Как рисовальщик Андреева уступает себе же — декоратору. Впрочем, и сцен, в которых будут попытки передать движение, в сюите совсем немного. И, видимо, для единства сюиты все иллюстрации и надо было бы решать в статичном декоративном стиле.

Вот как выглядит эта декоративная статика в сцене появления царя на торжище. Неяркие, но броские фигуры на переднем плане (царь и чудо-кони) и блёклые (будто вырезанные на деревянной доске фигуры второго плана. Прелестные рамочки, имитирующие лоскутные коврики-одеяльца. Иванушки-то возле коней в этой сцене и нет (чуть ли не впервые в истории иллюстрирования "Горбунка") — лимит фигур первого ряда исчерпан.

Ну что ж. Горбунок вполне себе озорная лошадка. Косится на сопровождающего котика.

Что мы Жар-птицу не видели? А в этой сюите и смотреть на неё нечего. А вот декоративный лесок за миг до приземления там жар-стаи — вот на это действительно стоит полюбоваться.

Весьма посредственная по характерам и действу сцена уравновешивается богатым декором. Впрочем, эмоции обозначены чётко: царь умиляется, девица отторгается от царя, Иванушка воротит нос от девицы.

Месяц с человеческим лицом.

Кит во всём блеске промышленного дизайна. Кажется, готовый эскиз плиточной мозаики для советского 25-метрового бассейна. Или для современной ванной комнаты.

Застывшее мгновенье перед решительным нырком.

Как ни странно, Елисеев при всей общей комичности способен создавать величественное — почти мистическое — настроение.

Было сразу понятно, что никаких злодеев у Елисеева не получится. Царь, прежде всего, потешным получился.

Размеры Горбунка художник решает буквально (три вершка). Такой рост в тексте уравновешивают аршинные уши, но мы уже видели, что если размер ушей воспроизводить в заданной пропорции, получится слишком уродливо. Елисеев уравновешивает крохотный росточек лошадки огромным по длине хвостом.

Жар-птица у Елисеева получилась синей и расписной (как вышивка по ткани). Есть, однако, глубокое переосмысление: Жар-птица не потому, что перья золотые и глянцевые, а потому, что на голове открытый огонь пылает.

Хотя перед тем — перо Жар-птицы вполне себе традиционное.

Ночные пейзажи у Елисеева получаются мистические, а уж если он решит ясный день показать — ничего торжественнее нету. Величаво выплывает Царь-девица из небесного града в сопровождении воздушного и подводного эскорта. Пафос художника уравновешивается его же лиричностью.

Завязываются отношения Царь-девицы с Иванушкой и царём. Иванушка восторженный, царь умильный.

С Месяцем художник не стал мудрить. Во-первых, это однозначно женщина. Во-вторых, не какая-нибудь затрапезная тёща, а царица ночи

Иванушка с такой высокопоставленной Луной на равных беседовать, конечно, не может.

1) Любит Елисеев мельчайшие подробности. Более чем детальное изображение жизни на Ките. Рассматривать надо вживую в книге большого формата. Скан смазывает рисунок. Но можно рассмотреть, как вор крадёт гуся, как кого-то батогами наказывают, как на переднем плане дети голышом купаются, а справа — на плавнике — взрослые в бане. И т.д.

2) Но при этом из пары "рыба-кит" Елисеев отдаёт предпочтение рыбе. Рыбе, огромной как кит.

3) Внутренним делам подводного царства уделено достаточно внимания.

1) И вот, наконец, развязка. Нагота (целомудренная) Елисеева в детских книжках не смущает.

Если перед купанием в котлах эта нагота у некоторых художников и встречалась, то из котлов Иванушка у всех выскакивал разодетый. А у Елисеева нет — из котла тоже голый высовывается. Красота — она не в одежде, а в накачанных мышцах и балалайке.

2) Царь-батюшка кокетливо омолаживаться пошёл. Но балалаек в котлах больше нет.

3) На финальной картинке интерес представляет безудержное пьянство на заднем плане. Всё-таки чувствуется, что первая публикация была в 1998 году.

А вот образец полноцветной иллюстрации на вклейке. Лицо у Иванушки зелёное — того же цвета, как и масть кобылицы. Что-то случилось с набором цветов. А может даже по каким-то причинам раскраской этих вклеек занимался не сам Юдин.

]

1) Опричники Городничего бичами расчищают ему дорогу. Давненько мы в картинках к "Горбунку" таких антинародных режимов не видели. Впрочем, народ этих бичей и не замечает: или скоморошествует, или в недоумении на опричников посматривает.

2) Царю в сюите много места уделено. Мерзкий он, очень мерзкий...

... и противный, когда целоваться лезет.

Конёк-горбунок представлен без изысков: в меру рослый в меру привлекательный, с хорошо развитыми ушами. Уши мягкие, на других иллюстрациях (не приводятся — ред.) могут висеть, как у спаниеля.

Ядовитая розовая раскраска что птицы, что Иванушки.

1) Величаво плывёт шамаханская Царь-девица среди фантастических тварей.

2) Совсем не величаво, но в соответствии с текстом, ухватил её за косу Иванушка.

Луну — она же Месяц — художник не стал очеловечивать.

1) Поселение на спине Кита богатое. В саму рыбину приходится вглядываться, чтобы понять строение её морды.

2) Ещё тяжелее сложить воедино глаза, брови и усы Кита на следующих картинках.

3) Во встроенной новелле про подводное царство рыбы поданы в стиле фантастических тварей в народной одежде.

Тема кипящих котлов подана художником без излишней эмоциональности. Иванушка всю сюиту ходит насупленный.

Этот эпизод в доступных сканах отсутствует.

Кто из нас в детстве, читая "Петра Первого" не был убеждённым западником? Вот и здесь отстранённый взгляд европейца. Красота и неспешность допетровской Руси (котик у подножия царского трона свернулся). Но без всякого пафоса создаётся образ душного двора московитских правителей.

Очень живая и эмоциональная животинка.

И этой сцены в моём комплекте иллюстраций нет.

Эта девица — наша, русская, не шамаханская. Но просвещённая (с книгой в руке). Царь не пресмыкается — он суров и страшен и пока ещё просит (черты Ивана Грозного угадываются). И здесь получается столкновение западничества с Московией. Ах, 1997-й год, Кошкин посылает умный месседж американским читателям.

Нет иллюстраций.

Нет иллюстраций — ах, как жалко!

Иванушка ещё не обновился. Горбунок уже всё наколдовал.

Ну вот куда такому прекрасному Иванушке совершенствоваться? Только чтобы стать достойным просвещённой невесты. Ух, царя сварим — книжки будем читать, реформы проводить, с Европой воевать.

Возвращается страстность в укрощении дикой кобылицы.

1) Пышный выезд сатрапов. Есть в этом красота.

2) Впервые в сюитах к "Горбунку" появляется палач (угрозы-то привлечь его постоянно звучат). Уравновешивает красоту парадных выездов.

3) Встреча царя с Иванушкой.

Конёк в этой сюите — почти нормальная лошадка с нефункциональными горбами. Летать на таком Горбунке горбы не мешают. Иванушка, кстати, свой шутовской наряд и на царской службе не сменил.

Художник демонстрирует академическую школу в выборе ракурса. Страсти тоже академические, как в полотнах начала XIX века на античные темы. Жар-птица — при академизма само собой получилось — это из ряда древне-греческих мифических птиц, несущих смерть и хаос.

1) Роскошная девица в южной неге.

2) И опять академический стиль: похищение невесты. Страстное сопротивление.

3) А вот как девица царя-батюшку увидала, так и перестала из рук Иванушки вырываться.

Ночная южная нега в небесном тереме.

1) Добротно поданный ракурс Кита, обременённого хозяйственной деятельностью.

2) И фривольная картинка из подводной встроенной новеллы: Ёрш с карасём скандалят.

Тут, конечно, нельзя не вспомнить аналогичную по композиции и сюжету картинку Милашевского.

1) Ожидаемо пышная для художника завязка: Иванушке предлагается омолодиться.

2) Иванушка преобразился. Манера художника тоже преобразилась: кажется, что это рисунок позднего Билибина.

3) Царь сварился — есть в этой гибели комический эффект. А девица кличет себя на царство.

4) Прелестная концовка: раз Ершов говорит, что он на пиру был, то его художник и рисует. Изобличил автора текста. Ты говоришь: "По усам бежало, в рот ни капли не попало"? Но говоришь неубедительно. Усы-то где?