валялись упаковки товаров. В развалинах, разгребая обломки, набирая охапки продуктов, копошились хмурые, злые, как черти, местные жители.
Немного лучше выглядела и сама улица: трещины, рытвины, источенные дождем и ветром поребрики… Под брешью в лопнувшей трубе теплотрассы набухала, росла на глазах, маслянистая лужа. Очень грязные магазины, машины у обочин – все одряхлело, состарилось».
Гномы были по меньшей мере 4 футов ростом. Хоббиты были не такими коренастыми, но не сильно ниже; их самые высокие мужчины достигали 4 футов, но редко больше».
Джон Рональд Руэл Толкин. Природа Средиземья
В фолиант включены материалы, посвященные как космологии и метафизике, так и жизненному циклу эльфов, реинкарнации и мыслепередаче. Текст книги снабжен предисловием переводчика и редактора, библиографической (содержащей сведения об изданных и неизданных томах) справкой и приложениями, включающими как метафизические, так и теологические темы, плюс глоссарий. Как отмечается в предисловии, впервые составителем очередного сборника ранее не опубликованных трудов, посвященных миру Арды, стал не скончавшийся ранее сын писателя, а Карл Ф. Хостеттер, специалист по толкиновской лингвистике.
В первой части – «Время и старение» посвящены хронологии и роли временных периодов для эльфов, а также – естественной юности и взросления. Одна из глав посвящена проблемам хронологии.
Далее главки посвящены валианскому году и другим единицам времени, временным шкалам и темпам взросления, ключевым датам и смене поколений. Вторая часть тома – «Тело, разум и дух» — посвящена красоте, волосам, бородам, памяти и смерти. Завершающая часть – «Мир, его земли и обитатели» — рассказывает об эльфийской экономике, жилищах в Средиземье и путешествий верхом по-эльфийски. Что ж, даже фанатический мир должен был описан как вполне реальный и даже в мелочах казаться возможным, вполне пригодным для обитания, хотя в чем-то и отличающимся от привычного нам места обитания.
«Было бы неверно счесть гномов (нетворческими) или никудышными лингвистами. Их очень интересовали языки – интерес этот пробудился только когда они начали общаться с другими народами – но звучания своих голосов гномы изменить не могли. Они обладали чутким фонетическим слухом и могли произносить слова выученных языков достаточно хорошо, но голоса их были очень низкими по тону, гортанного тембра, и между собой они говорили гортанным шепотом…
По словам Эльронда, гномы изобрели невидимые руны, которые можно читать только в лунном свете. И все-таки не стоит преувеличивать лингвистические способности гномов».
– Тебя, черта такого, посватаешь!
Архаров довольно усмехнулся — знал, что об него московские свахи зубы обломали. Марфа — и та отступилась, после того, как присмотрела для него богатейшую вдову, а он и знакомиться не пожелал.
– Нет, а вышло, что утром воспитанницу в ее комнатке не нашли. Судя по всему — сбежала. И тут началось! Кабы безродная девка сбежала, княжна не свалилась бы, как подкошенная. Лежит теперь, вокруг четыре доктора, рядом в горнице молебен служат, приживалки ревмя ревут, тут же, прямо на постели, ворожейка ей карты мечет — содом и гоморра! Вот я и полагаю — неспроста княжна перебралась в Москву да девицу потом привезла. Неведомо, каких родителей она дочь, эта Варвара. Коли сама княжна оскоромилась, и то — Шестуновы чуть ли не Рюриковичи, от ярославских князей род ведут. А ведь у дитяти и батька имеется…
– Так ты, Михайла Никитич, к ней спозаранку ездил, а потом от нее — ко мне?
– Нет, у Шестуновой я вчера побывал.
– Стало быть, уж неделя, как девка пропала?
Князь, хмыкнув, покивал — ничего не поделать, вот к таким тяжеловесным и тяжелодумным мудрецам занесли его Фортуна, лихая милость Орлова и указ государыни. Чем позволить знающим людям делать дело по горячему следу — они спосылают своих бестолковых Ванюшек и Петрушек по всей родне, включая самую отдаленную, назовут полон дом ворожеек, отслужат приличное количество молебнов, проделают все, чтобы сору из дому не выносить, и лишь напоследок, когда вся Москва про их неприятность злорадно галдит, оплакивая свой срам, потащатся с бедой в полицию».
Далия Трускиновская. Архаровцы. Кот и крысы
Остросюжетный роман о временах государыни Екатерины. В Первопрестольной только что отступила чума, «Орловым от беды избавлена Москва», как было начертано по распоряжению императрицы на Гатчинских воротах. Именно графу Григорию обязан своей должностью московский полицмейстер Архаров, герой этого романа.
По должности ему положен солидный дом в центре Москвы. Обустроить такое жилище полицмейстер не умеет, не представляет как. Хотя ему влиятельные друзья и намекают, что надо бы и гостиную, и кабинет подобающего вида. Тем временем, его знаменитые помощники, буйные «архаровцы», наводят страх не только на преступный элемент, но и на мирных жителей. Но если надо поймать злодея, найти пропажу – ищут и находят. Однако вот теперь пропали не только драгоценности, но и загадочная воспитанница одной знатной и чрезвычайно вздорной особы. Только и остался от нее портрет, миниатюра на фарфоре, чарующая прелестью и пробуждающая мечты даже в зачерствевших сердцах…
Но жизнь далека от мимолетных романтических мечтаний, который иногда посещают даже сурового полицмейстера. Нити расследования рвутся, странный пожар уничтожает дом, за которым велось наблюдение. Свидетели лгут или изворачиваются. Появляются люди из прошлого – будто призраки, не знающие покоя. Всё больше тайн, всё меньше запас времени… За житейскими мелочами, которые автор выписывает подробно и с юмором, всё сильнее проступает пугающая картина хитроумного и развернутого преступления.
«– Захар, Клашка, держи воров! – крикнул, выскакивая из кареты, Архаров и тут же метнул вперед кулак. Кулак встретил непрочную преграду, мужичишка, прижимавший к груди охапку тряпья, улетел влево.
– Стрема! Полицмейстер!..
Стало ясно, что на дым и крики тут же понабежали мошенники.
– Ухряй, мазуры! – заорал сам Архаров. И точно – от дома отбежали еще двое.
Дальше была безобразная драка, в которой досталось и правому, и виноватому. Хотя вышла она короткой – в Москве уже раскусили натуру нового обер-полицмейстера: хмур и задумчив лишь до той поры, как появится повод махать кулаками. Не хочешь этакого благословения – удирай, покуда цел. Вот и вышло, что тушить некому…
Захар Иванов, вывернув на себя ведро воды, вбежал в дом и оттуда подал в окно детей. Кучер Сенька выпряг лошадь и поскакал за пожарной командой. В Москве уже кое-где стояли каланчи и дежурили на них служители, но позвать самим – как-то надежнее.
Федька пытался было пробиться на второй этаж, в самое пекло, – но Архаров так орал ему вслед, угрожая и поркой, и мордобоем, что пришлось отступиться.
Наконец явился Сенька, за ним прикатили пожарные фуры с насосом и трубами, вода из ближнего колодца залила первый этаж, а во втором уже и заливать было нечего».
Антон Власкин, Юлия Чернышёва. Любовные истории в Стране восходящего солнца
В издании приводятся разнообразные сюжеты о любви в Японии, с древности до наших дней. Одна из старинных историй посвящена трогательным длительным отношениям императрицы Кокэн и буддийского монаха Докё, получившего необычный титул «дайдзин-дзэндзи», что означает «министр-монах». Однажды императрица-монахиня занемогла и никто не мог ей помочь. И тогда явился монах Докё, до того момента совершенно никому не известный, и ее вылечил!
Но, как указывается в книге, в то время в Японии монахи были вовсе не отшельниками и беглецами от мира, а переводчиками и врачами, проповедниками и зодчими, ваятелями и художниками, не говоря уже о политических деятелях и учителях. Докё стал фаворитом императрицы, получил необычный титул «дайдзин-дзэндзи», что означает «министр-монах», и после смерти своей покровительницы был изгнан из столицы в далекий провинциальный храм.
Другая история повествует о том, как молодой полководец Юривака обманут и брошен на необитаемом острове, а тем временем предатели домогаются благосклонности его молодой жены — Касуга-химэ, уверяя ее в смерти мужа. Но она не верит, и на помощь супругам прилетает верный сокол, который переносит письма. А затем однажды никем неузнанный, заросший Юривака приходит домой, где злобные предатели тщетно испытывают свою силу и пытаются натянуть его боевой лук. Полководец, не утративший боевых навыков, берется за оружие и расстреливает из лука негодяев, а Касуга-химэ бросается ему на шею. Вот такой старинный японский вариант сказания о хитроумном Одиссея, и годами ждущей его Пенелопы, напрасно окруженной женихами.
Среди героев книги — Рихард Зорге, казненный 7 ноября 1944 года в токийской тюрьме Сугамо, и его возлюбленная, Ханако, пережившая свой арест, заключение и потерю любимого человека. Но она решила, что люди должны были узнать правду о Рихарде, написав о книгу воспоминаний.
«В провинции Синано девушки могли обучаться воинским приемам, а потом применять их в схватках с неприятелем. Представление о том, что все девочки, относящиеся к самурайскому сословию, проходили курс молодой воительницы и были готовы к битвам, не вполне соответствует действительности (обладание личным кинжалом «кайкэн» и умение перерезать себе горло не считается), но некие воительницы — «онна- бугэся», несомненно, существовали, и в подтверждение этому существуют надежные свидетельства. В ту же самую эпоху снискала славу Ходзё Масако, которую с детства обучили боевым и охотничьим приемам. Став женой основателя Камакурского сёгуната Минамото-но Ёритомо, она проявила себя как добрая супруга и политик со стальной хваткой. Несколько позже, в Эпоху Враждующих Провинций, супруга главы замка Цуэнэяма по имени Уэно Цурухимэ возглавила последнюю атаку, обрушившись на полчища врагов, взявших замок в осаду. Ее отряд состоял исключительно из барышень, и они навели немалое смятение во вражеском войске. Правда, замок все-таки пал, а все защитницы полегли, но слава их осталась немеркнущей в веках.
Последней боевой красавицей по праву считается некая Накано Такэко. Уже в 1868 году эта мастерица боевых искусств, прекрасно владевшая нагинатой, собрала отряд из двадцати женщин и выступила на защиту родного княжества Айдзу против Императорской армии. Этот женский отряд «Дзё-ситай», вооружившись нагинатами, выдвинулся против многотысячного войска, вооруженного огнестрельным оружием, и тут же был уничтожен, прославив Накано Такэко, как несравненную воительницу и стратега».
Ма Боюн. Зоопарк на краю света
Эта история началась во относительно недавние времена (начало цивилизованного XX столетия) в Китае, когда там, в столице, скончалась легендарная императрица династии Цин, расправившаяся с родными, роскошный дворец опустел, а ее любимый зоопарк, нуждавшийся в постоянном уходе, стал никому не нужен. При императрице в зоопарк стекались толпы любопытных, а теперь зоопарк был закрыт и немцы-смотрители искали, кому можно продать животных, чтобы на вырученные деньги купить билеты и уехать домой в Германию. На листке на трех языках был список животных на продажу. Цена за животных была назначена небольшая и честная, но были ли правдивыми сведения об их здоровье? И как несчастную голодающую и прикованную железной цепью слониху с именем «Счастливица» перевезти?
История о людях, их причудах и поиске смысла существования, и том, как воспринимают окружающие то, что не вписывается в их привычную картину мира. Произошедшее, как уверяет автор в предисловии, может как правдивым рассказом об уже забытых событиях, так и своеобразной химерой из сновидений. В тексте множество отголосков как старинных фольклорных китайских сказаний и суеверий, так и изысканных элементов магического реализма.
Приехавший из Лондона в Китай вместе с женой, миссионер однажды приобрел диковинку – «синематограф», который показывал движущиеся картинки и собирал толпы зрителей. Об этом было написано в «Китайском вестнике» и другой американский священник, прочитавший об этом статью, чудак и фантазер, решил отправиться в Китай миссионером. И приехавший миссионер решил купить нескольких животных императорского зоопарка и отправиться с ними в далекое путешествие. Прибыв на место, миссионер понял, что он, из-за недостатка средств, может построить либо храм, либо зоопарк. И он выбрал заботу о привезенных ими животных, к которым уже привязался. Но потом из-за произвола людей зоопарк был закрыт, и его создатель и животные стали легендами, которых видели идущими вместе в разных местах.
«Легенды и фантазии просачивались в городской узор, пускали корни, реальность и выдумка сплетались в тугой клубок, и от того сам город стал похож на предание… В голове китайского подданого уживаются любые конфессии, а потому он всяко диковинке отыщет свое толкование. Он не объясняет существование чудес верой; он объясняет существование веры чудесами».
Домашние, или лошади культурных пород, отличаются от диких явно. Во-первых, размерами. Самые большие, мощные и тяжелые, весом в тонну-полторы, — это тяжеловозы. Верховые лошади — высокие, стройные, легкие и сухие. Пони— это самые маленькие из домашних лошадок. Среди них есть маленькие, средние и большие. А есть еще миниатюрные лошадки высотой всего в 30—40 см. Они выведены искусственно, из любви к миру лошадей. Но у них все настоящее — норов, повадки, голос и т.д. Они резво бьют копытом и могут больно укусить смельчака, не уважающего их достоинства!
Средний вес пони составляет 100— 200 кг. Крупные верховые и легкоупряжные лошади весят в среднем 400—600 кг. Тяжеловозные породы достигают веса в 700—900 кг. Самыми тяжелыми лошадьми являются шайры — под 1500 кг.
В исторической геральдике конь совмещает в себе символические качества нескольких животных: храбрость льва, зрение орла, силу вола, быстроту оленя, ловкость лисицы, в гербе представляется всегда в профиль».
Василий Климов. С лошадью на века! Энциклопедия юного конника
Красочное и познавательное издание, рассказывающее о лошадях, истории их отношений с человеком с древнейших времен до современности. В книге – множество завораживающих иллюстраций лошадей, приводятся интересные факты о том, как человек приручал лошадь, как у разных народов возникла кавалерия и каким же реально был рыцарский конь, и как в XI в. в Италии появилась академическая выездка — та самая верховая езда на манеже, которая и придала этому будущему спорту черты настоящего искусства. Позже во Франции возникли принципы новой школы верховой езды, заложив основы французской традиции выездки.
Отдельная глава посвящена современным диким лошадям, следующая – поведению вольных лошадей. Как гласит арабская пословица, «кто ищет лошадей и женщин без недостатков, тот не будет никогда иметь коня в конюшне, а в доме — жены». Внешние формы телосложения лошади называются — экстерьером, зависят они от размера животного, степени развитости и назначения породы. В тексте рассказывается о мастях и отметинах, породах и профессиях лошадей, турнирах и конном спорте, конном туризме и конной амуниции. Отдельные главы посвящены декоративным лошадям, повозкам и каретам, лошадям в искусстве и кавалерии.
«Несмотря на страсть и любовь к лошадям, римляне не озаботились созданием собственной мощной кавалерии. Они пользовались услугами наемных всадников — галлов или германцев, от поведения которых зачастую и зависел исход сражения на поле боя. Это и погубило Вечный Город. Именно из-за игнорирования роли кавалерии римские легионы в конце концов отступили и Рим пал под натиском варваров, стратегия которых основывалась на стремительной кавалерийской атаке. Поскольку седел в те времена еще не было, римляне, подобно грекам, пользовались специальными чепраками с толстой подкладкой, которые назывались «эппиум». Не было также стремян, придающих всаднику большую устойчивость, они появились в Европе в начале VIII в. по примеру тех, что были известны в Азии еще со II в. н.э. Это новшество, вместе с изобретением подковы, а также с выведением новых пород — более крупных и мощных скакунов, стало основой, на которой в IX в. возникла тяжелая рыцарская кавалерия. Она была тяжелой во всех смыслах…
Самой организованной и грозной в Средние века слыла французская кавалерия. У каждого рыцаря была буквально живая коллекция: конь боевой, охотничий, прогулочный, для путешествий, вьючные лошади для походов. Каждого такого воина обслуживали оруженосец и три лучника, выполнявшие роль легкой пехоты при танке.
Европейцы обратили свои взоры на запад, за Атлантику и вот уже на берегах двух Америк высаживаются вооруженные десанты, и взорам наивных туземцев — майя и ацтеков — предстают странные кентавры, закованные в доспехи и укутанные в плащи».
Вячеслав Корнев. Шедевры советского кино
Советское кино было многогранным и разнообразным, отражая как чаяния советских людей, так и идеологические установки и ограничения тех лет. В издании рассказывается о более чем тридцати советских кинофильмах (от «Летят журавли» Михаила Калатозова до «Кин-дза-зы» Георгия Данелии), снятых на протяжении четырёх десятков лет советской действительности. Как подчеркивает в предисловии автор, он уделял внимание отношениям кино и литературы, кино и музыки, роли музыки.
Корнев описывает авторские стили и их символику, разнообразие смыслов и отношений герой. Так в главе «Четверг и больше никогда», посвященной снятом в 1977 году одноименном фильме Анатолием Эфросом, ставшим одним из создателей уникального феномена советского телевизионного театра.
В главе «Осенний марафон», вышедшем на экраны уже через несколько месяцев после «Обыкновенного чуда» Георгий Данелия использует свой набор повторяющихся элементов для развития сюжета, причем «веселье у Данелии всегда может обернуться неприятностями – обычно неволей и застенками». А вот в картине «Тот самый Мюнхгаузен» подчеркивается, что не все годятся для 32 мая.
Автор раскрывает символику известных отечественных фильмов: «Мой друг Иван Лапшин» — ««Вавилонская башня» Брейгеля или «Сад земных наслаждений» Босха – хорошие метафоры советской коммуналки… Босховский ад – это соседи, которые неутомимо третируют друг друга».
В тексте уделено внимание и советской кинофантастике, в том числе – «Солярису». В картине перед отлетом на Земле Крис проводит обряд сжигания мостов, бросая в огонь бумаги и фотографии. Все прежние конфликты он решает оставить в прошлом.
«Вот что имел в виду отец, когда говорил, что «таких опасно пускать в Космос». Странно, кстати, что психолога с подобным профайлом отправили решать судьбу важной научной миссии. Все, происходящее на орбите Соляриса, проясняется в контексте семейной катастрофы Криса на Земле. Финальное «возвращение блудного сына» — это и психологическая регрессия героя, и признание собственного поражения в неоконченном разговоре с отцом.
Таким образом, тест на человечность проходит не только фантомная Хари, но и Крис. Актуальный сегодня вопрос к нейросетям – мыслят ли они или только имитирую логико-семантическую структуру мысли? – можно вернуть бумерангом к вопрошающим. Пройдет ли тест Тьюринга, тест на эмпатию или интеллект не машина, а обычный человек? Обладает ли он теми высшими качествами сознания, которые в кинофантастике отличают людей от роботов (творческий ум, свобода выбора, эмпатия, чувство прекрасного и т.д.)?..
Лучшие произведения кинофантастики ставят вопрос о возможности человеческой субъективности без тела. Неважно, состоишь ли ты из нейтрино или белков, оперируешь электрическими или химическими сигналами, антропоморфен ты или ксеноморфен».
Попав под влияние своего нового окружения, Хулагу-хан и его преемники приняли религию, образ жизни и культуру Ирана. Правнук основателя династии Махмуд Газан-хан (годы правления 1295-1304) избрал местом своей ставки Тебриз. Его брат и преемник Ольджайту Мухаммад Ходабенде построил новую столицу Солтанийе. Позиции монголов слабели по мере активизации центробежных сил… При ильханах процветали литература, астрономия и медицина. В это время творили писатель и мыслитель Саади из Шираза и поэт-суфий Джалал ад-Дин Руми».
Иран туристический
Красочное издание, рассказывающее об истории и достопримечательностях древней страны, ее культуре и традициях, населении и великих поэтах, ученых и полководцах, городах и реках, животном (персидский леопард, пеликаны, цапли, гриф и сокол) и растительном мире. Одна из глав книги посвящена самобытным народным промыслам, среди которых: изготовление персидских ковров, работы современных каллиграфов, галамзани (искусство чеканки сосудов) и хатамкари (персидская инкрустация по дереву), минакари (создания металлических сосудов, покрытых расписной эмалью). Другая глава посвящена праздникам, следующая — иранской кухне, ее деликатесам.
В разделе «Музеи Ирана» рассказывается об уникальных предметах прошлого, среди которых: Павлиний трон (инкрустированный более чем 26 тысячами драгоценных камней), золотой глобус (вес: 34 кг, не считая еще 3656 г. украшающих его драгоценных камней), щит Надир-шаха (изготовленный из кожи носорога), корона Фатх Али-шаха, золотой ритон эпохи Сасанидов…
«Чехель Сотун – бывшая резиденция шаха, расположенная в городе Исфахан посредине красивого парка. Организацией ЮНЕСКО дворец признан памятником культуры и внесен в Список объектов всемирного культурного наследия.
Дворец Чехель Сотун был построен в XVII веке по указанию шаха Аббаса II. В этом дворце шах принимал иностранных послов и дипломатов, устраивал торжественные приемы. «Чехель Сотун» переводится с персидского как «сорок колонн». Хотя колонн во дворце на самом деле двадцать, но если посмотреть на фасад здания со стороны озера, то отражение на воде дорисовывает недостающие.
Чехель Сотун особенно славится своими фресками – внутри дворца их множество. Рисунки изображают повседневный быт дворцовой жизни, охотничьи сценки и крупные сражения, в которых участвовал шах».
Вплоть до воцарения Николая I интеллектуальная элита – интегральная часть властной… Поражение декабристов задало другой тренд. Ставка на послушных отталкивала ярких людей от власти…
Правящий класс перестал быть хищным и модным».
Лев Лурье. Роковые женщины Серебряного века. По материалам судебных процессов
Каждая из героинь этой книги в начале XX века была скандально известна, о судебных процессах над ними писало множество изданий в России и за рубежом. Именно это время, Серебряный век, стал для нашей страны временем роковых женщин.
Одна из героинь книги – Екатерины Сухомлинова, жена военного министра Российской империи Владимира Сухомлинова. В тексте описана светская жизнь империи накануне в первые годы войны, коррупция, взятки и развлечения. Одним из давних приятелей Сухомлинова был известный светский персонаж и пройдоха, князь Михаил Андроников. Он решил рассказать министру о любовных похождениях его супруги, но тот отказался его выслушать и указал князю на дверь. Чтобы помириться с нужным министром, Андроников решил сделать ему дорогой и заметный подарок – изящные золотые запонки. Министр присланные с курьером запонки взял, стал носить на великосветских приемах, но князя по-прежнему не принимал.
Тогда обозленный Андроников создал целый неформальный штаб по компрометации Сухомлинова и его жены, и даже при помощи Распутина добился его отставки. В августе 1917 года супруги Сухомлиновы были отданы под суд, бывший министр приговорен к пожизненной каторге, а его жена – оправдана.
«Любовные отношения в браке или вне брака занимали в этом великосветском кодексе чести важнейшее положение… Русский «праздный класс» признавал престижными прежде всего связи с актрисами, особенно балеринами… Ниже известных актрис по лестнице престижа ли разнообразные дамы, которых называли «камелиями» по знаменитому роману Александра Дюма-младшего…
Любители и знатоки лошадей, хорошего шампанского, балетных танцовщиц и солисток ресторанных хоров пытались использовать дам полусвета как белых рабынь, но те все же чем дальше, чем чаще оставались победительницами в этих отношениях.
Как мы уже сказали, одной из причин вырождения правящего класса предреволюционной России стало отсутствие конкуренции. Естественный отбор перестал работать. Дамы полусвета, напротив, существовали в атмосфере риска и соперничества».