На сцене вновь появляется Николай I. Для концепции иллюстрирования "Левши" это ключевой эпизод. Какова роль иллюстратора в прочтении художественного произведения, в котором действуют исторические персонажи? При ответе на этот вопрос надо, конечно, учитывать, что все (за исключением Коуровой) иллюстраторы "Левши" принадлежали к советскому поколению, обладали широким кругозором.
Сам Лесков не был тупым поклонником Николая I (чему свидетельство его роман "Чёртовы куклы"). Однако образ императора Николая Павловича в "Левше" ярко положительный (про николаевскую систему пока не говорим).
цитата1) Скажи им от меня, что брат мой этой вещи удивлялся и чужих людей, которые делали нимфозорию, больше всех хвалил, а я на своих надеюсь, что они никого не хуже. Они моего слова не проронят и что-нибудь сделают (глава 4).
2) Я знаю, что мои меня не могут обманывать. Тут что-нибудь сверх понятия сделано (глава 11).
3) — Что за лихо! — Но веры своей в русских мастеров не убавил (глава 12).
4) ...сейчас с радостию говорит:
— Я знаю, что мои русские люди меня не обманут (глава 13).
Николай прохладно относится к высокопоставленным придворным, но твёрдо верит в русский народ. Классово правильный царь. Таков художественный замысел автора — можно ли его судить за это? Иллюстраторы, однако, в большинстве своём взбунтовались.
Что происходит в 13-й главе? Левша по-прежнему куражится от недостатка воспитания, но царь смиренен и даже робок — признаёт право мастера на свой шедевр. Разговор их такой:
Царь: "Чё-то мы ничо не увидели".
Левша: "Ну давай, показывай, как глядели".
Царь: "Вот так клали, вот так смотрели".
Левша: "Понятно, что ничо не увидел. Пятку надо смотреть".
Царь: "Так ведь мелко же".
Левша: "Делай, что велено".
И вот он — апофеоз:
цитатаПоложили, как левша сказал, и государь как только глянул в верхнее стекло, так весь и просиял — взял левшу, какой он был неубранный и в пыли, неумытый, обнял его и поцеловал, а потом обернулся ко всем придворным и сказал:
— Видите, я лучше всех знал, что мои русские меня не обманут. Глядите, пожалуйста: ведь они, шельмы, аглицкую блоху на подковы подковали!
Что же наши художники?
1) Коурова, к счастью, ничего не знает про имидж царя Николая I. Но знает, что это было давно. Приятный молодой царь у неё в лосинах и эполетах. Левшу обнимает скованно, но это, как мы выяснили, особенности дагерротипного стиля художницы.
2) Эппле знаниями отягощён — но Николай у него открыт, любезен и непосредственен. Объятия его с Левшой искренние и пылкие. В точности по тексту повести. Эппле понял, что он иллюстрирует обычную сказку, в которой действует обычный сказочный царь. Этот царь в сказке может быть злобным или добрым, глупым или мудрым. Как он в сказке охарактеризован, так и нарисуем.
Эппле — мужественный человек, пошëл против мейнстрима. У остальных иллюстраторов — концепция историчности: ладно, это сказка, но исторический персонаж должен стоять на твëрдой фактологической почве. Вот ведь есть сказки про Петра Первого, так в них Петра и рисуют, каким он в кино был. Но дело в том, что Пëтр в сказках такой же, как в кино — положительный, а положительный Николай в "Левше" не такой как у Герцена.
3) Кузьмин — тонкий умный иллюстратор. Он в противоречие с Лесковым вступать не стал, но и восторженность рассказчика в "Левше" не принял.
а) Замер ряд придворных. Только два естественно ведущих себя человека — император и Левша. Николай в своём традиционном облике — надутый и чопорный. Левшу слушает с заинтересованностью, но руки спрятал за спину — показывает границы.
б) Гордый Николай. Гордость его тем, что наши англичанам нос утёрли, вполне естественна. Это художник принимает. Принимает даже то, что Николай мог бы счастливо рассмеяться. Но Кузьмин ехидно поместил смеющегося императора в окружении подобострастно хохочущих придворных. А обнять Левшу? Этого Кузьмин себе представить не смог.
4) Лосин придерживается более жёсткого варианта той же концепции. Его Николай — копия собственного парадного портрета — никогда вровень с Левшой беседовать не будет. И Левша здесь на равных с императором не беседует — его Платов на допрос приволок.
5) Кукрыниксы как карикатуристы могли бы быть более свободны в своих интерпретациях. Но Кукрыниксы — политические сатирики. Они не могут смягчить образ тирана. Смешным могут сделать.
А вот встреча императора с Левшой подаётся самым жёстким образом. Диалога тут быть не может. Чему верить? Тексту или иллюстрации?
6) Тюрин уже ранее давал образ Николая как механической куклы. Сейчас на него даже смотреть не хочет — вон он, крохотный, в громадный мелкоскоп смотрит.
7) Юдин
Также и у Юдина.
8) Петров — пламенный цареборец. С его идеологическими установками поцелуй Николая сложно было представить. Но он представил — и принципами не поступился. Изумительный художник.
После того, как Николай Левшу обнял, и Платов расчувствовался: сто рублей Левше подарил, прощения попросил. Некоторые художники, не желавшие рисовать сцену объятий царя, нарисовали Платова.
1) Тюрин по-прежнему изображает Платова стойким представителем гражданского общества, хотя в последних главках от прежнего имиджа Платова ничего не осталось.
2) Юдин скептически относится к такому Платову, не выделяет его из числа придворных.
Придворные повели себя как ожидалось:
цитатаТут и другие придворные, видя, что левши дело выгорело, начали его целовать
1) Кукрыниксы этот момент упустить не могли: у них мерзкие рожи лизоблюдов на заставках к обоим главкам помещены: до триумфа Левши...
...и после.
2) Эппле остаётся верен своей концепции отстранённого читателя. После того, как государь осмотрел блоху и допустил к просмотру присутствующих, он ведь ещё с Левшой дружелюбно беседовал.
Беседа эта имеет важное значение для сторонников превосходства русского духа над западными технологиями.
цитата— Если бы, — говорит, — был лучше мелкоскоп, который в пять миллионов увеличивает, так вы изволили бы, — говорит, — увидать, что на каждой подковинке мастерово имя выставлено: какой русский мастер ту подковку делал.
— И твое имя тут есть? — спросил государь.
— Никак нет, — отвечает левша, — моего одного и нет.
— Почему же?
— А потому, — говорит, — что я мельче этих подковок работал: я гвоздики выковывал, которыми подковки забиты, — там уже никакой мелкоскоп взять не может.
Государь спросил:
— Где же ваш мелкоскоп, с которым вы могли произвести это удивление?
А левша ответил:
— Мы люди бедные и по бедности своей мелкоскопа не имеем, а у нас так глаз пристрелявши.
Царь немедля велит отправить Левшу вместе с его подкованной блохой в Лондон. Появляется граф Кисельвроде (Нессельроде) — он ведь министр иностранных дел, кто ещё будет заграничный визит готовить. Граф велит Левшу помыть и обрядить в
цитатапарадный кафтан с придворного певчего, для того, дабы похоже было, будто и на нем какой-нибудь жалованный чин есть
И в этом фрагменте, конечно, не могла не сказаться разница иллюстраторов.
1) Кузьмин рисует вполне благодушную сцену.
2) Кукрыниксы отчаянно веселятся.
цитировать
свернуть ветку