А вот образец полноцветной иллюстрации на вклейке. Лицо у Иванушки зелёное — того же цвета, как и масть кобылицы. Что-то случилось с набором цветов. А может даже по каким-то причинам раскраской этих вклеек занимался не сам Юдин.

]

1) Опричники Городничего бичами расчищают ему дорогу. Давненько мы в картинках к "Горбунку" таких антинародных режимов не видели. Впрочем, народ этих бичей и не замечает: или скоморошествует, или в недоумении на опричников посматривает.

2) Царю в сюите много места уделено. Мерзкий он, очень мерзкий...

... и противный, когда целоваться лезет.

Конёк-горбунок представлен без изысков: в меру рослый в меру привлекательный, с хорошо развитыми ушами. Уши мягкие, на других иллюстрациях (не приводятся — ред.) могут висеть, как у спаниеля.

Ядовитая розовая раскраска что птицы, что Иванушки.

1) Величаво плывёт шамаханская Царь-девица среди фантастических тварей.

2) Совсем не величаво, но в соответствии с текстом, ухватил её за косу Иванушка.

Луну — она же Месяц — художник не стал очеловечивать.

1) Поселение на спине Кита богатое. В саму рыбину приходится вглядываться, чтобы понять строение её морды.

2) Ещё тяжелее сложить воедино глаза, брови и усы Кита на следующих картинках.

3) Во встроенной новелле про подводное царство рыбы поданы в стиле фантастических тварей в народной одежде.

Тема кипящих котлов подана художником без излишней эмоциональности. Иванушка всю сюиту ходит насупленный.

Этот эпизод в доступных сканах отсутствует.

Кто из нас в детстве, читая "Петра Первого" не был убеждённым западником? Вот и здесь отстранённый взгляд европейца. Красота и неспешность допетровской Руси (котик у подножия царского трона свернулся). Но без всякого пафоса создаётся образ душного двора московитских правителей.

Очень живая и эмоциональная животинка.

И этой сцены в моём комплекте иллюстраций нет.

Эта девица — наша, русская, не шамаханская. Но просвещённая (с книгой в руке). Царь не пресмыкается — он суров и страшен и пока ещё просит (черты Ивана Грозного угадываются). И здесь получается столкновение западничества с Московией. Ах, 1997-й год, Кошкин посылает умный месседж американским читателям.

Нет иллюстраций.

Нет иллюстраций — ах, как жалко!

Иванушка ещё не обновился. Горбунок уже всё наколдовал.

Ну вот куда такому прекрасному Иванушке совершенствоваться? Только чтобы стать достойным просвещённой невесты. Ух, царя сварим — книжки будем читать, реформы проводить, с Европой воевать.

Возвращается страстность в укрощении дикой кобылицы.

1) Пышный выезд сатрапов. Есть в этом красота.

2) Впервые в сюитах к "Горбунку" появляется палач (угрозы-то привлечь его постоянно звучат). Уравновешивает красоту парадных выездов.

3) Встреча царя с Иванушкой.

Конёк в этой сюите — почти нормальная лошадка с нефункциональными горбами. Летать на таком Горбунке горбы не мешают. Иванушка, кстати, свой шутовской наряд и на царской службе не сменил.

Художник демонстрирует академическую школу в выборе ракурса. Страсти тоже академические, как в полотнах начала XIX века на античные темы. Жар-птица — при академизма само собой получилось — это из ряда древне-греческих мифических птиц, несущих смерть и хаос.

1) Роскошная девица в южной неге.

2) И опять академический стиль: похищение невесты. Страстное сопротивление.

3) А вот как девица царя-батюшку увидала, так и перестала из рук Иванушки вырываться.

Ночная южная нега в небесном тереме.

1) Добротно поданный ракурс Кита, обременённого хозяйственной деятельностью.

2) И фривольная картинка из подводной встроенной новеллы: Ёрш с карасём скандалят.

Тут, конечно, нельзя не вспомнить аналогичную по композиции и сюжету картинку Милашевского.

1) Ожидаемо пышная для художника завязка: Иванушке предлагается омолодиться.

2) Иванушка преобразился. Манера художника тоже преобразилась: кажется, что это рисунок позднего Билибина.

3) Царь сварился — есть в этой гибели комический эффект. А девица кличет себя на царство.

4) Прелестная концовка: раз Ершов говорит, что он на пиру был, то его художник и рисует. Изобличил автора текста. Ты говоришь: "По усам бежало, в рот ни капли не попало"? Но говоришь неубедительно. Усы-то где?

Время кукольных персонажей прошло, — предупреждает Монина. По случаю окончания советской власти, произошёл возврат к дореволюционным истокам — Иванушка снова приобрёл черты кретинизма. А вот почему чудесная кобылица стала похожа на живой труп — непонятно. Крестьян мы — как это было в прекрасной России прошлого — можем не любить, но аристократично любоваться лошадьми обязаны.

Большая доля отстранённости в этой сюите позволяет Мониной одинаково скептически относится ко всем персонажам. Никакой идеализации царя-батюшки не происходит. С точки зрения формы интересно посмотреть, как иллюстрации вписываются в вычурные рамки, растут из них.

Конёк-Горбунок — редкий гость в этой декоративной сюите. Всего раза три можно его обнаружить на страницах книги. И понятно, что никакой миловидностью он не отличается.

Уж какими бы непривлекательными в прежних сюитах ни были Иванушка и Горбунок, жар-птицы всегда оставались распрекрасным символом русской сказки. В новые времена пощады не будет никому: жар-птицы с человеческими лицами уродливы и скандальны.

1) И только красоту Царь-девицы художница пощадила.

2) С мужиками и царями ей, конечно, не повезло.

Богатую для иллюстрирования тему с посещением небесного дворца, встречей с небесными светилами художница осмыслила только как звёздные мотивы для дизайна. Вот подряд развороты к этому фрагменту сказки. Две птицы (Сирин и Гамаюн?), которые частенько сидят на полях этой книги, разместились и здесь.

1) Неожиданно очень детально представлен облик Кита с поселением на спине.

2) Подводная вставная новелла разместилась в рамочках на полях: рыбьи портреты как участников эпопеи по добыче ларца.

1) В рамочках, только в рамочках отображено напряжённое действо по подготовке котлов и их закипанию. Вещие птицы прикрывают глаза в жесте, означающем "Вот дебилы!". Вещим птицам всё известно наперёд.

2) Смена династии. Обновляться надо всем.

Полёт на кобылице превращается уже в некоторый штамп — вон она, заняв всю страницу, чуть наискосок лениво перебирает ногами на фоне тёмного неба. И вся-то белая, грациозная и золотая грива с хвостом в колтунах (на самом деле художники отражают пышность волос после химической завивки).

Отношение к царизму благодушное: толстый упитанный правитель вряд ли является страшным деспотом.

Конёк-Горбунок — игрушечная симпатяга.

Не знаю, можно ли уже что-то новое представить в сцене поимки золотой жар-птицы. У Чинёновых новизна проявляется в фигуре ловца, особенности которой на этом рисунке видны: очень длинный торс и короткие толстые ноги.

1) Царь-девица в этой сюите ничем не выделяется из ряда тихих красавиц в кокошнике. Настолько воздушна, что Иванушка её в полёте успел нежно за талию удержать. А за косу — ни-ни, слишком хрупка.

2) И летят-то они нежно прижавшись друг к другу.

3) Перед царём девица капризничает в меру, царь не шибко окарикатурен. Иванушка на эту девицу заглядывается, а Горбунок Иванушку к девице ревнует.

Месяц Месяцович в женском облике моложе и стройнее своей дочери. Благостно всё в этой сюите.

Рыба-кит представлен в стиле кубизма. Китовья чешуя по бокам сохранилась. Но в пасти что-то не заметно девушек, собирающих грибы.

Подчёркиваются необратимые результаты хозяйственной деятельности на голой спине. А народу не видать.

Иванушка ещё перед окунанием блеснул фигурой атлета.

Царь, единственный порок которого в этой сюите — старость, летит в котёл за своей молодостью.