Продолжаем разговор о переводах Аттилы Вереша. https://fantlab.ru/blogarticle96381 — начало здесь, там же все объяснения про что, зачем, почему и как, список аббревиатур и все прочие необходимые данные. Для тех, кто предпочитает сначала ввязаться в драку, а потом разбираться, просто дополнительно подчеркну: СПОЙЛЕРЫ! И без лишних слов приступим.
A kapcsolattartásra kijelölt személy (досл. Лицо (конкретное), назначенное для контакта)
КЛ: Контакт для связи
АВП: The Designated Contact Individual
Первое заметное отличие — рассказчик говорит про «Брок Лайф Дринкс» не «их основной продукт», а «наш основной продукт», сразу же не отделяя себя от фирмы, что очень в образе. И вообще в АВП гораздо лучше выдержан стиль рекламного текста, так что откажу себе в удовольствии процитировать:
КЛ:
цитата«Брок Лайф Дринкс» продается примерно в двадцати странах мира и активно осваивает новые рынки. Их основной продукт – «Брок-кола» – безалкогольный напиток, который рекомендуется употреблять в холодном виде. Также доступна версия без сахара, особенно она популярна среди молодежи, но ее также часто употребляют пожилые люди из-за содержащихся в напитке лекарственных трав. Напиток обладает уникальным сладким вкусом благодаря терпкому, приятно освежающему аромату. Многие компании пытались скопировать его, но пока безуспешно. Рецептура «Брок-колы» держится в строжайшем секрете. На рынке также доступна» Брок-кола» со вкусом колы, лимона, карамели, кофе, кофе с карамелью, черники и тутти-фрутти. Самая популярная форма реализации безалкогольного напитка – стеклянная бутылка на четыреста миллилитров, которую к тому же можно сдать на переработку; оптовым покупателям «Брок-кола» доступна также в полуторалитровой пластиковой бутылке, а два года назад началась продажа разливного сиропа для различных заведений общепита.
АВП:
цитатаBroc Life Drinks has been distributing its products in two dozen countries for nearly three decades and is aggressively expanding into new markets. Our flagship product is Broc Cola, a soft drink that is best consumed cold. It is particularly popular with young, environmentally conscious urbanites, but is also enjoyed in large quantities by older people, as the drink contains the essence of more than thirteen medicinal herbs. The drink’s unique, sweet taste is complemented by a distinctive, pleasantly refreshing aroma that is characteristic only of Broc Cola; a characteristic that numerous competitors have tried unsuccessfully to imitate. The recipe is a strict trade secret. Broc Cola is available in Cola, Lemon, Caramel, Coffee, Coffee Caramel, Blueberry, and Tutti-Frutti flavors. The most popular packaging for consumers is the reusable glass bottle, but it is also available in larger plastic bottles for wholesalers and in syrup form for retail outlets.
«“Брок Лайф Дринкс” уже почти три десятилетия распространяет свои продукты в двух десятках стран и агрессивно расширяется на новых рынках. Наш ведущий продукт — “Брок-кола”, софт-дринк, который лучше всего употреблять холодным. Он особенно популярен среди молодых горожан, которые заботятся об окружающей среде, но его активно употребляют и пожилые люди, поскольку напиток содержит вытяжку из более чем тринадцати лекарственных трав. Уникальный сладкий вкус напитка дополняется ярким, приятно освежающим ароматом, характерным только для “Брок-колы” — качество, которое безуспешно пытались повторить многочисленные конкуренты. Рецепт — сугубая коммерческая тайна. “Брок-кола” выпускается со вкусом колы, лимона, карамели, кофе, кофе с каремелью, голубики и тутти-фрутти. Самая популярная потребительская упаковка — стеклянная бутыль, пригодная для переработки, но доступны также пластиковые бутыли большего объёма для оптовиков и сироп для розничных магазинов».
Хотя вообще отказать следовало бы, тут столько правок, что впору делать новый перевод рассказа.
Вот в этой истории смердяковщина, которая является главной характеристикой персонажа, нигде не замазана. Напротив — подчёркнута и педалирована. После фразы «Я чувствовал, как страна все больше и больше наседает…» (КЛ), в АВП идёт длинный пассаж:
цитатаLeaving my semi-established life wasn’t that difficult. It was a life whose every aspect was a rental: my apartment, my car, my computer, my relationship. It lacked substance, and that lack was intentional. If I’d had a life with mortgages, a family, and an ever-growing stress ulcer, escaping Hungary would have been much more difficult, if not impossible. I was actually afraid of solidifying into what I thought of as a typical Hungarian who wore failures as a badge of pride, who reacted to progress and the idea of compassion with hostility, who was always several steps behind the rest of the world, until the world outside Hungary, and to some extent inside Hungary, seemed like an alien landscape whose inhabitants were a force always ready for some undefined invasion. My nationality was fixed from birth; I had to wear my Hungarian-ness as if it were a stigma, but I could aspire to be something better – a Broc Cola sales manager.
«Не так уж сложно было оставить позади мою наполовину устоявшуюся жизнь. В этой жизни всё было арендованным: квартира, машина, компьютер, отношения. Всему недоставало основательности, и это было намеренно. Будь у меня жизнь с ипотеками, семьёй и постоянно разрастающейся от стресса язвой, сбежать из Венгрии стало бы куда труднее, если вообще возможно. На самом деле меня пугала мысль устаканиться в форме, как мне представлялось, типичного венгра — носящего неудачи как знаки отличия, враждебного прогрессу и идее сострадания, всегда на несколько шагов отстающего от всего мира, до тех пор, пока мир за пределами Венгрии, а до некоторой степени и внутри, не превращается в чуждый ландшафт, обитатои которого — сила, всегда готовая к какому-то неопределённому вторжению. Моя национальность предопределена рождением; я вынужден носить свою венгерскость, как клеймо, и всё же могу стремиться к чему-то большему — стать менеджером по продажам“Брок-колы”».
КЛ:
цитатаНо меня все же не покидало чувство вины.
АВП:
цитатаStill, the guilt stayed with me, despite my occasional visits home, which became less and less frequent as I prepared for a career of sorts.
«И всё же меня не оставляла вина, несмотря на спорадические визиты домой, которые делались всё реже и реже по мере того, как я выстраивал какую-никакую карьеру».
Вырезан пассаж про избегание венгерского рынка и «брокколи-колу».
КЛ:
цитатаКогда руководители спросили меня, как же я так хорошо работаю, я ответил, что просто очень люблю «Брок-колу». Потом они часто над этим смеялись.В тот день на собеседование позвали восемь человек. Речь шла о выходе на новый рынок, но подробности никто не сообщал; только то, что они ищут несемейного человека, который не боится форс-мажоров. Мы все ждали в коридоре, затем нас начали вызывать по одному. Я был последним.
В конце собеседования каждый из нас получил коробок спичек. Я взял свой, и мне показалось, что внутри пусто. Я потряс коробок, но не услышал, чтобы внутри что-то стучало.
АВП:
цитатаEvery time upper management praised my work, I told them that I was doing so well because I genuinely loved Broc Cola. I felt an emotional swelling inside when I said it, because I meant every word, even though management always thought I was being sarcastic.They got a good laugh out of it every time, and I was expected to laugh along with them.
In my fourth year at the company, I was offered a new opportunity.
Eight people were selected to be interviewed for this new position. They would choose one of us. It was supposedly about expanding and introducing the brand to a new, distant market. The management kept the details under wraps. They were looking for a fearless person who could handle unexpected situations. They also needed someone with no family and no established relationships, so all the candidates were single.
I was called last. The others must have left the meeting room through another exit, because I did not see anyone leave.
The interview, conducted by the HR staff, was fairly routine except for the final test. I was given a small cardboard box not unlike a matchbox. When I held the box in my hand, it felt empty. I shook it gently, but nothing stirred inside.
«Всякий раз, когда высшее руководство хвалило мою работу, я отвечал, что я так успешно справляюсь потому, что искренне люблю «Брок-колу». Говоря это, я чувствовал душевный подъём, поскольку говорил совершенно искренне, хотя начальство всегда думало, что с моей стороны это сарказм.
Они каждый раз от души смеялись, и мне приходилось смеяться вместе с ними.
На четвёртый год моей работы в компании передо мной возникла новая возможность.
Для собеседования на этот новый пост отобрали восьмерых человек. Выбрать должны были одного из нас. По всей видимости, речь шла о расширении и внедрении бренда на новый, отдалённый рынок. Подробностей начальство не разглашало. Им нужен был бесстрашный человек, способный справляться с неожиданными ситуациями. Кроме того, требовался человек несемейный и не состоящий в отношениях, так что каждый кандидат был один как перст.
Меня вызвали последним. Остальные, должно быть, покинули конференц-зал через другую дверь, потому что я не видел, чтобы кто-то выходил.
Собеседование, которое проводили эйчары, было довольно-таки рутинным, не считая последней проверки. Мне дали маленькую картонную коробочку вроде спичечного коробка. Когда я взял её в руку, она показалась пустой. Я легонько её встряхнул, но внутри ничего не сдвинулось».
КЛ:
цитатаУ меня аллергия на осиный яд. Сразу после укуса за считанные минуты у меня закрываются дыхательные пути, и я начинаю задыхаться.
АВП:
цитатаI am deathly allergic to wasps. All it would take is one sting and my airways would close in a race to suffocate me before my heart gave up the ghost. I would have ten minutes to live at most.All my life I’ve lived in terror of these insects.
«У меня смертельная аллергия на ос. Хватит одного укуса, и мои дыхательные пути закроются, стремясь удушить меня наперегонки с испускающим дух сердцем. Я проживу в лучшем случае минут десять.
Вся моя жизнь прошла в ужасе перед этими насекомыми».
После «А вдруг в этой комнате есть еще семь таких же ос?» (КЛ) в АВП добавлено:
цитатаWhat if one of them was crawling up my back unnoticed? I felt the urge to get up and shake the invisible insects off. I did not allow my fear to show, but I could barely suppress a pitiful whimper.I really needed this job.
I put the box on the table.
«Что, если одна из них незамеченной крадётся по моей спине? Мне до смерти хотелось вскочить и стряхнуть невидимых насекомых. Я не позволил себе выказать страха, но едва подавил жалостный всхлип.
Мне позарез нужна эта работа.
Я положил коробок на стол».
КЛ:
цитатаЭйчары поблагодарили меня и сказали, что я свободен.Через неделю мне пришел имейл, в котором говорилось, что я буду контактом для связи с потенциальными партнерами и что я могу приступить к работе уже в понедельник, поэтому на выходных мне надо прийти в офис, чтобы подготовиться к командировке.
Остальные семеро получили письмо об увольнении.
АВП:
цитатаFinally, the HR staff thanked me warmly for the interview and an assistant escorted me out of the room.A week passed before I received a cheerful email from Management. I had been selected as the contact individual. I had no idea what the job description of a contact individual was, but I assumed it was essentially customer service and sales, a job I knew all too well.
The other applicants received letters of termination but were never seen in the office again after their interviews. I learned about the letters from a secretary.
«Наконец, эйчары тепло меня поблагодарили за беседу, и ассистент выпроводил меня из комнаты.
Прошла неделя, и я получил жизнерадостное письмо от руководства. Меня избрали в качестве контакта для связи. Я понятия не имел, что входит в служебные обязанности контакта для связи, но предположил, что речь по сути о связи с клиентами и продажах — работа, которую я знал лучше некуда.
Прочие кандидаты получили письмо об увольнении, но после собеседования никто их в офисе больше не видел. О письмах я узнал от секретаря».
КЛ:
цитатаЯ мог взять с собой только одну маленькую сумку. В ней по большей части были образцы продукта, ну и сменная одежда. Мне сказали, что на месте мне выдадут все необходимое, а вообще в этой командировке будут учтены все мои нужды. Я не мог взять с собой деньги, банковскую карту и личные документы, даже телефон и другие электронные устройства.Естественно, я волновался из-за этих условий, но потом подумал про семерых коллег, которых уволили; я же счастливчик, у меня ведь есть работа, а потом еще и могут повысить. Я думал о стабильности, которую обеспечивает работа, о деньгах, о «Брок-коле» и о том, что не буду зависеть от Венгрии. Я знал, что не хочу возвращаться в Венгрию, максимум к кому-нибудь в гости. Не жить, а приезжать только в отпуск.
Но они не сказали, что нельзя брать с собой часы.
АВП:
цитатаThe HR department told me that my job would start the following Monday and that it would involve extended travel. I was only allowed to take one handbag with me on the trip, which could only contain product samples and a single spare shirt for emergencies. Strictly light blue of course, the chosen corporate color of Broc Life Drinks Ltd, with a Broc Cola logo sewn onto the chest.I was not allowed to carry any cash, credit cards, or personal documents, nor was I allowed to carry a phone or any other electronic device. The HR department said I would receive new clothes and other necessities at my destination. Of course I found these conditions worrying, but I also thought about my seven axed colleagues and how lucky I was still to have my job. I knew that this journey also offered a great reward. Several steps up the career ladder, perhaps even to heights that had previously seemed unattainable for me. I thought about the security that the job offered. Security was not just money, but also independence from Hungary. If I had lost my job, I would have been forced to go back to regroup, and I knew the inertia of my country. I would not leave again. So I accepted the job, and the next Monday I started my journey.
I must emphasize that nowhere during the briefing was it mentioned that I wasn’t allowed to take my watch with me.
«В департаменте кадровых ресурсов мне сообщили, что работа начнётся в следующий понедельник и будет включать продолжительную поездку. В дорогу мне разрешили взять всего одну лёгкую сумку, куда можно положить только образцы продукта и одну сменную рубашку на всякий случай. Естественно, строго светло-голубую, форменного цвета «Брок Лайф Дринкс Лимитед», с вышитым на груди логотипом «Брок-колы».
Мне не разрешили взять с собой какого-либо рода наличность, кредитные карты или личные документы, нельзя было взять телефон или другую электронику. Естественно, эти условия меня встревожили, но заодно я подумал о семи уволенных коллегах и о том, как же мне повезло, что у меня по-прежнему есть работа. Я знал, что это путешествие предполагает большую награду. Несколько ступенек вверх по карьерной лестнице, может, даже на прежде недоступную высоту. Я подумал о безопасности, которую предлагала работа. Речь шла не только о деньгах, но и о независимости от Венгрии. Если я потеряю работу, то буду вынужден вернуться, чтобы заново собраться с силами — а я знал инертность родной страны. Во второй раз мне не вырваться. Так что я принял работу и в понедельник отправился в путь.
Должен подчеркнуть, что в ходе брифинга не было ни единого упоминания о том, что мне не позволяется взять часы».
В АВП сразу после этого следует описание часов, которое в КЛ помещено далее, причём описание гораздо более подробное:
цитатаI had recently saved up for a vintage, but well-preserved and reliable, Omega Constellation. I could hardly afford it, but if you wanted to be successful in the business world, it was advisable to wear a watch. And not just any watch, but the right one. It is a sign of trustworthiness, and a well-chosen watch is a sign of success. I was very careful in my choice, and to be honest, the Omega grew on me. It suited me well and represented my style, personality, and life goals. It gave me an air of sophistication without masking my masculine appeal. I liked the watch and thought that wearing it during my upcoming assignment would increase my chances of success. So I put it on my wrist on Monday morning, just before I left my hotel room.
«Не так давно я скопил на винтажные, но хорошо сохранившиеся и надёжные «Omega Constellation». Я с трудом мог их себе позволить, но если вы хотите добиться успеха в деловом мире, то носить часы очень желательно. И не абы какие часы, а правильные. Это знак надёжности, а правильно выбранные часы — ещё и свидетельство успеха. Я выбирал очень тщательно, и буду честен, к «Омеге» я прикипел. Она мне шла и отражала мои стиль, личность, жизненные цели. Придавала мне изысканность, не затмевая при этом мужского обаяния. Я любил эти часы и думал, что на грядущих переговорах они повысят мои шансы на успех. Так что утром понедельника я нацепил их на запястье, выходя из гостиничного номера».
Затем следует короткий абзац про дороговизну путешествия и о том, что расходы взяла на себя принимающая сторона — в КЛ это ремарка в ходе диалога с Чаби. Про Чаби, кстати, не сказано, что он улыбчивый и кудрявый.
КЛ:
цитатаГоворил он с легким акцентом, как будто долго жил за границей.
АВП:
цитатаHe spoke Hungarian with a slight accent, as if he were trying to get rid of his mother tongue.
«Он говорил по-венгерски с лёгким акцентом, словно пытался избавиться от родного языка».
КЛ:
цитата– Я обычно летал, – сказал я, затем замолчал. Я не хотел показывать, что понятия не имею ни о характере командировки, ни о стране, в которую направляюсь.
АВП:
цитата‘Not with your company,’ I said.I had no idea of the nature of the journey ahead, nor of my destination country, but I was determined not to let Csabi know that. I reckoned I would end up on a plane at some point.
«— Не с вашей фирмой, — ответил я.
Я понятия не имел, какого рода путешествие мне предстоит, ни в какую страну меня отправляют, но совершенно не собирался позволить Чаби об этом узнать. Я пришёл к выводу, что рано или поздно меня посадят на самолёт».
КЛ:
цитатаМы ехали два часа по шоссе, затем полчаса тряслись по проселочным дорогам и наконец остановились около какой-то фабрики, похожей на бункер из металлических панелей. Здание было новым, погода еще не успела испортить его внешний вид; крыша отливала глубоким синим цветом, а стены были ослепительно-белыми. Чаби припарковал машину и жестом пригласил меня следовать за ним.В здании гудели кондиционеры; все новое, но обезличенное, как в аэропорту. Чаби провел меня в комнату: у стены стоял диван, перед ним журнальный столик, в углу автомат для приготовления кофе и горячего шоколада. Я подумал, что сюда хорошо впишется автомат с напитками Брок. На стенах висели предупреждения: «Не разговаривать во время работы транзисторов», «Категорически запрещено спать во время работы транзисторов», «Внутри запрещается пользоваться часами, телефонами и электротехническими устройствами». В дальнем конце комнаты была двустворчатая звуконепроницаемая дверь. На двери табличка: «В зону связи входить только с разрешения и с сопровождающим!»
– Часы тоже не брать? – обеспокоенно спросил я. Если б я знал это, то оставил их дома. Недавно я купил старые, но хорошие часы Omega Constellation; я не мог себе их позволить, но чувствовал, что деловому человеку все же нужны часы, для статуса. И теперь их хотят у меня отнять. Вопреки здравому смыслу, я думал, что часы – это моя единственная опора в этой непонятной командировке.
– Нет, – сказал Чаби. – Мне жаль, что вас не проинформировали. Вы, конечно, можете взять их с собой, но тогда, к сожалению, они сломаются и не будут подлежать ремонту.
Я кивнул и подумал о своем будущем повышении. В тот момент я мог сказать себе, что на самом деле не хочу уезжать. Даже после стольких лет работы я боялся далеко ездить и особенно волновался, когда приходилось ехать в место, которое я никогда раньше не видел. Меня раздражали суета и попутчики, жившие в своем собственном мире, очевидно, гораздо более комфортном, чем мой. Меня раздражала неопределенность: вдруг я потеряюсь по приезде, вдруг меня обманут или будет негде переночевать, вдруг опоздаю на самолет на обратном пути. Столько нервов, к тому же мне ничего не говорят про саму работу.
Я бы хотел оказаться в Ниредьхазе, у мамы в саду. Я бы сел в любимое садовое кресло под огромной елкой и тупо смотрел перед собой. Перед поездками я всегда чувствовал, как хорошо быть дома – и теперь мне особенно хотелось этого домашнего спокойствия. Естественно, я чувствовал это внутреннее противоречие – место, откуда я хочу сбежать, является тем же самым местом, которое я считаю безопасным и куда жажду вернуться. Однако для меня Ниредьхаза это не то же самое, что и Венгрия. Ниредьхаза была гнездом; Венгрия – глупым хищником.
АВП:
цитатаAfter two hours on the sun-bleached highway and half an hour on eerily empty country roads, we stopped on the outskirts of a nameless town at a bunker-like building made of metal plates. Freshly built, it was not yet weathered; the roof sparkled in the deepest blue, the walls gleamed in brilliant white. I felt momentarily dazzled just looking at it. The building was brand new, but it already felt abandoned.Csabi parked the car and signaled me to follow him.
The air conditioning hummed dreamily in the building. It felt like a budget airport. A real non-place that only exists so that you can pass through it. It was even odorless; all I could smell was Csabi’s cologne.
Csabi led me into a waiting room: a sofa stood against the wall, with a heavy-looking table in front of it. In the corner there was a row of vending machines to satisfy the customers’ needs: Coffee, pre-packaged sandwiches, chips in various flavours, and a vending machine that sold clean sheets of pure white paper. I made a mental note that this place was ripe for a Broc Cola vending machine.
There were warning notices on the walls: ‘Talking is prohibited when transistors are in operation.’ ‘Sleeping is forbidden when transistors are in operation!’ ‘Reading is forbidden while transistors are in operation!’ At the other end of the room was a soundproof door. A sign on the door read: ‘Transmission room! No entry without permission! No entry without a guide! The use of watches, telephones, and electrical devices beyond this door is prohibited! Have a safe journey!’
‘I’m not allowed to bring my watch with me?’ I asked anxiously, pointing to the sign that expressly forbade this, and not just with words, but by way of a pictogram depicting a watch slashed with a red line.
It was an irrational thought, but at that moment I felt that the watch was my only support to help me overcome the unknown challenges of the journey ahead.
‘No, you can’t!’ said Csabi. ‘Weren’t you informed? It’s in the brochure we gave you. Watches are dangerous. Even if you had been lucky and no malfunction had occurred during transportation, the watch would inevitably be damaged beyond repair.’
What fucking brochure, I thought, but I just nodded. By now I could admit to myself how weary I was of this journey. My body felt like a magnet, pushing me away from what awaited me in the next room.
I longed for my hometown: Nyíregyháza. I longed for the back yard of my parents’ house. That was what I longed for more than anything else: a green plastic chair under the fir tree in the garden. A few of hours of staring blankly ahead across the wide space of a lazy summer afternoon, emptying my mind in the absolute safety of my childhood home.
Of course, I was aware of the contradictory feelings. The place I was fleeing was the same place I thought was safe and longed to return to in stressful moments. In my mind, however, Nyíregyháza was not the same as Hungary. Nyíregyháza was a cozy, warm nest; Hungary was an animal that fed on carcasses because it was too slow, old, and stupid to hunt.
«После двух часов на выжженной солнцем магистрали и получаса на зловеще пустых сельских дорогах мы остановились на окраине безымянного городка возле похожего на бункер здания из металлических плит. Недавно построенное, оно было лишено следов износа: крыша сверкала глубокой синевой, стены сияли пронзительно-белым. Я на мгновение ослеп, глядя на это. Несмотря на новизну, здание уже казалось заброшенным.
Чаби припарковался и подал знак следовать за ним.
Внутри сонно гудел кондиционер. Создавалось впечатление бюджетного аэропорта. Настоящее нонместо, существующее только для того, чтобы пересекать насквозь. Там даже запахов не было: я чуял только одеколон Чаби.
Чаби провёл меня в зал ожидания: у стены стоял диван, перед ним — массивного вида стол. В углу стоял ряд торговых автоматов, призванных ублажить клиента: кофе, сэндвичи в упаковке, чипсы с разными вкусами, автомат с белоснежными салфетками. Я сделал мысленную пометку, что тут явно созрели для торгового автомата с «Брок-колой».
На стенах висели предупреждения: «Запрещено говорить во время работы транзисторов», «Запрещено спать во время работы транзисторов!», «Запрещено читать во время работы транзисторов!» На другом конце комнаты была звуконепроницаемая дверь. Табличка на двери гласила: «Комната трансмиссии! Не входить без разрешения! Не входить без сопровождающих! Использование часов, телефонов и электроприборов за этой дверью запрещено! Счастливого пути!»
— Мне нельзя взять часы? — отчаянно спросил я, указывая на табличку, которая запрещала это не только прямым текстом, но ещё и пиктограммой часов, перечёркнутых красной линией.
Иррациональная мысль, но в тот миг мне казалось, что часы были моей единственной поддержкой, чтобы преодолеть неведомые трудности предстоящего пути.
— Нет, нельзя! — ответил Чаби. — Разве вам не сообщили? Это же есть в брошюре, которую мы вам дали. Часы опасны. Даже если вам повезёт и не произойдёт никакого сбоя при транспортировке, часы всё равно пострадают и не будут подлежать восстановлению.
Какой нахрен брошюре, подумал я, но просто кивнул. Теперь я уже мог признаться себе, как настораживает меня эта поездка. Моё тело казалось магнитом, отталкивая меня от того, что скрывалось в следующей комнате.
Я скучал по родному городу — по Ниредьхазе. Скучал по заднему двору в родительском доме. Вот по чему я скучал больше всего на свете: по зелёному пластиковому стулу под елью в саду. По нескольким часам из тех, когда я бессмысленно таращился перед собой в пустоту ленивого летнего дня, опустошив разум в абсолютной безопасности дома моего детства.
Естественно, я осознавал противоречивость чувств. Место, из которого я бежал, было тем же местом, которое я считал безопасным и куда рвался вернуться в моменты стресса. Но в моём уме Ниредьхаза была не тем же, что Венгрия. Ниредьхаза — уютное, тёплое гнёздышко; Венгрия — зверь, который питался трупами, потому что был слишком медлителен, стар и туп, чтобы охотиться».
КЛ:
цитатаОни забирают даже часы!
АВП:
цитатаI agreed to all that when I accepted the job, yes. But now they were taking my watch away too? That was just one insult too many. Nevertheless, I had to keep my composure. Composure is what sets us apart from animals.
«Да, я на всё это согласился, принимая работу. Но теперь у меня ещё и часы забирают? Это уже ни в какие рамки не лезет. И всё же необходимо сохранять самообладание. Самообладание — то, что отличает нас от животных».
КЛ:
цитата– Мне очень жаль. Мы не можем ничего хранить и не можем брать на себя ответственность за личные вещи. Я вынужден дать отрицательный ответ.Я смотрел на часы. Я копил на них почти полгода!
Пришлось их снять и положить на журнальный столик. Тут я подумал, что если сделка выгорит и я получу повышение, то смогу купить новые Omega. Почему нет? Если сделка пройдет хорошо, то и в моей жизни все станет хорошо. Сейчас мне не нужно притворяться, будто я унаследовал эти часы или с ними связаны дорогие мне воспоминания. Я купил часы и теперь их нужно отдать. Это плата за успех.
АВП:
цитата‘I’m so terribly sorry. We cannot take responsibility for personal belongings. It’s company policy, you see. We have to dispose of every item left behind.’I looked down at the Omega on my wrist. I had saved for months to buy it! It was a perfect watch in every way, kept accurate time, was relatively scratch-free, exuded history and class without being ostentatious or distractingly luxurious, and elevated my persona to a whole new level where I could make an instant impression on the people that mattered. I wore it on an alligator-leather bracelet, another careful choice.
After a quiet, bitter moment, I took the watch off my wrist and placed it on the table.
«— Мне ужасно жаль. Мы не можем брать на себя ответственность за личные вещи. Политика компании, понимаете ли. Нам приходится избавляться от каждого оставленного предмета.
Я поглядел на «Омегу» у себя на запястьи. Я месяцами на неё копил! Это были во всех отношениях идеальные часы, точно показывали время, почти не имели царапин, дышали историей и статусом, не будучи при этом претенциозными или демонстративно роскошными, и возносили меня на уровень, где я мог мгновенно производить нужное впечатление на значительных людей. Я носил их на ремешке из кожи аллигатора — тоже результат тщательного выбора.
После тихой и горькой паузы я снял часы и положил на стол».
Вырезана фраза «Чем больше вы будете так путешествовать, тем скорее привыкнете» (КЛ).
КЛ:
цитатаИллюзия решения.
АВП:
цитатаI opted for the illusion of choice, though I considered another option: destroying the watch. I even looked around for a heavy object that I could use to crush the Omega and turn it into a rubble of bent metal and broken glass. If it couldn’t be mine, it shouldn’t be anyone’s. Unfortunately, I could not find an object that would satisfy my needs.
«Я решил сохранить иллюзию выбора, хотя рассматривал и другое решение: уничтожить часы. Я даже осмотрелся в поисках тяжёлого предмета, которым могу раздолбать «Омегу», превратив в месиво гнутого металла и разбитого стекла. Если она не может быть моей, так пусть не достанется никому. К сожалению, ничего подходящего для этой цели я так и не нашёл».
КЛ: «Там внутри нет камер». АВП: «It’s safe as long as neither of us admits it happened» («Это безопасно, если никто из нас не признается»).
КЛ:
цитатаЧаби ехидно улыбнулся, будто он собирался рассказать какую-то грязную шутку.– Скажем, не каждый день можно увидеть такое. Во всех смыслах. Знаете, нам нужны молодые, свежие транзисторы для связи. И сегодня очень хороший состав.
Я смутился, но не показал виду. Затем кивнул, но знал, что, несмотря на разрешение, Чаби все равно будет наблюдать за мной. Не для того, чтобы следить за повязкой, а чтобы посмотреть, сниму ли я ее.
Я чувствовал, что должен оправдать ожидания Чаби. Мне казалось, что это по-мужски, и сейчас мне надо показать спокойную мужскую силу. Подобные проверки, ехидные подколы и шутки являются неотъемлемой частью этого мира.
Чаби еще кое-что добавил.
– Но перед поездкой мы наденем на вас повязку. Хорошо?
Я кивнул.
АВП:
цитатаCsabi smiled. It was a conspiratorial smile. He looked like he was about to tell a dirty joke that might go a little too far, but he trusted me to laugh along.‘What you might witness is out of the ordinary. In more ways than one. You see, those who commissioned your transport paid for the best and most powerful transistors to ensure your safe arrival. Young, fresh transistors . . .’
He gave me a knowing wink.
I was confused, but I did not show it. I nodded, knowing he had lied. He would keep an eye on me, not to make sure the blindfold was securely over my eyes, but to make sure I took it off. I had to live up to Csabi’s expectations. Over the course of this journey, which started right here, I had to exude calm, masculine strength. Male jokes, teasing, and verbal conspiracies of a sexual nature are an essential part of the business world, even if I don’t necessarily like that fact.
«Чаби улыбнулся. Улыбка была заговорщицкая. Вид у него был такой, словно он собрался отпустить сальную остроту, самую капельку чересчур рисковую, но верил, что я тоже посмеюсь.
— То, что вы увидите, выходит за рамки обычного. Более чем в одном смысле. Понимаете ли, те, кто организовал ваше перемещение, оплатили лучших и мощнейших транзисторов, чтобы обеспечить ваше безопасное прибытие. Молодых, свежих транзисторов…
Он многозначительно подмигнул.
Я был растерян, но не подал виду. Кивнул, зная, что он врёт. Он будет за мной присматривать — не затем, чтобы убедиться, что повязка надёжно прячет мои глаза, а чтобы удостовериться, что я её снял. Придётся оправдать ожидания Чаби. Всю поездку, а она начинается прямо сейчас, я должен излучать спокойную мужественную силу. Мужские шутки, подколки и заговорщицкая болтовня на сексуальную тему — неотъемлемая часть деловой жизни, что бы я сам об этом ни думал».
КЛ:
цитатаЧаби взял меня под руку и повел к двери, за которой начнется моя поездка. Я услышал жужжание пчел, и меня охватил дикий ужас.Некоторые страхи слишком глубоко укореняются в человеческом сознании; я невыносимо боялся пчел и ос. Как только я услышал жужжание (а вдруг там целый улей?), то испугался и понял, что нужно спасаться.
АВП:
цитатаI heard the double doors open. Csabi took me by the arm and led me inside. After a few steps, I heard a strange buzzing sound and fear gripped me. Some fears are too deep-seated in people, and when I hear a buzzing, I can only think of stings.As a precaution, I used to listen to the sounds of different wasps and bees through headphones so that I could distinguish them even from a distance. Now I was sure that I was hearing a beehive. My allergy to individual bee stings is not as severe as with wasps, but with enough bees it can be fatal. My fear of bees, especially in an enclosed space, is just as overwhelming as my fear of wasps. This fear welled up inside me and I had to run away, even if it cost me my job and a certain amount of self-respect.
«Я услышал, как открывается двойная дверь. Чаби взял меня за руку и повёл внутрь. Через несколько шагов я услышал странный жужжащий звук, и меня охватил страх. Некоторые страхи укоренены в людях слишком глубоко, и когда я слышу жужжание, то думаю только о жалах.
В качестве меры предосторожности я кого-то слушал в наушниках записи разных видов ос и пчёл, чтобы иметь возможность отличить их даже на расстоянии. Теперь я был уверен, что слышу пчелиный улей. Моя аллергия на отдельные пчелиные жала не так сурова, как на осиные укусы, но в достаточном количестве и пчёлы могут быть смертельны. Пчёл, особенно в замкнутом пространстве, я боялся так же безгранично, как и ос. Страх накатил на меня, и я должен был бежать, даже если это будет стоить мне работы и толики самоуважения».
После следующего абзаца в АВП добавлено: «Паника — худший советник в любой деловой ситуации».
КЛ:
цитатаКомната была огромной и темной, лишь кое-где горело несколько светильников. Посреди комнаты, на высоте нескольких метров, парили пять обнаженных фигур. Это они жужжали, словно пчелы. Я чуть не засмеялся от облегчения.Чаби на мгновение сжал мою руку; возможно, хотел показать, как он высоко оценил, что я снял повязку. Чем ближе мы подходили к центру комнаты, тем яснее я видел пять фигур – и тем больше они впечатляли меня. Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом и наэлектризовались, а пломбы в зубах заболели.
Я понял, почему Чаби тогда улыбнулся с каким-то грязным намеком. Из пяти левитирующих фигур четверо были женскими; нет, возможно, их даже женщинами назвать нельзя. Скорее это были девушки, их стройные жилистые тела застыли в экстазе. Пятым был парень; тоже красивый. Может быть, это была просто энергия, которая их окружала; может, это она делала их всех красивыми.
Я понимал, конечно, что для мужчин красота никак не связана с эстетикой; их привлекает грубая нагота. Сейчас мы могли спокойно рассматривать этих молодых и, несомненно, привлекательных девушек.
Они были где-то далеко. Глаза их закатились, виднелись только белки. Жужжание, которое я принял за звук улья, исходило изнутри их тел. Они застыли в воздухе в различных причудливых позах. Мужскому глазу было открыто почти все. Это зрелище показалось мне одновременно неприятным и возбуждающим.
В тот момент я совершенно забыл о часах.
АВП:
цитатаThe room was lit with a few spotlights as if it were a stage. The floor was pure gray concrete. The walls of the room were shrouded in a pervasive darkness; only the center was flooded with light, illuminating five people hovering meters above the floor. They were the source of the noise that had almost made me flee. I nearly laughed with relief, but I managed to control myself. My heart was pounding hard, even though the panic was receding. Now a different kind of excitement took its place.Csabi squeezed my arm briefly, perhaps as a sign of appreciation that I had taken off the hood, but he also gently pushed me on towards the floating figures. I felt my hair stand up to answer the call of an electric charge that filled the air. The fillings in my teeth resonated with a distant pain. Now I understood Csabi’s earlier smile, which radiated male complicity. Of the five floating figures, four were women; perhaps it’s an exaggeration to call them women. They were barely out of their teens, lean, muscular bodies frozen in ecstatic poses of rapture. The fifth figure was a boy; he too possessed the same striking beauty as the girls around him. An energy surrounded them, perhaps even magnifying this sight to an otherworldliness not often encountered on business trips.
Of course, Csabi’s complicit smile was not meant to signal our shared vision of beauty, but a vision of raw nakedness. It was the smile of a teenager finding a hole to peer into the secrets of a girl’s dressing room. These young and undoubtedly more-than-attractive girls could now be seen and observed shamelessly, while they could not see and observe us.
The floating figures were there and not there, as if in a trance in mid-air, with their eyes rolled back, showing only the whites. The humming came from inside their bodies. At a height of about three meters, they were frozen in various contorted poses, their skin glistening with sweat. No cables held them in position, at least I could not see any. My body was suffused with an energy that these people radiated, a feeling so raw that it encompassed not only the possibility but also the fact of such a defiance of gravity.
I found their nakedness, which left nothing to the imagination, both uncomfortable and exciting. I forgot about the watch and my distress and instead was fully present in this extraordinary moment.
«Комнату, словно сцену, освещали несколько прожекторов. Пол был из голого серого бетона. Стены скрывались в непроглядном мраке, только центр был залит светом, озаряя пятёрку человек, зависших в нескольких метрах над полом. Именно они издавали шум, от которого я чуть не сбежал. Я чуть не рассмеялся от облегчения, но сумел сдержать себя. Сердце тяжело билось, пусть даже паника отступала. Ей на смену пришло возбуждение иного рода.
Чаби коротко сжал мою руку, возможно, в знак одобрения, что я снял капюшон, но заодно он мягко подтолкнул меня к парящим фигурам. Я почувствовал, как встают дыбом волосы, отвечая на зов электрического заряда в воздухе. Коронки на зубах резонировали с отдалённой болью. Теперь я понял, почему Чаби тогда улыбался, как мужик мужику. Из пяти парящих фигур четверо были женщинами — а может, назвать их так будет преувеличениям. Они едва-едва вышли из подросткового возраста, стройные мускулистые тела застыли в позах экстатического восторга. Пятый был юношей, и он был также ошеломительно красив, как девушки вокруг. Их окружала энергия, возможно, даже усиливая это зрелище иного мира, не так уж часто встречаемое в деловых командировках.
Естественно, Чаби, улыбаясь как соучастник, имел в виду вовсе не наше общее видение красоты, а зрелище грубой наготы. Это была улыбка подростка, который нашёл щель, где можно подсмотреть секреты девичей раздевалки. Сейчас, когда они нас не видят и не замечают, этих юных и, несомненно, более чем привлекательных девушек можно было видеть и разглядывать без всякого стыда.
Парящие фигуры были здесь и не здесь, висели в воздухе словно в трансе, их глаза закатились, демонстрируя только белки. Жужжание доносилось из их тел. Они застыли в разнообразных искажённых позах на высоте приблизительно трёх метров, их кожа блестела от пота. Никакие тросы не удерживали их на месте, во всяком случае, я их так и не разглядел. Моё тело наполнилось излучаемой этими людьми энергией, чувство столь первозданное, что охватывало не только возможность, но и факт этого нарушения гравитации.
Их нагота, ничего не оставлявшая воображению, показалась мне разом отталкивающей и возбуждающей. Я забыл о часах и собственном смятении, вместо этого целиком отдавшись необычайному моменту».
Рассуждения про доверие компании тоже немного отличаются, но хэй, мне и так приходится комментировать правки буквально на каждой странице!
КЛ:
цитатаПять фигур были все на том же месте, все так же в воздухе.Но затем я понял, что мои глаза кое-что упустили. Мужчина, державший меня под руку, был не Чаби.
Я быстро натянул повязку на глаза, надеясь, что сопровождающий не заметил нарушения. Кто знает, какое наказание полагается за подобное.
Сопровождающий, должно быть, заметил мой проступок, но ничего не сказал. У меня возникло ощущение, что Чаби и этот другой мужчина на самом деле были одним человеком, хотя я был уверен, что это совсем не так. Я попробовал притвориться, что ничего не видел; как будто все еще верил, что рядом со мной находится Чаби, а не этот безымянный незнакомец.
Мы вышли из зоны связи, и сопровождающий снял с меня повязку.
АВП:
цитатаThe five figures were still in the air as they had been a few moments ago. But something had changed, and for a few seconds I could not tell what it was. Then I realized. The man holding my arm was not Csabi, but another person. We looked into each other’s eyes before I pulled the blindfold back into place, hoping that my new companion would choose to ignore the breach of rules that I had committed.Although my companion certainly noticed the offence, he said nothing. We left the room and my companion removed my blindfold, restoring my sight.
«Пять фигур оставались в воздухе, как и несколько секунд назад. Но что-то изменилось, и несколько секунд я не мог понять, что именно. Потом осознал. Человеком, державшим меня за руку, был не Чаби, а кто-то другой. Мы поглядели друг другу в глаза, потом я опустил капюшон на месте, надеясь, что мой новый спутник предпочтёт проигнорировать нарушение правил с мой стороны.
Хотя мой спутник явно заметил проступок, он смолчал. Мы вышли из комнаты, и он снял повязку, позволяя мне снова видеть».
КЛ:
цитата– Один путешественник забыл, что нельзя брать с собой часы, – сказал Юфус. – К сожалению, ему пришлось оставить их здесь. Вот почему важно ознакомиться с информацией перед поездкой.Я не хотел говорить, что не получил никакой информации. Не хотелось создавать впечатление, что я понятия не имею, что здесь происходит. Я взял часы. Бренд был мне незнаком; название состояло из тех же странных букв, что и предупреждения на стене.
Я заметил на циферблате что-то странное, но пару секунд не мог понять, что именно. На циферблате было не двенадцать делений, а пятнадцать.
– Можете спокойно их надеть, – сказал Юфус. – Предыдущему владельцу они больше не понадобятся.
Я положил часы в карман, и Юфус проводил меня из комнаты.
На улице палило солнце и стояла ужасная жара. Когда мы вышли из здания, я почувствовал запах. Так пахла загорелая кожа, гнилые фрукты, полежавшие на солнце, экзотические специи, женская шея, когда наклоняешься, чтобы ее поцеловать. Мне было ясно, что я больше не в Европе.
Меня поразил этот всепроникающий, незнакомый запах, но Юфус как будто его не замечал. Сначала я подумал, что он идет с какого-то склада или фабрики, но позже понял, что это аромат страны. В этом месте так пахло все, и в городе запах стал еще сильнее.
АВП:
цитата‘A traveler didn’t pay close enough attention to the travel brochures,’ Jufus said. ‘Unfortunately, he had to leave the watch behind.’I nodded and fell quiet. I turned my attention to the watch. It took me a few seconds to realize that the dial was not divided into twelve hours, but fifteen.
‘You can take it with you if you want,’ Jufus said. ‘I’d have to throw it away, which would be a shame. It’s company policy, you know. It’s a coveted brand.’
I pocketed the watch as if it were my own and let Jufus lead me out of the waiting room and out of the building into the shock of the glaring sunlight and burning heat. My nose was filled with a variety of strange smells that I associated with leather, dried fruit, spices you’ll never taste, and sex. I later learned that this smell follows you around here wherever you go.
«— Один путешественник недостаточно внимательно читал путевые брошюры, — заметил Юфус. — К сожалению, он вынужден был оставить часы здесь.
Я кивнул и умолк. Переключил внимание на часы. Через несколько секунд сообразил, что циферблат разделён не на двенадцать часов, а на пятнадцать.
— Можете забрать их, если хотите, — продолжил Юфусу. — Иначе мне придётся их выбросить, а жаль. Политика компании, понимаете ли. Это очень ценная марка.
Я сунул часы в карман, словно они мои, и позволил Юфусу вывести меня из зала ожидания и самого здания в шокирующе ослепительный солнечный свет и обжигающую жару. Ноздри наполнила смесь странных запахов, вызывающая ассоциации с кожей, сухими фруктами, пряностями, которые никогда не доведётся попробовать, и сексом. Позже я узнал, что этот запах преследует вас всюду, куда ни отправитесь».
Вырезан вопрос про солнечные очки.
ЛК:
цитата– Хорошо добрались? – спросил Юфус, и я не знал, что ответить.– Конечно, – сказал я наконец, почувствовав внезапную усталость. Возможно, такое быстрое путешествие утомляет сильнее, чем я думал.
Юфус сказал что-то еще, но я уже не слышал, потому что уснул.
АВП:
цитата‘Was your trip pleasant?’ Jufus asked. The answer should have been simple, but the words melted in the desert heat, becoming useless clay figures that signified nothing.‘Of course,’ I finally said, feeling a certain pride that I had managed to say these simple words out loud, and I realized that I was about to fall asleep, completely drained by this new way of traveling. I wanted to fight the urge, to stay alert, as I had only just begun my journey in a strange world, with a stranger by my side who I couldn’t trust, but then again, was there ever a time when I could trust anything or anyone, apart from Broc Life Drinks Ltd?
«— Путешествие было приятным? — спросил Юфус. Ответ должен бы был быть простым, но слова плавились на пустынной жаре, превращаясь в бесполезные глиняные фигурки, ничего не обозначавшие.
— Конечно, — ответил я наконец, почти гордый, что ухитрился выдавить это простое слово, и понял, что сейчас усну, настолько меня вымотал этот новый способ путешествия. Мне хотелось обороть этот позыв, сохранять бдительность, я ведь едва начал свой путь в чужом мире, бок о бок с незнакомцем, которому не мог доверять, но с другой стороны, когда в своей жизни я мог доверять хоть кому-то или чему-то, кроме «Брок Лайф Дринкс Лимитед»?»
В ЛК гостиница пятиэтажная, в АВП (чуть позже) говорится, что этаж всего один. После фразы про холодный пустынный ветер АВП добавляет: «There were no other buildings nearby. No town or other human settlement as far as the eye could see; just an endless repetition of dunes that turned the color of bones in the moonlight. I was sick of it already» («Рядом не было никаких других зданий. Насколько хватало глаз, не видать ни города, ни другого человеческого жилья — только бесконечное однообразие дюн, которые в лунном свете приняли оттенок человеческой кости. Мне уже сделалось от него тошно»).
КЛ:
цитатаВнутри атмосфера оказалась немного дружелюбнее. Стены были оштукатурены, в зале стояло несколько кресел, кое-где даже искусственные цветы. Из окна были хорошо видны песчаные дюны цвета слоновой кости и почти полная, толстая луна на небе. На стойке регистрации никого не было; там лежали две магнитные карты. Юфус взял одну из них и протянул мне.
АВП:
цитатаInside the hotel, the metal walls were covered in plaster, so you almost had the impression you were in a real brick building. A few armchairs made an effort to make the lobby look inviting. There were even a few plastic flowers thrown in for good measure, which made the whole thing seem even sadder. I had the eerie feeling that this place had never seen a guest before me. It even smelled like freshly assembled furniture and freshly laid carpet. The reception desk was deserted; two keycards lay on the counter. Jufus picked one up and handed it to me.
«В гостинице металлические стены были покрыты штукатуркой, так что почти возникало впечатление настоящего кирпичного здания. Несколько кресел изо всех сил старались придать фойе гостеприимный вид. До кучи сюда даже добавили несколько пластиковых цветов, отчего общее впечатление делалось ещё печальнее. У меня возникло зловещее чувство, будто до меня тут никогда не бывало гостей. Даже пахло здесь только что поступившей с фабрики мебелью и только что постеленным ковром. За стойкой регистрации никого не было; на ней лежали две магнитные карты. Юфус взял одну из них и протянул мне».
КЛ:
цитатаМоя комната была просторной и хорошо оборудованной. Там стояла двуспальная кровать, письменный стол с хорошим стулом, холодильник, несколько торшеров, жидкокристаллический телевизор на стене, чайник, корзинка с чайными пакетиками неизвестной мне марки и мусорное ведро. На стене висела огромная рама, только картину повесить забыли. В номере была просторная ванная комната. Небольшие упаковки с туалетными принадлежностями, фен и бритва лежали на раковине. Жаловаться не на что. В шкафу висели одинаковые рубашки, одинаковые майки, три комплекта одинаковых брюк с пиджаками в цвет, одинаковые трусы, носки и новая пара обуви.Я был доволен. Тут точно обо мне позаботились.
АВП:
цитатаMy room was spacious and well equipped. I had a double bed all to myself, a desk with a matching colored chair, a tiny fridge, several floor lamps, an LCD TV on the wall, a kettle, a basket of coffee and tea, and a trash can.The bathroom was huge, perhaps even bigger than the actual hotel room. I found everything I needed: toiletries in tiny cellophane packets, an electric razor and hairdryer in the cupboard under the tap, clean, fresh towels on a rack. There was a row of identical shirts in the closet, three pairs of matching pants with matching jackets, identical underwear and socks and a new pair of shoes, all in my size.
A large picture frame hung on the wall, but they had forgotten to put a picture in it.
«Моя комната была просторной и хорошо оборудованной. Мне полагалась двуспальная кровать, письменный стол и пёстрый стул ему под стать, крошечный холодильник, несколько напольных ламп, жидкокристаллический телевизор на стене, чайник, корзинка с растворимыми кофе и чаем, а также мусорное ведро.
Ванная была просторной, пожалуй, чуть ли не больше самого номера. Я нашёл всё, что нужно: предметы личной гигиены в целлофановых пакетиках, электробритву и фен в шкафчике над краном, чистые свежие полотенца на сушилке. В шкафу висел целый ряд одинаковых рубашек, три пары брюк с подходящими к ним пиджаками, одинаковые трусы и носки, а также новая пара ботинок, всё по моей мерке.
На стене висела большая картинная рама, да только картину в неё поместить забыли».
КЛ:
цитатаЯ грязно выругался и почувствовал, что поддаюсь страхам человека из венгерской глубинки и что стресс берет надо мной верх. Как я мог подумать, что поездка пройдет как по маслу, что ничего не произойдет?
АВП:
цитатаI let out a long-drawn-out curse, which we Hungarians are so proud of. How could I have believed that this trip would go without a hitch? That nothing would go wrong? That I could escape wearing my failures as a badge of pride like every other Hungarian?
«Я выдал заковыристое ругательство, которыми мы, венгры, так гордимся. И как я мог поверить, что путешествие пройдёт без сучка без задоринки? Что не будет проблем? Что мне не придётся носить неудачи, как знак отличия, словно любому другому венгру?»
Два следующих абзаца вырезаны, как и реплика «Не вижу персонал» вместе с ремаркой. Описание ужина в АВП немного отличается; указано, что свеча фиолетового цвета. В разговор добавлен абзац, часть информации из которого в КЛ приведена дальше:
цитатаWe talked briefly about work. I learned that Jufus used to work in tourism, mainly as a tour guide, but changed jobs after an accident at work. It was only a small leap from there to his current job as an assistant executive. When I felt the conversation had reached the right point, I asked the real questions.
«Мы немного поговорили о работе. Я узнал, что Юфус раньше работал с туристами, в основном как экскурсовод, но сменил работу после одного несчастного случая. Оттуда рукой подать было до его нынешнего поста помощника директора. Когда я решил, что беседа достигла нужной точки, я стал задавать настоящие вопросы».
В АВП имена города и страны не «могут создавать пустоту» (КЛ), а «can bring about existence», «могут порождать существование». Вырезана шутка про «назвать их местный Будапешт Бухарестом» (КЛ) — ужели Вереш побоялся, что до западного читателя не дойдёт? Также удалены два последних абзаца эпизода, от «я так и не узнал» до «не повторится».
На завтрак протагонист, кроме яичницы с тостами, получает также большой кофейник.
КЛ:
цитатаГород казался незавершенным; походил на детский рисунок, который воплотили в жизнь. В пустыне возвышались белые здания, вплотную друг к другу, где-то торчали случайные кусты, а где-то зияли огромные пустые пространства.
АВП:
цитатаIt looked like the idea of a city that a child had drawn on a piece of paper that someone had picked up from the floor of the kindergarten and then decided to turn into concrete, glass, and metal. White buildings rose up in the desert, some crowded together like wild bushes in a forest, others standing alone, separated by dozens of empty garbage dumps.
«Он выглядел как идея города, нарисованная ребёнком на бумажке, которую кто-то подобрал с пола в детском саду и затем решил воплотить в бетоне, стекле и металле. В пустыне возносились белые здания, одни сгрудились, как дикие кусты в лесу, другие стояли отдельно, разделённые десятками пустых мусорных свалок».
КЛ:
цитата– Кажется, тут совсем пусто, – мой голос звучал более взволнованно, чем мне хотелось. Юфус посмотрел на меня, и я почувствовал, что он прикидывает. Этот взгляд был знаком мне благодаря работе в бизнес-сфере. Он прикидывал, торговаться или соглашаться на такую цену.
АВП:
цитата‘It looks so empty,’ I said. Jufus looked at me, and I could feel him appraising me.
«— Как тут всё пусто, — сказал я. Юфус посмотрел на меня, и я почувствовал, что меня оценивают».
КЛ:
цитатаЗдание, к которому мы подъехали, стояло в центре города. Как и многие символические центры капитализма, оно твердо устремлялось в небо, демонстрируя потенциал. Это было типичное корпоративное сооружение; сплошные стекло и металл. Перед нами открылась автоматическая дверь и пригласила нас в холл с кондиционерами. Кнопки в лифте не были пронумерованы, но мне показалось, что мы вышли примерно на двадцатом этаже. С такой высоты казалось, что здания в городе кланялись нам в ноги; как будто мы императоры, перед которыми весь мир падает ниц. По моему телу пробежали мурашки, именно такое ощущение появляется у человека, когда корпорации демонстрируют свою силу. Я насладился видом и пошел за Юфусом в конференц-зал. Там было прохладно и пахло новой мебелью и свежекупленными коврами. Как ветеран корпоративной жизни, я думал, что это здание сдали максимум год назад или даже меньше. Во всем читалась власть и деньги, и я думал, что сам город демонстрировал эту силу.В конференц-зале стоял длинный стол и одинокий пластиковый фикус в углу. Юфус показал мне, куда сесть, и стало ясно, что разговор будет больше похож на экзамен. Напротив шести кресел стоял одинокий стул; точно так же, как во время собеседования в «Брок-кола», когда внутреннее руководство выбрало меня для этой задачи. Я нервничал, но не показывал этого. Утром надел часы, которые нашел, когда приехал в город. Я взглянул на циферблат, как будто мог понять, что они показывают.
Я достал напитки из сумки и аккуратно расставил банки на маленьком журнальном столике рядом со своим стулом. В комнате гудел кондиционер, а на улице дул ветер.
Наконец прибыли наши будущие партнеры. Я, конечно, был готов к тому, что это другая культура, с другими обычаями и другими жестами, поэтому мне удалось скрыть удивление. В бизнесе нужно показывать как можно меньше эмоций.
АВП:
цитатаA skyscraper towered over the city center, reaching straight up into the sky without bowing to anyone or anything. It was a capitalist statement and a typical corporate headquarters: all glass, metal, and swagger mistaken for elegance. As we approached, an automatic door opened, but no one was waiting for us. The corridors were empty. We headed for the elevator. The buttons were not numbered, but Jufus pressed one of them with a manly certainty that I would love to emulate.We spent what felt like minutes in the elevator before we arrived at our floor, maybe the 20th or 25th. I walked to the windows. As I looked down, I realized that the buildings of the city were not imitating the act of collapse, but were bending as if we were emperors and the world was bowing down to us. The whole city was built around this one skyscraper, and it was built in the image of submission.
I felt an invigorating tingle at such a display of corporate power. I enjoyed the view for a brief moment, then followed Jufus into the meeting room.
It was like entering the Ice Age. The silent air conditioning had frozen the room to temperatures that would have pleased Amundsen. It smelled of freshly assembled furniture and newly laid carpet. A lone chair faced six armchairs on the other side of a massive smoked glass table. Jufus directed me to that one chair, and I was already preparing myself for an interrogation rather than a business meeting.
I took the product samples out of my bag and placed them neatly on the table. Listening to the almost inaudible hum of the air conditioning working overtime to freeze me to death and the howl of the desert wind from outside, I was convinced that the building, just like the city itself, was completely deserted, with me and Jufus the only people around, living or dead, and now I was sitting in the exact middle of it, with cans upon cans of spoiled soft drinks. The unreality of it all threatened to unhinge me, but at that moment my potential business partners, or more accurately their representatives, entered the room, followed by their entourage.
For the most part, I managed to maintain a blank stare during their appearance.
«Над городским центром возвышался небоскрёб, устремившись прямиком в небеса и не склоняясь ни перед кем и ни перед чем. То было капиталистическое высказывание и типичная корпоративная штаб-квартира: сплошь стекло, металл и понты, ошибочно принимаемые за элегантность. Когда мы приблизились, открылась автоматическая дверь, но за нею никто нас не ждал. Коридоры были пусты. Мы направились к лифту. Кнопки не были пронумерованы, но Юфус нажал одну из них с мужественной уверенностью, которую я был бы счастлив повторить.
Кажется, мы несколько минут ехали в лифте, прежде чем прибыли на нужный этаж, может, двадцатый или двадцать пятый. Я подошёл к окнам. Посмотрев вниз, я осознал, что городские дома не имитируют процесс коллапса, а кланяются, словно мы были императорами, и мир преклонял перед нами головы. Весь город был выстроен вокруг этого одинокого небоскрёба, и выстроен в позе повиновения.
У меня аж восторженные мурашки побежали от такой демонстрации корпоративной силы. Секунду я наслаждался этим видом, потом последовал за Юфусом в зал для переговоров.
Это было всё равно что в ледниковый период вступить. Тихие кондиционеры проморозили комнату до таких температур, что Амундсен остался бы доволен. Пахло недавно собранной мебелью и только что постеленным ковром. Одинокий стул был отделён от шестёрки кресел массивным столом из затемнённого стекла. Юфус указал мне на этот стул, и я уже говорился к тому, что вместо деловой встречи мне предстоит допрос.
Я вынул из сумки образцы продукта и аккуратно выстроил на столе. Слушая почти беззвучное гудение кондиционера, сверхурочно трудящегося, чтобы проморозить меня насмерть, и завывания пустынного ветра снаружи, я убедился, что здание, как и сам город, совершенно пусто, и кроме нас с Юфусом внутри никого нет, ни живого, ни мёртвого, а теперь я сижу в самом его центре, с банками испорченного напитка. От нереальности всего этого я готов был слететь с катушек, но тут в комнату вошли мои потенциальные деловые партнёры, вернее, их представители, со следующей по пятам свитой.
Большей частью мне удавалось сохранять невозмутимый вид во время их появления».
Описание переговоров примерно совпадает, разве что протагонист характеризует его ещё более бесстрастно, без оговорок в духе «я не сразу заметил, что…»
КЛ:
цитатаЯ поздоровался с партнерами, но не знал, понимают ли они меня. Один указал рукой, чтобы я подождал одну секунду. Я нервно кивнул, потому что, признаюсь, ситуация стала немного напряженной.
АВП:
цитатаI greeted the representatives in English. One of them raised a hand with eight fingers, indicating that the meeting had not yet started. I nodded nervously.
«Я поприветствовал представителей по-английски. Один из них поднял восьмипалую руку, давая понять, что встреча ещё не началась. Я нервно кивнул».
Вырезан абзац о предположительной продолжительности переговоров.
КЛ:
цитатаРади успеха я готов на многое, но никогда и ни с кем не поделюсь рецептом «Брок-колы». Это секрет, который знают лишь несколько человек в компании, а сам рецепт хранится в сейфе, как и у других компаний-конкурентов.Я не знал рецепта; когда мы ввели разливной сироп, в компании должны были рассказать рецепт мне и некоторым другим коллегам, но в итоге этого не сделали.
АВП:
цитатаI can do a lot for success, but I can never share the industrial recipe for Broc Cola with anyone. I knew the recipe because it was revealed to me when we were preparing to introduce Broc Cola to the kosher markets and I had to disclose a version of the recipe in negotiations with the local religious leaders. In that case, it was satisfactory to create a fake recipe that still contained all the steps and ingredients of the actual recipe, but mixed up the order and added steps that would not result in the original and coveted taste of Broc Cola. The kosher market was happy with this method, as their goal was not to steal our product, but merely to ensure that it met their strict religious consumption standards.In this case, however, the representatives wanted the unaltered original recipe.
«Ради успеха я на многое готов, но никогда ни с кем не поделюсь промышленным рецептом «Брок-колы». Рецепт я знал — мне открыли его, когда мы готовились представить «Брок-колу» на кошерных рынках, и мне предстояло раскрыть версию рецепта на переговорах с местными религиозными лидерами. В данном случае довольно было создать фальшивый рецепт, который всё равно содержал все шаги и ингредиенты настоящего, но в изменённом порядке и с дополнительными этапами, так что в результате нельзя было получить желанный вкус оригинальной «Брок-колы». Кошерный рынок остался доволен — их целью было не украсть наш продукт, а только удостовериться, что он соответствует строгим религиозным стандартам употребления.
Но в данном случае представители желали неискажённый, первоначальный рецепт».
Разговор с Юфусом и пешая прогулка по городу немного изменены и сокращены. В частности, вырезан абзац про любовь протагониста к метрополитену, он просто кидается к станции без всяких объяснений, когда видит.
КЛ:
цитатаКогда мы добрались до клуба, уже стемнело. На входе выстроилась огромная очередь; толпа тянулась вдоль здания и пропадала в темноте. Юфус подвел меня к дверям. В очереди стояли в основном молодые люди; но среди них также было несколько мужчин средних лет. Странно, что все они молчали; судя по моему опыту, находящиеся у клуба гости обычно заряженные, весело болтают друг с другом, а одинокие мужчины, например, пытаются познакомиться с женщинами. Однако в этой очереди все молчали, будто пришли не в ночной клуб, а в поликлинику.Клуб находился на краю пустыни, в нескольких минутах езды от города. Это было невероятно высокое здание, и снаружи оно больше походило на церковь, чем на ночной клуб. Я видел две двери. В одну из них пускали гостей. Это был самый обычный вход для среднестатистических европейцев.
Вторую дверь я сначала даже не заметил. Рядом, высотой примерно в десять этажей, были установлены двустворчатые ворота; Сначала я думал, что это просто стена.
– Эти ворота ведь просто украшение? – спросил я Юфуса. Как обычно, он улыбнулся.
– Конечно нет! – ответил он. – Этот клуб воздвигли в честь бога Раз’хрида. Если бог решает посетить клуб, для него открывают эти ворота.
Я представил, как открываются гигантские ворота, и вздрогнул от этой мысли. Они выглядели как-то неестественно. Я представил за ними динозавров или других доисторических существ.
– Вы сделали отдельный вход в знак уважения? – спросил я, и Юфус засмеялся.
– Совсем нет! – сказал он. – Вы не видели Раз’хрида? Он бы просто не протиснулся в обычный вход! Это его клуб. Всем известно, что ему нравится русский хардбасс.
Вместе с Юфусом мы легко обогнули очередь. У дверей нас встретили охранники и проводили в здание. Я еще раз посмотрел на очередь, чтобы порадоваться своему привилегированному положению, но никто даже не обратил на нас внимания.
Внутри было влажно и жарко, все было в неоне. Из динамиков звучал реально жесткий русский хардбасс, а к быстрым глубоким битам добавлялся какой-то экзотический инструмент, как мне показалось, волынка. С одной стороны, это было очень неприятно слушать, но с другой – оно обладало неким эффектом. Я не мог думать в этом шуме. Юфус провел меня через танцпол, и мы поднялись в вип-зону. На танцполе корячилась толпа из сотен потных людей, а по коридорам в вип-зоне почти никто не ходил, только полураздетые девушки. Я избегал зрительного контакта, потому что все еще боялся, что меня могут неправильно понять из-за культурных различий.
Над танцполом стоял трон; высотой практически с сам клуб. На него может забраться только кто-то высотой двадцать или тридцать метров; более того, тело сидящего вероятно должно быть кривым и искаженным. Подлокотников не было, как и подголовника, а спинка уходила вверх длинной спиралью, весь трон был в подушках.
АВП:
цитатаThe Club stood on the edge of the desert. It looked more like a church than an entertainment venue. I saw two doors. The first was meant for us mere mortals.It took me a few seconds to notice the second: a double door at least ten stories high, maybe more, because the upper part of the building was shrouded in night. At first I thought it was the wall of the building. Once it was open, you could drive an industrial crane through it.
‘The gate is just for show, right?’ I asked Jufus.
‘Of course not!’ he replied. ‘The Club was built for the god Raz’hrid. When the god decides to visit the club, the gate is opened to let him in.’
I imagined that the god was a local oligarch or semi-religious leader.
‘As a sign of respect?’ I asked Jufus, and he burst out laughing.
‘It’s more practical, you see!’ he shouted. ‘This is his club. They mainly play Russian hard bass here! The god is known for his love of that genre. But the fact is, he wouldn’t fit through any other entrance. If you had ever seen him, you’d understand that! That’s the reason he opened the club! In a way, that’s also why he had this whole city built. What would a club be without a city?’
A huge crowd gathered outside; the line stretched into the night, beyond the building. I noticed several middle-aged men among them, and some children too. They were all quiet; they all had their eyes on me as we passed them. They must have been envious of how easily I bypassed them as Jufus led me to the entrance. The security guards greeted him with a respectful nod, and we entered the building.
Inside, there was humid heat and neon-tinted darkness. The loudspeakers blared out truly cruel Russian hard bass. The club was laid out like a labyrinth with the dance floor, now crawling with a mass of sweating, ecstatic people, as its center. Above the dance floor was a throne almost as big as the building itself. You had to be twenty or thirty meters tall to sit on it; you also needed a particularly bizarre, contorted anatomy to enjoy its comfort. The armrests melted down to the floor, and instead of a headrest, the backrest ended in a long, winding, padded spiral.
«Клуб стоял на краю пустыни. Он больше напоминал церковь, чем развлекательную площадку. Я увидел две двери. Первая предназначалась для нас, простых смертных.
На то, чтобы заметить вторую, у меня ушло несколько секунд: двойная дверь по меньшей мере в десять этажей высотой, а то и больше, потому что верхушке двери терялась в ночной мгле. Сперва я думал, что это стена здания. Если эту дверь открыть, внутрь можно завести строительный кран.
— Эти ворота просто для вида, да? — спросил я Юфуса.
— Конечно нет! — ответил он. — Клуб выстроен для бога Раз’хрида. Когда бог решает посетить клуб, ворота открываются, чтобы впустить его.
Мне представилось, что бог — это местный олигарх или околорелигиозный лидер.
— Знак уважения? — уточнил я у Юфуса, и тот расхохотался.
— Тут соображения более практичные, понимаете ли! — воскликнул он. — Это его клуб. Тут в основном играют русский хардбас! Как известно, бог любит этот жанр. Но главное, через любой другой вход он не пройдёт. Если бы вы его когда-нибудь видели, вы бы поняли! Поэтому он и открыл клуб! В некотором смысле, ради этого он и организовал постройку всего этого города. Что же за клуб без города?
Снаружи собралась огромная толпа — очередь уходила в ночь, теряясь за зданием. Я заметил в ней нескольких мужчин среднего возраста и даже детей. Все молчали; все следили за мной, пока мы шли мимо. Должно быть, завидовали тому, как легко я миновал их, следуя за Юфусом ко входу. Охранник поприветствовал его уважительным кивком, и мы вошли.
Внутри царили влажная жара и расцвеченная неоном темнота. Из динамиков гремел реально жёсткий русский хардбас. Клуб был организован как лабиринт с танцполом в центре, где в настоящий момент кишели потные, пребывающие в экстазе люди. Над танцполом высился трон, почти такой же огромный, как само здания. Чтобы сесть на него, нужно было быть метров двадцати или тридцати ростом — а ещё обладать по-настоящему дикой, перекрученной анатомией, чтобы устроиться на нём с комфортом. Подлокотники оплывали на пол, а вместо подголовника спинка завершалась длинной, извилистой, усыпанной подушками спиралью».
Вырезана первая половина абзаца «Напитки были вкусными и крепкими» (КЛ) — Юфус сразу же достаёт фиал.
ЛК:
цитатаНо у этого вещества отсутствовал горький аромат, в отличие от европейского кокаина.
АВП:
цитатаBut this substance lacked the bitter flavor of European cocaine, the distinct taste of heart medicine with which the drug is often laced.
«Но этой субстанции не хватало горькости европейского кокаина, отчётливого привкуса лекарств для сердца, часто сопровождавшего наркотик».
В описании представления есть разные мелкие отличия, например, выпущен момент, где рассказчик нервничает из-за скорпионов.
КЛ:
цитатаМеня это не особо впечатляло. Я смотрел подобные шоу и раньше; конечно, только ради эстетического удовольствия.
АВП:
цитатаI had watched similar shows before, for aesthetic reasons of course. Still, this show had a few surprises in store when the next act of their performance began.
«Я раньше смотрел подобные шоу, естественно, из эстетических соображений. И всё же, когда начался следующий акт выступления, оказалось, что представление заготовило несколько сюрпризов».
КЛ:
цитатаВ конце представления девушки отцепили скорпионов и положили их в рот. Наверное, это все из-за наркотиков и алкоголя, но мне очень захотелось этих танцовщиц.
АВП:
цитатаAt the climax, the girls each detached a scorpion from the ends of their ropes and popped the animals into their mouths. Probably under the influence of the drugs and alcohol I had consumed, I found this final act particularly arousing, and I finally admitted to myself that I desired these dancers very much. Any of them, or all. They were interchangeable in my eyes.
«В кульминационном моменте каждая девушка отделила от конца своей верёвки по скорпиону и положила животное себе в рот. Возможно, под влиянием поглощённых наркотиков и алкоголя я нашёл это последнее действо особенно возбуждающим и наконец признал себе, что очень хочу этих танцовщиц. Любую — или всех сразу. В моих глаза они были взаимозаменяемы».
В АВП Юфус говорит не о приватном танце, но о свидании наедине.
КЛ:
цитатаОна заговорила по-английски; крайне ломано, но все же я понял, что мне нужно раздеться.
АВП:
цитатаShe made me understand that I should undress.
«Она дала мне понять, что я должен раздеться».
КЛ:
цитатаВ тот момент даже это меня возбудило. Ее голос управлял моими мыслями, мне было все равно, что у меня во рту ползал скорпион. Потом я услышал жужжание ос, но не испугался, потому что голос девушки заглушал страх, и почему-то ее голос начал звучать внутри меня. Я думал, что мы занимаемся любовью, она была сверху, но я чувствовал, как по моему члену ползают осы, тяжелые и горячие, их крошечные ножки хотели сделать мне приятно. Я все так же слушал голос девушки и уже перестал управлять своим телом; погрузился в полусон. Во сне я стоял в пещере, а вокруг меня бегали невидимые люди с птичьими голосами. Посреди пещеры стоял патологоанатомический стол, на котором лежало покрытое тело. У девушки тоже был птичий голос, но я все равно узнал ее среди других, и ее голос взял меня за руку и повел к столу. Под ногами хрустели зубы, и мне это нравилось, потому что я знал: это всего лишь сон. Я сорвал простыню со стола и увидел тело, но это было не тело, а осы, которые сформировали женское тело; женщина на столе посмотрела на меня своими осиными глазами и раздвинула осиные ноги, и я не стал сопротивляться. Я залез на стол и проник в нее, и тогда мой сон и реальность стали одним целым – осы удовлетворили меня, и я достиг пика, когда можно забыть обо всем.Я почувствовал, что скоро кончу, и мне захотелось закричать от оргазма. Но потом я проснулся.
АВП:
цитатаAt that moment, everything seemed to be all right. The girl’s voice guided my thoughts, and the scorpion crawling inside me didn’t bother me in the slightest. I heard the buzzing of wasps, but I wasn’t afraid because the girl’s whisper kept the fear at bay, and somehow I slid into the girl on top of me; or she slid into me.As I followed the girl’s voice, I stopped caring about my body and drifted into semi-consciousness, maybe even sleep.
In my dream, or vision, I was standing in a cave. Invisible people with bird voices were walking around me, chirping. In the middle of the cave was a dissecting table with a body covered in a hospital sheet.
The girl’s voice also became bird-like, but I still recognised her among the other noises, and her voice led me to the table. Teeth gritted under my feet. The absurdity of it all amused me, for I knew I was only dreaming. I pulled the sheet from the dissecting table and revealed not a body, but a multitude of wasps forming a female body. She wasn’t dead, although of course she wasn’t even a woman, just an imitation of one. She moved, lifting her head and looking at me with wasp eyes, spreading her wasp legs, and I couldn’t resist her. The need to fuck her was primal. I climbed onto the table and penetrated her. Her vagina was wet with insect venom and the wasps held my penis tightly.
I felt that I’d climax within seconds and I expected to scream because I knew that the wasps would sting me when I came. I didn’t mind, so I felt a twinge of disappointment when I woke up just before my orgasm.
«В тот момент всё воспринималось как должное. Голос девушки направлял мои мысли, и ползущий внутри меня скорпион ничуть меня не беспокоил. Я слышал жужжание пчёл, но не боялся, потому что шёпот девушки держал страх в отдалении, и каким-то образом я скользнул в сидящую на мне девушку — а может, она проскользнула в меня.
Следуя за девичьим голосом, я перестал париться о собственном теле и соскользнул в полудрёму, а то и в сон.
Во сне, или в видении, я стоял посреди пещеры. Вокруг прохаживались невидимые люди с птичьими голосами, чирикая. В центре пещеры стоял стол для вскрытия, с накрытым больничной простынёй телом.
Голос у девушки тоже стал как у птицы, но я всё ещё отличал её среди прочих звуков, и её голос повёл меня к столу. Под ногами хрустели зубы. Абсурдность происходящего меня забавляла, ведь я понимал, что всего лишь сплю. Я стянул простыню со стола и обнаружил не труп, а просто ос, формирующих женское тело. Она не была мертва, хотя, конечно, она вообще не была женщиной — просто имитацией. Она пошевелилась, подняла голову и посмотрела на меня осиными глазами, раздвинула осиные ноги, и я не мог перед ней устоять. Потребность трахнуть её была первобытной. Я забрался на стол и вошёл в неё. Её вагина была влажной от яда насекомых, осы плотно обхватили мой член.
Я знал, что через несколько секунд кончу, и наверняка закричу, потому что я точно знал, что осы ужалят меня, когда я кончу. Я не возражал, так что ощутил лёгкое разочарование, очнувшись прямо перед оргазмом».
Выпущены абзацы от «К своему удивлению» до «добраться до своего номера».
КЛ:
цитатаНа следующий день я пропустил встречу с потенциальными партнерами, но мне было все равно. Вместе с Юфусом мы поехали смотреть город. Я чувствовал себя отдохнувшим и почти счастливым. Глаза Юфуса подозрительно блестели, и во время завтрака он сам предложил показать мне знаменитую сеть городского метро. Скорее всего, вчера вечером я рассказывал ему, как мне нравится метро; хотя конкретно этого разговора не запомнил.Мы пошли на ту же станцию метро, что и вчера, но теперь на входе не было решетки; кроме того, там сидел охранник, и на станции то и дело входили и выходили пассажиры. Я точно был уверен, что накануне видел здесь только песок.
– Могу ли я прокатиться? – спросил я.
– Я бы хотел, чтобы мы проехали вместе. Хочу вам кое-что показать. По просьбе руководства. Туда как раз ходит метро.
Юфус легким кивком поприветствовал охранника, тот кивнул в ответ, но не обратил на нас особого внимания. Мы вошли на станцию без билета, но я решил, что, если возникнет какое-то культурное недопонимание, пусть с этим разбирается Юфус.
На станции будто все вымерло. На первый взгляд стены и скамейки выглядели выцветшими и изношенными, но, осмотрев их повнимательнее, я увидел, что на них никто на самом деле не сидел. Они просто были состарены, как реквизит в кино.
Прибыл поезд. Он был совершенно новым. Поднялся горячий ветер. Я с волнением сел в первый вагон. И все же кое-чего в вагонах не хватало: кондиционеров. Было удушающе жарко.
Пассажиров оказалось немного. В дальнем конце сидела пожилая пара; они держали друг друга за руки и смотрели прямо перед собой. Мужчина то и дело вытирал лоб салфеткой. Напротив меня сидела женщина лет тридцати в черном платье. Волосы падали ей на глаза, на белой коже блестел пот. Время от времени она посматривала на меня и быстро отводила взгляд. Поезд долго ехал по темному тоннелю, в котором не было ни служебных огней, ни указателей запасных выходов. У меня появилось странное ощущение от поездки, но при этом оно соответствовало моему представлению обо всем городе. Это была такая же выдуманная линия метро, которую построили по детским рисункам, но поездка мне все равно нравилась. Конечно, я никогда не ездил в метро, которое мне не нравилось.
Женщина поднялась со своего места и села рядом со мной.
– Английский? – спросила она с сильным акцентом.
Я кивнул.
– Зачем это? Зачем это нужно? – спросила она. – Это разве хорошо?
Я не совсем понимал, чего она хочет, и ей явно было трудно выражать свои мысли на иностранном языке. Но ей очень хотелось что-то сказать, ее шея сильно напряглась.
– Не надо было… – продолжила женщина, и Юфус щелкнул пальцами. Женщина замолчала и сердито посмотрела на него. Он поймал ее взгляд, и в этот момент поезд резко затормозил. Женщина упала на меня, а я упал на Юфуса. Мы остановились в темном туннеле; это точно была не станция. Ближайшая к нам дверь открылась. В нос ударил свежий, сырой запах земли.
Юфус указал женщине на выход. Та подняла голову, поправила платье и снова посмотрела на меня.
– Все из-за вас, – сказала она, затем вышла из вагона. Там некуда было идти, поэтому она зацепилась за стену туннеля, как горная козочка. Дверь закрылась, и поезд двинулся дальше. Время от времени я поглядывал на часы, но было трудно понять, сколько же мы ехали. Пока ехали до станции, старик тяжело дышал и выглядел так, будто в любой момент упадет на пол. Мы с Юфусом вышли, а пожилая пара осталась в вагоне.
Станция была точно такой же, как и та, на которой мы зашли. Юфус повел меня вверх по лестнице. На выходе стоял охранник. Возможно, близнец того, что сторожил вход, потому что этот выглядел так же.
Мы вышли на улицу. Это оказался новый район, вокруг была пустыня. У станции не было названия, а если и было, то я нигде его не видел. Конечно, я просто не понимал, где надписи.
Вдали стояло одинокое здание. От станции метро туда вела асфальтированная дорога. Я снова почувствовал благоговение перед силой корпораций.
Здание было построено из металлических пластин, как и мой отель. Внутри стояла жара и жуткий запах человеческого тела. У входа стояло несколько коробок «Брок-колы». При виде банок я почувствовал странную тоску по дому. Я достал одну, но по ее весу уже понял, что напиток испортился.
– Вы сказали, – обратился я к Юфусу, – что я не могу получить образцы продукта!
Юфус пожал плечами.
– Но это не вам. Смотрите, сейчас я покажу…
Он привел меня в комнату, где царил жар и невыносимый запах химикатов. Я почти ничего не видел из-за пара. Рядом с какими-то грязными баками стояли обнаженные люди и перемешивали содержимое. По запаху я сразу определил, что это были испорченные образцы «Брок-колы», которые нагревали и перемешивали с каким-то неизвестным мне веществом.
– Они готовят это несколько часов. Смотрите, а вот здесь остывает…
Юфус вывел меня из адски жаркой комнаты в холодную, где застывал готовый материал.
– И для чего это? – спросил я, присматриваясь к материалу, который больше всего напоминал отбросы.
В соседней комнате я увидел людей; это явно рабочие с Ближнего Востока и из Восточной Европы, они склонились над баками с остывшей массой и ели ее. Я задумался, потому что до сих пор я считал, что «Брок-кола» – это напиток и у нее нет другого применения.
– Новая бизнес-модель, – сказал Юфус. – И ожидается агрессивный рост.
Агрессивный рост – это величайшее сочетание слов, которое только мог создать человеческий язык.
Я ухмыльнулся. Это то, что мне больше всего нравится в работе корпораций. Мне не обязательно понимать, что происходит или как элементы компании взаимодействуют друг с другом. Достаточно верить в потенциал роста.
И я поверил. Я действительно в это верил.
Мы вернулись в метро. Так как дел больше не было, вечером мы снова пошли в клуб.
Повторилось все то, что было накануне вечером. Я снова не смог устоять перед танцовщицами и их скорпионами.
АВП:
цитатаThe next morning, the meeting with the representatives was canceled. That did not bother me. With Jufus by my side, I set off to explore the city. I felt rested, almost happy. I felt a lightness, if not physically, then in a psychological or spiritual sense. I felt purified by the private encounter with the dancer last evening. Everything felt straighter, simpler, more tangible.Jufus had a mischievous twinkle in his eye, and at breakfast he himself suggested showing me the city’s famous subway network. Surely to make up for the fiasco the day before. I gave him the benefit of the doubt. Maybe there are working lines in the city, just not the ones I stumbled across yesterday.
Jufus contradicted my expectations and we headed straight for the metro station, which was forbidden to enter just twenty-four hours ago. This time a security guard stood at the entrance and passengers were entering and leaving the station that was pure sand a day ago. That was impossible. Either my senses had failed me earlier or a station had been built overnight to sell me the image of a living, functioning city.
‘Can I ride it?’ I asked Jufus, certain that he would find an explanation as to why I couldn’t.
‘I want us to ride it. I have to show you something. At the request of Management,’ replied Jufus.
Jufus greeted the guard with a slight nod, who nodded back but paid no further attention to us.
The station was deserted, despite the influx of people I had seen enter. There was something wrong with the place. The walls were made of marble and heavy stone, the benches hammered out of fine iron. The boards that were supposed to show the lines and stops were blank, as if no one had had time to plan this system, but had simply built it. On closer inspection, I saw that the benches were not scratched; no one had ever sat on them, I supposed.
The train arrived. It was a brand-new train, and its arrival caused a hot gust of wind. I eagerly boarded the first carriage. Inside it was scorching hot. I saw air conditioning units, but none of them worked. I assumed they were just props.
There were only a handful of passengers. At the back of the carriage sat an elderly couple holding hands. The man frequently wiped his forehead with a handkerchief, his shirt dark with sweat. He looked as if he could go into cardiac arrest at any moment. His partner stared blankly in front of her, sweating profusely. Her mouth twitched involuntarily.
Sitting opposite me was a woman in her early forties, dressed in black. Her sweaty hair fell into her eyes and her pale skin glistened with perspiration. She glanced at me impatiently from time to time and then immediately turned her gaze away. The subway passed through the dark tunnel without a service light or emergency exit sign flashing. That matched my image of the city. It was like a metro line that children dream up and build according to their drawings.
The woman got up from her seat and sat next to me.
‘English?’ she asked with a heavy accent. I nodded.
‘Why did you have to do this? Why did this have to happen? Do you enjoy it?’ she asked. I did not understand exactly what she meant, and she seemed to find it difficult to express herself in a foreign language. A vein stood out in her neck; I could see the beating of her heart in that vein.
‘You should not have . . .’ the woman continued, before Jufus clicked his tongue. She fell silent and gave Jufus an angry look. He returned her look and gave her a sign with his hand. Just then, the train braked hard. I almost fell to the floor, but Jufus caught me.
We came to a halt in a dark tunnel with no sign of a station. The nearest door swung open. The fresh, raw smell of earth filled the carriage.
Jufus gestured to the woman to get off the train. She lifted her head, smoothed her clothes, and looked at me again.
‘Because of you . . .’ she said bitterly and got out of the subway car. As there was no platform, she clung to the wall of the tunnel like a mountain goat. There was almost no space between her and the train.
The door closed behind her and the train moved on.
I occasionally glanced at my watch, but it was useless for telling the time. When we arrived at the next stop, the old man was panting heavily. As the doors opened, he and the woman, who I assumed was his wife, looked at the station with desperate longing; longing for fresh air and light. Apparently, this was a perk that only Jufus and I were granted. We got out, but the elderly couple remained seated in the car, looking like they were about to die. I suppose this was also part of the plan to show me the normality of the city.
The station was the exact mirror image of the station we had boarded at. A security guard sat at the exit. Maybe the twin brother of the other security guard, because they looked identical. The security guard nodded to Jufus, and Jufus nodded back, and I felt an itch to laugh.
We stepped to the surface.
There stood a single building in the distance. Prefabricated, of course, just like my hotel. A paved road led there from the subway station through a stretch of desert.
‘Am I mistaken,’ I said, ‘or was this subway really built overnight?’
Jufus smiled.
‘It was built to please you. Like so many other things.’
‘To please me?’
‘Management wants to please the people they do business with. It’s just a small gesture. If you’d had a different disposition, we could have flown you here in a helicopter. But we realized you should enjoy a good ride on the subway. Did you?’
I thought of the woman who, if she survived the passing of the train, would have to wander through the dark endlessly, only to be crushed to death by the next train. Of the elderly couple who might die in the overheated, airless wagon. Where did they get these people from? Were they hired? Kidnapped?
‘Why make me happy?’
‘Because they can. It’s a new business, but potent, full of new possibilities. What you think of as money is of little value to them. From your point of view, their money is infinite. But this business is about so much more than money. It’s about power, you see. Such power that you can’t imagine. And they indulge you and the other business partners they’re meeting just to show they can. So, I’ll ask you one more time. Did you enjoy the ride?’
I felt the tingle of entrepreneurial power. Now it was my turn to put on a beaming smile.
‘Yes, definitely!’
When I looked at Jufus, I knew that was exactly the right answer.
We braved the heat and walked to the building on the other side of the station. Inside, more heat and the horrible smell of unwashed people awaited us. Right next to the entrance were cartons of Broc Cola. The sight of the cans filled me with a strange nostalgia. I took out a can, but I could tell by its weight that the drink inside was spoiled.
Jufus led me into a room where the combination of steam, heat, and an unsettling chemical smell was unbearable. I could barely see through the fog. Naked people stood next to bubbling barrels, stirring the contents with long wooden sticks. They were heating spoiled Broc Cola samples and adding an unknown substance to it.
‘It boils like this for hours. Look, it cools down here . . .’
Jufus led me out of the hellishly hot room and into a cooled chamber, where the concocted substance solidified in smaller pots.
‘What’s this for?’ I asked, examining the material, most of which looked like mud that had been freshly urinated on. It was certainly not suitable for human consumption.
‘It’s part of a longer process. It’s a new business model. So new that it had to be set in motion by the gods,’ Jufus said. ‘And now aggressive growth is expected.’
Aggressive growth is the most beautiful phrase ever invented in a human language.
I grinned. That’s what I love about these massive companies. I don’t need to understand. It’s enough for me to believe in the potential for growth.
And I believed. I believed so much.
That night we went to The Club again. I took another dancer to a private engagement. Maybe the same one, I’m not sure.
The same thing happened as before.
«На следующее утро встречу с представителями отменили. Меня это не обеспокоило. Бок о бок с Юфусом я отправился исследовать город. Чувствовал себя отдохнувшим, почти счастливым. Ощущал лёгкость, если не физическую, то в психологическом или духовном смысле. Чувствовал себя очищенным приватной встречей с танцовщицей минувшим вечером. Всё казалось яснее, проще, доступней.
В глазах у Юфуса мерцал озорной огонёк, и за завтраком он сам предложил показать мне знаменитый городской метрополитен. Несомненно, в качестве компенсации за вчерашнее фиаско. Я решил дать ему кредит доверия. Может, в городе есть рабочие ветки, просто та, на которую я наткнулся вчера, не из их числа.
Вопреки моим ожиданиям, Юфус повёл меня прямо к той станции метро, вход на которую был запрещён ещё двадцать четыре часа назад. На сей раз у входа стоял охранник, а сквозь двери входили и выходили люди, хотя ещё минувшим днём вместо станции был сплошной песок. Это было невозможно. Либо раньше меня подвели чувства, либо станцию выстроили за ночь, чтобы внушить мне образ живого, функционального города.
— Можно прокатиться? — спросил я Юфуса, уверенный, что он найдёт отговорку, почему нельзя.
— Именно этого я и хочу. Должен вам кое-что показать. По просьбе руководства, — ответствовал Юфус.
Он поприветствовал охранника лёгким кивком, тот кивнул в ответ, но больше не обращал на нас внимания.
Станция была пустынна, несмотря на приток людей, который я видел ранее. Что-то с нею было не так. Стены были из мрамора и тяжёлого камня, скамейки из кованого железа. Таблички, на которых должны были красоваться линии и станции, были пусты, словно на планирование системы ни у кого не нашлось времени — её просто взяли и построили. Присмотревшись, я понял, что на скамейках нигде ни царапины: должно быть, на них никто никогда не садился.
Прибыл поезд. Новенький, с иголочки, он принёс с собой порыв горячего ветра. Я поторопился сесть в первый вагон. Внутри стояла убийственная жара. Я увидел кондиционеры, но ни один их них не работал. Вероятно, они были только для вида.
Пассажиров была только горстка. В задней части вагона держалась за руки пожилая пара. Мужчина часто вытирал лоб платком, рубашка на нём потемнела от пота. Выглядел он так, словно с ним в любой момент может приключиться инфаркт. Его спутница глядела перед собой пустым взглядом, обильно потея. Её рот подёргивался в тике.
Напротив меня сидела женщина лет сорока, одетая в чёрное. Мокрые от пота волосы закрывали ей глаза, на бледной коже блестела испарина. Она время от времени нетерпеливо поглядывала на меня, но тут же отводила взгляд. Поезд шёл через тёмный туннель без служебных огней или мерцающих табличек аварийного выхода. Это соответствовало моим впечатлениям о городе. Это была словно линия метро, которую выдумали дети и выстроили согласно собственным рисункам.
Женщина встала со своего места и села рядом со мной.
— Английский? — спросила она с сильным акцентом. Я кивнул.
— Зачем вам сдалось это делать? Зачем надо было этому случиться? Вам это понравилось? — спросила она. Я не до конца понял, что она имела в виду, а ей, похоже, непросто было выразить мысль на чужом языке. У неё на шее проступала вена, по ней я видел, как бьётся пульс.
— Не надо вам было… — продолжала женщина, пока Юфус не цокнул языком. Та смолкла и наградила его сердитым взглядом. Тот ответил тем же и сделал ей знак рукой. Поезд тут же резко остановился. Я чуть не свалился на пол, но Юфус меня поймал.
Мы остановились в тёмном туннеле, никаких следов станции. Ближайшая дверь распахнулась. Вагон наполнил свежий, сырой (прим.: и не в смысле «мокрый», а в смысле «грубый, необработанный») запах земли.
Юфус жестом велел женщине убираться с поезда. Та подняла голову, разгладила одежду и снова посмотрела на меня.
— Из-за вас… — горько сказала она и вышла из вагона. Поскольку платформы не было, она уцепилась за стенку туннеля, словно горная коза. Между ней и поездом почти не осталось места.
Двери за ней закрылись, и поезд тронулся.
Я временами поглядывал на часы, но они ничего мне не говорили. Когда мы достигли следующей остановки, старик тяжело дышал. Когда открылись двери, они с женщиной, предположительно его женой, уставились в сторону станции с отчаянной тоской: тоской по свежему воздуху и свету. Похоже, такая благодать полагалась только нам с Юфусом. Мы сошли, но пожилая чета осталась сидеть в вагоне с таким видом, словно вот-вот помрут. Я так понял, это была очередная часть плана по демонстрации мне нормальности города.
Станция была точным зеркалом той, с которой мы отправились. На выходе сидел охранник. Может, он был близнецом первого, потому что выглядели они одинаково. Охранник кивнул Юфусу, а Юфус кивнул в ответ, и мне захотелось рассмеяться.
Мы шагнули на поверхность.
Там стояло одинокое здание. Штамповка, естественно, в точности как моя гостиница. От станции к зданию через пустыню вела мощёная дорога.
— Я ошибаюсь, — начал я, — или это метро правда выстроили за ночь?
Юфус улыбнулся.
— Его выстроили, чтобы вам угодить. Как и многое, многое другое.
— Чтобы угодить мне?
— Руководству нравится угождать людям, с которыми они ведут дела. Это такая мелочь. Будь у вас другие вкусы, мы могли доставить вас сюда на вертолёте. Но мы осознали, что вам понравится хорошая поездка на метро. Понравилась?
Я подумал о женщине, которой, если она пережила отправление поезда, придётся вечно шататься в потёмках, пока её не задавит следующий поезд. Или о пожилой паре, которая может умереть в перегретом душном вагоне. Где они этих людей набрали? Наняли? Похитили?
— Зачем меня радовать?
— Потому что они могут. Бизнес хоть и новый, но богатый, полный новых возможностей. То, что вы воспринимаете как деньги, для них особой ценности не представляет. С вашей точки зрения их финансы бесконечны. Но этот бизнес затрагивает нечто куда большее, чем деньги. Он касается могущества и власти, понимаете ли. Таких, что вы и представить себе не можете. И они балуют вас и других деловых партнёров, с которыми встречаются, просто чтобы показать, что могут. Так что спрошу ещё раз. Вам понравилась поездка?
Во мне взыграла предпринимательская жилка. Теперь был мой черёд примерять лучезарную улыбку.
— Да, определённо!
Поглядев на Юфуса, я понял, что дал единственно верный ответ.
Невзирая на жару, мы дошли до здания напротив станции. Внутри нас ждали ещё большая жара и кошмарный запах немытых тел. Прямо у входа стояли коробки с «Брок-колой». Вид банок наполнил меня странной ностальгией. Я взял одну из банок, но по весу понял, что напиток испорчен.
Юфус повёл меня в комнату, где стояла невыносимая комбинация пара, жара и выводящего из себя химического запаха. Туман был почти непроглядный. Голые люди стояли у пузырящихся бочек, размешивая их содержимое длинными деревянными палками. Они нагревали испорченную «Брок-колу» и добавляли туда какую-то незнакомую субстанцию.
— Вот так она кипятится часами. Смотрите, здесь её охлаждают…
Юфус вывел меня из адски жаркой комнаты в прохладную палату, где месиво затвердевало в горшочках поменьше.
— Зачем оно? — спросил я, изучая материал, по большей части похожий на грязь, в которую только что помочились. Для употребления человеком она явно не подходила.
— Это часть более длительного процесса. Новая деловая модель. Такая новая, что запускать её в движение пришлось богам — ответил Юфус. — И теперь ожидается агрессивный рост.
«Агрессивный рост» — самая прекрасная фраза, какую только создавал человеческий язык.
Я осклабился. Вот что я люблю в массивных компаниях. Мне не нужно ничего понимать. Достаточно только верить в потенциал роста.
А я верил. Как же я верил.
Той ночью мы снова отправились в Клуб. Я отправился на личную встречу с другой танцовщицей. А может, и с той же, не уверен.
Случилось всё то же самое».
ЛК:
цитатаЯ прошел в комнату с одной из них; мне кажется, еще даже не наступил полдень. Я снова очнулся одетым в маленькой комнатке, как ни в чем не бывало, отдохнувший, облегченный, со свежими мыслями.
АВП:
цитатаI went straight to a private room with one of them before breakfast. I hoped I would understand more about what happened in the dark if I did it sober. I didn’t. I woke from the dream of the wasp woman rested, relieved, lighter, just like the last time. I felt good.
«Даже не завтракая, я прямиком отправился в приватную комнатку с одной из них. Надеялся, что на трезвую голову лучше пойму происходящее во тьме. Не вышло. Я очнулся от сна про женщину из ос отдохнувшим, облегчённым и полегчавшим, прямо как в прошлый раз. Мне было хорошо».
Вырезаны абзацы про попытку замерить время пребывания Алмы с танцовщицей. В ходе разговора они переключаются с немецкого на английский. Добавлена фраза «Она тоже активно потребляла вещество, которое постоянно носил с собой Юфус».
КЛ:
цитата– Когда ты приехала? – спросил я после того, как мы снюхали пару дорожек с зеркала.– Я не знаю, – сказала она. – Может быть, две недели назад. Может быть, месяц назад.
Алма пожала плечами и улыбнулась. Она сильно загорела.
АВП:
цитата‘When did you arrive?’ I asked after we had refreshed ourselves with a few sniffs of powdered bone from the mirror.Alma shrugged her shoulders.
‘I don’t know,’ she said. ‘Two weeks ago, tops. Maybe three. Time is different here. But I can tell you that there was nothing here at the time, except for the one corporate tower and The Club. Everything you see now was built in weeks. Even in days. Mostly at night.’
‘How?’ I asked.
She shrugged her shoulders and smiled. Her skin was quite tanned from the sun.
‘You must understand by now that this is a corporate business on a scale that’s impossible. The principles are the same, of course. But the pool of resources is of a completely different caliber. Not out of our world, or any other, if you know what I mean.’
I wasn’t sure I did.
— Когда ты приехала? — спросил я после того, как мы освежились несколькими понюшками толчёной кости с зеркала.
Алма пожала плечами.
— Не знаю, — ответила она. — Пару недель, не больше. Может, три. Время тут течёт иначе. Но могу сказать, поначалу тут ничего не было, кроме корпоративной башни и Клуба. Всё, что ты видишь, выстроили за считанные недели. Даже дни. В основном ночью.
— Как? — спросил я.
Она пожала плечами и улыбнулась. Её кожа загорела на солнце.
— Ты уже должен был понять, что это корпоративный бизнес в невероятном масштабе. Принципы, естественно, те же. Но набор ресурсов совершенно иного калибра. Такой, что в нашем мире не сыщешь — да и в любом другом, если ты понимаешь, о чём я.
Я усомнился, что понимаю».
КЛ:
цитата– Не знаю. Мне не предложили работу. Я просто жду переговоров.Алма понимающе покачала головой.
– Ты удивишься результатам переговоров, – сказала она. – В итоге компания, которую ты представляешь, окажется компанией, которой ты собирался продать свой продукт. Со мной именно так и было.
Я сделал быстрый глоток шампанского, чтобы скрыть удивление. Брок-кола всегда была для меня чем-то неприкосновенным и четко определенным, мне стало не по себе от мысли, что это место и компания, которую я люблю, будут так тесно связаны друг с другом. Однако накануне я своими глазами увидел, что они и правда связаны.
– Я тебя видела, – сказала она. – С девушками.
Я покраснел, но потом подумал, что я тоже ее видел. Поэтому невозмутимо ответил:
– Я тебя тоже. И как тебе?
– Интересно. А тебе?
Я кивнул.
– Мне тоже, – ответил я, заерзав в кресле.
– Я прихожу сюда каждый день, – сказала Алма. – Смотрю на представление. Мне нравится.
– Мне тоже, – сказал я, немного задумавшись. В таких ситуациях так легко быть честным: в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Поэтому я продолжил.
– Но я никогда не могу запомнить, что именно там происходит. И я не знаю, кто за это платит. И сколько…
– Платит? – спросила Алма.
Я кивнул, и она рассмеялась.
– А ты реально новенький, – сказала она, делая глоток. – Но я понимаю тебя. Мне рассказали с самого начала… Наверное, ты что-то скрыл.
– Скрыл… – повторил я за ней.
Алма улыбнулась.
– Но ты все равно этого не помнишь, – сказала она. – Ведь это же так здорово. Чем чаще мы сюда приходим, тем легче мы становимся.
– Легче? – в ступоре спросил я.
– Ты еще не заметил? Чем тебя меньше, тем все проще. Это все равно, что выбрасывать тяжелые вещи из самолета. Вот отсюда…
Она указала на висок.
– …и отсюда.
И указала на грудь.
– Как будто этого никогда не было.
Я подумал об облегчении, которое почувствовал после встречи с девушкой в приватной комнате. О свободе, о тех легких мгновениях, которые промелькнули передо мной. Я подумал о секретном рецепте колы, который гипотетически должен был знать, но все равно не узнал. Наверное, потому, что со мной им не поделились.
Естественно.
АВП:
цитата‘I am just waiting for the negotiations to end.’Alma shook her head knowingly.
‘It’s the same with me, or so I thought. But you know what? I think it’s their way of recruiting. They want a deal, but they only have a faint idea of what a deal actually is. They see it as a boast. As a show of power. And so their recruitment methods are just that. A demonstration of a fragment of their power.’
‘Who are they?’
She laughed.
‘My parents were religious. They always worried that there was no God in corporate thinking. I guess now the gods have finally caught up with us and taken over business,’ she said.
‘Let me just tell you that you will be surprised by the outcome of the negotiations,’ she continued. ‘You will find that the company you represent and the company you’re here to do business with are already the same. That’s my story. And everyone’s I know around here. It will be yours too.’
I quickly took a sip of my champagne to mask my discomfort. Broc Life Drink Ltd always existed in my mind as an untouchable and clearly defined entity, and it was unsettling to think that this place and the company I loved so much could become closely linked, even identical. But what would that make me? I escaped being Hungarian by becoming one with Broc Life Drinks Ltd. But what will I be when Broc Life Drinks Ltd no longer exists?
‘I have seen you,’ she said, ‘with the girls. They’re hot, huh?’
I blushed, but then remembered that I’d also seen her leaving with a dancer. I adopted as objective a tone as possible. No accusations, no shame. Just a conversation.
‘I have seen you too,’ I said. ‘How is it for you?’
‘Pleasant,’ she replied.
I nodded.
‘For me too,’ I said, wincing uncomfortably.
‘We are chosen, hence the VIP treatment up here. The dancers are just for us. I come here every day,’ said Alma. ‘Some evenings I visit several girls’ rooms. It’s a thing that gives me pleasure I didn’t know existed.’
‘Same here,’ I said after a moment of silence. It’s so easy to be honest in a situation like this, in a strange place with strangers, so I continued.
‘But I never remember exactly what happens. And I do not even know who pays for them. And how much they cost . . .’
‘Pay?’ Alma asked back. I nodded and Alma started to laugh.
‘You must be really new here,’ she said, taking a sip of her drink and trying to stifle a laugh, then continued. ‘That’s part of the recruitment process. You’re trying to do business with them. They find something you’re trying to hide from them. A personal secret or a company secret. That’s the first thing they take from you. That’s their way in . . .’
Alma smiled.
‘But you won’t remember it,’ she said. ‘That’s the best bit! You don’t pay for them with money. You pay them with yourself. The more we visit them, the more they take from us. You can feel it here . . .’
She pointed to her temple.
‘… and here.’
And to her chest.
‘Things get lost. Memories. Knowledge. Emotions. It’s as if they were never there. They were never yours. They’re just gone.’
I thought of the relief I felt after every engagement. I thought of the secret recipe that I was supposed to know and yet, I now understood, didn’t.
That was their way in. And what else did they take?
«— Я просто жду, пока закончатся переговоры.
Алма умудрённо покачала головой.
— Со мной было то же самое, или так я думала. Но знаешь, что? Думаю, это их способ вербовки. Они хотят заключить сделку, но очень смутно представляют, что вообще такое сделка. Для них это похвальба. Демонстрация силы. И их методы вербовки — это то же самое. Демонстрация крупицы их силы.
— Кто они?
Она рассмеялась.
— Мои родители были религиозны. Вечно волновались, что в корпоративном мышлении нет места для Бога. Думаю, теперь боги наконец стали шагать в ногу со временем и взяли бизнес в свои руки, — сказала она.
— Просто позволь мне сказать, что тебя удивит итог переговоров, — продолжила она. — Ты обнаружишь, что компания, которую ты представляешь, и компания, с которой ты здесь ведёшь дела, стали одним и тем же. Это моя история. Как и всех, кого я тут знаю. С тобой будет то же самое.
Я быстро глотнул шампанского, чтобы скрыть беспокойство. В моём уме «Брок Лайф Дринкс Лимитед» всегда существовала как независимая, ясно определённая сущность, и меня выбивала из колеи мысль, что это место и компания, которую я так люблю, могут оказаться так тесно связаны, даже идентичны. Но чем это сделает меня? Я сбежал от венгерскости, став частью «Брок Лайф Дринкс Лимитед». Но чем я стану, когда «Брок Лайф Дринкс Лимитед» перестанет существовать?
— Я видела тебя, — сказала Алма, — с девушками. Горячи, а?
Я покраснел, но тут вспомнил, что сам видел, как она уходит с танцовщицей. Принял настолько объективный тон, насколько возможно. Ни обвинений, ни стыда. Простой разговор.
— Я тебя тоже, — ответил я. — Как тебе?
— Приятно, — ответила она.
Я кивнул.
— Мне тоже, — ответил я, неловко поёжившись.
— Мы избраны, поэтому нас тут обслуживают по первому разряду. Танцовщицы только для нас. Я прихожу сюда каждый день — говорила Алма. — Иной вечер я посещаю комнаты нескольких девушек кряду. От этого я получаю удовольствие, о каком раньше и не подозревала.
— Аналогично, — признал я, помедлив. Так легко быть честным в подобной ситуации, в незнакомом месте среди незнакомцев, так что я продолжил. — Но я никогда точно не помню, что именно происходит. И даже не знаю, кто за это платит. И сколько они стоят…
— Платит? — переспросила Алма. Я кивнул, и она начала смеяться.
— Да ты, похоже, реально новенький, — сказала Алма, глотнув из своего бокала и пытаясь подавить смех, затем продолжила. — Это часть процесса вербовки. Ты пытаешься вести с ними дела. Они находят что-то, что ты от них прячешь. Личную тайну или секрет фирмы. Это первое, что они у тебя забирают. Это их ключик…
Алма улыбнулась.
— Но ты об этом не вспомнишь, — провозгласила она. — Вот что лучше всего! Ты платишь им не деньгами. Ты платишь собой. Чем больше мы к ним ходим, тем больше они у нас забирают. Можешь почувствовать это здесь…
Она указала на висок.
— …и здесь.
А затем на грудь.
— Вещи теряются. Воспоминания. Знания. Эмоции. Как будто их никогда и не было. Они никогда тебе не принадлежали. Их просто не стало.
Я подумал об облегчении после каждого свидания. Подумал о секретном рецепте, который должен был знать — но, как я теперь понял, не знал.
Это был их ключик. А что ещё они забрали?»
КЛ:
цитатаАлма сделала жест рукой. Это был первый знак, который я выучил в Абаддоне. Здесь разговаривают пальцами.
АВП:
цитатаAlma showed me the gesture she used to order the girls for the engagement. That was the first command sign I learned in Abaddon. Here, people in positions of power give orders with fingers, not with words.
«Алма показала мне жест, которым заказывала уединение с девушками. То был первый командный знак, который я выучил в Абаддоне. Здесь облечённые властью отдают приказы пальцами, а не словами».
КЛ:
цитатаЯ уже знал об этом; Алма рассказала мне, в чем заключалась ее работа. Ее попросили вести социальные сети Раз’хрида.– Знаешь, ему важно произвести правильное впечатление на своих последователей. Но я пока не знаю, как начать. Надо полностью изменить свое мышление. Он приедет сегодня вечером, и я обсужу с ним детали после вечеринки. Тогда либо останусь, либо уйду.
АВП:
цитатаAlma had already told me about her new job here before the guest arrived. She shouted it into my ears over the music.‘I’m going to be the social media manager for the god Raz’hrid. You know, Insta’, Face’, ’Tok. It’s important that he makes the right impression on his followers around the world. I have a few ideas on how to cultivate and promote his image. However, I have to completely change my way of thinking, because the whole thing is inhuman! He’s coming to the party tonight and I’ll discuss the details with him. Or, well, with his representatives, because he can’t really talk to me. I’d sort of die, I guess.’
«Алма рассказала мне о своей новой работе ещё до прибытия гостя. Она кричала мне в ухо, перекрикивая музыку:
— Я буду менеджером социальных сетей для бога Раз’хрида. Ну, знаешь, «Инста»*, «Фейс»*, «Ток». Важно, чтобы он производил нужное впечатление для последователей по всему миру. У меня есть несколько идей о том, как выработать и раскрутить его образ. Но мне нужно начисто сменить образ мыслей, потому что вся затея совершенно нечеловеческая! Сегодня он придёт на вечеринку, и я обсужду с ним детали. Ну ладно, с его представителями, потому что с ним самим мне толком не пообщаться. Я вроде как помру, наверное».
* Запрещено, опечатано, признано экстремистским, посыпано солью, предано анафеме и забвению, и так далее, и тому подобное, пх’нглуи мглв’нафх цензор Роскомнадзор вгах’нагл фхтагн.
КЛ:
цитата– Не знаю, – сказала она взволнованно. – Но лучше снюхать эту порцию, потому что сегодня мы тусим с богами!
АВП:
цитата‘A party!’ she said excitedly. ‘Tonight we’re celebrating with the gods!’
«— Вечеринка! — восторженно ответила она. — Сегодня мы празднуем с богами!»
КЛ:
цитатаТанцпол занесло песком. Некоторые пытались кулаками пробиться к выходу; но большинство ликовало в ожидании почетного гостя. Некоторые упали на колени и в религиозном экстазе протянули руки к открытым воротам.Раз’хрид вошел в клуб. Он просто зашел в открытые для него ворота. Ужас комом встал в горле, даже несмотря на успокаивающий эффект порошковых костей.
Раз’хрид направился на танцпол – двери за ним стали закрываться. Во имя божества даже остановили музыку. Запах сухого льда с фруктами сменился запахом древних могил.
Бог оглядел гостей клуба тысячами глаз; затем поднял свои чудовищные щупальца и завыл.
Этот рев не призывал никого бояться, сдаться или пасть ниц.
Это был рев вечеринки.
Диджей взял пластинку и тут же включил самое мощное техно, которое я когда-либо слышал.
Я был готов упасть в обморок и не знал, как реагировать на тот ужас, который происходит у меня на глазах.
– Мой босс! – радостно закричала Алма. – Это мой босс!
Бог начал танцевать, и я понял, что единственная возможная человеческая реакция в этой ситуации – поднять руки к небу и визжать, визжать, как следует на обычной вечеринке. Все остальные в вип-зонах последовали моему примеру. Мы стояли у перил, танцевали и кричали изо всех сил. Юфус сорвал с себя одежду и бросился плясать под музыку. Несмотря на то, что я полностью был поглощен танцем, я заметил на его теле пулевое ранение.
Внизу Раз’хрид топтал людей в мясо, танцпол наполнился запахом крови, а я смеялся и кричал, потому что иначе не смог бы вынести этого зрелища. На танцпол стекалось все больше людей, чтобы их растерзал Раз’хрид, а мы с Алмой танцевали, пили и нюхали кости там, в вип-зоне, и я почувствовал – нет, не ужас – то, что это та лучшая жизнь, которую я искал.
К тому времени, как Раз’хрид сел на свой трон, чтобы отдохнуть между сетами, я едва мог стоять на ногах. Воздухоочистители яростно пытались избавить клуб от запаха крови, но безуспешно. Выжившие продолжали танцевать на костях мертвых тусовщиков.
– Не хочешь подняться ко мне? – спросил я Алму, на что она пожала плечами.
– Конечно, – сказала она. – Но сначала спрошу Раз’хрида, не хочет ли он, чтобы я запостила сториз в соцсетях.
АВП:
цитатаThe dance floor was covered in desert sand. Some tried to push their way through to the exit, but most screamed in anticipation of the arrival of our guest of honor and the actual owner of the club, owner of the city, perhaps the entire world, and many others beyond this. Some knelt, arms outstretched in religious ecstasy towards the open gates.Raz’hrid entered the club. He barely fit through the enormous gates. Horror rose in my throat, despite the soothing effect of the lines I had snorted.
Raz’hrid headed straight for the dance floor – the doors closed behind him. The music fell silent in awe of the god entering. I sensed the stench of million-year-old graves in the air, above the fruit-scented dry ice. The image I had seen of him earlier painted a good, rudimentary picture of the deity, but of course couldn’t convey the horror and terror that surrounded him.
The god looked around the dance floor with his thousand eyes; then he raised his terrible tentacles, revealing a multitude of mouths, endless pits of despair and death – and he roared. We all trembled with fear, we were all ready to surrender to this unspeakable horror.
But the roar was not a call to fear, submission, or surrender.
It was a party roar.
The DJ took the cue and immediately put on the hardest, fastest, trashiest techno beat I’d ever heard in my life.
‘My boss!’ Alma shouted cheerfully. ‘That’s my boss!’
I feared I would faint, or I would start screaming and never stop.
The god began to dance to the rhythm of the music. Raz’hrid knew how to party properly.
I realized that the only possible human reaction in this situation was to raise your arms to the sky, screaming and shouting as if you were having the best time of your life; if you chose otherwise, you’d die. Everyone else in the VIP area did the same. We stood at the railing, jumping and dancing and screaming with joy. Jufus tore off his clothes and threw himself around to the beat of the music. I noticed the scar of a bullet wound on his body and remembered his story about an accident at work from his time as a tourist guide. But soon all coherent thought left me.
On the dance floor, Raz’hrid trampled the guests to mincemeat with his many feet. The blood splatter even reached the VIP railing. The club filled with the smell of fresh death, and I laughed, but it sounded like a shriek, because how else to enjoy the sight? Crowds of people poured onto the dance floor to replace the fallen partygoers, looking for a chance to be torn to pieces under Raz’hrid’s dancing feet, while Alma and I danced in the VIP section, drinking and snorting powdered bones until finally, instead of horror, I felt that this was the best of all possible lives, and that it was all I had ever wanted.
Raz’hrid occasionally sat on his throne, resting between sets. I could barely stay on my feet. The ventilation system was working overtime to keep the smell of blood out of the halls, but with little success. Down below, the survivors continued to dance among the remains of the fallen.
‘Your place or mine?’ I asked Alma. She shrugged her shoulders. Her face was bloody, just like mine.
‘Yours,’ she said. ‘Just let me talk to Raz’hrid first. Maybe he wants an Insta-story about tonight.’
«Танцпол занесло пустынным песком. Некоторые пытались пробиться к выходу, но большинство орали в предвкушении прибытия почётного гостя и настоящего владельца клуба, владельца города, а может, и всего мира, как и многих за его пределами. Некоторые падали на колени, в религиозном экстазе простирая руки к открытым вратам.
Раз’хрид вступил в клуб. Он едва вошёл в громадные ворота. В горле от ужаса застрял комок, несмотря на успокаивающий эффект снюханных дорожек.
Раз’хрид направился прямиком на танцпол — двери за ним сомкнулись. Музыка смолкла в благоговении перед пришествием бога. Я чуял в воздухе смрад миллионолетних могил поверх сухого льда с ароматом фруктов. Виденный мною раньше портрет давал неплохое рудиментарное представление о божестве, но, естественно, не мог передать окружавшие его страх и ужас.
Бог обозрел танцпол тысячью глаз; затем воздел ужасающие щупальца, являя взглядам множество ртов, бездонных провалов отчаяния и смерти — и взревел. Мы все содрогнулись от ужаса, все готовы были сдаться перед этим несказанным ужасом.
Но рёв этот не призывал бояться, сдаться и покориться.
То был праздничный рёв.
Ди-джей уловил посыл и тут же запустил самое жёсткое, быстрое и трэшовое техно, что я только слышал в жизни.
— Мой босс! — жизнерадостно завопила Алма. — Это мой босс!
Я боялся, что упаду в обморок, или начну кричать и никогда не остановлюсь.
Бог начал плясать в такт музыке. Раз’хрид умел веселиться как следует.
Я понял, что единственная подобающая человеку реакция в этой ситуации — воздеть руки к небу и вопить во всю мочь, словно это лучшее время в вашей жизни; или так, или ты сдохнешь. Все в ВИП-ложах поступали так же. Мы стояли у перил, скача, танцуя и вопя от радости. Юфус сорвал одежду и вертелся в ритме музыки. Я заметил на его теле шрам от пулевого ранения и припомнил его рассказ о несчастном случае во время работы экскурсоводом. Но вскоре я утратил способность ясно мыслить.
На танцполе Раз’хрид давил гостей в лепёшку многочисленными ногами. Брызги крови долетали даже до наших перил. Клуб заполнился запахом свежей смерти, и я смеялся, но выходило похоже на визг, потому что как ещё наслаждаться этим зрелищем? На смену павшим тусовщикам на танцпол лились толпы людей, выискивая шанс быть порванными в клочья под ногами пляшущего Раз’хрида, а мы с Алмой танцевали в ВИП-зоне, пили и нюхали толчёные кости, пока наконец, вместо ужаса я не почувствовал, что это лучшая из возможных жизней, и что ничего большего я и не желал.
Раз’хрид временами присаживался на трон, отдыхая между композициями. Я едва держался на ногах. Вентиляция работала на износ, чтобы вытянуть из залов запах крови, но без особого успеха. Внизу выжившие продолжали плясать среди останков.
— К тебе или ко мне? — спросил я Алму. Она пожала плечами. Лицо у неё было в крови, как и у меня.
— К тебе, — ответила она. — Только дай мне сперва переговорить с Раз-хридом. Может, он захочет заинстачить* сегодняшний вечер».
* Запрещено, опечатано, признано и далее по тексту.
КЛ:
цитатаТеперь мы заговорили обо мне. Дадут мне работу или нет.Накануне вечером я показал Алме свой номер в отеле. Ей понравилось; сама она поселилась в глиняном здании на другом конце города, но потом переехала в обычный отель. Она остановилась у окна и посмотрела на пустыню. Будь у меня талант к искусству, я бы это нарисовал. Женщина смотрит на пустыню из окна – именно такое название я бы дал картине. Позже мы лежали в постели и разговаривали. Она показывала мне фотографии с вечеринки. Позирующие танцоры и официанты, смеющиеся бизнесмены с шампанским в руках, милые девушки в блестящих нарядных платьях; на лицах у всех свежие брызги крови.
– Я решила остаться здесь, – сказала она. – Другой такой возможности в жизни не будет. А ты?
– Я? – спросил я в ответ.
– Тебя тоже хотят нанять. Иначе бы они не позвали тебя сюда на работу.
– Какую работу?
Алма улыбнулась. Я покачал головой.
– Нет. Мне пора домой, – сказал я. – Родители даже не знают, что я здесь.
– А я уже не помню своих, – сказала она.
– Они умерли?
Алма потянулась.
– Не знаю. Я легче всего этого. И ты тоже можешь стать легче. Так намного проще.
Алма обняла меня, и я обнял ее.
АВП:
цитатаTherefore, the negotiation was no longer a negotiation, but a job interview about whether I had a job or not.I knew I couldn’t go back home. Never. And as I sat there, I felt a stabbing pain in my chest. I missed Nyíregyháza. I missed my hometown so much that the pain it caused was physical.
I had to get rid of it.
The night before, I had brought Alma to my hotel room. She thought it was cute. She said that she had stayed in one of these hotels herself but had since got her own place in the city. I didn’t understand what she meant, so I asked her if she meant living quarters, like a house?
She said no. She said she meant a neighborhood. We left it at that.
She stood at the window and looked out into the desert, then she undressed. I would have liked to paint this scene if I had a touch of artistry. Later we lay in bed and talked. She showed me the photos she had taken at the party. Posing dancers and waiters, laughing businessmen with champagne glasses in their hands, pretty girls in glittering party dresses, their faces still fresh from the blood on the dance floor.
‘I have signed the contract,’ she said. ‘There’ll never be another opportunity like this. And you?’
‘Me?’ I replied.
‘They want to take you too. Otherwise they would not have made you the contact individual.’
Alma smiled. I shook my head.
‘No. I have to go home,’ I said. ‘My parents don’t even know I am gone.’
I’d forgotten to call my mother, and I was horrified that I could barely remember her face.
‘I don’t remember my own parents,’ Alma said.
‘Are they dead?’
Alma stretched her limbs and reached for a cigarette.
‘I don’t know if they are. I don’t remember either of them. I’m a lot lighter that way, you know. You could be too.’
Alma stroked me, and I stroked her back.
«Таким образом, переговоры были уже не переговорами, а собеседованием на тему того, есть ли у меня по-прежнему работа.
Я знал, что не могу вернуться домой. Никогда. И, сидя там, почувствовал острую боль в груди. Мне не хватало Ниредьхазы. Я так скучал по родному городу, что ощущал физическую боль.
Нужно было от этого избавиться.
Прошлой ночью я привёл Алму в свой гостиничный номер. Она сочла его милым. Сказала, что сама когда-то останавливалась в одной из этих гостиниц, но с тех пор получила своё место в городе. Я не понял, что она имела в виду, так что спросил: в смысле жильё, вроде дома?
Нет, ответила она. Она имела в виду район. На этом мы оставили тему.
Она стояла у окна, глядя на пустыню, потом разделась. Я был бы рад написать эту сцену, кабы имел хоть какой-то талант к рисованию. Позже мы лежали в постели и говорили. Она показала мне фотографии, сделанные на вечеринке. Позирующие танцовщицы и официантки, смеющиеся бизнесмены с бокалами шампанского в руках, милые девушки в сверкающих бальных платьев, на лицах по-прежнему свежая кровь с танцопола.
— Я подписала контракт, — сказала она. — Другой такой возможности уже не будет. А ты?
— Я? — откликнулся я.
— Они хотят и тебя принять. Иначе не сделали бы контактом для связи.
Алма улыбнулась. Я помотал головой.
— Нет. Мне надо вернуться домой, — ответил я. — Родители даже не знают, что я уехал.
Я забыл позвонить матери, и меня ужасало, что я едва мог вспомнить её лицо.
— Я не помню своих родителей, — сказала Алма.
— Они умерли?
Алма потянулась, потом протянула руку за сигаретой.
— Не знаю, возможно. Я их обоих не помню. Мне от этого гораздо легче, знаешь. С тобой могло бы быть так же.
Алма погладила меня, и я ответил тем же».
КЛ:
цитатаЯ сел в кровати, чтобы найти свой паспорт, но, конечно, я же не взял его с собой.Я закрыл лицо руками и там, где я должен был чувствовать ужас, как бы это ужасно ни звучало, ощутил облегчение.
Как меня зовут?
АВП:
цитатаI sat up in bed to check my ID or passport, but of course I didn’t have any with me. Alma sneaked up behind me and kissed my shoulders.‘Don’t worry,’ she said, ‘I don’t think I’m Alma either, I just call myself that now. Because the name is the second thing they take away from you. Then eventually they’ll take all the rest until all the superfluous bits are gone and we can really be ourselves.’
I buried my face in my hands, and where there should have been fear, I felt relief instead.
«Я сел в кровати, чтобы свериться с паспортом или удостоверением, но, естественно, при мне не было ни того, ни другого. Алма пристроилась у меня за спиной, поцеловала в плечи.
— Не волнуйся, — сказала она. — Я сама не думаю, что я действительно Алма, просто так себя называю. Потому что имя — это второе, что они у тебя забирают. А потом со временем заберут всё остальное, пока не уйдёт всё лишнее, чтобы мы могли по-настоящему стать собой.
Я спрятал лицо в ладонях, но вместо подобающего страха почувствовал облегчение».
КЛ:
цитата– Я очень рад, что теперь мы будем работать вместе, – сказал он, хотя я понятия не имел, в чем будет заключаться моя работа. В каком-то смысле это даже не имело значения. Еще с десяток ночей в клубе с девушками и мне будет так легко внутри, я смогу делать что угодно, потому что к тому времени ничто из моего прошлого не будет иметь значения. Я стану свободным от всего и наконец смогу превратиться в того, кем всегда хотел быть.Контакт для какой хотите связи.
Мы сели в метро, и Юфус показал мое новое жилье. Меня уже считали местным сотрудником, поэтому мне нужно было собственное стабильное место, которое можно назвать домом.
АВП:
цитата‘I’m very happy that we’ll work together from now on,’ he said, although I still had no idea what my job would be. Nor did it matter. A few dozen more nights at the club with the girls and I’d be light enough inside to be capable of anything.We got on the subway, which now had working air conditioning and passengers who looked like they might survive the ride, and Jufus took me to my new accommodation. I was already considered a local employee, so I was entitled to my own permanent home. Of course, it wasn’t just a home. Like Alma, I got my own neighborhood in the city.
«— Я очень рад, что теперь мы будем работать вместе, — сказал он, хотя я до сих пор не прелставлял, в чём будет заключаться моя работа. И это не имело значения. Ещё несколько десятков ночей в клубе с девочками, и я стану достаточно лёгким изнутри, чтобы быть способным на всё.
Мы сели на метро, где теперь работали кондиционеры, а пассажиры выглядели так, словно могут пережить эту поездку, и Юфус отвёз меня к новому жилью. Я уже считался местным сотрудником, поэтому удостоился собственного постоянного жилья. Естественно, это был не просто дом. Как и Алма, я получил свой собственный городской район».
Описание искусственной Ниредьхазы несущественно сокращено, нет ни слова про водонапорную башню и зелёные дороги (если только последние — не ошибка переводчицы). Зато финальные абзацы отличаются разительно.
КЛ:
цитатаПод деревом стоял садовый стул; точная копия того стула, на котором я любил сидеть в детстве. В детстве, когда у меня еще было имя.Я сел в кресло и погрузился в жужжание ос. Затем откинулся назад и позволил безмятежному спокойствию окутать меня.
И наконец почувствовал себя дома, где бы он ни был.
АВП:
цитатаUnder the tree stood a garden chair made of green plastic, just as I had imagined in my fantasies.I sat down in the chair and let the wasps buzz around me. I leaned back and let a serene, thoughtless calm wash over me, knowing that I was turning into what I had always wanted to be. Not a Hungarian. Not a businessman. Not a corporate manager.
Not even myself.
But an individual suitable for any task.
«Под деревом стоял садовый стул из зелёного пластика, как я всегда и представлял себе.
Я сел на стул и позволил осам жужжать вокруг. Откинулся назад и позволил омыть себя безмятежному, бездумному покою, зная, что превращаюсь в того, кем мечтал стать всю жизнь. Не в венгра. Не в бизнесмена. Не в менеджера компании.
Даже не в себя самого.
Но в индивида, пригодного для любой задачи».
И на этом сегодняшний выпуск завершён. Несмотря на полученный урон, нам остаётся лишь достойно встретить финал.
Хотя он, наверное, чернильно-чёрный.
цитировать
свернуть ветку