Данная рубрика посвящена всем наиболее важным и интересным отечественным и зарубежным новостям, касающимся любых аспектов (в т.ч. в культуре, науке и социуме) фантастики и фантастической литературы, а также ее авторов и читателей.
Здесь ежедневно вы сможете находить свежую и актуальную информацию о встречах, конвентах, номинациях, премиях и наградах, фэндоме; о новых книгах и проектах; о каких-либо подробностях жизни и творчества писателей, издателей, художников, критиков, переводчиков — которые так или иначе связаны с научной фантастикой, фэнтези, хоррором и магическим реализмом; о юбилейных датах, радостных и печальных событиях.
1930 год. В затерянное в глухой тайге селение, где нет ни книг, ни часов, приезжает следователь (рассказчик), чтобы расследовать жестокое убийство. В этом месте, оторванном от цивилизации, не отмеченном на географических картах, люди следуют странным суевериям и рассказывают о страшных случаях. Так, заговорившая человеческим голосом лошадь убила человека, а кошка загрызла ребёнка. Животных, в которых вселилось зло, казнили с безмерной жестокостью. Следователь с каждым днём узнаёт всё новые страшные тайны. Но местные относятся к чужаку с недоверием и подозревают его самого в связи с нечистой силой. Рассказчика одолевают кошмарные видения...
Эта жуткая история — вовсе не творение писателя лавкрафтианского круга, а короткая повесть в семи главах советского автора Владимира Михайловича Померанцева (1907-1971) "Оборотень".
Один из самых ярких образцов редкого советского хоррора. Описания эмоций героя, атмосфера парализующего страха — всё по канонам жанра. Автор отмечает, насколько легко может поддаться первобытному ужасу даже современный образованный человек.
цитата
Я не мог смотреть теперь на этих животных. Они представились мне вдруг омерзительными. Мне стало не по себе оттого, что эти огромные, длинношерстные твари неслышно бродят по дому или сидят в каких-то углах. Стало казаться, что сидят они неспроста, притаившись.
У моей спаленки не было двери, она находилась при кухне, из которой шел крепкий жар, и почти все кошки находились обычно именно здесь. Это сейчас раздражало меня. Мне чудилось, что сладкое спокойствие кошек притворство, а их укромные местечки — позиции, с которых они бросятся к горлу, когда я засну... Я пытался следить за их передвижением, позами, но их было много, а я был один. К тому же в помещении быстро темнело, кошки виделись все хуже и хуже, сливались с вещами вокруг, и я напряженно старался угадывать их намерения.
Бежать из избы было некуда. За окном стоял черный лес, обнятый чернеющим небом, по которому торопились облака, тоже черневшие с каждой минутой. Там были ночь, холод, мокрота, пустота. Провалиться сейчас в эту темную пасть я бы не хотел ни за что. Но пока я стоял у окна, сзади впивались в меня из углов глаза дожидавшихся хищников, и по спине моей бежал холодок.
Тогда я задул свечу и тихо, чтобы не увидали те, кто следили за мной, подкрался к окну. Там стояла теперь уже сплошная стена черноты, в которой не различались больше ни дома, ни деревья. Но странное дело, в этой стене были дыры, и из них продолжал смотреть на меня кто-то упорный, настойчивый. Он понял, почему я затушил сейчас свет, видел меня у окна, знал, что во мне происходит, и загадочно, невозмутимо молчал...
Нестандартная, смелая для советского времени повесть. Впрочем, Померанцеву доводилось публиковать ещё более дерзкое произведение — в 1953 году в "Новом мире" напечатали эссе Померанцева «Об искренности в литературе», в котором он критиковал советских писателей за шаблонность и умышленное избегание острых тем. Был большой скандал. Александра Твардовского уволили с поста главного редактора "Нового мира", но эссе положило начало оттепели.
Интересно, что центральное место в эссе занимает эпизод, рассказанный Померанцеву (юристу по образованию) другом: молодой следователь приезжает в труднодоступный сибирский колхоз в глухой лесной местности для расследования экономических преступлений. Вероятно, из этого случая и появилась страшная деревня Сохатовка, которую уроженец Иркутска Померанцев разместил где-то в Иркутской тайге. За десятилетия изоляции здесь сложилась своеобразная секта, где обычаи староверов смешались с языческими обрядами. Сохатовку крайне редко посещали чужаки, жители деревни тоже редко куда-то выезжали.
цитата
Я спросил, как часто ездит он в город.
Он ответил, что ездит раз в зиму по первопутку.
Я спросил, ездит ли когда-нибудь летом.
Он ответил, что до женитьбы ездил и летом.
Я спросил, ездит ли он один или с кем-нибудь.
Он ответил, что одному не управиться, а ездят втроем.
Я спросил, неужели ни у кого в деревне нельзя достать табака, неужели здесь никто никогда не курил.
Он ответил, что никто никогда.
Я спросил, что делают здесь люди зимой вечерами, если не шьют и не вырезают из дерева.
Он ответил, что спят.
Я спросил, сколько человек может спать.
Он ответил, что если на душе нет грехов, то спать можно всегда.
Я спросил, есть ли у кого-нибудь в деревне часы.
Он ответил, что были у одного человека, но уже года три как испортились.
цитата
Есть много разных способов казней. Но я не слышал о том виде расправы, с которым столкнулся в 1930 году в Сохатовке. Здесь клали вора на спину оленя, крепко привязывали и отпускали зверя в тайгу. Избавляясь от докучливой ноши, олень катался с ней по земле, бил ее о суки, рвал о деревья...
Он объяснил мне, что, по местным обычаям, парня, который лезет к девчонке без намерений венчаться, сажают нагишом в набитый крапивой мешок и оставляют так на целые сутки.
цитата
А когда в начале нашего века один местный житель, желая разбогатеть, привез в Сохатовку водку, то старики приказали снять с него подбитые мехом штаны, пимы, малицу, теплую шапку и отпустить потом на все стороны. Он валялся у мира в ногах, но мир был неумолим. И с тех пор никто уже потом не решался привезти своим единоверцам зелье.
цитата
Теперь гости и сами хозяева, беря ломоть окорока или кусок колбасы, издавали каркающие короткие звуки, смысл которых разъяснил мне Онуфриев. Оказывается, медведь должен был думать, что это не люди едят его, а вороны...
Повесть впервые опубликована в журнале «Наука и религия» (№12, 1961 год), а в 1963 году вышла отдельным изданием (книжка карманного формата в мягкой обложке, 80 страниц, цена 6 копеек) в массовой серии «Прочти, товарищ!» издательства «Знание» двухсоттысячным тиражом. В конце 50-х-начале 60-х в СССР проходила инициированная Н. С. Хрущёвым антирелигиозная компания, направленная прежде всего против сектантов. И, видимо, актуальностью повести, написанной на злобу дня, можно объяснить снисходительность, с которой советская цензура отнеслась к жестоким и мистическим сценам. В произведении сохранилась даже совсем уж фантасмагоричная для советского общества ситуация, когда председатель сельсовета Сохатовки работает "по совместительству попом". Детективная интрига раскрывается на самых первых страницах и основной стержень повести — психологическое противостояние главного героя и опасного фанатика Меченого. Меченый, родившийся в "несчастливый" день, переживший немало трагедий, постоянно живёт в тревоге, ожидает зла от всего нового, поэтому он особенно ревностно привержен традициям и строг к другим.
Журнальная публикация сопровождалась довольно нейтральными иллюстрациями Марка Клячко, но по-настоящему удачными стали жуткие иллюстрации Николая Попова из книжного издания, стилизованные под страшные старинные гравюры.
Я вбежал в избу, запачканный кровью. Какая-то женщина обмыла мне руку настоем наговорной травы, которую она нарвала на погосте, а Ольгина мать посыпала рану порошком из каких-то толченых растений и начала перевязывать ее чистой тряпкой.
Вдруг Меченый, который до сих пор молча за мной наблюдал, грубо оттолкнул женщин в сторону, схватил мою руку и поднес ее к свету свечи. На руке было четыре синих прокуса.
— Антиева печать! — объявил Меченый со зловещей торжественностью.
Писательская карьера Померанцева в полной мере не сложилась. В 1959 году он был принят в Союз писателей, является автором сценария довольно заметного детективного фильма "Авария" (1965), написал три романа, ряд повестей и рассказов, работал журналистом в послевоенной Германии, оставил после себя фронтовые записи, переводился на чешский, болгарский и польский. Но вспоминают его в основном благодаря эссе «Об искренности в литературе». И вот теперь "Оборотень" обрёл новую жизнь.
После смерти автора повесть была переиздана в 1976 году в сборнике избранного "Зрелость пришла". И уже в 21 веке возродился интерес к произведению — как к образцу отечественного хоррора, использующего тему закрытой общины, популярную также в американской готике.
В 2020 году Оборотень был издан в Белграде на сербском тиражом 300 экземпляров — как "Вукодлак" (переводчик Милан Вичич).
В. Померанцев
фрагмент заметки Л. Тимофеева из газеты "Московский литератор" 1959г. о новом члене Союза писателей В. Померанцевепостер фильма "Авария"
цитата
Теперь, когда все снова встало на прежнее место, я не мог объяснить себе ни страхов своих, ни легкости, с которой поддался первобытности... Оказывается, мне достаточно было послушать рассказ об одном страшном случае, чтобы пробудилась во мне вера в страшное... А ведь я сидел на университетской скамье, толковал о беспредельных просторах познания и поднимался над городом в аэроплане, убедившись, что он не газетная выдумка.
цитата
...в ушах у меня раздался демонический смех человека, который во всю свою жизнь не смеялся...
Сегодня, 21 июня 2026 г., в день, равноотстоящий от дат рождения Аркадия Натановича Стругацкого и Бориса Натановича Стругацкого, двух классиков отечественной литературы, когда обычно вручалась «АБС-премия», размещаю интервью с Сергеем Игоревичем Арно, писателем, директором «Фонда братьев Стругацких», созданного им вместе с Б. Н. Стругацким.
Учитывая, что в интервью упоминаются разные авторы, в том числе писавшие в первую очередь для взрослых читателей, считаю разумным поставить маркировку 18+.
Сергей Игоревич Арно (фото из личного архива С.И. Арно).
Сергей Игоревич, поскольку сегодня такой знаменательный день, расскажите, сложно ли было создавать и поддерживать на протяжении многих лет «АБС-премию»? Ждать ли ее возрождения?
АБС-премия была учреждена лично Борисом Натановичем Стругацким и вручалась с 1999 года в Центре современной литературы, председателем оргкомитета тогда был Дмитрий Каралис, потом – Александр Житинский. Премия вручалась скромно, по-домашнему. Борис Натанович не любил шума и помпезности. В июне 2012 года мы с Борисом Натановичем и ответственным секретарем АБС-премии Николаем Романецким создали Фонд братьев Стругацких, я был назначен председателем оргкомитета АБС-премии и директором Фонда братьев Стругацких. У нас были большие планы, мы подбирали попечительский совет из самых известных людей страны… Но 19 ноября 2012 года Борис Натанович ушел из жизни.
Я понимал, что для вручения Премии нужно выбрать какое-то знаковое место. Поэтесса Оксана Лихачева посоветовала обратиться в Пулковскую обсерваторию, где работал Борис Натанович и где познакомился со своей будущей женой Аделаидой Андреевной, и с 2012 года она уже вручалась в главном зале Пулковской обсерватории. Раньше премия проводилась со скромным угощением. Но мне хотелось, чтобы все было красиво. И теперь после каждого вручения писателей-фантастов обслуживали официанты в бабочках и белых перчатках. Это был праздник фантастики! На вручение «прилетали инопланетяне», устраивались театрализованные представления, среди фантастов и астрономов ходили человек на ходулях и робот. В некоторые годы премия лауреата достигала миллиона рублей. Но и работа оргкомитета была огромной. Премия вручалась 25 лет.
Ушел из жизни Николай Романецкий, осуществлявший связь с жюри и писателями. Тут же появились недоброжелатели премии – когда-нибудь я назову их имена. Да и время поменялось. Хотя я не исключаю ее возрождения. Фонд братьев Стругацких продолжает работу, мы выпускаем книги, планируем устроить экспозицию в доме творчества Комарово, где писали братья Стругацкие, разрабатываем с партнерами мультимедийный проект, способствующий популяризации произведений братьев Стругацких.
"АБС: Литературная премия им. А. и Б. Стругацких. XX лет", издание 2018 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Какое Ваше любимое произведение братьев Стругацких, оказали ли их книги влияние на Ваше творчество?
Первую книгу «Понедельник начинается в субботу» я прочитал, когда мне было 15 лет. И сразу влюбился нее. Это была любовь с первого взгляда! И уже потом были «Пикник на обочине», «Трудно быть богом» и другие. Но первая любовь никогда не забывается. Я думаю, что братья Стругацкие, безусловно, оказали на меня влияние, как и на многих писателей, работающих в этом направлении.
"Дом Гаргалезиса", издание 2025 года, илл. О. Маркиной (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Многие Ваши книги о Петербурге, полном мистических тайн. Моим любимым Вашим романом на сегодняшний день является «Фредерик Рюйш и его дети» («Отец монстров»), в котором гармонично сочетаются исторические элементы, мистика и реалии 2000-х годов. А о чем Ваш новый роман «Дом Гаргалезиса», под каким углом зрения Вы взглянули на родной город в нем?
Как определила мой жанр доктор филологических наук Т.В. Нужная, я пишу мистический реализм.
«Дом Гаргалезиса» (роман-гротеск). Гаргалезис это научное название щекотки, проще говоря — Дом щекотки. Идея героя в том, чтобы через щекотку принудить людей к счастью, чтобы, пощекотав себя и друг друга и получив через это положительные эмоции, люди сделались бы покорными, обретя счастье. К этому стремились тираны во все времена — сделать людей послушными и счастливыми. И, конечно, все происходит в Петербурге и ближнем пригороде Комарово, где располагаются писательские дачи. Один из героев работает в типографии и отвозит изданные книги в утилизацию (кому они нужны?). Его товарищ работает в утилизации книг, которые поступают к нему прямиком из типографий и библиотек, он работает на самой ответственной работе – сдирает с книг обложки. Тема ненужности книг проходит через все повествование. Но все кончается хорошо, книгам находится достойное применение: было замечено, что порванные на мелкие кусочки страницы книг повышают урожайность на полях. Поэтому мелко изорванными книгами стали удобрять поля. И тиражи, и гонорары сразу взлетели. А еще с комаровского кладбища ночами выходят умершие писатели, пугая прохожих. А местные поэты, поймав ночью прохожего, прижимают его к дереву и читают, читают наперебой ему свои стихи… Пока тот не умирает в муках. Роман «Дом Гаргалезиса» об этом и еще о многом другом.
"Петербург. Иное измерение", романы и рассказы, издание 2023 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Вы пишете мистику, гротеск, продолжая именно русскую традицию или же учитываете и зарубежные знаковые работы, те же классические рассказы Г.Ф. Лавкрафта или современные романы для взрослых читателей того же Дэна Симмонса?
Это очень интересный вопрос. Но книги, которые я читаю, и образы, которые я создаю в своих произведениях, живут параллельной жизнью. Проще говоря, ни от чего я не отталкиваюсь, я создаю весь мир произведения с нуля. Диктует сюжет. И если в моих произведениях есть какие-то совпадения с произведениями других авторов, то это неосознанно. Я мог и не читать того, с кем имеются совпадения.
В четвертом классе после уроков в школе я купил мороженое и, придя домой, сварил себе кофе, и мне пришла мысль запивать мороженое черным кофе. Мне это так понравилось, что на следующий день в школе я рассказал об этом восхитительном вкусе своей однокласснице. «Это же кофе-глясе», – сказала она. Я, конечно, этого не знал.
Уже полтора века исследователи ломают голову — кто придумал кофе-глясе. А это я его и придумал. Только немного позже.
"Восстание слов", сборник рассказов и повестей, издание 2020 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Честно говоря, я долго не приступал к этой книге: почему-то ждал, что ее напишет кто-нибудь из коллег. Но не дождался. А тут как раз ковид нагрянул. Появилось время, и я достал с антресолей свой архив с газетами, журналами, брошюрами за тридцать лет, что я в литературе. И мне многое вспомнилось – как сгорел Дом писателя на Шпалерной (дворец Шереметевых), раскол Союза писателей, образование Центра современной литературы. Эпоха свободы и нищеты… Тогда еще был жив Борис Стругацкий и на его семинаре можно было услышать его мудрое слово. То, о чем написано в этой книге, должен знать каждый петербургский писатель: это история литературного процесса нашего города. Кстати, за эту книгу я получил Царскосельскую премию.
По поводу того, чтобы дополнить книгу, я думаю. Но не новыми событиями, а теми которые не вошли в первое издание, тем более материала еще много. А то, что происходит сейчас с Союзом писателей, еще не произошло, а когда произойдет, тогда и посмотрим.
"История литературного процесса от дворца Шереметевых до швейных мастерских. Ленинград-Петербург", издание 2020 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Не могу не спросить и о книге «Записки странствующего писателя», которая читается с не меньшим интересом, чем иной приключенческий роман. Расскажите о Вашем путешествии, что запомнилось больше всего, ведь Вы, так сказать, встречались лицом к лицу с огромными акулами и прочими обитателями подводного царства?
Спасибо, что Вы вспомнили и эту мою книгу – она мне дорога, потому что она изменила мою жизнь. Я всегда был кабинетным человеком. Миры, герои, приключения создавались в моей голове, и мне нужно было только уединение, а, уединившись, я путешествовал куда хотел. Но в жизни всякого человека случается чудо. Однажды мне позвонили и предложили принять участие в экспедиции по следам «Калипсо» (корабля Ива Кусто – изобретателя акваланга). И я, к своему удивлению, согласился. С этого момента моя жизнь переменилась.
Мы погружались с аквалангом в Красном море у берегов Египта, в Китайском море у берегов Таиланда, в Судане, в Коста-Рике. Мы погружались к затонувшим кораблям, путешествовали на фелюке по Нилу, посещали древние храмы в Луксоре, в Каире в зарослях, кишащих ядовитыми змеями, собирали сахарный тростник… Да всего и не расскажешь. Запомнилось многое. Ночная акулья охота в Тихом океане у берегов необитаемого – набитого пиратскими сокровищами – острова Кокос, когда ночью десятки «озверевших» от голода акул мечутся вдоль дна в поисках пропитания и ты понимаешь, что если одна из них, проплывая рядом с тобой, поранит тебя своим жестким плавником и капелька крови попадет в воду… эти десятки, может быть, сотни самых совершенных в мире убийц будут рвать тебя на мелкие кусочки...
Но, наверное, самый опасный случай произошел в Судане. Когда мы под водой попали в восходящее течение. Это было очень мощное течение, которое гнало нас на риф, если бы кого-нибудь выбросило на риф, то шансов остаться в живых не было бы. Меня спас гид с корабля – итальянец Марко. Он сначала запихал меня в подводную пещеру, а потом постепенно вывел из опасной зоны, чудом спаслась и остальная группа аквалангистов, хотя они были опытными дайверами – у каждого за плечами было по 300-500 погружений. А еще мы, прячась под водой за рифами, кормили акул в Судане; ночью погружались к затонувшему кораблю Умбрия и к Мекке всех ныряльщиков мира – Тистлегорму. Все эти и многие другие наши приключения описаны в этой книге.
"Записки странствующего писателя. О подводных погружениях и древних цивилизациях", издание 2017 года (фото обложки из базы сайта «Лаборатория Фантастики»).
Имя режиссера Павла Клушанцева, долгое время остававшегося малоизвестным, в последние годы на слуху, однако о его литературной деятельности упоминается куда меньше, чем о новаторских находках в кино.
Между тем, Клушанцев в автобиографических воспоминаниях отметил, что стать писателем было его давней мечтой: "Собственно, желание писать появилось у меня еще в ранней юности. Я мечтал стать писателем, был почти уверен, что рано или поздно, стану им. О чем буду писать? Иногда мне казалось, что это будут фантастические романы в духе Герберта Уэллса, иногда тянуло к психологическим, элегическим зарисовкам или, наоборот, к бытовым, сатирическим, в духе Зощенко".
В 1957 году Клушанцев завершил съемку полнометражного документального фильма "Дорога к Звёздам" и уже готовил его к выпуску, когда неожиданно для всех 4 октября 1957 года был запущен первый спутник. Лучшего контекста для фильма нельзя было и придумать! Команда срочно досняла несколько дополнительных кадров и в фильме появился эффектный эпизод "Первый спутник". Фильм вышел на экраны 7 ноября 1957 года, одновременно с запуском второго спутника и получил полный аншлаг как в СССР, так и за рубежом.
В 1958 году Клушанцев познакомился с главным редактором издательства «Детской литературы» (Ленинградское отделение) Неуйминой Натальей. Она предложила написать книжку для детей на популярную тогда космическую тему. Клушанцев к этому моменту уже был глубоко погружён в тему космоса, так как насобирал много материала для своих фильмов и продолжал исследования. Он откликнулся на предложение и вот, уже в 1959 году вышла его первая книга "К другим планетам!". С тех пор Клушанцев параллельно с кинематографической работой, стал писать научно-популярные книги и очерки для детей: "О чем рассказал телескоп?" (1962), "Станция Луна" (1965), "Отзовитесь, марсиане!" (1968), "Дом на орбите" (1975), "Одиноки ли мы во Вселенной" (1981). Книги Клушанцева были переведены на многие языки и неоднократно переиздавались. Совсем недавно издательством "Гриф" была выпушена пока еще не внесенная в базу данных Фантлаба книга "Планета Клушанцева" (в сущности это две книги под одной обложкой "К другим планетам!" и "О чем рассказал телескоп?").
Сопоставляя снятые, да и не снятые, картины с книгами нетрудно заметить, насколько широко в публикациях использовался материал подготовленный для фильмов. Вот один яркий пример.
В 1970-х годах Клушанцев увлёкся темой Внеземных Цивилизаций (ВЦ). Он посетил несколько международных симпозиумов на эту тему проходивших в СССР (Бюрокан 1971, Зеленчук 1975, Таллинн 1981) и даже на одном из симпозиумов выступал с докладом "Отношение к проблеме CETI". Скопился большой объем материала по ВЦ, появились связи с авторитетными учёными занимающимися этой темой. Директор студии "Леннаучфильм" Потапович В. А. заинтересовался наработками Клушанцева и даже внес тему ВЦ в перспективный план студии. Клушанцев стал готовить фильм под рабочим названием "Люди на звёздах".
"Я задумал фильм, — вспоминал Клушанцев, — как философский и строил его драматургию, в основном, на абстракциях и авторских размышлениях. Ученые выведены в той мере, в какой это мне казалось уместным. В сценарии заложено такое громадное количество информации, что сцены с учеными пришлось сократить (а были!), потому что тормозили развитие мысли, отнимали метраж, засоряли сценарий ненужной конкретикой, вводили ненужные «черты образа ученого» и т. п. Я считал, что этот фильм должен строиться как «лекция» очень хорошего ученого с живым умом и с использованием всех возможностей кино. Именно ученого, а не журналиста".
Клушанцев работал над сценарием уже два года, когда в студии внезапно произошли радикальные перемены. Директора Потаповича отправили на пенсию, а вместо него поставили другого — Аксенова В.Е. Новый директор сделал в студии настоящий переворот, который Клушанцев описал так: "Аксенов – человек в научно-популярном кино совершенно некомпетентный, но крайне самоуверенный. Придя на студию, он, прежде всего, убрал с дороги всех «выше себя», чтобы не иметь критику и сопротивление. В ход пошли молодые кадры. Среди них, безусловно, были стоящие, талантливые ребята, но было много и наглых, бездарных. Тем не менее, именно они стали влиять на судьбы студии. Аксенов перевел на пенсию почти всех «стариков», разогнал старый худсовет (меня вывел сразу же) и собрал новый из неопытной, зеленой молодежи. В результате худсовет стал послушным штамповщиком решений Аксенова. Сценарный отдел ему не перечил – своя рубашка ближе к телу. Творческая секция ограничила свои функции вопросами тарификации. Коллектив студии превратился в аморфную массу".
Помимо этого Аксенов стал продвигать "свой жанр" формально требуя занимательности и новизны, а по факту вытравливая научную составляющую из фильмов, в то время, как сам смысл студии (Леннаучфильм!) требовал сохранять научную часть. Клушанцев не смог принять это новое веяние: "Прием выискивания в проблеме «сенсации» и спекуляции на ней, на мой взгляд, дезориентирует зрителя, выдавая ему второстепенное за главное. В моем сценарии была поставлена задача помочь зрителю разобраться в этой новой и чудовищно трудной теме. А для этого материал надо изложить, прежде всего, логично и объективно. Аксенов был иного мнения. Мы, говорил он, должны заинтересовать, а не учить. Я же считаю себя представителем науки в кино и для меня главное помочь зрителю ориентироваться в сложном, запутанном мире современной науки, а не подменять собой цирк или мюзик холл. [...] «Строгие» фильмы вышли из моды. Требуется занимательность, нужны псевдонаучные фильмы типа «Воспоминаний о будущем». Я так работать не могу, не хочу и не стану".
Несмотря на положительные отзывы авторитетных консультантов (академик Котельников, член корреспондент А.Н. Троицкий, член корреспондент А.Н. Шкловский), сценарий был отвергнут студией по причине кинематографической неполноценности. Клушанцев решил уволиться на фоне кризиса отношений с руководством студии, хотя формальной причиной стала необходимостью оформления пенсии.
Чтобы материал сценария не пропал, Клушанцев переработал его в научно-популярный текст, так в 1981 году появилась книга "Одиноки ли мы во Вселенной?" "Работа была интересной, но трудной. — Вспоминал Клушанцев. — Проблемы осмысления нашей современной цивилизации, мировоззренческие, философские, поданные с учетом того, что пишется это для юных умов, необходимо было тактично «поднять» над современностью и рассуждать с высот гораздо больших, чем «борьба с империализмом». Надеюсь, что получилось".
В детстве на мой интерес к космосу и фантастике значительно повлияла книга Павла Клушанцева "Отзовитесь, марсиане!"
Научно-популярный фильм "Марс" — последняя из полнометражных картин Клушанцева, была выпущена в прокат в 1968 году в количестве 780 копий. В этом же году появилась перекликающаяся с фильмом книга "Отзовитесь, марсиане!". В 1976 году вышло второе издание книги, существенно дополненное свежей на тот момент информацией о миссиях на Марс и других открытиях в связи с Красной планетой.
Помимо обзора основных фактов о Марсе и полёте к нему, одной из интересных особенностей книги стала глава о палеоконтактах ("Ищем следы марсиан") — все таки издание для детей! В этой главе пересказывались некоторые идеи писателя-фантаста А. Казанцева (Баальбекская веранда, Тунгусский метеорит и др.) В двух главах ("Марсиане — враги?" и "Марсиане — друзья?") делался живой обзор романов "Борьба миров" и "Аэлиты". Весьма интригующе во втором издании книги описывались удачи и неудачи советских и американских миссий к Марсу (глава "Уже летаем к Марсу") — с этакой долей лукавства — "А может быть это марсиане нам строят козни?" Также в последней главе Клушанцев выступил в роли фантаста, описав в форме дневника отчёт первой пилотируемой экспедиции на Марс. Завершалась же книга прямым обращением к будущим покорителям Марса: "Тем, кто в восьмидесятых годах нашего столетия в числе первых ступит на таинственную планету, сейчас, в 1976 году, может быть, всего 12-14 лет. Они среди вас ребята. Среди вас, читающих сейчас эту книжку". И хотя такой пассаж сегодня выглядит умилительно неправдоподобным, следует учесть, что в 1960-х, когда была написана эта книга, такие планы действительно существовали. Остается только сожалеть о том, что та эпоха вместе с ее надеждами безвозвратно ушла.
В книге (как в первом, так и во втором издании) замечательные иллюстрации Ю. Смольникова.
Некоторые иллюстрации к изданию "Отзовитесь, марсиане!" 1968 г.
Некоторые иллюстрации к изданию "Отзовитесь, марсиане!" 1976 г.
Мурманский писатель, архивист и краевед, историк фантастики Дмитрий Ермолаев прислал мне свою прекрасно изданную книгу "Север, которого не было. Мечты фантастов и реальные планы", недавно вышедшую в "Паулсене", в которой, как сообщает автор, "сплетены воедино грёзы фантастов и всерьёз предлагавшиеся к осуществлению замыслы учёных, архитекторов, инженеров".
Дмитрий Ермолаев. Север, которого не было. Мечты фантастов и реальные планы. — М.: Паульсен, 2026.
Лично мне отрадно видеть книгу очерков "Север, которого не было" на своём столе, поскольку Дмитрий Ермолаев исследует в данном труде один из любопытнейших аспектов развития советской фантастики — её творческую связь с Арктикой и севером. А развитие отечественной фантастики, особенно в первой половине прошлого века (и это хорошо заметно по количеству и содержанию моих публикаций на Дзене), меня интересует особенно.
Форзац книги.
Северная, арктическая тематика всегда занимала в особое место в сердцах и мыслях фантастов . Автор не видит в этом ничего удивительного, "ведь Север и Арктика и были нашим первым космосом, о покорении ледяных просторов которого еще век назад мечтали ничуть не меньше, чем о межзвездных полетах".
Титульный разворот издания с автографом автора.
Издательская аннотация гласит: "Книга приглашает в необыкновенное и захватывающее путешествие по страницам почти забытых ныне фантастических произведений, описывавших грядущее Севера и Арктики. Также читатель найдет здесь рассказ о реально существовавших планах и проектах, кажущихся порой более несбыточными, чем самые смелые фантазии писателей. Основное внимание автор уделил Кольскому Заполярью, сфокусировавшись на малоизвестных творениях фантастов и редких архивных документах второй половины XIX – первой половины ХХ века. Эта написанная легким, доступным языком и богато иллюстрированная книга будет интересна всем, кто любит Север и интересуется историей Арктики. Она прекрасно подходит и для молодых читателей, только начинающих знакомиться с северной темой".
Обложки издания.
В авторском предисловии Д. Ермолаев указывает: "У будущего, как ни странно, тоже есть прошлое. Точнее, не у самого будущего, а у наших представлений о нем, будь то существовавшие когда-то планы и проекты или созданные много лет назад фантастические произведения. Во второй половине XIX и первой половине ХХ столетия, а именно об этой эпохе пойдет речь ниже, завтрашний день Севера, Арктики, Кольского Заполярья виделся во многом иначе, чем сейчас. Да, не всё предсказанное сбылось, не все расчеты оправдались. Да, прежние взгляды на будущее порой кажутся смешными, незамысловатыми и наивными. Но в ту пору их принимали всерьез, считали смелыми и дерзновенными. Они будили мечты, будоражили воображение и в конечном счете стали той основой, той почвой, на которой вырос день сегодняшний. Вполне достаточное основание, чтобы о них помнить".
Автор предпослал своей книге эпиграф из НФ-романа известного советского фантаста Александра Беляева "Под небом Арктики", посвящённого воплощению в жизнь идей и планов уничтожения льдов Арктики, превращению северных земель в цветущий зелёный край и строительству прекрасных полярных городов будущего:
..Арктика – это «мастерская погоды». Метеорологи только тогда смогут безошибочно предсказывать погоду, когда вся Арктика покроется сетью радио- и метеостанций. Арктика – это страна несметных и еще почти неизведанных богатств. Мы только приоткрыли арктический сундук и уже нашли апатиты, железную руду, уголь, графит, нефть, цветные металлы, торф, сланцы и прочее и прочее, притом в таких количествах, которые изменяют все наши представления о мировых запасах полезных ископаемых. А ее бесконечные леса? А неисчислимое количество морского зверя и рыбы полярных морей, рек, озер? А пушные богатства лесов? А бесчисленные стада диких оленей? Арктика – это страна будущего, а не страна «погибели и ужаса», какой она была и какой еще кажется многим до сих пор.
Дмитрий Ермолаев пишет: "Для меня это еще и личная история, память о прожитом. «Капитан Гаттерас», взятый на пару дней у друга в пятом классе, подаренная родителями на день рождения годом позже «Земля Санникова». Вкупе с написанными в реалистичном ключе, но казавшимися столь же несбыточными «Двумя капитанами» они составляли особый мир. Мир гениальных прозрений и вымышленных героев, чье спокойное мужество на краю гибели заставляло сердце сжиматься и вызывало слезы. Мир, полный скрежета торосов и редких ружейных выстрелов, запаха мокрой собачьей шерсти и бульканья растопленного в жестянке из-под консервов снега. Мир затертых льдами кораблей и отчаянных, на пределе сил, походов к полюсу.
Со временем этот мир рос, вбирая в себя всё новые фантастические произведения, в том числе и те, что касались
Мурмана. И все больше росло удивление – насколько фантастика и реальность были в ту пору близки друг к другу, смыкались меж собой. Потом и вовсе пришло понимание – крыльями полета фантазии часто служили настоящие идеи и гипотезы, а самый смелый прорыв в светлое будущее почти всегда опирался на точное знание действительно существовавших проектов и планов.
С этими проектами и планами, изложенными строгим языком пояснительных записок, справок, технических обоснований, я много раз сталкивался, работая в Государственном архиве Мурманской области (ГАМО), других архивах, библиотеках, изучая документы и материалы прессы минувших лет. И чем дальше, тем больше поражался тому, что иные настоящие, действительно предлагавшиеся к осуществлению начинания выглядели куда фантастичнее любых писательских утопий.
В итоге появилось понимание: фантастика и реальные замыслы – неотделимые друг от друга части единого целого, единого взгляда на будущее Севера. И возникла идея – соединить их вместе на страницах книги. Что я и попытался осуществить в меру разумения и сил. Насколько получилось – судить вам".
На снимке ниже — содержание издания:
Содержание книги Д. Ермолаева "Север, которого не было".
В своей книге Дмитрий Ермолаев, опираясь на исторические документы, собрал множество любопытных фактов и сведений, связанных с реальным и фантастическим освоением Севера. Например, в главе "Подлинная трагедия и выдуманная история" Ермолаев рассказывает о том, как он провёл обширное расследование, ухватившись за фамилию автора фантастического романа "Старт" Даниила Крептюкова, упомянутую в труде Рустама Каца "История советской фантастики" (1993).
Р.С. Кац. История советской фантастики. — Саратов: Издательство Саратовского университета, 1993 г. Тираж: 1000 экз. Художник А. Сурменев. Первое издание.
Кац даже приводит воспоминания генерального космического конструктора Сергея Королёва, который школьником якобы зачитывался романом Д.Крептюкова "Старт" о подготовке полёта на Луну. А заинтересовала Ермолаева эта фамилия ещё и потому, что он уже встречал её в архивных документах, характеризующих Мурманск начала НЭПа. Упомянутый Кацем "фантаст", а точнее — человек по имени Даниил Крептюков в 1921 году возглавлял агитационно-пропагандистский отдел Мурманского губкома РКП (б), позднее — Мурманский губернский совнархоз.
Автограф автора на издании ИСФ 1993 года.
Заинтересовавшийся этим персонажем Дмитрий Ермолаев искал в архивах фантастический роман "Старт", а раскопал душераздирающую историю, случившуюся с Крептюковым в Мурманске на почве любви и смертельной ревности. Я уж было испугался за Дмитрия, ведь "История советской фантастики" Рустама Каца (продвинутые любители знают, кто автор этой книги на самом деле) — грандиозная литературная мистификация от первой до последней страницы. К счастью, автор "Севера, которого не было" вовремя понял, с чем имеет дело, и соскочил с крючка Рустама Каца (точнее, Романа Арбитмана, ныне покойного). Я понимаю Дмитрия: как было бы здорово, если б Крептюков, человек с "мурманским следом в биографии", его земляк, оказался бы одним из первых советских писателей-фантастов. Да и писал Кац с уверенной убедительностью: до сих пор находятся "литературоведы", на голубом глазу цитирующие четырежды переизданную "Историю советской фантастики" в своих диссертациях...
Р.С. Кац. История советской фантастики. — СПб.: Гуманитарная Академия, 2013 г. Тираж: 1000 экз. Издание 4-е, переработанное и дополненное.
Но какие кунштюки выкидывает жизнь! Оказывается, у выдуманного Арбитманом "фантаста" Даниила Крептюкова в нашей реальности существовал двойник-тёзка, который вовсе не "сгинул в лагерях" (как у Каца), а, отсидев две трети назначенного ему в 1921 году трибуналом за убийство (он застрелил любовника жены-артистки) пятилетнего срока, вышел на свободу по амнистии. И этот реальный Даниил Крептюков после тюрьмы и вправду стал писателем, не очень известным, но всё же сочинял и печатал рассказы, повести и романы (не фантастические), благополучно дожив до 1957 года.
Автограф автора на издании ИСФ 2013 года.
Я коротко рассказал об одном очерке из книги Дмитрия Ермолаева... И не потому, что был знаком с человеком, написавшим "Историю советской фантастики". О возможной причине замечательно сказал Дмитрий в финальном абзаце главы "Подлинная трагедия и выдуманная история": "Реальные факты из жизни человека порой кажутся ненастоящими, взятыми из дешёвой мелодрамы, а вымышленная хроника фантастической литературы в СССР, представляющая собой, по сути дела, фантастику о фантастике, фантастику в квадрате, выглядит самой что ни на есть подлинной".
Умри, лучше и не скажешь!
Повторюсь: я очень коротко рассказал об одном очерке из книги Дмитрия Ермолаева "Север, которого не было"... А в ней — двадцать две главы, одна другой интереснее. Рекомендую!
Ещё больше о фантастическом жанре на канале «Владимир Ларионов о книгах, фильмах и не только...», где я много и регулярно пишу о фантастике и фантастах: https://dzen.ru/id/61504245ca93df7c0e5f8f63
— Серия подростковых "ужастиков", часто с элементами мистики и детектива, в рамках которой издавались новые произведения российских авторов. Выходила параллельно с уже закрывающейся серией "Страшилки" того же издательства, отличаясь отсутствием в составе зарубежных авторов.
От себя добавлю, что книг из обеих серий не читал.
Ну и традиционное ПыСы: если эти книги у вас есть, можете прислать в личку или через заявки более адекватные сканы обложек и фото страничек с данными. Спасибо на добром слове, а кто дочитал досюда (или досюдова?) — молодец!
облако тэгов
