Мария Воробьи проделала, как принято говорить, большую работу, поэтому созданный ею мир Италии эпохи Возрождения обладает надежной устойчивостью факта — все герои и правда существовали, и даже основные коллизии их биографий, в общем, переданы верно.
Однако буквально с первой же главы, в которой брошенная давним любовником Ваноцца, мать четверых детей папы Александра VI (он же Родриго де Борха) и абсолютно реальный исторический персонаж, внезапно превращается в лавр, понятно: полагаться на роман Воробьи как на исторический источник не стоит.
На протяжении всего романа в жизнь героев будут вторгаться сюжеты и образы из "Декамерона", "Новеллино", "Божественной комедии", сказок Джамбатисты Базиле, "Ста лет одиночества" Габриэля Гарсиа Маркеса и "Игры престолов" Джорджа Мартина.
Но при этом все исторические концы каким-то чудом сойдутся с концами, города средней Италии аккуратно падут перед войском Сезара Борха, его брат Хуан — вечный отцовский любимчик — утонет в Тибре, а Лукреция станет любимой и, что важнее, уважаемой женой герцога Феррары — словом, все как по учебнику для историков-второкурсников.
Пожалуй, эту волнующую осцилляцию между сухой исторической правдой с одной стороны и текучей фантазийностью с другой можно счесть главным достоинством "В червленом поле" Марии Воробьи. Но есть еще два важных фактора.
Во-первых, это язык романа. Я тяжело переношу не отделимые обычно от магического реализма пышные прилагательные и нарядные наречия, уж не говоря о прочих стилистических излишествах. Что сказать — роман Воробьи и правда написан поэтично, но это (за редчайшими исключениями) поэтичность вполне умеренная, то есть сдержанная и компактная. Скорее обозначающая чувство, чем расписывающая его во всей пастозной красе.
Во-вторых же, автор правда любит своих героев. Может быть, даже чуточку влюблен — во всяком случае очарован. Понимает их, чувствует их, никого не бичует, всем сострадает — даже тогда, когда вообще-то стоило бы им от всей души всыпать. Что-то в этом есть бесконечно близкое моей читательской душе: выдумывать героев, чтобы после их не любить и мучить, каждый нынче горазд, а вот найти что-то трогательное и человечное в давно умерших Борха — это надо суметь.
облако тэгов
