Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.
Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.
Вадим ОХОТНИКОВ – один из трех «слонов», на которых стояла фантастика ближнего прицела (на самом деле, слонов было больше, но традиционно называются три). Его первые художественные публикации состоялись в 1946 году в журнале «Техника — молодежи». В том же году там же появилась и нехудожественная — статья «Автомобиль-малютка».
Мне удалось обнаружить самую первую опубликованную статью за подписью Вадима ОХОТНИКОВА — «Экспериментально-исследовательская работа Белгоскино» (спасибо «Электронекрасовке»).
Появилась она в сдвоенном номере №5/6 журнала «Пролетарское кино» за 1931 год. Номер был полностью посвящен звуковому кино, которым в тот период активно занимался Вадим ОХОТНИКОВ.
Статья, конечно, не для массового читателя, а для киноспециалистов, которым был адресован
и журнал в целом. Но это все же история советской фантастики. Поэтому представляю ее здесь:
Текст вполне разборчивый. Так что в качестве расшифровки дам лишь два фрагмента – один из начала статьи и последнюю пару абзацев:
«Экспериментально-исследовательская работа в области звукового кино в настоящее время имеет два фронта. Первый фронт – эта работа над самой техникой звукового кино и второй – это необходимость приспосабливаться к существующему у нас уровню радиотехники и смежных областей. В то время как за границей имелся и имеется значительный выбор микрофонов, ламп, репродукторов нужного качества, применявшихся в радиовещании, у нас лишь только теперь, в связи с развитием звукового кино, все это начинает появляться».
«Следует остановиться также и на будущих кадрах киноработников для звукового кино. Здесь дело обстоит, вероятно, только немного лучше, чем год назад. Вспомните безусловно верные призывы, раздававшиеся на звуковой конференции по поводу необходимости всем работникам кинематографии и, вероятно, режиссерам в первую голову, взяться за учебник физики и проч. На ленинградских, например, товарищей, этот призы произвел весьма слабое впечатление. Достаточно сказать, что краткосрочные курсы по звуковому кино имели очень жалкий вид и большая аудитория собралась только единственный раз, когда один товарищ делился своими впечатлениями о заграничных картинках и иллюстрировал это граммофонными пластинками. В этом сказываются, повидимому, воспитанные дореволюционной кинематографией взгляды многих товарищей на технику, как на нечто второстепенное. В то время как по всей стране несутся лозунги – техника решает все, за овладение техникой, многие наши киноработники продолжают разыгрывать из себя бар, надеясь, что этими вопросами будет интересоваться кто-либо другой, конечно, человек нижестоящий.
Такие товарищи, иногда посещающие нашу лабораторию, всегда поражают нас своей технической безграмотностью и неспособностью понять и хоть сколько-нибудь оценить или покритиковать нашу работу. Обыкновенно такие люди обязательно ждут от экспериментальной работы каких-то внешних и больших эффектов и только мешают серьезной работе».
Продолжение следует.
В продолжении будет подробно рассказано, чем занимался в 1929 – 1931 годах Вадим ОХОТНИКОВ в связи со звуковым кино и какая жесткая борьба тогда шла между тремя создававшимися советскими системами записи звука в кино.
30 апреля ушёл из жизни сербский писатель Славен Радованович (1947-2026), один из основоположников сербской постмодернистской литературы. Представитель балканского магического реализма, энигматической прозы. Библиографию Радовановича я открыл на Фантлабе несколько лет назад.
Первый рассказ Радованович опубликовал в 1965 году, в 1975 году выпустил нашумевший авторский сборник «Летопис Тешњарски» о жизни обитателей городского дна, за который писателя сравнивали с Достоевским и Кафкой. Член Союза писателей Сербии с 1976. К концу 70-х приобрёл определённый авторитет как мастер малой прозы: его рассказ «Погибија Божина» был включён в хрестоматию для 8-го класса югославской средней школы.
Дебютный роман «Креманска ружа» (1982, расширенное издание — 1988) удостоился хвалебных рецензий и вошёл в шорт-лист самой престижной югославской литературной премии — премии журнала «НИН». Критик Джордже Янич назвал роман Радовановича «одним из самых интересных экспериментов в сербской и югославской прозе». Затем опубликовал ещё несколько романов.
Также сербские сетевые издания сообщают о смерти Лидии Беатович (1966-2022). Она умерла ещё в 2022 году, но известно об этом в Сербии стало совсем недавно: ещё в начале 90-х Беатович уехала на постоянное место жительства в ЮАР, хотя продолжала публиковаться на родине. Лидия умерла в ЮАР, похоронена в Кейптауне. Она была заметным писателем-фантастом: публиковалась в известных антологиях «Тамни вилајет» и "Угриз страсти: приче еротске фантастике". В 2007 году её рассказ "Удно палисада" получил главную сербскую фантастическую Премию Лазара Комарчича в категории "лучший рассказ".
А 19 марта умерла хорватская писательница и художница Биляна Мателян (1956-2026). Она начала публиковаться ещё в единой Югославии, в 80-х, в популярном журнале в "Сириус". Затем на некоторое время от фантастики отошла и вернулась к жанру в начале нулевых. Работала медсестрой, увлеклась альпинизмом. Дважды получала высшую хорватскую фантастическую награду SFera — как автор рассказа ("Vrijeme je, maestro" в 1983) и как художник (за обложку Антологии "Zlatni zmajev svitak" в 2009).
Несколько дней назад я опубликовал оцифрованную из журнала "Уральский следопыт" статью Аркадия Стругацкого о поездке АБС в Брайтон, на 45 Конвент мировой научной фантастики (27.08-01.09.1987).
Тема получила любопытное продолжение.
Напомню, что статья АНС была напечатана в апрельском выпуске УС за 1988 год, т.е. более чем через полгода после события. Однако, выяснилось, что практически "в прямом эфире" об этом же событии были сообщения 30 августа 1987 на страницах центральной газеты "Известия".
И что еще более любопытно, с разницей в неделю (07-10.09.1987) в Москве тоже прошла Международная конференция писателей-фантастов!
Подробности смотрите ниже.
Корреспондент "Известий" А. Кривопалов в небольшой заметке (30.08.1987) написал (полный текст можно найти здесь):
В Брайтоне собралась многолюдная и весьма необычная международная встреча. Этот городок стал местом проведения своеобразного слета любителей научной фантастики со всего света.
Звоню туда, чтобы разыскать кого-нибудь из устроителей "конвента" (как его официально именуют). У телефона Йен Соренсон:
— Программа "конвента" очень разнообразна. На протяжении пяти дней идет непрерывное действие. Все разворачивается под одной крышей — в Брайтонском центре. В разных залах демонстрируются научно-фантастические кино- и видеофильмы. Устроены разные выставки. Много всего развлекательного — для участников "конвента" это прежде всего отдых. Они планируют заранее свой летний отпуск таким образом, чтобы попасть на ежегодный фестиваль любимого жанра. Организуют его клубы энтузиастов научной фантастики. На этот раз — британские. Слеты собираются попеременно в разных странах, в Брайтоне сейчас свыше пяти тысяч человек. Из Англии — две тысячи. Примерно столько же представляют США и Канаду. Пятьсот человек из Европы, в том числе из социалистических государств. По сотне — из Австралии, Японии и так далее. Обсуждаем самые разные темы, включая и чисто научные -космические полеты, астрономия, медицина, метеорология, -и, можно сказать, общечеловеческие. Среди выступающих и писатели, пишущие в жанре научной фантастики. Мы очень рады, что в Брайтон приехали браться Стругацкие — Аркадий и Борис, Е. Парнов.
Звоню Аркадию Стругацкому.
— О существовании "конвента" узнали совсем недавно, хотя по счету он уже сорок пятый. Это очень шумно и весело. Много встреч с нашими зарубежными коллегами. Раздавали тут также ежегодные награды Международной федерации научной фантастики. Мы тоже удостоились одной из них — "За независимую мысль". Коллеги проявляют большой интерес к конференции "Научная фантастика и будущее человечества", которая в начале сентября должна собраться в Москве.
Таким образом на Конвенте в Брайтоне побывали не только АБС, но и Еремей Парнов, о чем АНС не упомянул.
Следом в "Известиях" еще одна небольшая заметка о том, что в первых числах сентября также будет проходить большая Конференция фантастов в Москве. При этом в первых же строках Еремей Парнов называется "одним из инициаторов" этого мероприятия! Также корреспондент во вступлении замечает: "Сейчас он [Е. Парнов] с группой советских писателей в Брайтоне. Вскоре они вернутся в Москву".
Перед отлетом в Брайтон Е. Парнов дал интервью корреспонденту "Известий". Полный текст интервью можно прочитать по той же самой ссылке.
Еремей Парнов обещает "мозговую атаку" в ходе Московской Конференции и анонсирует приезд таких звёзд, как Фредерик Пол, Алан Дин Форстер, Джон Браннер, Гарри Гаррисон, а также ряд писателей из стран соцлагеря. "Советскую фантастику будут представлять братья Стругацкие, Александр Шалимов, Ольга Ларионова, Карен Симонян..."
Название конференции — "Научная фантастика и будущее человечества".
Сообщения о Московской конференции нашли отражение в советской печати.
18 сентября 1987 в "Литературной России" публикуется статья Юрия Грибачева "О будущем ради настоящего" в характерной для тех времен манере, где разъясняются все смыслы и правильные акценты. В статье говорится, что в работе приняли участие писатели-фантасты из 17 государств, а также советские ученые и космонавты.
Из интересного:
Наверняка, если бы нынешняя конференция проходила не в маленьком — так уж получилось, к сожалению, — зальчике, где смог уместиться лишь тесный писательский круг, а, предположим, в Политехническом музее, любая его аудитория была бы переполнена.
До сих пор находятся читатели, критики, редакторы, считающие фантастику чем-то несерьезным. Можно было, объяснив такое мнение обыкновенным снобизмом или просто неосведомленностью, пожалеть о нем да и забыть — мол, вольно же самим себя обкрадывать, но это мнение нередко определяет литературную политику: рецензия на книгу фантастики в нашей периодике, в том числе и в литературной, — явление столь же редкое, что и гроза в феврале или снег в июле. Как, впрочем, и появление серьезных исследовательских работ в области фантастики. Парадокс: выходят все новые и новые книги советских фантастов, занимают законное место на наших книжных полках (если удается эти книги "схватить"), и в то же время такой литературы вроде бы не существует... Может быть, хотя бы после Международной конференции это нелепое положение вещей изменится? Хочется надеяться. Как хочется надеяться и на то, что где-то в обозримом будущем в учебных наших заведениях начнут читать курс истории фантастики — во многих странах такие курсы есть, их становится все больше (кстати, на конференции присутствовали и те, кто их ведет). О таких курсах речь на конференции заходила неоднократно.
Участница конференции ленинградская писательница О. Ларионова рассказала о двух исследованиях, проведенных среди учащихся Ленинграда. Так вот, две трети опрошенных заявили, что их любимый жанр — фантастика. Две трети!
Московская Международная писательская конференция приняла Заявление, которое в статье называется "политическим документом". [Текст приводится в статье.]
Еще одна публикация была в "Собеседнике" 1987 №11, стр. 60-64.
Из интересного:
Когда известный американский писатель-фантаст Фредерик Пол вошел в зал, высокий, прямой, энергичный в свои 80 лет, многие уже знали из прежних интервью, что он — участник встречи на Эльбе.
"Уроки фантастики" дает и советская писательница Ольга Ларионова, она проводит их в ПТУ и считает очень важными для воспитания, так как фантастика "обладает особенностью превращать абстрактные понятия в конкретные". На этих уроках она использует как лекционный материал, так и игровой.
Кульминацией конференции стала "мозговая атака", по условиям которой каждый участник должен был в сжатой форме высказать ту проблему, которую он считает наиважнейшей для будущего человечества. [Приводятся высказывания 8 писателей.]
Судя по именам упомянутым в этой и предыдущей статьях на Конференции выступали: Фредерик Пол (США), Президент-координатор Европейского общества писателей-фантастов француз Клод Авис, Еремей Парнов (СССР), Александр Шалимов (СССР), Гарри Гаррисон (США), Алан Дин Фостер (США), Герберт Ранке (ГДР), К. Фрюауф (ГДР), Патрис Дювик (Франция), Виталий Бабенко (СССР), Йозеф Несвадьба (Чехословакия), Борис Грабнер, Любен Дилов (Болгария), Джон Браннер (Англия), Патрис Дювик (Франция), Ольга Ларионова (СССР), В. Михайлов, академик И. В. Соколов, академик С. М. Навашин, доктор философии Г. Н. Волков, Профессор С. А. Клейменов.
Любопытная статья была опубликована в журнале "Уральский следопыт" 1988 №5, стр.75-76, где Московская конференция упоминается, но только в качестве отправной точки. Основная часть статьи посвящена анализу творчества Джона Браннера и Алана Дин Фостера. Собственно с этой статьи я и начал раскручивать данное исследование. Статью написала Нина Коптюг (также известная под псевдонимом Нина Кубатиева).
Из интересного:
ФАНТАСТИКА И БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Под этим девизом в сентябре прошлого года в Москве состоялась Международная встреча писателей-фантастов. Многие любители НФ, наверное, читали отзывы и интервью в прессе, видели телепередачу о первом в нашей стране мероприятии такого рода. Я не собираюсь повторяться, хочу лишь поделиться своими впечатлениями в свете одной из проблем, которая часто всплывает в разговорах, в письмах. Речь пойдет о книгоиздании и творческом пути писателей за рубежом— в США и Великобритании.
Приехала я на эту встречу по приглашению «Литературной газеты», ходила каждый день на заседания в одном из залов гостиницы «Космос» и лишь позднее с удивлением прочитала в газетах, что «дискуссия шла при закрытых дверях». Не знаю, меня никто из зала не выгонял... С самого начала было очевидно, что есть официальная и неофициальная части программы: заседания, интервью, съемки — с одной стороны и непринужденное общение — с другой.
...Первым мне на глаза попался мужчина, по облику безусловно англичанин, к тому же на лацкане пиджака у него висела небольшая табличка с именем: «Джон Браннер». У нас переведен один его роман, «Квадраты шахматного города», написанный в 1965 году и, как признает сам автор, «не самый интересный».
Что ж, благодаря кинематографу и своей нынешней популярности Алан Дин Фостер совершенно явно не бедствует в материальном смысле. Общение с ним оставило у меня ощущение, что этот молодой еще писатель хорошо знает, чего хочет, он безусловно наделен талантом рассказчика, его волнуют судьбы мира. По другим его книгам, которые мне доводилось читать, заметно, что он умеет построить сюжет, выбрать и расставить героев. «Какое будущее нас ждет — вот что главное»,— говорил он. В глазах его — мысль, стремление увидеть и понять новое, интерес к людям. Фостер много и активно общался с участниками встречи, выступал в рамках шедшей дискуссии. В беседе со мной он посетовал на то, что никак не стыкуются два соседних (по месторасположению) мероприятия — встреча писателей-фантастов и международная выставка-ярмарка. Действительно, жаль, что не было организовано ни экскурсии писателей на выставку, ни визита издателей на встречу в «Космосе». К концу одного из рабочих дней я попросту отдала Фостеру свой пропуск на ярмарку, и потом мы обменялись впечатлениями об экспозициях.
Впечатление же от знакомства с самим Фостером осталось, в общем, хорошее. Остается надеяться, что, благодаря кино добившись уже финансовой независимости, он напишет теперь «свою» — серьезную, достойную — книгу...
В прошлый раз поговорил о свежих книгах – пора и честь знать: снова возвращаюсь, так сказать, к теории и истории "жанра".
цитата
Продолжаем и развиваем тему «фантастического гетто», одну из вечноактуальных для любителей фантастики. В этом выпуске «ФантКаста» речь пойдет о механизмах, к которым обращались фантасты, чтобы преодолеть границы этого пресловутого гетто, стереть черту, отделяющую фантастическую литературу от «литературы вообще». Наш постоянный ведущий, книжный обозреватель Василий Владимирский, рассказывает, какие методы использовали для этого в позднесоветской и постсоветской литературе – ну и вспоминает некоторые эпизоды, свидетелем и участником которых посчастливилось стать ему самому.
Слушаем выпуск и подписываемся на «ФантКаст» на платформах:
В своей предыдущей статье "Фантастический роман "Садовники Солнца" Леонида Панасенко — "последняя утопия СССР" я обещал продолжить обзор жизни и творчества писателя Леонида Николаевича Панасенко. Продолжаю.
Леонид Николаевич Панасенко (25.04.1949-10.03.2011).
Леонид Панасенко родился 25 апреля 1949 года в селе Перковичи Волынской области. Когда мальчику было всего 12 лет, ушёл из жизни его отец, Николай Аверкович Панасенко. Отец будущего фантаста был учителем физики, личностью творческой, ищущей и вечно бедствующей. После его смерти осталась рукопись научно-популярной книги "Искание нового. Наследство изобретателя". В своей книге воспоминаний "Тезаурус" (2009) Леонид Панасенко писал об отце: "Для меня он, конечно же, самый лучший и самый умный. Знаю, как ему хотелось, чтоб я пошёл дальше, чем он. А для себя он хотел немногого... В папке с рукописью сохранился черновик его письма в Москву. Отец кратко сообщает о себе, хронической болезни и инвалидности, и предлагает себя для участия в научном эксперименте — полёте на ракете ... в космос. Он допускает возможность возвращения на парашюте, но мало в это верит и считает это делом второстепенным. Отец заведомо согласен на трагический исход эксперимента : "труп человека, побывавшего на высоте, например, 500 км, — ценнейшая находка для науки". Вот так!".
Леонид Панасенко. — Тезаурус, или Невостребованные мыслеформы. — Симферополь: Симферопольская городская типография, 2010 г. Тираж: не указан Эссе, воспоминания, рассказы в авторской редакции. Обложка и дизайн С.Ю. Иваниченко.
Семья Панасенко жила не в самих Перковичах, а в трёх километрах от села, на хуторе Янивка. Панасенко вспоминал: "Я читал много, всё, что мне нравилось, а когда такого не было, то всё подряд. В том числе и грязно-серые выпуски "Университета на дому". Особенно хорошо было в летнее время, когда мы с отцом пасли на выгоне корову Лыску. Раз или два в месяц я отправлялся пешком в родные Перковичи, хотя они мне никогда не нравились — серое безликое село, холодное и чужое. Там в библиотеке я набирал полную сетку книг — сколько мог унести — и, радостный, возвращался домой. Туда и назад — шесть километров".
Странные для нынешнего времени слова Панасенко "полная сетка книг" немедленно вызвали у меня, автора этой записи, почти такие же детские воспоминания. Сетка ("авоська") была непременным спутником советского человека. Сплетённая из крепких нитей, она не занимала много места, её можно было запросто засунуть в дамскую сумочку или в карман, авось подвернётся что-то нужное, что-нибудь "выкинут" (выставят на продажу) в магазине. А полиэтиленовых пакетов у нас тогда у просто не было... Именно в сетке, намотанной на руль велосипеда, я привозил из поселковой библиотеки, находящейся на противоположном от моего дома (километра за два) конце родного посёлка Комарово, охапку книг, которые потом быстро проглатывал. И происходило это со мной примерно в том же возрасте, что и у Леонида, лишь с некоторым сдвигом по хронологической шкале (я родился 1 января 1956 года).
Автограф Леонида Панасенко на титульном листе "Тезауруса" для меня.
Леонид Панасенко писал: "Кто не жил на хуторе или в глухой тайге, тот не поймёт, каково мальчишке-отшельнику читать Жюля Верна, Фенимора Купера, Майн Рида. Да любую книгу вообще! Из фантастики (кое-что отец покупал мне в Ковеле) мы зачитывались тогда Немцовым, Казанцевым, Адамовым, Долгушиным, Бердником, Дашкиевым (см. на канале ВЛ подборку статей о книгах Дашкиева), Владко, Бережным. Опять же, всем тем немногим, что выходило в Союзе. В 1957 году журнал "Техника-молодёжи" начал печатать с продолжением "Туманность Андромеды" Ефремова. Мы с отцом были поражены и очарованы звёздным размахом романа, и тут же начали мастерить телескоп из картона и линз для очков... Зимой моим кабинетом чаще всего становилась печь. Я там читал вечерами при свете каганца (керосиновая лампа, но без стекла) и... писал свои первые "научные труды". Наверное, потому, что моё воображение потрясла алхимия, труды эти создавались из нормальных русских слов, но записывались "для тайны" латиницей.
Леонид Панасенко в молодости.
После увлечения астрономией и алхимией (мне даже купили копеечный набор "Юный химик") я прочёл фантастический роман "Торжество жизни" Николая Дашкиева (см. на канале ВЛ статью "Роман "Торжество жизни". Фантастика сталинских времён со смертями, вирусами и анабиозом") и, естественно, решил избавить человечество от рака. На печи был начат новый трактат... Мы сочиняли проекты и прожекты, всегда что-нибудь мастерили. Мы — это, прежде всего, отец и старшие братья Витя и Коля... Я не только путался под ногами у старших, но и помогал, чем мог".
А я, Владимир Ларионов, подготовивший данный материал, отдельно отмечу, что в данном обзоре я широко использовал своеобразный трактат уже взрослого Леонида Панасенко "Тезаурус, или Невостребованные мыслеформы с приложениями и наградным отделом" (2009), в котором автор соединил свои эссе, воспоминания и некоторые рассказы. Тем более, что ещё в 2010 году, даря мне эту экзотическую книжку, Леонид подчеркнул, что "Тезаурус" теперь — мой, и я могу распоряжаться им без всякого стеснения.
Книги Леонида Панасенко в моей библиотеке.
Продолжим рассказ о детстве и отрочестве писателя. В его жизни были интернат и детдом. Вот как Панасенко описывает эти годы. "Мы жили в бодрой нищете на пенсию отца, плюс, конечно, огород, корова, поросёнок, куры. С голоду не помрёшь, но троим детям одежду-обувь особо не купишь. Поэтому я в первый класс не ходил, пошёл во второй, а это три километра до Балашова и столько же обратно. Нас на хуторе школьников трое или четверо, иногда подвезут, а чаще ножками. А ножки — в резиновых сапожках. Да по морозу. Короче, к Новому году я слёг с воспалением лёгких, потом добавился блефарит глаз. На этом школа для меня закончилась — на полтора года. Может, я и дальше жил бы припеваючи (отец учитель, что ещё надо), но летом заявились на наш хутор две тётки из районо и учинили скандал. Мол, в интернат мне дорога, в первый класс. Тут уж возмутился отец. В итоге меня отвезли в Ковель, и там я сдал экзамены. За все три года вынужденного прогула".
Папа будущего писателя умер, когда Лёня второй год учился в Луцке, в той самой школе-интернате. Мальчик как раз приехал домой на зимние каникулы. На носу был новый шестьдесят второй...
Любопытно, что в детдом Леонид Панасенко устроил себя сам. Писатель вспоминает: "В детский дом я тоже попал со скандалом. После смерти отца мама стала получать ничтожную пенсию — в связи с потерей кормильца. По-моему, это был 21 рубль в месяц. Из них семь заплати за интернат, да ещё ссуду надо погашать, которую взяли на постройку хаты... Мама бедствовала так, пока я не закончил восемь классов. Дальше или на работу, или в техникум. А мне, не поверите, учиться охота, прямо как вождь завещал. И я летом, на каникулах поехал в Луцк. Сам. Нашёл там облоно, позаглядывал в кабинеты. Мне подсказал, к кому обратиться, и я попал... опять к двум тёткам. Другим, конечно... Я объяснил им ситуацию, и попросил направить меня в Любитовский детдом, благо он на полдороге между моим хутором Янивка (Ивановка) и Ковелем, где жили мои старшие братья.
Автограф Леонида Панасенко на титульном листе библиографического справочника.
Тётки покудахтали над судьбой бедного мальчика, но в итоге заявили, что в детдом мне никак нельзя. Там, мол, учатся круглые сироты или те, чьи отец с матерью лишены родительских прав. И тут со мной приключилась истерика. Плакал ли я — не помню. А вот угрожал — точно: "Я хочу учиться, а вы мне не даёте... Я потом... Если встречу вас ночью и сниму с вас шубу, то вы сами будете в этом виноваты...". Бред, конечно, но можно подивиться воображению юного фантаста. Я тогда уже вовсю сочинял, однако "шуба" для меня оставалась вещью более нереальной, чем воображаемый звездолёт или кольца Сатурна. "Успокойся, мальчик, — опять закудахтали мои милые тётки. "Посиди здесь. Подожди нас". Они дали мне стакан воды и ушли. Как я теперь понимаю, к своему начальству. Минут через десять они вернулись. Целуй их, Господи! Они принесли мне направление в детдом".
Примеры обложек журнала "Знання та праця".
По окончании в 1967 году детдомовской школы Панасенко жил в Ковеле в семье среднего брата Коли, работал в районной газете. Брат и жена выделили ему комнату в своей двушке, а детей — Колю и Вову — забрали к себе, наказав не мешать дяде. Родственники гордились первыми публикациями Леонида. Через полтора года (в январе 1969-го) будущий фантаст переехал в областной центр – город Луцк, а в марте 1972 года — в Днепропетровск. И там, и там сотрудничал в газетах, параллельно учился в Киевском государственном университете, на заочное отделение факультета журналистики которого поступил в 1968 году, а закончил в 1974-м. В Днепропетровске Леонид Панасенко начал работать редактором в издательстве "Проминь", где с 1978 по 1988 год выйдет пять книг его авторства..
Рисунок Н. Павлова к публикации рассказа Л. Панасенко "Поливит" в журнале "Уральский следопыт" (№2 за 1976 год).
Первая публикация молодого писателя состоялась в 1964 году в ковельской газете "Прапор Леніна", первая фантастическая публикация (рассказ "Возвращение «Прометея»") появилась в 1965 году там же. Дебют Леонида Панасенко на журнальных страницах состоялся в 1967 году. Как раз к восемнадцатилетию автора... "Это самый распрекрасный журнал в мире — апрельский номер журнала "Знання та праця", на обложке которого звёздное небо, ракеты и лицо Королёва. Меня напечатали! Первый раз в журнале! В Киеве! Рассказ называется "Контрабандист". Я герой дня. В школе, детдоме, редакции районки, куда меня возьмут на работу сразу после выпускного вечера. Учителей, правда, немного смущает один из рисунков. На нём художник, некий Пашута, словно почуяв борьбу целомудрия и порока в душе юного автора, изобразил силуэт обнажённой девушки... Я жду, что после такого возвышения Галя (девочка, которая нравилась юному фантасту, примеч. ВЛ) немедленно бросит своего хахаля и сама объяснится в любви, но этого, увы и ах, не происходит. Боже мой! Оказывается, я уже тогда был идиотом. То бишь, улыбчивым идеалистом-утопистом — от слова "тупо".
Рисунок Н. Павлова к публикации рассказа Л. Панасенко "Поливит" в журнале "Уральский следопыт" (№2 за 1976 год).
Первый фантастический рассказ Панасенко на русском языке "Поливит" вышел в журнале "Уральский следопыт" (№2 за 1976 год). До этого рассказ был опубликован в газете "Днепр вечерний" под говорящим названием "Я побуду немного Вами...". Речь в нём об аппарате "Поливит" (буквально — "много жизней"), позволяющем подключиться к сознанию другого человека. Персонаж рассказа, старик с бедным духовным миром, профукавший жизнь в непрерывном потреблении, праздности и удовольствиях, ошеломлён контактом с сознанием истинного творца. Он только теперь понял, какой насыщенной, счастливой и удивительной могла быть его жизнь. Этот рассказ вошёл в первую книгу писателя "Майстерня для безсмертних" (1978, на украинском языке). Позднее "Поливит" стал частью романа "Садовники Солнца" (см. главу "Странная машина").
Леонід Панасенко. Майстерня для безсмертних. Днепропетровск: Промiнь, 1978 г. Тираж: 15000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации художника В.Т. Гончаренко.
С авторским сборником "Майстерня для безсмертних" Леонида Панасенко приняли в Союз писателей Украины. Писатель вспоминал: "Моя самая первая книга первоначально именовалась "Майстерня для Сiкейроса". Однако перед запуском её в тираж из Госкомиздата Украины пришло распоряжение срочно изменить название. Чтобы не переделывать обложку и не срывать график типографии, пришлось влепить вместо "Сикейроса" первое попавшееся слово. Так появилось нелепое и чужое для меня название "Майстерня для безсмертних". Самое смешное и печальное в этой истории, что какой-то козёл в Госкомиздате то ли вообще не слышал о Сикейросе, то ли не знал, что этот великий монументалист был до неприличия известным коммунистом-терористом, членом ЦК Мексиканской компартии, участником, если мне не изменяет память, неудачного покушения на Троцкого...".
Леонид Панасенко. Мастерская для Сикейроса. — М.: Молодая гвардия, 1986 г. Серия: Библиотека советской фантастики. Тираж: 150000 экз. Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации А. Семенова.
Тут следует добавить, что книга с названием "Мастерская для Сикейроса" у Панасенко всё-таки вышла. Но это был авторский сборник уже другого содержания, выпущенный через восемь лет (в 1986 году) издательством "Молодая гвардия" в серии "Библиотека советской фантастики".
Титульный разворот книги Л. Панасенко "Мастерская для Сикейроса".
Леонид Панасенко писал о ней так: "Это самая многотиражная, а значит, и самая доступная из моих книг... Вышло так, что сдал я её в виде мешка рукописей (ну ладно, папки), а получил, счастливый, в готовом виде. Что с ней не так?! Во-первых, выходила она во время разгула "сухого закона" придурка Лигачёва. Почему я так грубо говорю о, в общем-то, не самом глупом из членов Политбюро ЦК КПСС?! Да потому, что алкоголь за тысячелетия развратил наши гены, и отменить его правительственным указом всё равно, что отменить для диабетиков инсулиновую зависимость. Вместо запрета ищите лекарство, с...! Этот краткосрочный эпизод в жизни государства изуродовал не только массу книг, фильмов, театральных постановок, но и отправил на тот свет сотни тысяч людей — инсулин-спирт извлекали из всего, вплоть до сапожной ваксы. Но вернёмся к книгам. В "Мастерской..." рассказ "Частный случай из жизни атлантов" открывается фразой "Выпей чаю, приятель". После чего герои — скульптор и натурщик закусывают чай... яблоком. По цензурным требованиям в повести о Смерче погиб даже... тоник. Его заменил сок. И так далее...".
Рисунок художника А. Семёнова к рассказу "Мастерская для Сикейроса" из одноименного авторского сборника Л. Панасенко (1986).
Писатель продолжает: "За эти правки я вовсе не виню издательство и ребят из редакции — такое было время. Иначе книга не вышла бы вообще. Тем более, что почти все тексты на тот момент уже были опубликованы в моих днепровских книгах в первозданном виде. Хуже то, что Володя Фалеев, мой редактор и по сути своей хороший человек, был немного глуховат к "художественности". Он безобразно сократил "Танцы по-нестинарски", оставив не такой уж и оригинальный фантастический скелетон, немного поиздевался над началом "Места для Журавля", убрал коле-где метафоры, которые, быть может, и не такие уж большие находки, но дороги автору".
Рисунок художника А. Семёнова к повести "Место для Журавля" из авторского сборника Л.Панасенко "Мастерская для Сикейроса" (1986).
Кстати, по поводу рассказа "Мастерская для Сикейроса", посвящённого Контакту и безграничным возможностям разума, известнейший американский фантаст Рэй Брэдбери писал Леониду Панасенко: "...Особенно признателен за Ваш фантастический рассказ "Холст для Сикейроса". Это то, что я мог бы сделать, будь я на Вашем месте, в Ваше время, в Вашем теле! Браво!" (Рэй Брэдбери. Лос-Анджелес, США. 9 января 1982 г.).
Заставка к рассказу Л. Панасенко "Мастерская для Сикейроса" в журнале "Техника-молодёжи" №10 за 1978 год.
Можно добавить, что рассказ "Мастерская для Сикейроса" задолго до выхода одноименного авторского сборника Леонида Панасенко в молодогвардейской "Библиотеке советской фантастики" (1986) был опубликован в журнале "Техника-молодёжи" (№10 за 1978 год), а в 1979 году вышел в ежегоднике издательства "Молодая гвардия" "Фантастика-79". Между прочим, тираж упомянутого мною номера "Техники-молодёжи" тогда составлял 1 700 000 (один миллион семьсот тысяч!) экземпляров. На фото выше — журнальная заставка из "ТМ" к рассказу "Мастерская для Сикейроса".
Пожалуй, на этом я пока остановлюсь. А о ряде произведений яркого представителя гуманистического направления советской фантастики Леонида Николаевича Панасенко, оставшихся за рамками данного материала, расскажу в другой раз.
Заходите на мой канал «Владимир Ларионов о книгах, фильмах и не только...» на Дзене, где я много и регулярно пишу о фантастике и фантастах: https://dzen.ru/id/61504245ca93df7c0e5f8f63
облако тэгов
