Алекс Громов рассказывает о 10 книгах
Следующие часы и годы Феттер не помнит. Даже тот эпизод скрыт в глубинах его памяти, пока на пороге десятилетия, охотясь за тайнами в лабиринте дома, он не натыкается на лакированную шкатулку. Там Достославная Мать хранит младенческий локон и гвоздь, которым сорвала его тень».
Ваджра Чандрасекера. Святой ярких дверей
Добро пожаловать в Луриат – город ярких дверей, которые повсюду и при этом — не открываются! И что же находится за каждой из них?..
Оригинальное восточное фэнтези, наполненное демонами и прочими существами, характерными для таких легендарных территорий как Индостан (автор книги со Шри Ланки и в тексте встречаются тамильские термины) со своими суевериями. Подрастающий мальчик Феттер не имеет тени, но "таких вещей никто не замечает", впрочем, как и то, что он не подвластен гравитации и огню, зато на его призыв демоны откликаются.
Достославная Мать растит Феттера и готовит его к совершению всех (пяти) непростительных деяний. По словам матери, их отец бросил их, сделал неизбранными и теперь настала пора отомстить, разрушив культ отца и засеять землёй ту самую землю, где он падет.
И после тренировок Феттер, получив от матери обед, немного денег, нож и свое благословение, и, главное, хороший совет ("единственный способ изменить мир – это намеренное, направленное насилие"), тринадцатилетний Феттер отправляется в путь. Проходит время (а оно проходит для всех, даже самых умелых и необычных существ), и Феттер, испытавший голод и холод, узнавший нелицеприятные тайны и получивший шрамы, обзаведшийся бородой и длинными кудрями, становиться творцом своей новой непростой жизни.
«Еще он скрывает, что его отец – Безупречный и Благостный, крупный религиозный и общественный деятель регионального масштаба, регулярно мелькающий в ток-шоу и упоминаемый в новостях. Родство с ним не прибавило бы Феттеру популярности и даже отталкивало бы людей. Он говорит о своем отсутствующем отце, лишь бы не показаться слишком привязанным к матери, что, как он заметил, тоже не особо привлекательно...
Несколько лет назад он впервые увидел башни из камня и позолоченного солнцем стекла, арки белых кранов, рассекающие небо, словно пучки выпущенных из божественного лука стрел, – и сразу почувствовал необъяснимое влечение, даже до того, как узнал название города. Воздух был влажным, почти жидким, мягким и целительным для кожи. Город сказал ему, что с бродяжничеством покончено, да и с заданием матери тоже. А теперь Феттеру начинает казаться, что он на своем месте. Столько людей стекается в город из самых разных уголков, что здесь легко ощущать себя как дома. Феттер даже не единственный неприкаянный сын очередного мессии, в соцсетях таких полно. Для «неизбранных» организована целая группа поддержки, которую ему порекомендовал психотерапевт; психотерапевта он посещает с тех самых пор, как вообще узнал о его существовании».
Вадим Панов. Искусственный завет
Итак, в первом же диалоге в романе один собеседник заявляет, что хочет того, чего ещё не было в его жизни. А собеседник обещает ему дать то, чего в его жизни никогда не будет. Ну как тут не согласишься? Мегаполис, цифровизация со всеми последствиями, неизбежные новые и прежние страхи и фобии, размышления о роли ИИ и чреватой непредсказуемостью религиозной обработке сознания.
В итоге: крепко сколоченный боевик, в котором есть попытка прикоснуться к неизбежному грядущему и не отдернуть сразу руку. Среди используемых в романе сленговых терминов есть "мозгоправ" — "хакер высокого класса, чья квалификация позволяет взламывать биочипы и нейров", так как и изложение разнообразия применяемых в схватке методов, среди которых — нетривиальный способ "расправы с главным злодеем". К обычным методам противостояния́ добавляется взлом и перепрограмирование и поэтому не обойтись без персонажа – замечательного нейропсихолога со своими издержками. Каков мир — таковы и его герои. Да и нужно нам цифровое бессмертие?
«В коммуникаторе сидел нейр, который был человеком, и этот человек хотел одного – мести. И горячился, не находя себе места на столе руководителя московского филиала сетевой разведки.
– Я получил все необходимые инструкции от Лаврентия, – доложил Раджан почти официально. – Они здесь, со мной, и они не стёрты.
– В настоящий момент все твои резервные копии уничтожены. Осталась только эта. О ней знаю только я.
– «Давар Аин»?
– «Давар Аин» и «Kalaliman» Inc.
– У нас не было выхода, да? – тихо спросил Раджан.
– Мы договорились. – Старик помолчал. – Они не трогают Крис. Они не трогают Райму.
– И ещё они узнали правду.
– У нас не было выхода, – повторил его слова Хан. – Без помощи Ашера и Юнкера мы бы никогда не подобрались к Саймону. Не в этот раз.
– Получается, мы избавили их от проблемы: они ведь до колик боялись Саймона, раз согласились нам помочь.
– Когда я узнал, что он может, я сам стал бояться Саймона. – Пауза. – До колик.
– Чёртов мир. – Раджан прислушался к себе и понял, что желание убивать не пропало. – Они уже запустили проект создания следующей версии сверхразума?
– Полагаю, да, – кивнул Хан. – Во всяком случае, Ашер получил высокую должность в корпорации и московский офис в своё полное распоряжение».
Мэтт Диксон. Роботы
Эта книга современного цифрового художника объединяет графические рассказы о роботах – очень выразительные, часто даже трогательные, при этом без единого слова за исключение коротких названий сюжетов. Только картинки, передающие всю гамму эмоций и побуждающие задуматься о многом. Например о том, насколько живой может быть машина, и что такое жизнь вообще. В историях Диксона есть и загадки, и тонкий юмор, и философский подтекст. Созданные им роботы живут в мире, где совсем нет людей. И почему-то они чаще всего выглядят грустными.
Сам автор утверждает, что тема роботов появилась в его творчестве почти случайно. Однажды он взялся разбирать свои многочисленные работы, распределяя их по сериям, и в итоге обнаружил, что у него есть целый ряд рисунков, никуда не относящихся. Общего у них было лишь то, что на всех изображены роботы. Так и появился новый проект, в рамках которого вышло уже несколько книг. Мэтт Диксон говорит, что ему очень интересно продолжать тему роботов, причем он не пользуется нейросетями в своей творческой деятельности, предпочитая более традиционные цифровые инструменты.
Книга вышла в серии «Ласка Пресс», куратор которой Михаил Визель.
«Конечно, человекоподобные роботы Диксона имеют славную родословную, от роботов-изобретателей Трурля и Клапауциуса из "Сказок про роботов" Станислава Лема и пары чудаковатых роботов-помощников R2-D2 и C-3PO из "Звёздных войн" до более актуального ВАЛЛ-И, который тоже ведь действует в условиях постапокалипсиса на заваленной мусором Земле.
Но при многократном изучении книги эти отсылки оказываются не столь важны. Грустные роботы Диксона трогают, потому что они — это мы; обычные люди, вынужденные преодолевать наступившую катастрофу одиночества и разобщённости. Мы тоже шлем сообщения в пустоту. И по-прежнему надеемся быть услышанными».
— Тимоти-и… — прошипел кто-то с придыханием за перегородкой, — ш-ш-што, бо-ишш-ся темноты-ы, Тимоти-и… — Это был голос Леонарда. Мерзкий Леонард! —
Мамочка все Тимоти разрешает. Иногда она разрешает ему взять свечечку. Да. И они вместе ходят по лестнице. Внизвверх, вниз-верх. Тимоти свечечку близко-близко держит.
Для тепла, и чтобы серые глазки красиво блестели…
— Ну, нравятся мне свечи, тебе-то что? — шепотом огрызнулся Тимоти.
— Все у него наладится. Дети есть дети, — произнес голос Тети где-то в темноте столовой.
Больше шума, смеха и грома! Раскаты дикого хохота! Стуки, щелчки, крики, шуршание платьев и плащей!
Влажный туман врывается в парадную дверь, как порох от выстрела пушки! Из тумана, расправив крылья, появляется высокий мужчина.
— Дядя Эйнар!».
Рэй Брэдбери. Темный карнавал
Это самый первый, дебютный сборник рассказов будущего замечательного мастера. Некоторые из этих рассказов были написаны им 80 лет назад, и среди персонажей книги есть и герои будущих уже «знаковых» (не будем произносить слово «популярные») произведений.
Но хочется предупредить тех, представляет себе Брэдбери как автора «Вина из одуванчиков» и других, в основном – милых, рассказов, хоть иногда и с печальными оттенками. Здесь многое суровее и безжалостнее – ну еще бы, военная (Вторая мировая война) и послевоенная Америка, в которой в журналах печатались всякие рассказы, не всегда добрые, а часто – этакие «чернушные». Ну вот тогда еще не ставший всем нам знакомым по «Марсианским хроникам» и «451 градусу по Фаренгейту» Рэй Брэдбери сочинял всякое.
Но не стоит недооценивать даже ранние строки автора, тем более, что в части рассказов проглядывается увлечение Эдгаром По и стилизация. Впрочем, есть сходные моменты с творениями Филиппа К. Дика. Многие произведения сборника кажутся простыми и безыскусными, но при этом захватывают читателей, будь то мастерски описанные юношеские переживания и даже детские кошмары, и сама атмосфера.
В «темных» рассказах Брэдбери — «темные» чувства, от отвращения и страха до безнадежности и ужаса. И, конечно, грусть. Это не солнечное лето с ее надеждами на лучшее, а скорее осень – угрюмая и даже тоскливая. Но не стоит расстраиваться — тексты в книге действительно разнообразные, и несмотря на свой солидный возраст (с моментов написания – издания) совершенно не устарели.
«Самая обычная банка с маловразумительной диковинкой, какие сплошь и рядом встречаются в балаганчиках бродячего цирка, установленных на окраине маленького сонного городка. Белесое нечто, парящее в сгущенной спиртовой атмосфере, вечно погруженное то ли в сон, то ли в какие-то свои мысли, вечно описывающее медленные круги. Безжизненные, широко раскрытые глаза, вечно глядящие на тебя, никогда тебя не замечающие… И аккомпанемент: вечерняя тишина, нарушаемая только стрекотанием сверчков да вздохами лягушек, доносящимися с заболоченного луга. Самая обычная банка, а в ней то, что заставляет желудок подпрыгнуть к самому горлу, почище чем вид человеческой руки, покачивающейся в бледно-желтом формалине лабораторной кюветы.
Оно глядело на Чарли. Чарли глядел на него. Долго.
Очень долго. Его большие, мозолистые, волосатые на запястьях руки намертво вцепились в веревку, отделявшую экспонат от ротозеев. Он честно заплатил монетку в десять центов и теперь смотрел.
Приближалась ночь».
Галя Зинько. Моцарт. Грандиозный ребёнок
Маленький Моцарт носил повсюду свою первую нотную тетрадь и записывал в неё все звуки, которые слышал — среди которых были трели соловья, звон колоколов, шум ветра в саду. Даже для того, как кот крадётся за мышью, ребенок нашел музыкальное воплощение. Осознав это, отец сказал ему, что он записывает музыку жизни.
В шесть лет Моцарт вместе с сестрой Наннерль и родителями отправился на гастроли, во время которых играл на клавире с завязанными глазами, повторял сложные мелодии после первого прослушивания и даже сочинял музыку прямо на сцене. При этом мальчик ещё был так мал, что едва доставал до клавиш и тогда правитель Мюнхена, курфюрст Баварии Максимилиан III, велел специально принести для него скамеечку. В Вене Моцарт выступал перед императорской семьёй, и императрица Мария-Терезия, восхитившись небывалым талантом, решила устроить для чудо-ребенка особый праздник.
…Всего за 35 лет своей жизни Моцарт успел написать 626 музыкальных сочинений, среди которых были оперы, симфонии, концерты, камерная музыка.
Текст и иллюстрации для книги создала Галя Зинько, неоднократный лауреат международной премии «Образ книги».
«27 мая 1784 года Моцарт купил скворца. В своей книге расходов он записал: " Птица Скворушка. 34 крейцера. Это было чудесно!" — и добавил нотную запись песни скворца. Эта мелодия, записанная Моцартом в книге расходов, довольно близка к вступительной теме третьей части его фортепьянного концерта 17, который композитор завершил на несколько недель раньше — 12 апреля... Именно эту "птичью" версию композитор увековечил в своём произведении. Скворушка прожил в доме Моцарта три года».
Надежда Рычкова. Новый год в России
Новый год стал настоящим праздником со своими ритуалами в Европе и в России относительно недавно и в этом красочном издании для подрастающего поколения рассказывается об истории как праздника, так и его главных персонажей и как елка стала главным символом праздника.
Первое известное письмо Деду Морозу было написано в испанском городе Алькой в 1866 году. Местные девочки и мальчики во время королевского шествия передали через пажей свои послания. Так возникла традиция этих поздравлений, причем сначала — среди детей богачей, которые были грамотны и ожидали себе обязательных подарков на праздники, а потом уже — среди простых людей и их детей. Но не стоит забывать, что сам Дед Мороз в прошлые столетия одевался совсем по-другому (и его шуба была вовсе не красной), да и подарки были другими.
Однако даже в 1960-1970-е годы лишь немногие советские дети писали послания Деду Морозу. Порой родители за него отвечали, но полученные подарки не отличались разнообразием — новогодняя индустрия подарков в нашей стране развернулась в своём разнообразии позже.
В первые годы после революции в Советской России и СССР по-прежнему устраивались рождественские елки. Часть официального ленинского канона повествовала о детях, пришедших на елку в Горки, где жил Ленин, и о вожде, радовавшемся празднику вместе с детворой. И елку в Горках при Ленине действительно наряжали, но именно по рождественскому обычаю. Даже в начале 1924 года, незадолго до кончины Ленина, в Горках была устроена для детей рождественская елка. Потом в 1929 году Рождество попало под запрет. Но в середине 1930-х решено было вернуть зимний праздник. Уже с новым значением. В декабре 1935 года «Правда» опубликовала статью «Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку». Елку вернули, быстро организовали производство идеологически верных игрушек — пятиконечный звезд на макушку елки, шаров с лозунгами, украшений в виде дирижаблей, самолетов, тракторов, фигурок летчиков, красноармейцев и трудящихся. Появился главный сказочный персонаж — Дед Мороз, а потому и его внучка Снегурочка.
«В пьесе и опере Снегурочка — дочь Деда Мороза, а вовсе не внучка. Когда в СССР проигрывали разные сценарии детского утренника, столкнулись с проблемой: маленькие дети побаивались сурового старика. Чтобы сблизить Дедушку Мороза и детишек, придумали ему спутницу — девочку по имени Снегурочка. Она была ровесницей детей, поэтому её назвали не дочкой, а внучкой дедушки».
Она берет свое начало с IV–III тысячелетий до н. э. с появлением государственности в Египте и Шумере и завершается IV в. до н. э., с началом эпохи эллинизма.
Объединяет историю Древнего мира ее начало именно на Востоке. Здесь случился новый виток развития человечества. Крылатое выражение Ex oriente lux – «свет с Востока», появившееся уже в христианскую эпоху, отражает именно это представление о «начале».
Понятие «Восток» использовалось не только как географическое направление, оно являлось образом, символом, способом осмысления своего места в мире. Например, для древних египтян Восток ассоциировался с пустыней, известной как Хентет-Иабет, что означало «перед Востоком» или «предшествующая Востоку». В египетской мифологии для этого была своя богиня востока и восточной пустыни – Иабет (Абет)».
Дарья Сапрынская. Азия. Краткая история с иллюстрациями
Вышедшая в серии «Лучшее в истории» книга, в которой органично сочетается текст и красочные иллюстрации, рассказывает об истории, традициях и загадках Востока, многие из которых насчитывают тысячелетия и до сих пор не разгаданы. В издании уделено внимание разнообразным восточным цивилизациям, в том числе и тем, которые являются классическими примерами древней государственности, где главными жизненными артериями были великие реки – Нил, Тигр и Евфрат.
В тексте говорится о великих восточных правителях и полководцах, изменивших судьбы мира, и в том числе – Европы и Руси. Такими были Чингисхан, создавший почти бескрайнюю Монгольскую державу; Саладин; Сунь-цзы; завершивший объединение Японии Токугава; создатель империи Великих Моголов Бабур. И, конечно, Тамерлан, вошедший в историю под именем Тимура. Он происходил из монгольского племени барлас. В те времена на Востоке считалось, что ханами могут быть только те, в чьих жилах текла кровь Чингисхана, то есть его потомки, а остальные правители именовались просто эмирами, как сам Тимур. Соратником и другом Тимура одно время был Хусейн, внук эмира Казагана, с которым они вместе боролись против войск Ильяс-ходжи в «Битве в грязи» (во время которой шел ливень, из-за чего лошади и воины вязли в грязи), в ходе которой Тимур стал одерживать победу, и попросил помощи у Хусейна, но отряды Хуссейна вместо этого отступили.
Книга оформлена многочисленными яркими иллюстрациями.
«В первой четверти XX века была открыта еще одна древняя культура – хараппская цивилизация (другое название – цивилизация Инда). Первые исследования, посвященные хараппской цивилизации, проводились еще в XIX веке, однако убедительные доказательства появились только после экспедиции британского археолога Джона Хьюберта Маршалла в 1921–1922 годах. Именно он открыл первые города этой цивилизации – Хараппу и Мохенджо-Даро. Интересно, что цивилизация Хараппы отличалась значительным числом жителей – до 5 миллионов, а ее территории включали современные Пакистан, Индию и Афганистан. Пространства открытых городов имели строгую планировку, разделенную на кварталы, в центре города располагалась цитадель. В Мохенджо-Даро существовала система канализации. Одно из культовых сооружений в Мохенджо-Даро напоминало большой бассейн с лестницами, где, по-видимому, жрецы осуществляли ритуальные омовения.
В этот же период в Китае также делались важные открытия, касающиеся системы китайской письменности. Долгое время одна из ранних локальных династий Шан (Инь, ок. XVI–XI вв. до н. э.) считалась мифической. Открытию послужила китайская медицина. В 1899 году исследователь Ван Ижун обратил внимание, что многие «товары», которые представляли собой лекарственное сырье – кости животных, панцири черепах – имеют символы; оказалось, что эти отметки принадлежали к шаньской эпохе и являлись гадательными надписями. В начале XX века было установлено место происхождения этих костей – деревня Сяотунь, которая расположена вблизи города Аньян, провинция Хэнань. В 1928 году начались археологические работы, которые обнаружили различные предметы периода династии Шан. Гадальные кости также пролили свет на эволюцию китайской письменности».
64-й Казанский пехотный полк входил в отряд легендарного генерала М. Д. Скобелева и дрался во всех сражениях за Плевну, в которых Алексеев одно время был скобелевским ординарцем. Под Плевной ранили Алексеева в ногу, здесь он получил свои первые три боевые награды, среди которых ордена Святого Станислава и Святой Анны за храбрость...
С 1900 года М. В. Алексеев служил начальником Оперативного отделения генерал-квартирмейстерской части Главного штаба, не оставляя профессуры в Академии Генштаба. В мае 1904 года за отличия по службе Михаил Васильевич получил чин генерал-майора и возглавил отдел Главного штаба.
В это время 47-летний генерал Алексеев, среднего роста, большелобый, с клочкастыми бровями, подкрученными жесткими усами на худощавом лице, в очках, под которыми косили глаза, никак не выглядел военной косточкой, скорее – профессором».
Владимир Черкасов-Георгиевский. Командующие белых армий
Эти биографические очерки о полководцах Белой армии и их роли в эпоху Гражданской войны, помогающие понять победы и поражения Белого движения, вышли в серии «История в лицах и эпохах».
В издание включены обстоятельные очерки о генералах М. В. Алексееве, Н. Н. Юдениче, Е. К. Миллере, П. Н. Врангеле, А. П. Кутепове, М. Г. Дроздовском, А. Г. Шкуро, К. К. Мамонтове, Г. М. Семенове, Р. Ф. Унгерне, адмирале А. В. Колчаке, Л. Г. Корнилове, А. И. Деникине, П. Н. Краснове, их происхождении и образовании, военной карьере и участии в боевых действиях, то есть представлена полная портретная галерея самых известных белых полководцев. В ряде очерков рассказывается об отношениях генералов с последним российским императором и их роли в его отречении от престола.
Последней надеждой на поддержание Белого движения и спасение белогвардейской армии в Крыму стала Антанта. Согласно данным британской прессы, 20 марта истекал срок действия договора, заключенным между генералом А.И. Деникиным, исполняющим обязанности верховного правителя России (4 января — 4 апреля 1920 года), и английским правительством.
Врангель сумел продлить его на два месяца и воспользоваться не израсходованным Деникиным кредитом в пятнадцать миллионов фунтов стерлингов. Также «Правительству Юга России» были Британией выделены гидроаэропланы, моторные суда, скорострельная артиллерия и пулеметы.
В тексте уделено внимание как роли каждого из полководцев в событиях Гражданской войны, так и из последующей деятельности и выбора своего жизненного пути в эмиграции после падения власти барона Врангеля в Крыму.
«Новоиспеченный мичман Колчак несколько месяцев служит в петербургском 7-м флотском экипаже, весной 1895 года уходит из столицы помощником вахтенного начальника в плавание на Дальний Восток на только что спущенном на воду броненосном крейсере «Рюрик». В конце 1896 года во Владивостоке он переходит вахтенным начальником на клипер «Крейсер», на котором плавает несколько лет по тихоокеанским трассам.
Бывая в китайских, корейских портах, Колчак роднится со здешним бытом, увлеченно изучает мир Востока, самостоятельно зубрит китайский язык, углубляется в восточную философию и метафизику. По долгу службы он ведет работы по океанографии, гидрологии, трудится над картами течений у берегов Кореи. Все это вдохновляет молодого моряка заниматься наукой, экспедиционными плаваниями...
В 1900 году Колчак уже лейтенант и поступает в распоряжение Российской Академии наук. Из Греции через Одессу он возвращается в Петербург и является к начальнику Русской полярной экспедиции барону Э. В. Толлю. Колчак начинает усиленно готовиться к плаванию — работал в Павловской магнитной обсерватории, в Главной физической обсерватории Петербурга, практиковался в Норвегии у друга Толля Ф. Нансена. Выйти в путь полярники собирались на специально оборудованном бывшем норвежском китобойном судне «Заря». В июне 1900 года их корабль отправляется в экспедицию...
В 1899 году, подытоживая свои первые научные шаги, Колчак публикует статью «Наблюдения над поверхностными температурами и удельными весами морской воды, произведенные на крейсерах «Рюрик» и «Крейсер» с мая 1897 г. по март 1898 г.». В это время «Крейсер» возвращается в Кронштадт, Колчак пытается побывать на Северном Ледовитом океане вместе с легендарным первопроходцем и воином вице-адмиралом С. О. Макаровым, готовившим очередное плавание туда на построенном им ледоколе “Ермак”».
Шли годы, и когда принцессы были уже на выданье, разгорелась война. И надо было королю выступать в поход и сражаться за своё королевство. Но прежде призвал он своих трёх дочерей и спросил, какие гостинцы им привезти, если вернется с победой».
Петер Кристен Асбьёрнсен, Йорген Му. Норвежские народные сказки
Авторов этой книги не случайно называют норвежскими братьями Гримм — они бережно записали лучшие образцы норвежского фольклора, среди которых чудесные волшебные сказки и легенды о троллях, хюльдрах и скрытом народце, других существах, королях и волшебниках, ведьмах и гномах. В предисловии рассказывается о том, как в сороковые годы позапрошлого века Петер Кристен Асбьёрнсен и Йорген Му странствовали по горам и долам, заходили на хутора и в избушки охотников, слушали их рассказы и предания рыбаков, дедушек и бабушек, носителей старинной устной традиции рассказчиков. В этих текстах есть похожие с русскими сказками и преданиями, как например, про мельницу, которая стоит мелет на морском дне. Когда-то жили два брата, богатый и бедный, и когда бедный получил эту чудесную мельницу, то богатый брат, узнав о ней, купил у бедного, но поскольку был жадным, не стал даже узнавать, как эту мельницу можно остановить.
В книгу включены истории об одном из любимых норвежских героев — хитроумном Аскеладде. А также впервые публикуемый на русском языке полный перевод «Оленьей охоты в Рондских горах». В это произведении тесно переплетены черты народной былички черты народной былички, путевого очерка и охотничьего рассказа.
Сборник подготовлен Е. Рачинской — исследователем норвежского фольклора, а оформлен художницей Дарьей Антоновой.
«Между озёрами Йенде и Бессватнет есть острый хребет. Его склоны так круты, а сам он так узок, что если, стоя на гребне, бросить вниз каждой рукой по камню, то они упадут каждый в своё озеро. В хорошую погоду охотник там ещё пройдёт, а в плохую лучше туда не соваться. Хотя был один ухарь по имени Ула Стурброто. Так он прошёл по хребту, неся на спине тушу матёрого оленя.
— А какая там высота над озёрами? — спросил сэр Джон.
— Ну, горы там не такие высокие, как Рондские, — ответил Тур, — но за семьсот аленов10 будут. Как-то раз я водил туда капитана, землемера, он высоту и измерил. Да и Андерс с нами тогда ходил.
— Да, такого отличного парня я не встречал, — охотно откликнулся Андерс, — простой, бесстрашный, отчаянный без меры. А какие истории рассказывал, а как пел! Лучше я ничего не слыхивал».
Альберт Олмстед. История Персидской империи
Многие державы древнего мира обратились в прах, имена их правителей и богов теперь известны лишь историкам. За прошедшие тысячелетия возникли новые города и страны. Этот ставший уже за десятилетия классическим труд профессора истории Института Востока Чикагского университета посвящён не только древней персидской державе, но и окружающим её территориям, их языкам и мифам, формированию правящих династий и пантеона богов. В тексте приводится хронологически выстроенный материал по истории древнему Ближнего Востока, войнах и падении царств, в том числе — отношений Македонии, Греции и Персии.
Войну против Персии начал не Александр Македонский, а его отец Филипп, который после был провозглашён командующим над греческими (и македонскими) войскам, и он начал священный поход в Азию.
В начале 336 г. до н. э. на азиатской земле появились десять тысяч македонцев под командованием военачальников Аттала (дяди и опекуна жены Филиппа II Клеопатры и Пармениона (одного из организаторов военной реформы в Македонии и тестя Аттала), которые заявили, что им приказано «освободить» греческие города в Азии, находящиеся под властью Персии.
В Кизике, — древний городе-порте в малоазиатской области Мизия, и Эфесе, старинном городе на западном побережье Малой Азии, при впадении реки Каистр, македонские войска встретили с восторгом, и даже рыночной площади была поставлена статуя Филиппа. И персидский сатрап Лидии Пиксодар, который в начале своего правления в провинции направлял подвластные ему, армию и флот против македонян, которые стремились подчинить своей власти Перинф и Византий, спустя годы принял решение помириться и даже породниться с Филиппом II.
Как описывает Плутарх, в 337 году до н. э. Пиксодар послал гонца к Филиппу II с предложением женитьбы между своей дочерью Адой и сыном, а также возможным наследником, македонского царя Арридеем. Но, узнав об этом, друзья и мать второго сына Филиппа II Александра сказали ему, что отец «блестящей женитьбой и сильными связями хочет обеспечить Арридею царскую власть». После этого возмущённый Александр сам отправил к Пиксодару посланца, поэта Фессала, с предложением убедить сатрапа выдать свою дочь замуж за Александра, а не слабоумного Арридея. Узнав об этом предложении сына, Филипп пришёл в ярость…
«Приветствуемый почти как мессия благодаря «предсказаниям» так называемых древних пророков, Аменемхет заново объединил Египет и основал Двенадцатую династию. Подобно Вавилону, его столица Фивы была «выскочкой» с богом-бараном Амоном, который стал владыкой страны, отождествленный с богом солнца Ра. Народ же охотнее молился старым богам плодородия Осирису и его супруге Исиде».