«Работы А.Ф.Шорина, П.Г.Тагера, В.Д. ОХОТНИКОВА и других
привели к созданию аппаратуры, модуляторов света, усилителей,
говорителей, фотоэлементов, электрических двигателей и других
элементов звукозаписывающих и кинопроекционных установок».
Евсей Голдовский «Советская кинотехника» 1950 года.
Вадим ОХОТНИКОВ упоминается практически во всех исследованиях о становлении звукового кино в СССР. Но перед тем, как рассказать, чем он, собственно, занимался, необходима общая картина.
Начало
Эпоху звукового кино принято отсчитывать в СССР от премьеры фильма «Путевка в жизнь» 1 июня 1931 года в кинотеатре «Колосс» в Большом зале Московской консерватории.
При этом во всех источниках по истории звукового кино сообщается, что 5 октября 1929 года в Ленинграде на проспекте 25 Октября, 72 (ныне Невский проспект) в здании «Дома кино Союза работников кинематографии» (до революции — кинотеатр «Кристалл-Палас») открылся первый в СССР звуковой кинотеатр, а 6 марта 1930 года на Арбатской площади открылся первый звуковой кинотеатр в Москве — "Художественный" (тоже на базе уже существовавшего).
Оба кинотеатра принадлежали государственному «Совкино», ориентирующемуся на звуковые разработки инженера Александра Шорина (уже было создано и «Союзкино», забирающее под себя кинематографию).
А «Путевка в жизнь» была снята в конкурирующей киностудии «Межрабпомфильм», имеющей дореволюционные традиции. До 1928 года это было частное советско-германское акционерное общество «Межрабпом-Русь». Немецкую часть представляло кинобюро организации «Международная рабочая помощь» («Межрабпом»), сохранившее некоторое, но уменьшающееся влияние и после реорганизации.
Межрабпомфильм звуковое кино будущее связывал с инженером Павлом Тагером.
Как написал К. Гладков в статье «Этапы развития звукового кино в СССР» («Пролетарское кино» №5/6 за 1931 год), «Двое наших изобретателей начали работать над вопросами звукового кино. Ставшее, к сожалению, в наших условиях обычным секретничание с лабораторными разработки препятствовало увязке работы обоих конструкторов хотя бы даже в области, где легче всего было бы договориться. Поэтому мы в свое время явились свидетелями появления на свет двух различных советских систем звукозаписывающей аппаратуры, до того различных, что в них не было двух одинаковых гвоздей».
Номер журнала целиком посвящен звуковому кино. Вот цитата из передовой статьи:
— Нелепая и «вредная» вражда двух записывающих систем (тт. Тагера и Шорина. В эту «вражду» уже втянута система тт. ОХОТНИКОВА – Машковича и рисует втянуться система проф. Чернышева), возникшая меньше всего по вине самих изобретателей, все еще продолжается... Киноорганизации и отдельные производственники спорят о преимуществах той или иной системы, причем, как правило, «каждый кулик хвалит свое болото»... Спор о преимуществах той или иной системы записи, основанный почти исключительно на том, понравилась или нет такая-то запись при проекции – не деловой спор, а именно «вкусовщина», точнее говоря, демагогия... Мы обязаны установить, во всех ли условиях и при всех ли требованиях данная система одинаково хороша, или, быть может, одна система более пригодна для одних требований, другая для других, обязаны сделать из этого выводы. Ничего подобного киноорганизации до сих пор не сделали. Не сделан даже простой эксперимент одновременной съемки одного и того же объекта разными записывающими системами (если не ошибаемся, у Союзкино нет ни одного записывающего аппарата Тагера, а у Межрабпомфильма – аппарата Шорина).
В этом же номере «Пролетарского кино» – «Состояние мировой кинопромышленности»: в Англии в 1930 году выпущено 116 полнометражных звуковых художественных фильмов, при этом на 31 декабря 1930 года насчитывалось 5166 театров, из которых 3151 были оборудованы звукоустановками, а в САСШ в 1931/1932 предполагается выпустить 458 полнометражных звуковых фильмов.
На соседних страницах Юлий Лисс, на тот момент заместитель председателя правления Союзкино, сообщает: «в нашем Советском союзе на 160 миллионов населения на 23 000 киноустановок имеется всего 6 звуковых кинотеатров» («Первые шаги звукового кино»).
А в уже упомянутой статье «Этапы развития звукового кино в СССР» сказано так:
— Суммируя всю историю нашего звукового кинопроизводства до начала 1931 года, можно констатировать следующее: производством звуковых фильм занимается звуковой цех Московской кинофабрики с тремя павильонами, 1 аппаратом доисторического происхождения, 2 «взятыми в долг» микрофонами и ½ инженера; Ленинградская фабрика-павильон, 3 аппарата такого же качества, как и московский, удовлетворительные кадры, 3 микрофона (не считая одного «подпольного», не входящего в инвентарный список); ателье Киевской фабрики с одним старым и одним новым аппаратом, «засекреченными» кадрами и оборудованием, по «агентурным» сведениям – тоже не особо богатым; Белгоскино, которое вообще ничего не имеет кроме самодеятельного аппарата конструкции ОХОТНИКОВА и лампового стеклянного завода (Белгоскино своими средствами кустарно выдувает и откачивает лампочки модуляторной системы ОХОТНИКОВА); Межрабпом, имеющий кажется 12 аппаратов, из них работают 3, остальные настраиваются со скоростью одного аппарата в полгода, и, наконец, Востоккино, ничего пока не имеющее, кроме штата.
Удивительно, что звуковые фильмы снимать все же удавалась, правда, не в таком количестве, как за рубежом.
Тем более, что «В 1930 году СССР практически прекратил ввоз иностранных фильмов, технической аппаратуры и кинопленки. Такие лозунги, как «экономическая независимость» и «Делай из советских материалов советскими инструментами!», доминировали в обсуждениях на темы кинематографа и прогресса в области обретения звука; советское звуковое кино должно было оставаться «отечественным» и свободным от иностранных патентных обязательств» (Лиля Кагановская «Голос техники. Переход советского кино к звуку 1928 – 1935»).
Кагановская с ноткой скепсиса сообщает о звуковом приоритете «Путевки в жизнь», и несколько раз подчеркивает «первость» фильма «Одна» Григория Козинцева и Леонида Трауберга, который, по ее же словам, вышел на экран 10 октября 1931 года – то есть позже премьеры «Путевки...»
Со сроками непонятности есть. В частности, в майско-июньском (№5/6) номере «Пролетарского кино» отдельных аналитических статей удостоились и «Путевка в жизнь» и «Одна», до премьеры которой было еще далеко. Возможно, существовал предварительный закрытый просмотр.
Но есть фильм, который, несомненно, вышел раньше «Путевки...» — «Энтузиазм (Симфонии Донбасса)» Дзиги Вертова. В титрах стоит 1930 год, премьера — 2 апреля 1931 года. Он документальный и, как и «Одна», озвучивался по системе Шорина.
Если подходить еще более строго, и до Вертова были звуковые фильмы. В частности, полноформатный документальный фильм Абрама Роома «План великих работ», который Вертов обвинил в плагиате и из-за которого ему, по словам Кагановской, пришлось несколько месяцев ждать звуковую камеру.
Был и художественный фильм – «Земля жаждет» Юлия Райзмана, снятый на Востоккино как немой в 1930-м и озвученной Московской фабрике звуковых фильмов еще до выхода майско-июньского выпуска журнала «Пролетарское кино» 1931 года.
Каждый из вышеназванных фильмов кто-то да называл первым советским звуковым.
Замечу, что звук, который мы слышим при сегодняшнем просмотре «Путевки в жизнь» или «Симфоний Донбасса» — не тот звук, который был первоначально, а очищенный и улучшенный.
Александр Шорин в марте 1941-го (за полгода до смерти) получил Сталинскую премию I степени «за изобретение метода и аппаратуры для механической записи на плёнку и воспроизведения звука» (Шорин внедрил две системы – оптическую «Кинап» и механическую «Шоринофон»).
Павел Тагер (система «Тагефон») отмечен в 1935 году орденом Ленина, а в 1950-м — Сталинской премией третьей степени— за руководство, разработку и внедрение нового метода звукозаписи кинофильмов с использованием противофазной программы.
Если очень кратко, оптическая фонограмма Шорина имела переменную ширину дорожки записи, а фонограмма Тагера – переменную оптическую плотность.
Белгоскино
В первом номере журнала «Пролетарское кино» за 1931 год — репортаж звукооператора В. Беервальда «Звуковая лаборатория Белгоскино»:
— В августе 1929 г. дирекцией ленинградской фабрики Белгоскино на основании решений производственного совещания фабрики была предоставлена возможность двум сотрудникам фабрики — зав. электроцехом В. ОХОТНИКОВУ и оператору А. Машковичу — произвести некоторые опыты по осуществлению своих изобретений в области звукового кино.
Несмотря на очень примитивную обстановку, какую могла дать для этой цели фабрика, и ограниченность средств, вскоре были получены первые результаты, позволившие дирекции делать дальнейшие затраты.
Указанные сотрудники были освобождены официально от своей основной работы, и для лаборатории было отведено специальное помещение в верхнем этаже фабрики.
Началась упорная работа, где много сил приходилось тратить не столько на эксперименты, как на изготовление нужного для работ оборудования.
Приходилось самостоятельно строить усилители, высоковольтные аккумуляторные батареи, небольшую студию и многое другое.
Экспериментальная работа очень скоро показала нежизненность многих патентных заявок и, наоборот, выделила некоторые из них, представляющие большой практический интерес. Центральной работой лаборатории являлась разработка нового способа записи звука на пленке, нигде до сих пор еще не применявшегося.
Необычайная простота принципа, на котором работал звукозаписывающий аппарат, позволила получить удовлетворительные результаты в очень убогой и совершенно нелабораторной обстановке. К состоявшейся в августе в Москве производственно-технической конференции, лабораторией были засняты на аппарате собственного изготовления небольшие куски с музыкальными отрывками, речью, шумом и пр. Был записан симфонический оркестр, исполнявший первую часть «Неоконченной симфонии» Шуберта.
На конференции т. ОХОТНИКОВ сделал краткую информацию о работе лаборатории. На следующий день состоялась демонстрация записанных звуковых кусков.
Американский киноспециалист Джоэ Коффман, ознакомившись с работами ОХОТНИКОВА и Машковича, был поражен простотой, построенной аппаратуры и изъявил желание сняться, так как признался, что не верит в возможность вообще записывать звук, пользуясь такими простыми аппаратами.
Ва следующий день Джоэ Коффман был снят произносящим речь о значительных перспективах самого простого, из всех виденных им, способов звукозаписи и утверждал, что это совершенно оригинальный способ, нигде еще практически не применяющийся.
Правление Союзкино срочно ассигновало валюту для патентования работ тт. ОХОТНИКОВА и Машковича за границей и осуществляет это решение через БРИЗ.
В 8-м номере журнала «Техника кино и телевидения» за 1979 год опубликована заметка «К 50-летию звукового кино Белоруссии». В целом она повторяет информацию из «Пролетарского кино», но уточняет одну деталь биографии: Вадим Дмитриевич с 1926 года работал заведующим электроосветительного цеха на кинофабрике Белгоскино в Ленинграде (официально белорусская кинофабрика художественных фильмов «Советская Белорусь» открылась в здании бывшего театра «Кривое зеркало» на канале Грибоедова в 1928 году, так что ОХОТНИКОВ начал работать еще на строящейся киностудии, как он и отмечает в автобиографии в фэнзине «Шалтай-Болтай» №1 за 2009 год).
Вадим ОХОТНИКОВ и Андрей Машкович (ушел из жизни в 1934 году) вместе и каждый по отдельности получили ряд патентов на разработки, связанные со звуком в кино (их система называлась «Рекордер»).
И не только со звуком.
О том, как технически появился в кино звук, ОХОТНИКОВ рассказал в брошюре «В мире застывших звуков» 1948 года, где, в частности, сообщил, что с помощью его «модулятора света были сняты картины «Переворот», «Слава мира», «Возвращение Натана Беккера», «Первая любовь» и другие».
«Переворот» — альманах короткометражек, показывающие разные возможности звука: выступление человека, песенные, музыкальные номера и прочее. С аналогичных сборных солянок начинали свои первые кинопоказы и Шорин с Тагером.
«Слава мира» 1932 года — первый звуковой художественный фильм производства Белгоскино. События в нем проистекают в одном из западноевропейских государств с профашистской диктатурой, против которой борется рабочий класс.
Сообщают также, что по системе ОХОТНИКОВА на ленинградской кинофабрике снят фильм Сергея Герасимова «Люблю ли тебя?» (1934). Фильм не сохранился.
Если посмотреть на другие фильмы кинофабрики «Советская Белорусь», то «Первый взвод» Владимира Корш-Саблина, премьера которого состоялась в феврале 1933 года, и фильм «Поручик Киже» Александра Файнциммера (1934 год) снимались с системой Тагефон. А в титрах фильма «Совершеннолетие» Бориса Шрейбера 1935 года указано: «звук записан на аппарате «Кинап» системы А.Ф.Шорина».
Что произошло с «Рекодером», информации нет. В начале 1933 года Союзкино превратилось в Главное управление кинофотопромышленности при СНК СССР.
Как написал сам Вадим ОХОТНИКОВ в автобиографии, опубликованной в первом номере фэнзина «Шалтай-Болтай» за 2009 год, «с течением времени и по сию пору в эксплуатационной практике звукозаписи на кинопленку во всех странах мира прочно заняли место системы близкие по принципу к моей, или являющиеся ее конструктивным видоизменением».
Уход Вадима ОХОТНИКОВА из «Советской Белоруси» в 1936 году, возможно, связан с основательной чисткой этой площадки. Толчком стала статья «Беспризорная киностудия» 2 июля 1936 года в газете «Правда»:
— Фабрика работает в Ленинграде, будучи совершенно оторванной от белорусской обшественности, от политических, художественных и литературных сил Белоруссии. Трест Белгоскино находится в Минске и «руководит» своим единственным кинопроизводственным предприятием по почте. Судьба производства решается людьми, которые даже не пытаются близко подойти к его работе.
Пренебрежение судьбами небольшой сравнительно национальной студии играет отрицательную роль. Понятно, что сюда после такого отношения уже не хотят итти на работу люди высокой квалификации. Так создалось положение, при котором на фабрику нет притока свежих сил ни местных, ленинградских, ни национальных. белорусских, о привлечении которых никто не проявил нужной заботы. В итоге мы не можем назвать даже двух мало-мальски заметных кинокартин производства Белгоскино.
В Белоруссии на публикацию отреагировали. 10 августа 1936 года, начальник управления по делам искусств при СНК БССР Пасюкевич адресует на имя первого секретаря ЦК КП(б)Б Николая Гикало и председателя СНК БССР Николая Голодеда следующую докладную записку:
— Основные вопросы работы кино–студии, национальные кадры и тематика на протяжении 10–летнего своего существования совершенно не разрешены. Всего в кино–студии 81 творческий работник: из них 10 режиссеров по художественным фильмам — один белорусс некто т. Бахар и тот уже 3-й год в простое и Оршанский родом из Белоруссии, знающий БССР (еврей). Из 8 художников — ни один не знает Белоруссии. Из 14 операторов нет ни одного белорусса, а знающих Белоруссию 1 — 2 человека. Из 20 актеров имеется 10 белоруссов, которые получены сейчас из выпуска кино–техникума в Ленинграде (Белорусское отделение), еще нигде не снимались и по мнению руководства студии никуда негодны, как актеры (Вячеслав СЕЛЕМЕНЕВ и Людмила СЕЛИЦКАЯ «Сага о Соловье» в издании «Беларусь сегодня» от 14 января 2006 года).
Проверка финансово–хозяйственной деятельности киностудии показала перерасход средств и переплаты.
17 сентября 1936 года Совнарком БССР и ЦК КП(б)Б приняли постановление «О работе Белгоскино и кино–студии «Советская Белорусь» в Ленинграде», в котором признали «совершенно правильной» критику в «Правде». Получил выговор и лишился должности допускавший «грубое отношение к творческим кадрам» и «создание семейственности в аппарате Белгоскино» его директор Галкин. Директор же киностудии Матусов и его заместитель Зиновьев, не сумевшие «по большевистки наладить производство высоко–художественных фильмов на национальной тематике» и допустившие «засорение классово–чуждыми, консервативными и рваческими элементами режиссерского и актерского состава, а также... растранжиривание государственных средств» были сняты со своих постов (там же).
Продолжение следует.