«Этот вырожденный городок» — поэма в прозе, написанная Томасом Лиготти в 2001 году.
Первая публикация — Durtro Press, 2001, к книге прилагался CD с аудио-записью Томаса, декламирующего текст. Саундтрек к декламации предоставлен Дэвидом Тибетом (Current 93).
Позже поэма публиковалась в англоязычных изданиях сборника Teatro Grottesco (Durtro Press, 2006; Mythos Books, 2007; Virgin Books, 2008) и сборнике Paradoxes From Hell (Chiroptera Press, 2022).
Перевод выполнен по изданию 2022 года.
I
Величайшая тайна,
Которая не встречается
Ни в одной религиозной доктрине,
Отсутствует даже в самой
Перегруженной в мире библиотеке
Мифов и преданий
И не упоминается ни единым словом
В любой философской системе
Или научной теории—
Величайшая тайна,
Возможно, единственная тайна,
Состоит в том, что вселенная
И всё творение
Обязаны своим существованием
Одному вырожденному городку.
И если бы можно было
Соскоблить окружающий нас пейзаж,
Сдёрнуть поверхность каждой планеты,
Разорвать небеса
И разметать звёзды и солнца,
Содрать с нас собственную плоть
И углубиться в сердцевину наших костей,
Мы бы нашли его прямо там...
Исток всего сущего,
Видимого и невидимого,
Исток всего, что есть
И что может однажды быть…
Этот вырожденный городок.
И затем мы бы обнаружили
Его извилистые улочки и покосившиеся дома,
Его разложившуюся почву и прогнившие небеса.
Собственными глазами
Мы бы узрели искажённые болезнью лица,
Выглядывающие из грязных окон.
И тогда мы бы осознали,
Почему это — тайна,
Величайшая и мерзейшая тайна—
Этот вырожденный городок,
Где всё началось,
Из чьего очага разложения
Всё сочится наружу.
II
С самого начала,
Если было начало,
Этот вырожденный городок
Всё сильней вырождается.
Улицы всё больше изгибаются,
Дома всё больше кренятся,
Земля всё сильней разлагается,
Небо всё сильней гниёт.
За окнами, что становятся всё грязнее,
Лица всё сильней поражены болезнью.
А в конце...
Но конца не будет,
Не для этого вырожденного городка,
Как не будет конца
Мирам, истекающим из него.
Потому что всё, что мы знаем,
Всегда вырождалось—
Извивалось, кренилось,
Разлагалось и болело,
Гнило прямо с неба.
Таков закон вещей
В мире, во вселенной,
Берущих начало
В вырожденном городке
(Если было начало),
И обречённых на вырождение,
Бесконечное искривление и крен,
Болезнь и разложение,
До тех пор, пока всё сущее
Не станет меньше, чем ничто.
III
В самые извращённые минуты
Мы не можем не спрашивать себя,
Каково было бы обитать
В этом вырожденном городке,
Где небо вечно проливается гнилью, словно дождём—
Быть среди тех лиц,
Поражённых болезнью,
Выглядывающих сквозь стекло грязных окон
На извилистые улицы,
Окаймлённые покосившимися домами
В городе, что непрестанно вырождается
С каждым мгновением.
В самые извращённые минуты
Мы не можем не спрашивать себя,
Глядя затуманенными глазами
На звёзды, рассыпанные
Как сверкающий мусор,
Разбросанный по бездонной черноте
Без видимого порядка—
Бесконечный сияющий сор,
Который никто никогда не подберёт.
И всё же мы нелепо спрашиваем,
Всё шепчем сами себе
Или кричим во сне:
«О, где же путь в вырожденный городок?»
IV
Есть среди нас те,
Кто утверждает, что видел
Этот вырожденный городок,
Хотя сами не ведают
Его истинной природы.
Есть те, кто прошёл
Через тяжкое телесное испытание,
Ощущая, как плоть
Гниёт на костях,
Или кто пережил помрачение ума
И говорил, будто видел
Очертания измождённых домов,
Кренящихся то туда, то сюда,
Или проходил по извилистым улицам,
Чувствуя, как земля под ногами
Размягчается от разложения,
Или мельком замечал поражённые болезнью лица
С кожей, грубой и бледной, как штукатурка,
Выглядывающие из грязных окон.
Те, кто утверждает, что видели это,
Полны зловещей уверенности,
Хотя даже они, похоже, надеются,
Что их слова — лишь ложь или иллюзии,
И всё это не могло
Произойти на самом деле.
И поэтому мы смотрим на них с подозрением,
Будто с печалью или жалостью,
Хоть и содрогаясь от мысли,
Что всё это может произойти с нами,
Пускай и в ночных кошмарах,
Которые, конечно, так же реальны,
Как и вырожденный городок.
V
Где это место?
Этот вырожденный городок?
Каково его имя?
Кто его создал?
Подобные вопросы неизбежны
Для тех из нас, больных существ,
Что едва выносят своё существование,
Пасмурное, удушаемое
Ужасом перед неизвестным.
Всю их жизнь
И перед лицом смерти
Их вопросы лишь множатся.
Есть ли времена года в этом городке?
Бывает ли там весна, когда с гниющего неба
Обрушиваются ливни?
Бывает ли знойное лето, наполняющее
Тяжёлой тишиной извилистые улочки?
А что же осень?
Сочна ли она цветами увядания?
Насыпает ли зима в этом вырожденном городке
Тяжёлые снега на крыши покосившихся домов?
Так много вопросов об этом тайном месте.
Есть один вопрос,
Тревожащий нас более всего —
Тех из нас, больных существ:
Что же так терзает
Поражённые болезнью лица,
Глядящие из-за стекла грязных окон?
Можем ли мы вынести знание природы этих терзаний?
И может ли оно однажды добраться
Из того вырожденного городка к нам?
Возможно, некоторые вопросы
Лучше оставить незаданными и без ответа.
VI
Подобно любому явлению,
Что оккультно по своей сути,
Этот вырожденный городок
Скрывается сам от себя.
Только пришедшие извне
Могут восхищаться его тайнами
И поддаваться его очарованию.
Они не видят правды,
Что под этим гниющим небом
Скрывается мир боли,
Ничем не отличающийся от их собственного.
А потом — уже слишком поздно.
Подобно любому явлению,
С которым мы сталкиваемся в жизни,
Каким бы оккультным оно ни было по своей сути,
Этот вырожденный городок —
Всего лишь искушающая личина
Для торжества муки.
Он грызёт наши кости
Непредсказуемыми способами,
Отвлекая нас фасадами
Своих покосившихся домов.
В конце концов, мы отбрасываем надежду
И остаёмся, изнурённые,
За стеклом грязных окон
И вглядываемся в извилистые улицы.
Этот вырожденный городок
Всегда был нашим домом—
Пускай он полон мучений,
Но не хуже прочих мест
Он прячет нас от самих себя.
VII
Вполне возможно,
Что все мы чудовищно заблуждаемся,
Думая, будто есть нечто особенное,
Хоть сколько-нибудь примечательное,
В этом вырожденном городке.
Быть может, это вовсе не величайшая тайна,
Не худшая и не лучшая из наших грёз,
Быть может, он —
Совершенная обыденность,
Абсолютная банальность.
Допустим на мгновение—
Кто не блуждал
Под гниющим небом,
Небом, отравленным всем,
Что в него извергалось
В каждую земную эпоху?
Почва под ногами
Столь мягка от разложения
Всего, что когда-либо жило на ней.
Нам это прекрасно известно.
А кто не проходил
По извилистым улицам
В тени домов,
Даже прямейшие из которых
(Если бы мы могли это увидеть)
Уже начинают крениться?
Что же до поражённых болезнью лиц—
Они повсеместны
До неловкости.
Такое вот гражданское чудо,
Лежащее за чернотой ночи
Или живущее в сердцевине наших костей.
Но если это так,
Что вполне возможно,
Что же нам остаётся во вселенной,
Где нет ничего особенного,
Ничего значимого—
Не говоря уже о спасительном чуде
Вырожденного городка?
VIII
Вполне естественно, что
Если бы кто-то обрёл полное знание
Об этом вырожденном городке,
Он отверг бы правдивость
Этой величайшей, самой чудовищной тайны
И сфабриковал бы
Иной порядок вещей,
Чтобы защитить своё благополучие
И благополучие всех живых существ.
Это объяснило бы обилие
Безумных идолов и верований,
Возникших в нашем мире.
Понятно, откуда взялись
Толпы Спасителей-Манекенов
(Какими их могли бы увидеть)
С гладкими, безмятежными лицами
За стеклом витрин,
Приветствующие паству,
Что после смерти отправится
В рай-универмаг, полный cамых
Cмутных и неосязаемых наслаждений.
И следует упомянуть
То, что можно назвать
Сектой Марионеточных Земель,
Чьи глубоко помрачённые адепты
Полагают существование
Трансцендентной вселенной
Бесконечных и безобидных шалостей,
Искажённо отражающейся
В хаосе и кризисах нашего мира.
Одно мы знаем точно —
Этот вырожденный городок
Есть ипостась нашего мира,
И по логике вещей
Он несравненно ужасен.
Кто стал бы упрекать нас
За отрицания и иные толкования
Извилистых улиц и покосившихся домов,
Поражённых болезнью лиц и грязных окон —
Ради сладкого здравомыслия?
Это не просто отражение известной реальности,
Но самая вершина всех её проявлений.
Посему, в силу этого зловещего соответствия,
Даже самым смелым из нас
Должна быть дозволена маленькая ложь:
Когда Великая Кукольная Пьеса завершится,
Мы насладимся сладким отходом ко сну...
Хотя бы до начала следующего представления.
IX
Иногда мы представляем,
Что слышим голоса,
Странные и резкие голоса,
Слабо доносящиеся
Из-за пределов черноты ночи
Или из сердцевины наших костей.
И даже если те голоса
Не произносят слов
И не говорят
На известных нам языках,
Всё равно до нашего мира
Доносится ужасное знание,
Что немногие смогут понять
И никто не захочет понимать—
Ибо это знание,
Это послание странных резких голосов
Из-за пределов черноты ночи
Или из сердцевины наших костей
Гласит, что этот вырожденный городок,
Эта величайшая тайна —
Лишь фасад
Или мираж,
Живописная ложь
Или иллюзия
Под видом извилистых улиц и покосившихся домов —
Всей той гнили и болезни,
Которые мы считаем источником
Всего, что нам ведомо
И когда-либо будет ведомо.
На деле же он — нечто иное,
Что никто не сможет понять
И не захочет понимать,
И всё же нельзя не услышать его,
Когда он проступает в звуках
Тех странных и резких голосов
Из-за пределов черноты ночи
Или из сердцевины наших костей.
Воистину, он — нечто иное…
Вовсе не материальный очаг,
Который можно было бы описать
Поэтическим вымыслом,
Но бесплотная сущность, абстрактная злоба,
Чей единственный признак известен нам
Как пустое эхо
Самого мрачного смеха.
X
Пускай нет никаких доказательств тому,
Что вырожденный городок —
Действительно величайшая тайна
И источник всего, что нам ведомо,
Его истинность и существование
Остаются несомненными.
И всё же существуют определённые признаки —
Некоторые аспекты и стороны нашей жизни,
Недвусмысленно указывающие на одно…
Рано или поздно мы окажемся
Во власти этого вырожденного городка,
Чем бы он ни был—
Потому что когда небо
Начинает темнеть,
Будто гниёт на наших глазах,
Когда наши кости
Начинают меняться,
Размягчаясь от разложения,
Мы понимаем, что все пути
Нашей жизни
Всегда вели нас
И могут вести нас лишь к месту,
Известному как
Этот вырожденный городок.
И тогда мы, быть может, поймём,
Что всё вокруг нас
И всё внутри нас
Находится в прямом соприкосновении
С этим проявлением,
Этим источником
Всего сущего.
Возьмём, к примеру, наши сны —
Саму сущность наших снов,
В которых каждый разум обречён
Скручиваться и крениться
К землям скоротечной магии.
Те сны сами по себе
Достаточны,
Если в этом вопросе
Вообще нужны доказательства.
Те сны сами по себе
Свидетельствуют
О нашей беспомощности
Под суровыми взглядами
Поражённых болезнью лиц
За грязными окнами,
Будто те ждут,
Что кто-то прибудет,
Будто ждут,
Что рано или поздно
Каждый без остатка
Войдёт в их городок
И будет поглощён им.
——
