Калейдоскоп фантастики


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Калейдоскоп фантастики» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Калейдоскоп фантастики


Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.

Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.

Модераторы рубрики: suhan_ilich, iwan-san

Авторы рубрики: versta, sanbar, inyanna, breg, visto, Barros, ceh, cat_ruadh, Claviceps P., Dark Andrew, denshorin, glupec, Kons, mastino, WiNchiK, Petro Gulak, Pouce, shickarev, snovasf, suhan_ilich, Vladimir Puziy, Денис Чекалов, Мартин, Aleks_MacLeod, ameshavkin, Sagari, iwan-san, demihero, С.Соболев, Ank, angels_chinese, senoid, Verveine, saga23, Nexus, Сноу, votrin, vvladimirsky, Ksavier, coolwind, Lartis, geralt9999, ula_allen, gleb_chichikov, Сферонойз, Мэлькор, sham, Burn_1982, Горе, Mitgarda, garuda, drogozin, Pickman, Славич, vad, HellSmith, sloboda89, grigoriynedelko, validity, volodihin, volga, vchernik, tencheg, creator, Anahitta, Берендеев, Брисоль, iRbos, Вертер де Гёте, Кел-кор, doloew, Silvester, slovar06, atgrin, Стронций 88, nufer, Пятый Рим



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 220  221  222

Статья написана вчера в 09:38
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

Последняя страница обложки украшена ярким рисунком венерианского города авторства Фрэнка Р. Пауля. Ниже – рассказ об этом городе

Надпись на картинке:

На этой яркой, будоражащей воображение, картинке, художник Пол изобразил, основываясь на научных данных, город на планете-сестре нашей Земли. Это поселение перепончатолапых созданий, возведённое в водном мире.

"Город на Венере"

Генри Гейд

Вы хотите увидеть город на Венере, водяном мире? Хотите? Тогда сделайте шаг и займите место на борту космического корабля «Воображение», который готов отправиться на экскурсию в мир богини любви. Наш корабль заправлен топливом под названием «научные факты», помните, не всё, что вы увидите, будет выдумкой. Оно вполне может быть устроено именно так, как мы вам постараемся вам продемонстрировать.

Оказавшись рядом с Венерой, мы обнаружим, что поверхность планеты разглядеть невозможно. Венера скрыта под вечной пеленой облаков толщиной во много миль. Солнце никогда не достигает её поверхности.

Мы погружаемся в облака и двигатель нашей ракеты начинает реветь в плотной атмосфере. Когда мы уже начали переживать, что облака простираются до самой земли, наш корабль выбирается на чистый воздух.

И что за странный мир открылся нашим глазам! Он очень похож на Землю после полуденного дождя, когда всё залито слегка нереальным желтоватым светом пытающегося пробиться через плотные облака Солнца. Но где же могут быть города? Насколько хватает глаз катятся стеклянные волны бескрайнего моря.

Нырнув к самой его поверхности, мы скользим вперёд, обозревая горизонт. Наконец, спустя многие часы, мы видим нечто, вырастающее из тумана. Это земля!

Но что это за земля! Это дикий горный хребет, встающий из моря, отвесный и жестокий, однако есть и кое-что новенькое. Века будто не коснулись этого скалистого пространства. У подножия заметно нечто, напоминающее о наших южных морях. Это скопления коралловых рифов вознесённые на поверхность геологическими процессами на юной планете, что породила свой первый горный хребет не так много тысячелетий назад. И на коралловых рифах мы впервые замечаем растительность.

Теперь мы видим, что ровное море усеяно плавучими островками, состоящими из растительности и морских животных. Некоторые из них довольно велики. Здесь мы можем обнаружить город.

Дальше вдоль побережья этого одинокого континента мы находим крупные острова, некоторые из них прикреплены к берегу. И как только мы приближаемся к ним сквозь туман – город найден.

Но что это за город! Это просто маленькая кучка в беспорядке разбросанных обиталищ, увенчанных грибовидными крышами. На всех островах и даже на скалистой верхотуре теснятся совершенно обычные, очень по-домашнему выглядящие маленькие домики с круглыми крышами.

У них чрезвычайно яркий цвет, несмотря на недостаток солнца. Облака не в состоянии полностью преградить путь излучению Солнца, которое находится к этому миру значительно ближе, чем к нашему. Ярко-красные, жёлтые и белые цвета земных грибов представлены тут во всём великолепии.

Мы медленно облетаем город по кругу. На первый взгляд похоже, что это совершенно идиллический мир, однако вскорости мы замечаем первых граждан этого странного города. Они направляются к нам, восседая на спинах гигантских птеродактилей. Это похожие на амфибий создания, что, вне всякого сомнения, комфортнее чувствуют себя в воде, нежели на суше, в собственном городе.

Преодолев изумление таким необычным способом перемещения по воздуху, мы спускаемся ниже и видим ещё один вид передвижения, на этот раз по водным путям этого города. Группы жителей пересекают лагуну верхом на водоплавающих рептилиях совершенно великанского размера. Это, без сомнения, самый странный паром из тех, что нам пришлось повидать. И не надо платить за проезд!

Эти рептилии перевозят не только пассажиров, но и груз. Они подчиняются своим хозяевам, которые явно имеют с ними общее происхождение, чем, возможно, и объясняется их взаимопонимание.

Мы видим и других животных, занятых работой. Например, обученные птеродактили приносят хозяевам добычу, пойманную на горных вершинах. Однако большая часть еды собирается прямо на воде или же на островках, проплывающих мимо. Растительная пища, в изобилии загружается на «самоплавающие» паромы и хранится в домиках с грибовидными крышами.

Обычные острова и острова-города представляют собой буйство растительной жизни. Здесь очень тепло и венерианцы не носят одежд. В общем этот город на Венере выглядит как безмятежное место. Его обитатели, по-видимому, изо всех сил добывают еду, не ведут войн и бодро возводят свою растущую империю, которая в один прекрасный день может породить гигантские города, подобные земным, как только больше земли станет доступно. Город не Венере ещё так молод!

Обложка журнала:

Перевод М.М.Кутузова


Статья написана позавчера в 19:31
Размещена также в рубрике «Вестник конвентов» и в авторской колонке vvladimirsky

Продолжаем анонсировать программу Петербургской фантастической ассамблеи-2017. Ну, той, где Джордж Мартин — вы в курсе. 8-)

Доклад М. Гинзбург «Хоррор в фантастических сериалах»

(секция телесериалов)

В широком море хоррора, его подвидах и поджанрах можно выделить его фантастическую часть. Это те произведения искусства, в которых испытываемые героями ужасы имеют фантастическую причину. То есть это не случайно подсевший к вам маньяк; первопричина происходящего имеет либо научное — точнее, обычно сверхнаучное, — либо мистическое, но никак не рациональное объяснение. Корни творящегося зла лежат не в нашей реальности, а уводят за ее пределы — по крайней мере за те, что в данный момент изучены человечеством. Мария Гинзбург хорошо знакома постоянным участникам Фантассамблеи как автор романов, повестей и рассказов в жанре хоррора, создатель старейшего в России конкурса хоррора «Укол Ужаса» и рецензент «Даркера», неоднократный член жюри международного сетевого конкурса «Трансильвания».

Из ее доклада мы узнаем про:

• отличия хоррора от фантастики, хоррор и фантдопущение как системообразующую и важную смысловую часть и как элементы антуража;

• фантастические сериалы с «научным» объяснением происходящего мрака и ужаса;

• фантастические сериалы с мистической компонентой;

• общую классификацию, виды и подвиды фантастических сериалов с элементами хоррора, эволюцию образов и смещение смысловых акцентов.


Доклад О. Жаковой «Правила успешного сюжета»

(секция литмастерства)

«Сквозь века к нам дошли бессмертные пьесы, написанные великими авторами. Но даже гении часто писали плохие пьесы. Почему? Потому что они писали, руководствуясь скорее инстинктом, чем точным знанием. Инстинкт может привести к созданию шедевра однажды или несколько раз, но, если кроме инстинкта ничего нет, дело так же часто будет оканчиваться провалом» (Лайош Эгри, «Искусство драматургии»).

«Правила успешного сюжета» снабдят вас точным знанием, как выстроить сюжет, чтобы избежать провала. Содержательные и формальные закономерности избавят от сюжетных провисов и помогут сделать ваш роман действительно увлекательным. Вы узнаете особенности построения истории, востребованной читателем и издателем, какие обязательные моменты должны быть в романе, как нарисовать арку сюжета и правильно выстроить эпизод — и многое другое.


Мультпоказ: фантастические короткометражки

(блок развлекательных мероприятий)

Анимация — инструмент, словно специально предназначенный для того, чтобы создавать фантастику. Ведь нарисовать можно было что угодно еще тогда, когда в «большом кино» спецэффекты ограничивались куклами и комбинированными съемками. Да и сейчас мультфильмы способны дать фору цифровым блокбастерам. Обидно только, что до зрителя доходят в основном лишь полнометражные проекты с большими бюджетами на раскрутку. Помимо них существует множество отличных фантастических короткометражек — но, чтобы увидеть их, надо специально следить за фестивальной жизнью мультипликаторов. Мы предлагаем вам отчасти закрыть этот пробел, посетив наш фантастический мультпоказ, составленный на основе шортлистов «Оскара» и списков призеров мировых анимационных фестивалей.


Статья написана 24 апреля 14:27
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

Известный английский писатель Джеймс Грэм Баллард, интеллектуал и едкий сатирик, популяризацией творчества которого еще во времена СССР занимался Владимир Гопман, не обойден вниманием кинематографистов. Широко известна "Автокастрофа" Кроненберга и автобиографическая "Империя Солнца" Спилберга, но оказывается участие Балларда в кино этими популярными лентами отнюдь не ограничивается.

Сценарии:

1965 – Из ниоткуда (Out of the Unknown), ТВ сериал, Великобритания, 1 сезон эпизод 11 «Тринадцать на пути к Центавру» (Thirteen to Centaurus, 1965), по рассказу Балларда, адаптация Stanley Miller, 60 минут.

1966 – Джеканори (Jackanory), ТВ сериал, Великобритания, эпизод Gulliver in Space (1966), 15 минут.

1970 – Когда на земле царили динозавры (When Dinosaurs Ruled the Earth), Великобритания, режиссер Вэл Гест, сценарий Вэл Гест и Дж.Г.Баллард – в титрах указан как J.B. Ballard, 96 минут.

(далее под катом)




Статья написана 22 апреля 19:30
Размещена также в авторской колонке visto


ЮНЫЙ НАСЛЕДНИК АМАЛИЦКОГО

Из очерка А. Борисяка "Русские охотники за ископаемыми", опубликованный в книге Чарльза Г. Штернберга "Жизнь охотника за ископаемыми". М.-Л. Гл. редакция научно-популярной и юношеской литературы. 1936. С. 294, 296-303.

...Опишем работу одного из самых молодых наших охотников И.Е. Ефремова. Он поставил себе задачей изучение наших пермских и триасовых фаун и в этом отношении является как бы наследником проф. Амалицкого... Вот как он описывает свою поездку в Астраханские степи, на гору Большое Богдо, откуда много лет назад в Геологический музей Академии наук было доставлено два прекрасных черепа стегоцефалов.


«Ещё не доезжая станции Шунгай, гора Богдо, несмотря на её небольшую высоту (145 метров), резко выступает на фоне ровной степи. Протягиваясь в форме подковы на 1,5 километра, вблизи она производит впечатление монументальности, в особенности её центральная часть с чрезвычайно крутыми склонами. Конечно, в цепи, например, Кавказских гор гора Богдо затерялась бы незаметным холмиком, но здесь она стоит одиноко, окружённая, насколько хватает глаз, плоской тарелкой степи.

Резко обрываясь к озеру Баскунчак, блестящему на солнце, как бескрайнее снежное поле, выступает 40-метровая стена пермских песчаников. Здесь очень удобно наблюдать разные фигуры выветривания, всевозможные столбы, соты, уступы и т. п.                              

Немного отступя к горе от песчанникового предгорья, начинаются причудливые бугры, гребни и совершенно правильные конуса, тёмнокрасных с серыми прослойками мергелей. И прямо от них круто поднимается 80-100-метровая стена пёстрых мергелей с выступающими сверху слоями триасового известняка. Эта стена изборождена водными промоинами и протоками, засыпанными обломками известняковых плит. Обломки в бесчисленном количестве покрывают всю гору и насыпаны у подножья красных бугров.

Первое впечатление, создающееся у охотника за ископаемыми, впервые прибывшего на Богдо, это то, что в подобном хаосе совершенно невозможно что-либо найти.

Однако выдержка и терпение приходят здесь на помощь исследователю. Разбив всю гору на участки, я начал медленно продвигаться вдоль горы, исследуя каждый подозрительный обломок камня. Перебив и пересмотрев несметное количество известковых плит у подножья горы, я собрал несколько костей лабиринтодонтов и довольно большое число беспозвоночных и стал исследовать обломки известняков по склонам зигзагообразным путем, беспрерывно поднимаясь и опускаясь.

Обнажения пластов на склонах горы замыты натечной сверху шиной, усыпанной обломками известняка. Глина засохла плотной коркой, и, цепляясь за обломки известковых плит, можно подниматься по довольно крутым склонам почти до 60°. Держа в одной руке молоток, без которого охотник за ископаемым не может ступить ни шагу, другой забиваешь кирку в склон горы и осторожно подтягиваешься выше. Конечно, иногда бывают неприятные минуты, когда ноги соскальзывают, кирка вырывается из рыхлого размытого склона, и начинаешь сползать вниз сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Но, мгновенно снова забив кирку поглубже, останавливаешься и продолжаешь таким же способом прерванное продвижение наверх. Спускаться можно, вырубая ступеньки, или, в прочном костюме, можно медленно сползать, просто сидя и упираясь на пятки, подтормаживая киркой или молотком. Обычно в процессе работы очень быстро привыкаешь проделывать всё это автоматически, не отрывая взгляда от кусков известняка и беспрерывно расколачивая плиты.

Лишь по самым крутым склонам мне приходилось взбираться с канатом. Канат я закреплял за железный рельс, поставленный в качестве репера на самой вершине горы. Отклоняясь куда-нибудь в сторону, я забивал железный лом в склон горы и закидывал на него канат. Таким способом я мог делать значительные отклонения в ту или другую сторону, оставляя канат надежно привязанным за железный репер на вершине. Однажды я плохо забил лом; закинув за него канат, я начал спускатъся. Вдруг лом вырвался из рыхлой натечной глины, и я моментально полетел вниз. Падая, я крепко вцепился в канат, который, как только размотался до репера, резким толчком натянулся, ободрав мне кожу на руках, и я, качнувшись, как маятник, перелетел на другой склон, приняв отвесное положение относительно репера. Пожалуй, эта секунда была одной из самых неприятных в моей жизни. По счастью, я не выпустил каната и потом легко взобрался на вершину, проклиная изобретенный мною способ.

Обследовав все осыпи по склонам, я заложил раскопки на одном из самых крутых выступов Богдо — юго-юго-восточном. Копаться посредине крутого склона горы было очень трудно. Тут нам большую помощь оказали сильные ветры, обдувавшие склон горы и обеспечивавшие большую устойчивость при балансировании на маленькой ступеньке с помощью кирки. Впоследствии, когда на отвесном склоне горы образовалась большая площадка, работать стало гораздо легче. Пласт за пластом расчищали и выбирали мы из горы, то испытывал сильное разочарование, когда пласт оказывался пустым, то с полным удовлетворением достигнутой цели выбивали из него красивые завитки аммонитов и темные или светло-желтые кости лабиринтодонтов. Для определения нижних горизонтов горы приходилось спускаться в пещеры под красными буграми и ползать под землей по воронкам и пещерам гипсового поля на юг от Богдо.

В одной из пещер, шедшей наклонно в землю под углом в 35-40°, я поскользнулся и, скатившись вниз, провалился в отвесный колодец, глубоко уходивший в бездонную черную темноту. По счастью, колодец был довольно узок, и я заклинился в нём до самых плеч, которые уже не могли пролезть и колодец. Я очутился в положении пробки в горлышке бутылки, и потребовалось немало труда, чтобы высвободиться и, главное, снова влезть по наклонной гипсовой стенке, покрытой песком, принесённым водой.

Ремесло охотника за ископаемыми богато всевозможными впечатлениями; работать приходится в самых разнообразных условиях и местностях. Это значительно развивает наблюдательность и сообразительность и, главное, доставляет ту чистую радость, радость добычи и достигнутой цели, так хорошо знакомую охотнику, коллекционеру и спортсмену».


В следующем году И. А. Ефремов поехал на Волгу и в северные губернии.

«Я был командирован для обследования и сбора ориентировочных данных о местонахождениях стегоцефалов в пестроцветной толще Нижегородской и Северо-Двинской губерний, на рр. Ветлуге и Шарженге. Проехав 30 км от ст. Шарья, Сев. ж. д., я добрался до излучины р. Ветлуги, где она, идя с севера на юг, круто заворачивает на восток. Далеко был виден противоположный правый берег, постепенно повышавшийся вдали. На самом высоком пункте мрачно чернел еловый лес, и смутно виднелись очертания деревни. Это и была цель моего путешествия, первое и самое южное из трёх местонахождений, которые мне предстояло обследовать. От этой деревни берег снова понижался, сливаясь с горизонтом вдали. Для охотника за ископаемыми высокий берег — хороший признак: здесь всегда можно натолкнуться на выходы пластов, заключающих в себе фауну древнего мира. Прибыв к искомой деревне, я отправился на поиски выходов костеносного пласта, продвигаясь по болотистой террасе Ветлуги вдоль обрывистых обнажений. Пристально всматриваешься в обрывы, не мелькнет ли где-либо желанная красная полоса выхода мергелей пёстроцветной толщи. Нет пока ничего, только рыхлый безнадежный речной песок. Но вот у подножья обрыва кучка обломков песчаника, скрытая кустами. Ускоряешь шаги, и, шлёпая по болоту, весь облепленный бесчисленной мошкарой, подходишь к цели. Неразлучный товарищ — молоток — застучал по кускам песчаника. Каждый кусочек тщательно осматривается, обдувается от пыли и песка. Кости стегоцефалов небольшой величины и требуют внимательного осматривания заключающей их породы. Уже порядочная кучка свеженабитого щебня высится передо мной, уже пересмотрены все куски песчаника, но не встречено ничего, хотя бы только указывавшего на содержание костей в этой породе. Сомнение закрадывается в душу. Но вот ещё куски песчаника. Эге! Даже не нужно разбивать: вот она лежит сверху камня, жёлтенькая, покрытая причудливо-узорчатой скульптурой, кость стегоцефала. Удар по другой плите песчаника — и тут есть кость... И ещё... Костеносная порода найдена. Надо найти самый костеносный пласт, лежащий где-то вверху, откуда скатились эти куски. О чувством победителя начал я трудный подъём по крутому и сыпучему обрыву, сплошь покрытому сползшим сверху песком. Заработали другие неизменные спутники охотника за черепами — кирка и лопата. Среди ровной массы серого песка мелькнули красные куски мергелистой глины. Вот она, пёстроцветная толща. Дальше и дальше углубляется кирка. Но слишком велик оползень, слишком толст слой песка, защищающий выход драгоценного костеносного пласта от пытливого ума человека. Со скромными средствами рекогносцировочной поездки многого откопать нельзя. Надо экономить, впереди ещё местонахождения, еще большие маршруты. Ну, хорошо, на следующий раз! Я ещё расквитаюсь с этим обрывом на будущий год.

С досадой слез я с обрыва и направился дальше, вдоль обнажения. Немного выше вдоль по реке мне удалось найти незасыпанные выходы пластов. Заложив здесь небольшую раскопку, я собрал значительное, сравнительно с площадью раскопки, количество костей стегоцефалов. Обследовав обнажения на несколько километров вниз и вверх но реке, я установил границы выходов костеносного пласта. Таким образом миссия моя здесь была закончена. Тщательно запаковав добытое и отправив ящики, я направился в шестидесятикилометровый переезд до другого местонахождения, севернее описанного, также на берегу р. Ветлуги. Здесь опять знакомая масса серого песка, знакомые обрывы. Осыпь здесь была более богата, и уже в ней удалось собрать много костей.

На крутом обрыве под церковью была заложена раскопка, Несмотря на тщательную разборку костеносного пласта, были найдены только две небольших кости стегоцефала. Жаль потраченного времени и усилий. Ну, что же, надо закончить. «Кончай, ребята!» — обратился я к рабочим и в последний раз ударил киркой по краю нашей выемки. Отвалился кусок плиты, и на нем — череп стегоцефала. Вот вам счастье охотника за ископаемыми! Выше по реке, на самой северной границе костеносного пласта, была заложена вторая раскопка, где также удалось найти несколько крупных костей.

Отсюда мне предстоял 230-километровый переезд по лесам и болотам, и мои бока подвергались сильному испытанию, пока я, наконец, прибыл в доисторическом экипаже на берег р. Шарженга, притока р. Юга. Наметив раскопки в трех пунктах, я сразу напал на богатое местонахождение костей, и первой костью в первой раскопке был великолепной сохранности череп стегоцефала. Кости здесь попадались часто, пласт был огромной толщины, и приходилось соблюдать большую осторожность при разборке его. Мой рабочий был удивительно способный молодой крестьянин, и его природный ум быстро схватывал основные правила добывания костей. Под конец нашей работы я мог совершенно спокойно поручать ему разборку пласта, и работа наша двигалась быстро. Много мы полазали с этим рабочим по обрывам рек бассейна Шарженга и лесным трущобам, отыскивая новые выходы пластов и определяя границы. Однако средства приходили к концу, истекал и срок командировки. Надо возвращаться. Надежда с большими средствами вернуться сюда на следующий год помогла мне преодолеть азарт коллекционирования, который всецело овладел много. Не нужно быть коллекционером, чтобы понять упорство охотника за ископаемыми, когда осталось еще многое, что он мог бы забрать с собой. Приходится силой вводить себя в рамки, будничные и разумные рамки средств и времени».


С тех пор, как были написаны эти строчки (9 лет назад [1926]), много воды утекло. И.А. Ефремовым проделана большая работа: систематически, из года в год, он разъезжает, исследует, копает — так им постепенно создается картина жизни — на земле в пермский период. Он ищет новые местонахождения, или идёт по следам прежних исследований. Идя по чужим следам, он изучает в музеях собранные коллекции, и иногда здесь делает не менее важные открытия, чем в поле, так как прежде недостаточно хорошо препарировались ископаемые остатки, и многое ускользало от изучения. Изучая чужие коллекции, он заинтересовался теми, которые были когда-то доставлены из медных рудников на Урале, и поехал расследовать эти местонахождения на месте.

Вдоль западного склона Урала вытянута полоса пермских отложений, заключающих осадочные медные руды так называемых медистых песчаников. Эта полоса покрыта целой сетью старинных медных рудников. Некоторые из этих рудников относятся еще к доисторическому времени, но есть и более новые глубокие рудники конца XIX и начала XX столетий. Вместе с медными рудами на поверхность извлекались остатки пермских пресмыкающихся и амфибий, получивших вскоре мировую известность. Эти остатки принадлежат наиболее древним представителям ископаемой фауны Союза, очень редки и представляют чрезвычайный научный интерес. С прекращением работ в медных рудниках прекратилось и поступление в музеи костей пермских позвоночных.

И.А. Ефремов задался целью выяснить, возможно ли в настоящее время организовать раскопки позвоночных под землею в старых выработках рудников. Работа была чрезвычайно сложной, так как большинство шахт, согласно горным законам, было закалено и проникать в подземные работы можно было лишь через открытые шахты, штольни или наклонные выработки.


«В шахты я обычно спускался прямо на канате закреплённом за лом, вбитый в край воронки, образовавшейся вследствие осыпания земли вокруг устья шахты. Спуск производили коллектор и рабочий. На конце каната привязывалась палка, обычно ручка от кирки, закрепленная в большой петле. Я пролезал в петлю, усаживался на палку и, держась руками за канат, пятился назад в воронку шахты. В самой шахте нужно было всё время отталкиваться ногами от стенки шахты, так как канат полз по одной иэ стенок, а не был закреплен в центре над шахтой. Подъём производился в обратном порядке. В этом случае приходилось как бы идти по стенке шахты лицом вперёд, что менее неприятно. Были случаи, когда из особенно глубоких шахт мои помощники были не в силах вытащить меня обратно и извлекали при помощи лошадей. Огромная сеть выработок под землей нередко не могла быть обследована за один раз, и я проводил в подземных работах дни и ночи, по 3-е суток не выходя на поверхность. Помощники мои обычно отказывались спускаться вместе со мной из страха перед обвалом, и в большинстве случаев я работал один.

Глубочайшая тишина и темнота старых заброшенных выработок имеет какое-то своеобразное очарование. Работа настолько затягивает, что не замечаешь, как бегут часы. День или ночь там высоко на поверхности, — совершенно всё равно: здесь переходишь на другой счёт времени.

То проходишь но высоким очистным работам, где гулко отдаются шаги и теряется слабый свет свечн, то ползёшь, еле протискиваясь, в узких сбойках, то карабкаешься по колодцам, восстающим на другой горизонт. Иной раз проходишь по широкому штреку и вдруг тебя подталкивает каким-то инстинктом; резко остановишься — и во-время: в двух трех шагах впереди чернеет огромная круглая дыра большой шахты, уходящей на более глубокий горизонт. Вверх в бесконечную тьму также уходит тот неё колодец, и свет свечи слабо освещает отвесные стены без малейших следов давно сгнившей или вынутой крепи.

В древних очистных выработках иногда натолкнешься на высокие чёрные столбы старых крепей, уходящие вверх в темноту. Если ткнуть пальцем, палец влезает совершенно свободно, как в масло, в берёзовую или кленовую крепь. Иногда журчат ручейки по дну водоотливных выработок, громко звенят водопады, сбегающие вниз на затопленное горизонты. Часто в потолке на стенках выработок обнажены гигантские (до 2-х метров в поперечнике) стволы хвойных деревьев пермского времени, окремнённых и ожелезненных. Встречаются иногда пни с корнями и сучья. Большая радость встретить непосредственно в стенке выработки торчащую кость и, работая киркой в этом месте, обнаружить целое скопление крупных гладких зеленовато-синих от медных солей костей пермских пресмыкающихся. Или разбивать хорошо раскалывающуюся на плитки мергельную руду, отыскивая на зеленой поозерхности её черные кости амфибий, скелеты рыб, отпечатки крыльей насекомых и остатки растений — все эти следы прошлого животного и растительного мира на глубине 60-80 и более метров, под землей, в глубочайшей тишине и мраке».

© И.А. Ефремов, наследники.


"ИЗО ВСЕХ СИЛ ПОСТАРАЮСЬ ВБИТЬ..."

Публикуемый ниже материал из далёкого 1989 года. Тогда увидел свет первый номер фэн-газеты Севы (Всеволода) Мартыненко "Андромеда". Прочитав интересные материалы "Андромеды", я рискнул послать Мартыненко своё предложение о создании на её страницах рубрики "ВВ". Подготовил и первый материал для неё. Вскоре получаю от Севы ответ: "...Присланное "ВВ" для опубликования? Если так, то изо всех сил постараюсь вбить в третий номер, и большое спасибо за работу".

Вы не поверите, но я до сих пор не знаю: "вбил" Мартыненко или не "вбил" в третью "Андромеду" мой материал? Если кто-нибудь знает, поделитесь информацией. Кстати, я бы с удовольствием поменялся бы сканами № 1 "Андромеды" на сканы №№ 2 и 3.



НОВАЯ РУБРИКА

"ВВ" (Высочайшее Внимание) — Новая рубрика фэн газеты "Андромеда". В ней мы будем по капле собирать информацию, наполняющую чашу фэновского терпения.


КАПЛИ ПЕРВЫЕ:

Вместо эпиграфа:

"...Читатель. Дабы избежать возможных обвинений по поводу кажущегося неправдоподобия последующей ситуации, автор, человек в высшей степени добросовестный и правдивый, приводит скупую выдержку из соответствующего места".

Ю. Медведев. Непокорная планетка.


1988 год, 12 февраля. "Литературная Россия":

"...В прошлом году координационный совет творческого объединения писателей-фантастов, известного в нашей стране под названием "Школа Ефремова", учредил приз "Кубок Андромеды" за публицистический, литературно-художественный и организационный вклад в советскую фантастику".


1989 год, 2 февраля (дата подписи в печать). Сборник "Румбы фантастики":

"...Лауреат премии "Андромеда" за 1987 год".


1989 год, 17 апреля (дата подписи в печать). Современная фантастика. "Роман газета", № 12:

"...Лауреат премии "Кубок Андромеды", ежегодно присуждаемой издательством ЦК ВЛКСМ "Молодая гвардия".


Вы что-нибудь понимаете? Приз или кубок? Кто присуждает или вручает? Забыл сказать — речь в первых трёх "каплях" идёт о первом лауреате этого (этой) приза (премии) Юрии Медведеве, получившем его (её) — кубок (премию) в день своего 50-летия.


Вместо эпилога:

"...При виде подобного самоуправства редактор и бровью не пошевелил: он и не такое видывал на долгом своём веку".

Ю. Медведев. Любовь к Паганини


"Капли" собрал Виктор Буря КЛФ "Апекс", г. Комсомольск-на-Амуре, 1989.


Примечание: В оформлении эмблемы рубрики "ВВ" я использовал иллюстрацию Ю. Макарова к повести Ю. Медведева "Чаша терпения". "Искатель", № 1. С. 84. В повести есть такая фраза: "...Учитель вроде бы нечаянно притронулся указательным пальцем к мочке уха — призыв к высочайшему вниманию у тибетских отшельников". Ю. Медведев. Чаша терпения. Искатель, 1983, № 1. С. 86-87.


Примечание: Насколько мне известно, Ю. Медведев и не тибетский отшельник, и не португалец... Поэтому затрудняюсь даже предположить, какую информацию передал ему Учитель потиранием мочки уха указательным пальцем ...


ДРУЖЕСКАЯ МЕЛОЧЬ

Эпиграмма — дружеский шарж Александра Рейжевского на И.А. Ефремова:


Писатель к тайнам мирозданий

Летит на звёздном корабле

И только для переизданий

Порой бывает на земле.


См.: А. Рейжевский. "Из записных книжек. Эпиграммы и миниатюры разных лет" : "Советский писатель", 1986 г.


Статья написана 22 апреля 12:43
Размещена также в авторской колонке shickarev

22 апреля исполняется 109 лет со дня рождения Ивана Антоновича Ефремова.

По такому случаю выкладываю интервью с вдовой писателя, Таисией Иосифовной Ефремовой. В сокращенном виде интервью было опубликовано в "Независимой газете".

---

Самая обычная квартира на Ленинском проспекте, стены в большой прихожей обшиты деревянными панелями. Картины и панно. Много книг. Они повсюду в этой квартире, ничем не напоминающей музей. Кажется, что ее хозяин вышел куда-то по делам и вот-вот вернется. А пока гостей принимает хозяйка, приветливая маленькая женщина, над памятью и ясным умом которой не властны годы. Мы усаживаемся за небольшой стол в хозяйском кабинете и начинаем разговор.

Таисия Иосифовна, как вы познакомились с Иваном Антоновичем?

Познакомились мы в Палеонтологическом институте. После смерти родителей мы с сестрой оказались в детдоме, сначала на Украине, потом в Москве. Сестра моя Мария сама воспитывала дочку Станиславу, поэтому устроилась в фирму «Заря», где однажды ей дали направление в Палеонтологический, заклеивать на зиму окна. Я вызвалась помогать ей. Ученый секретарь, в кабинете которого я заклеивала окно, узнал, что я закончила курсы машинописи, и пригласил меня на работу. Должности машинистки у них не было предусмотрено, поэтому я числилась препаратором, потом лаборантом.

Мы с Иваном Антоновичем впервые увиделись на первомайской демонстрации. Его       удивило мое имя. Он объяснил, что имя Раиса означает — солнце Исиды, а имя Таиса — земля Исиды. Однажды, когда я была в экспедиции, написал мне письмо. Я была весьма удивлена, и не ответила на него. Потом Иван Антонович назначил мне свидание, но мы разминулись. На следующий день в институте он сказал мне: «А профессора нельзя обманывать». Мы стали встречаться. Он приносил мне цветок и банку с огурцами. Как Иван Антонович потом любил говорить: «Я тебя соблазнял солеными огурцами».

Ефремов родился в богатой купеческой семье. Детство его пришлось на годы революции и гражданской войны. А что он вспоминал про свою семью, про это время?

В биографии Ивана Антоновича написано, что он был беспризорником, но беспризорником он никогда не был. Родители его разошлись, и мать, которую он обожал, оставила Ивана Антоновича с сестрой и братом.

Ещё рассказывали, что заикался он потому, что выстрелил в детстве из пушки, а на самом деле было так. Во время Гражданской в Очакове Иван Антонович сидел на пожарной лестнице и читал Хаггарда. На рейде стоял английский корабль, который шарахнул из орудия прямо по очереди за хлебом. Ивана Антоновича контузило взрывной волной, он лежал в больнице. После этого стал иногда заикаться

Отец Ивана Антоновича добровольно отдал свое состояние советской власти. Я как-то спросила у него, если бы сохранились отцовские деньги, чтобы ты с ними сделал? Он сказал: организовал бы экспедицию в Африку. Иван Антонович очень любил Африку и мечтал туда попасть. В 1921 году, когда он был в Петрограде, он забирался в оранжерею, сидел под пальмой и мечтал о том, что могло бы быть.

Известно, что Ефремов обладал редкой работоспособностью. А как работал Иван Антонович? Каков был его обычный распорядок дня?

Он садился за стол, а мне говорил: садись на диван, а я буду работать. Когда был молодым, он работал по ночам. Я старалась, чтобы он ночью спал, а не работал. Обдумывал свои произведения он постоянно, то есть постоянно был в работе, а какого-то четкого времени у него выделено не было, хотя он работал обязательно каждый день. Когда увлекался и работа шла, то работал очень много. Даже когда болел, лежал, плохо себя чувствовал – все равно диктовал мне.

И все же считал и говорил, что сделал очень мало. Шутил, что он лучший палеонтолог среди писателей и лучший писатель среди палеонтологов.

Как-то я свозила Ивана Антоновича в детский дом, в котором росла. Ему понравилось, что детдом был за городом, это его вдохновило на описание Школы третьего цикла. Ивану Антоновичу были важны зрительные образы. Он вел особые «Премудрые тетради», в которые заносил материалы, вырезки и фотографии, относящиеся к теме романов.  Замысел «Туманности Андромеды» возник после картины, которая явилась ему во время тяжёлой болезни – одного из первых загадочных приступов, которые повторялись раз в пять лет. Один художник рисовал вывески для булочных, бедствовал, а Иван Антонович ему помогал. И в благодарность художник нарисовал ту самую картину — «Остался один», что висит в Совете Звездоплавания.

А как он отдыхал? Были ли у него любимые места для отдыха?

Ни охоту, ни рыбалку Иван Антонович не любил. Ему приходилось охотиться в экспедициях, видимо, этого хватало. Был великолепным водителем. Мы с ним на своей машине проехали почти весь Крым, кроме Севастополя. Часто плавали по Волге, но только по одному маршруту. Его уважали капитаны судов. Иван Антонович дружил с капитаном Николаем Михайловичем, которого обязывали пересчитывать мертвых осетров.  Из-за плотины осетры не могли пройти на нерест. За час плавания Николай Михайлович насчитал около ста штук. Возмущался, требовал всех профессоров расстрелять. Иван Антонович ему говорит: я ведь тоже профессор. А тебя — оставить: снизошел капитан.

Глубокий мыслитель, человек широких взглядов, имеющий обо всем собственное мнение, как уживался Иван Антонович с советской властью и с ее бюрократическим аппаратом?

Ивану Антоновичу в Институте завидовали. Успехам экспедиционным. Удаче. Казалось, что ему все было легко. Все понятно, он во всем разбирался, очень много знал обо всем. Завидовали Сталинской премии, Ивану Антоновичу дали персональную, а не коллективную, как обычно. Когда мы с ним были в Крыму в 53 году, пришло известие, что Ивана Антоновича выдвинули на член-корра. Вы не представляете, какие драки были за эти звания. А Иван Антонович предлагал давать научные звания без каких-либо привилегий бытового, материального плана. Академиком он так и не стал.

В партию он не вступал, хотя его Чудинов рекомендовал. Говорил, что отец мой купец, какой из меня коммунист? В его записях сохранился рисунок — проект памятника машинисткам, которые, перепечатывая расстрельные списки, «теряли» фамилии. Иван Антонович порою позволял себе такие вещи, водил по старому музею какую-то делегацию, показал саблезубого тигра и говорит: с такими зубами никакой социализм не страшен. Говаривал: что такое коммунизм в нынешнем состоянии — это «кому на, а кому нет».

Как Иван Антонович воспринимал такие значительные события в нашей истории, как смерть Сталина? К ХХ съезду, на котором был прочитан доклад о культе личности?

Иван Антонович родился 22 апреля (день рождения В.И. Ленина), а я – 21 декабря, в день рождения Сталина. И мы всегда отмечали с Иваном Антоновичем эти дни как семейные праздники, а не дни рождения вождей.

А как он отнесся к успехам нашей космонавтики? Первому спутнику? Полету Юрия Гагарина?

К космонавтике Иван Антонович очень хорошо относился. Получил телеграмму «Поздравляем с началом эры Великого Кольца». И все космонавты его уважали.

А как советская власть к нему относилась?

Как советская власть относилась... В Комарово и то с трудом дали путевку. И в Дубулты один раз и тоже — с оговорками. Отношение Академии Наук?.. Трудно было даже получить, что положено. Помогали хорошие люди, читатели. Поморгацкая Лидия Федоровна помогала доставать лекарства через номенклатурную аптеку. Когда Иван Антонович лежал в больнице, даже там ставили «жучки». А после его смерти заявились с обыском. Человек пятнадцать пришло, все тщательнейшим образом пересмотрели, простукивали стены, просвечивали каким-то аппаратом. Я еще, помнится, подумала, вот был бы такой аппарат у Ивана Антоновича в экспедициях. Искали антисоветский вариант «Часа Быка», а не было этого варианта. Сейчас уже понятно, что роман обо всей нашей технологической цивилизации написан.  

Приходилось ли автору коммунистической утопии «Туманность Андромеды», сталкиваться с цензурными ограничениями?

При издании собрания сочинений (а договор заключили только на два тома) они сидели здесь с Жемайтисом и правили в произведениях все, что касается женской красоты. В первом журнальном издании «Таис Афинской» Ивану Антоновичу пришлось даже снять три главы, чтобы не вносить правки.

Потом я много лет боролась против одной замены в «Таис», в сцене, где героиня беседует с философом о поэзии, философ говорит, что «Поэт всегда против», а они заменяли на «Поэт всегда впереди».

«Час быка» заказал Ивану Антоновичу журнал «Октябрь» . Потом, когда он, наконец, написал, роман долго рассматривали. Иван Антонович позвонил, спросил: Ну что, не подошло?.. Ну так я вас предупреждал... Можно забрать рукопись? Через час я уже была у них. Отдавать не хотели. Румянцева, сотрудница, говорит: Кочетов, дескать, еще не читал.  

В серии «Жизнь замечательных людей» вышла биография Ивана Ефремова. Вы читали эту книгу?

Добрые люди нашли на издание переписки Ефремова деньги, и Ольга Еремина и ее муж воспользовались этим и быстро написали свою книгу. Образ Ивана Антоновича у них создать не получилось, они не поняли его. Во многом не учитывали наших замечаний и писали, что сами хотели. В книге создан образ одинокого человека, в жизни которого были только болезни и работа.

Иван Антонович был не таким. Он был веселым, любил петь. И был смелым, шел своим путем. Когда было что-то не так, он пел «Врагу не сдается наш гордый "Варяг"...».

Хотя, дейстивительно, раз в пять лет у Ивана Антоновича повторялось одно редкое заболевание. Он терял силы, не мог даже просто стоять, так как мышцы у него были ослаблены. И когда он плохо себя чувствовал, говаривал: «Пристрелить из сострадания». Приходили знаменитые врачи, каждый находил свое. Например, Кассирский (Кассирский Иосиф Абрамович (1898-1971) — советский терапевт и гематолог, академик АМН СССР) ставил диагноз — септический эндокардит. Только интоксикация 21 день длилась, Иван Антонович есть ничего не мог, только пил кефир.

Но даже в таком состоянии он способен был шутить: говорил, что когда помру, за гробом должны нести надпись: «Лечился в поликлинике Академии Наук».

В этой книге утверждается, что Ефремов был едва ли не мистиком, приверженцем эзотерических учений, вроде агни-йоги. Так ли это на самом деле?

Он обожал картины Рериха, они начали общаться с Юрием Николаевичем Рерихом, но подружиться не успели, тот рано умер. Был крещеным, из старообрядческой семьи. Интересовался буддизмом и китайской культурой, прекрасно ее знал. Он был эрудит ужасающий, я ведь «жила с Академией Наук».    

Иван Антонович называл cебя прежде всего ученым. И ни мистиком, ни сторонником агни-йоги он не был. И даже говорил о последних с  немалой иронией.

К Ивану Антоновичу вообще часто обращались странные люди. Говорили, что он общается с «летающими тарелками». Но не надо искать и выдумывать какие-то тайные знания и смыслы, завуалированные учения. Иван Антонович очень этого не любил. Он ненавидел ложь, обман и зависть – считал их главными пороками человечества.

А все, что он хотел сказать, все, что он думал, всю свою философию он изложил в своих книгах.

А с кем из писателей общался Ефремов? Кто был вхож в ваш дом?

Иван Антонович очень был дружен с Валентином Дмитриевичем Ивановым. С Казанцевым были хорошие отношения. Дмитревский пришел к нам, когда вышел из тюрьмы. Его арестовали за связь с Коминтерном. Он и его жена почти по 8 лет оттрубили в тюрьме. Но Дмитревский до конца оставался комсомольцем. Называл всех уменьшительными именами. Ивану Антоновичу не было свойственно комсомольское панибратство, он говорил Дмитревскому: ты и нас за глаза называешь Ванькой и Таськой.

Аркадий Натанович Стругацкий не одну бутылку коньяку со своей женой Леной у нас выпил. Однажды мы сидели на диване: Аркадий Стругацкий с Леной и я. А Ивану Антоновичу кто-то принес эссе Солженицына о пасхальном крестном ходе. Мы его читали, передавая друг другу. И вдруг через стол Лена бросила листок со словами: ненавижу национализм. И спрашивает у Ивана Антоновича: как вы относитесь к национализму? А он ответил: «А где здесь национализм? Определение же национализма общеизвестно: национализм — это когда твоя нация превыше всего».

Спартак Ахметов очень дружил с Иваном Антоновичем. Они переписывались. Он даже написал продолжение «Олгой-хорхоя».

Иван Антонович любил писателей-романтиков. Очень любил Паустовского, Джека Лондона, а Достоевского не любил.  Среди любимых писателей у Ивана Антоновича были Жюль Верн, Генри Райдер Хаггард. Сына Аллана он назвал в честь главного героя Хаггарда — охотника Аллана Квотермейна. Еще ценил творчество Виктора Конецкого, Вадима Шефнера.

Он очень любил поэзию, огромное количество стихов знал наизусть и умел к каждой жизненной ситуации, к каждому случаю подобрать цитату или смешную строчку из песни.  

Иван Антонович любил русскую классику. Гумилева, Бунина. Однажды я пересказывала ему эпизод из мемуаров актера Николая Монахова, как они с Горьким ходили в баню при Доме учёных под водочку и как они развлекались. И Иван Антонович сказал: «А в это время в Петербурге умирал от голода Блок».

Он много читал зарубежную фантастику. Покупал книги на свои зарубежные гонорары, заказывал их через Международную книгу. Что-то выдавали на руки, а что-то разрешали читать только на месте.

А как Ефремов относился к своей славе? Помогала ли она ему жить и работать, или мешала?

Его много критиковали за «Туманность». Например, упрекали в том, что будущем есть памятник тому, кто изобрел искусственный сахар, но нет памятника Ленину.

Писали письма с требованиями внести поправки в книгах Иван Антоновича. Один старый большевик написал письмо, что на обнаженных статуях половые органы следует прикрывать бельем. Ефремов на это ответил, что если вы видите в женщине только половые органы, вы еще не человек, а павиан.

Как-то сообщили, что Лем хотел с ним встретиться. Иван Антонович сказал, что он всегда в Москве, и если Лем захочет, он всегда может с ним встретиться, но не сложилось. Иван Антонович читал и Лема, и Брэдбери, и Кларка, с которым вел переписку.

А к славе своей он никак не относился. Слава была для него скорее бременем. Приходило огромное количество писем от читателей. Иван Антонович считал своим долгом прочесть их и ответить. Звонили, приходили многие люди. Многим своим читателям Иван Антонович помогал, участвовал в их жизни – это отражено в переписке, которая недавно вышла.

Чтобы вы хотели пожелать молодым писателям-фантастам, тем, кто идём по следам Ефремова?

Иван Антонович всегда хотел, чтобы фантасты жили дружно. Не ссорьтесь, ребята!

      

           

Картина "Остался один"

Чёрно-фиолетовое небо занимало всю верхнюю часть громадного полотна. Маленький серп чужой луны бросал белесый, мертвенный свет на беспомощно поднятую вверх корму старинного звездолёта, грубо обрисовавшуюся на багровом закате. Ряды уродливых синих растений, сухих и твёрдых, казались металлическими. В глубоком песке едва брёл человек в лёгком защитном скафандре. Он оглядывался на разбитый корабль и вынесенные из него тела погибших товарищей. Стёкла его маски отражали только багровые блики заката, но неведомым ухищрением художник сумел выразить в них беспредельное отчаяние одиночества в чужом мире. На невысоком бугре справа по песку ползло нечто живое, бесформенное и отвратительное. Крупная надпись под картиной: «Остался один» — была столь же коротка, сколь выразительна.

    

---

Интервью подготовили:

Сергей Шикарев

Игорь Минаков


Тэги: Ефремов

Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 220  221  222




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 442