облако тэгов
Рассказ «Блестящий расчёт» написан специально для издания «Тень великого древа» (цикл «Полари», издатель — Лаборатория Фантастики) и содержит воспоминания одного из персонажей о кульминационной битве, описываемой в заключительной части цикла.
И сам рассказ, и карта сражений, представленные на данной странице, содержат спойлеры. Крайне рекомендуется знакомиться с материалом после прочтения «Тени великого древа».
— Добрый день, генерал! Рада, что нашли для меня время.
Министр образования была довольно молода, однако вид этой дамы вызывал обоснованное беспокойство о её здоровье. Галантный дворянин воздержался бы от вопроса. Генерал Уильям Дейви, однако, излишней галантностью не страдал:
— Как самочувствие, миледи?
— Благодарю, милорд, — обронила она, слегка скривив губы. Генерал услышал нечто вроде: «Как всегда, дерьмово».
Он осмотрел кабинет, выбирая для себя удобную диспозицию. Министр сидела за рабочим столом под двумя портретами в золочёных рамах. Перед столом имелся ряд деревянных стульев для посетителей. Были они не слишком-то удобны, самим своим видом намекая: «Не занимай лишнего времени, говори быстро и ступай». А вот на правом фланге, у окна, под маскировкой шиммерийского фикуса, располагалось мягкое кресло с маленьким столиком. Стало быть, резервная позиция для самой леди-министра — в целях отдыха, перегруппировки и распития кофе. Недолго думая, генерал уселся туда. Раскрыл планшет, вынул и положил на кофейный столик книгу. На обложке значилось: «Новейшая история для школ первой и второй ступеней».
— Итак, я ознакомился с присланным вами документом.
— Прекрасно. Поделитесь мнением.
Говорила она сухо и кратко — видать, торопилась куда-то. К счастью, генерал не имел нужды в спешке. Устроившись поудобнее, он рассмотрел картины над министерским столом.
— Скажите-ка, миледи: вы хорошо его знаете?
Она мельком глянула на портрет.
— Отнюдь. Виделись формально, не более того.
— А я-то сиживал с ним за стратемами, да уж. Не раз ему перцу задавал. Вот однажды вышел такой случай. Построился он к бою и поставил на левый фланг отряд кавалерии. Вроде бы для флангового удара, но я понял: нет, тут другое зарыто. На левом фланге был лесок, а за леском — дорога. Хитрый чёрт решил вокруг леса в самый тыл мне зайти! Ну я поставил на той дорожке пикинёрскую засаду. Началась партия — и точно: он конницей туда, за лес. Я хлоп и вскрыл засаду — его подковы увязли. Он сконфузился, не ждал такого. Дослал за лес ещё подков, чтобы продавить. Я думаю: «Хе-хе, так-то я всю твою конницу вырежу!» — и шлю туда ещё пикинёров — окружить его отряд. Но тут случился поворот: моя пехота при переброске заняла важный мост. В это время по центру положение ухудшилось, там срочно понадобилась кавалерия. И не успела прийти вовремя: мои же пикинёры занимали мост! Так он и прорвал фронт, а после партии сказал мне: «Я с самого начала всё это просчитал!» Но я-то знаю: ничего такого он не предвидел, даже не ждал засады за лесом. Лишь потом увидел, как повернулось, и применил себе на пользу.
Леди-министр побарабанила пальцами по столу.
— Генерал, стесняюсь спросить: зачем вы это рассказали?
— Как — зачем? Вы ж говорите, что плохо его знаете, вот я и поделился опытом.
— Я не просила. Ваше мнение про учебник — вот что нужно!
Дейви пошевелил страницы книги.
— Образование очень важно, этого нельзя отрицать. А знаете, как важны отношения между сыном и отцом? У меня-то с моим всегда было непросто. Не одобрял он, с кем я вожу дружбу, а ещё — что сижу в холостяках. Как вот однажды он, — генерал глазами указал на портрет, — надумал жениться и пригласил на праздник меня вместе с родителем. Я пришёл к нему заранее, говорю: «Разрешите доложить: звать на свадьбу моего папеньку — дерьмовая идея». Он отвечает: «Никак нет, дерьмовых идей не держим, приглашаем вас, сир Уильям, вместе с отцом». Ну, приехал батя — и повёл себя как ожидалось. Ходит недовольный, жалуется каждому встречному: северян на свадьбе слишком много, закатников мало, танцы пошлые, девицы дерзкие, а главное — мой осёл никак не женится. Это отец меня так зовёт — мой осёл. Говорит: «Глядите: даже его лордство наконец остепенился, а мой осёл ни в какую!» И тут же, не сходя с места, батя взялся меня сватать. Подходит к одному графу, ко второму: «Не нужен ли вашей милости зять-генерал?» Чую: плохо дело, не уйти мне живым.
Дейви усмехнулся в усы.
— Наконец и сам славный жених понял, что сел в лужу с приглашением. К нему-то мой батя тоже подошёл на разговор: «Извольте видеть, имею на выданье сына — твердолобого осла, упрямца и грубияна. Порекомендуйте же добрую милую леди!» Теперь смотрите, как его лордство выкрутился из положения. Добродушно так выслушал моего батю, а потом говорит: «Да-да-да, свадьба — это ворота счастья! Искренне желаю вашему сыну! Нынче самый радостный день в моей жизни! Вы только оцените, каков праздник: вина испито — полста бочек, овец зарезано — семьдесят голов, тортов испечено — сотня…» Так он прошёлся по всем статьям. Сам блещет от восторга, а отец мой всё более конфузится. Наконец батя не выдержал и спросил: «А, простите, того… ну, это… сколько ж оно стоило?» Жених просиял: «Мне для любимой, для моей пряности, для звёздочки лучезарной не жалко никаких сокровищ!» — и хлоп на стол полную смету расходов… Батю потом полночи отпаивали лидским орджем. С тех пор он с женитьбой ко мне не приставал да и ослом называл гораздо реже.
С немалым трудом леди-министр дождалась конца генеральского рассказа.
— Милорд, здесь какая-то неувязка. Либо я неправильно высказала свою просьбу, либо вы неверно её поняли. Первое исключено. Но всё же я попытаюсь ещё раз.
На её столе тоже лежал школьный учебник. Леди-министр толкнула его карандашом, будто проверяя — не сдох ли?
— Сей шедевр педагогики вышел под кураторством моего предшественника. Я прочла его от корки до корки и ощутила лёгкие сомнения. Нет, я не могу пожаловаться на число похвал в адрес высокородных особ — оно достигло завидного уровня. Героизм, проявленный воинами-героями, упомянут в геройских масштабах. В идейном и воспитательном смысле учебник столь же хорош, как двуручный меч против ягнят. Но вот что хочется узнать: насколько он соответствует истине? Вы — видный участник сражения при Первой Зиме. Отправив вам учебник, я надеялась получить оценку правдивости описаний битвы. Именно для этого пригласила вас. Уж простите, не затем, чтобы выслушивать историю всей вашей жизни.
Генерал нахмурил брови:
— Значит, миледи, вы просили одно, а получили совсем другое?
— Именно так.
— Согласен: это очень досадно. Однажды сам был в таком положении. Вот послушайте…
Леди-министр попыталась возразить, но твёрдый генеральский голос не дал ей шанса. Уильям Дейви повёл рассказ.
* * *
Простуда свалила генерала в худшее время, какое можно придумать, — в разгар подготовки к обороне города. Виновата была Первая Зима, лопату ей под корень. Всё в ней устроено так, чтобы люди чаще болели. Не снег — так дождь; не ветер — так сквозняк. Дома сложены из толстенного камня, который солнце в жизни не прогреет, а спальни никто и нигде не отапливает: «Милорд, всем известно, что в холоде хорошо спится». Вот он и поспал на славу, ага. Утвердили план обороны — и на следующий день генерал слёг.
Есть три правила управления людьми: поставь задачу чётко и ясно; объясни, зачем это нужно; проверь исполнение. Второе отпало, поскольку план был секретен. Третье не удалось ввиду болезни. А поставить задачи — уж это да, это Дейви сделал. Лёжа в постели, призвал адъютантов, раздал приказы, отметил на картах всё, что требовалось. Но по части должного исполнения приказов он питал обоснованное сомнение, поскольку их должны были выполнять северяне. Когда столичный генерал, ещё и закатник по происхождению, начинает командовать северянами — лишь Праматерям известно, чем это кончится.
Словом, как только Дейви пошёл на поправку, первым же делом назначил инспекцию. На все позиции, где шла подготовка к обороне, было разослано предупреждение: генерал приедет с проверкой. А сам Дейви направил запрос Десмонду Ориджину: прислать ему в помощь одного из северных полковников для улучшения взаимопонимания с городским ополчением.
Утром в день инспекции запрошенный северянин прибыл в штаб генерала Дейви.
— К вам прибыл калека, — доложил адъютант.
Дейви обмотал палец платком и прочистил ухо:
— Что, тьма сожри? Какой ещё калека?
— Безногий, милорд. От лорда Десмонда Ориджина, по вашей просьбе, милорд.
— Зачем он мне сдался?
— Не могу знать, милорд. Прикажете отослать?
Дейви помедлил. Он посылал Ориджину совершенно определённый запрос, ничего общего с калеками не имевший. Но Дейви-то был в лихорадке. Неужели так путано выразился, что даже старый вояка Десмонд не смог понять?
— Ладно, где лежит калека? Тащите сюда.
К большому удивлению, калека вошёл сам. У парня не было обеих ног, вместо ступней из штанин торчали железные штуковины, похожие на куриные лапки. Такого устройства генерал не видел прежде. Чудо медицины не вполне справлялось с задачей: парень кренился в сторону и тяжело опирался на трость. По нелепости он носил лидский меч и плащ с иксом. Что было ещё более нелепо — парень улыбался.
— Кто таков?
— Отставной кайр Генри Хортон по прозвищу Сорок Два.
— Зачем явился?
— Прислан лордом Ориджином по вашей просьбе.
— Я запрашивал опытного уважаемого кайра, желательно полковника, для участия в инспекции.
— И вот я перед вами.
Калека ухмылялся так довольно, будто девку за сиську ухватил. Дейви поинтересовался:
— Чего скалишь зубы?
— Я служил иксом под началом лорда Деймона Ориджина. Мы привыкли смеяться смерти в лицо.
— Вот встретишь смерть — ей и будешь лыбиться. А перед лицом командира изволь по форме.
Сорок Два сказал:
— Не в обиду, генерал: вы мне не командир. Я отставной кайр. Пришёл к вам как добровольный помощник, а не подчинённый.
— Давай-ка уточним. Я иду проверять, как чёртовы северяне исполняют мои приказы. И поможет мне в этом чёртов северянин, который не хочет исполнять мои приказы.
— Всё верно, как слово Агаты.
— Тьма сожри… Ладно, идём.
Генерал объявил офицерам, что вечером, по итогам инспекции, проведёт совещание. Помимо калеки, взял с собой двух адъютантов, затребовал коляску с кучером — и в таком составе выдвинулся осматривать город.
* * *
— Меня осенило! — Возглас леди-министра нарушил гладь повествования.
— Что, миледи?
— Наверное, вы просто не знали, для чего предназначены поля! Милорд, взгляните: на страницах книги есть такие белые области, они зовутся полями. Можно взять карандаш и написать там любую заметку. Или можно — представьте себе! — вычеркнуть абзац, а на полях отметить, что с ним не так. Все замечания вы можете внести письменно прямо в учебник! Не нужно тратить время и силы на утомительный рассказ.
Дейви возразил:
— О, я вовсе не тягощусь. Очень даже приятно вспомнить те денёчки. А ещё приятней было бы с чашкой чаю.
Леди-министр позвонила в колокольчик и велела слуге:
— Чай для генерала, чёрный кофе для меня.
Дейви кашлянул:
— Миледи, позвольте дать совет. Кофе оказывает возбуждающее действие, а вы и так отчего-то слишком взволнованы. Поберегите сердце, закажите что-нибудь успокаивающее.
Министр изменила заказ:
— Чёрный кофе с ханти.
Слуга ушёл за напитками. Миледи выразительно глянула в свой ежедневник.
— Что, много дел на сегодня? — Дейви покачал головой. — Не бережёте вы себя… Зато сейчас можете отдохнуть — расслабьтесь и слушайте.
* * *
Штаб находился в центре, у ратуши. Городское ополчение держало оборону на стене и у ворот на двух самых уязвимых направлениях — западном и южном. Позиции имперских искровиков были тщательно замаскированы и размещены в Ткацком районе — за спинами ополченцев, недалеко от городских ворот. В своих солдатах генерал сомневался гораздо меньше, чем в северянах, потому начал объезд с позиций ополчения.
По дороге от штаба к стене он спросил калеку:
— Лорд Десмонд ознакомил тебя с планом обороны?
— Так точно.
— Повтори.
Сорок Два осветил вопрос со знанием дела. Генерал даже улыбнулся. План обороны был очень хорош. Разработали его общими силами бывалые вояки: сам Дейви, лорд Ориджин, Стэтхем, Блэкберри и Хайрок. Сидели всю ночь, обмозговали все нюансы, каждую деталь ситуации продумали и применили с пользой. Ситуация-то в целом — дерьмо полнейшее. А когда ты по горло в дерьме, лишь одно может порадовать — толковый план.
Во-первых, есть Минерва, которая спит и видит, как бы прославиться. У Минервы Перчатка Могущества, способная поднимать и бросать всякие тяжёлые предметы. Учтено.
Во-вторых, Минервин любимчик Натаниэль. Этот мечтает подержаться за Вечный Эфес, а Эфесом можно замораживать и размораживать. Взяли на заметку.
В-третьих, пять батальонов кайров, которые жаждут сшибиться с врагом и залить кровью всё, что попадёт под руку. Сидеть в тылу, в городе, они не станут — пойдут рубиться в поле или под стенами замка. Отлично, вписали в план.
В-четвёртых, есть город, а в нём — искровый полк Уильяма Дейви и ещё прорва ополченцев. Искровики — это сила, но их мало, а ополченцев ещё поди примени к делу. Но ничего, применим, есть идея.
И в-пятых, враг. Каков он? Орда шаванов с Перстами, пара полков закатников, полк медведей, полк монахов. Толпища знатная, ничего не скажешь! А в чём её слабость? В разрозненности: каждый корпус под своим началом, общего центра почти нет. Ещё — в холоде: орда не готова к зиме, шаваны мёрзнут, как суслики. А это значит что?.. Значит, есть у них шанс сделать глупость!
Учтя всё сказанное, построили такой план.
На входе в долину, в ледяном лабиринте, поставить три батальона кайров. Они задержат врага сколько смогут — хотя бы пару суток. За это время шаваны отморозят себе все кости. Отлично!
Потом они всё-таки прорвут лабиринт. Кайры отступят в замок, а враги войдут в долину и увидят три пути. Либо прямо к замку — через замёрзшее озеро. Либо налево, в обход озера, к северным вратам замка, — но там будет стоять Блэкберри с парой батальонов. Либо направо, на юг, мимо замка, — к городу. Можно поклясться: замёрзшие шаваны ринутся именно в город — ведь там и добыча, и тёплые дома! Рихард Ориджин с монахами пойдёт напрямик через озеро, к стенам Первой Зимы — он-то отменный стрелок, будет надеяться пробить преграду Перстом. Ну а закатникам останется северная дорога.
Вот тут и пора разделаться с каждой группой врага. На озере проще всего: только монахи всей толпой зайдут на лёд, Натаниэль расплавит его Эфесом. С закатниками на северной дороге справятся кайры: сосредоточат все свои силы на этом направлении и задавят числом. Концентрация сил — основа стратегии. А вот с шаванами будет сложнее. Они неизбежно ворвутся в город, стена их никак не остановит. Потому можно и не стараться: пострелять немного для острастки, а потом отойти от стены. Орда вышибет Ржавые ворота, влетит в город и рванёт в направлении центра.
Тут-то и наступит самое интересное. На окраине, около Ржавых ворот, лежит площадь Майнский Рынок. Орда неизбежно пройдёт через неё. Площадь довольно большая, пару тысяч шаванов вместит легко. Нужно её, эту площадь, этот самый Майнский Рынок, превратить в западню. На всех боковых улочках вырыть ямы, набить колья, проложить канавы с горючей смесью — словом, применить всё, что выдумано людьми, для остановки кавалерии. Передовые отряды наткнутся на это дело и остановятся хотя бы на время. А задние будут напирать, на Майнском Рынке образуется толчея. И тут-то в эту самую толпу, прямо в мясную гущу, Минерва жахнет своей Перчаткой! Метнёт десяток хорошеньких скал, завалит камнем всю площадь и передавит несколько тысяч лошадников! Славно-то как!
Разумеется, всю орду так не уничтожишь — слишком велика. Выжившие прорвут оборону, начнут растекаться по городу. Вот тут-то и вступит в дело алый искровый полк Уильяма Дейви. Встанет стеной на пути орды, разрядит молниями свои копья — и отправит шаванов к Духам-Странникам! А для полноты эффекта позиции искровиков должны быть замаскированы. Вырвавшись из-под обстрела Перчаткой, шаваны не будут знать о второй засаде — и с разгону прямиком в неё влетят. Внезапность, да вражеская паника, да искровое оружие — вот залог победы!
Обсуждение прекрасного плана подняло настроение генералу, а Сорок Два и так не унывал. С таким вот высоким боевым духом они подъехали к Ржавым воротам — к тем самым, сквозь которые ворвутся в город шаваны Гной-ганты. И тут генерал заметил кое-что необычное, а именно — северян. Странным было не само наличие северян в Первой Зиме, а их количество здесь, около Ржавых ворот. Была их, без лишней скромности, целая толпа, и каждый что-то делал — либо на стене, либо под нею. Одни поднимали и складывали у бойниц горки камней, болты и стрелы, перекатывали бочки смолы. Другие сколачивали навес над боевой галереей. Третьи упражнялись в стрельбе через бойницы: «Взводи!.. Целься!.. Залп!» Четвёртые сооружали на башне камнемёт. На соседней стоял уже готовый и применялся как кран для подъёма бочек и балок.
— Тьма сожри, что они делают?.. — выронил генерал.
— По-моему, готовятся к осаде, — хмыкнул Сорок Два.
Командиры ополчения почему-то не встречали инспекторов. Дейви стал выискивать среди снующих северян кого-нибудь похожего на офицера. Таковых не имелось. Были простые мещане в штатской одежде, были греи в серых плащах и были кайры в красно-чёрных… Стоп. Кайры?..
— Ни черта не понимаю! Откуда здесь кайры? По плану все они в замке либо в долине. В городе — только ополчение!
— Присмотритесь, генерал: у них на плащах белые воротники. Это отставные кайры.
При этих словах Сорок Два гордо задрал подбородок. На его плаще тоже имелся белый меховой воротник.
— Здравия, кайр, — окликнул генерал ближайшего отставника.
Тот командовал разгрузкой телеги с какими-то припасами. По зову генерала обернулся, подошёл, встал по стойке… не то чтобы смирно, а, скажем, уважительно вольно.
— Желаю здравия, генерал.
— С кем имею честь?
Отставник назвал себя. Дейви сообщил, что приехал с инспекцией, и потребовал ответа:
— Что разгружаете?
— Бобы и лук.
Дейви прочистил ухо:
— Виноват?..
— Бобы и лук, милорд.
— С какой целью?
— Для подготовки к осаде.
— Зачем они на стене?
— Не на стене, милорд. Это запасы в казармы.
— Куда?.. — Генерал аж закашлялся.
— Будьте здоровы! Смотрите, милорд: ближайшие к стене дома выделили под казармы. Местные жители переселились в центр, а здесь мы устроили казарменное размещение защитников стены.
Тут Дейви взял паузу, чтобы мысленно напомнить себе, где находится. В Землях Короны он бы предложил подчинённому не быть чёртовым бараном и изредка пользоваться мозгом, как завещала Праматерь Янмэй. Какая ещё осада? Какие, в Идову тьму, казармы? Шаваны с Перстами высадят ворота за час. Задача защитников стены — пощипать их чуток, а потом благополучно сбежать. Коли оборона продлится аж целый час, то можно как-нибудь обойтись и без казарм, и без припасов!
Но тут не столица, а Север. К кайрам, тем более отставным, нужен иной подход. Дейви сказал:
— Одобряю вашу смекалку. Инициативность — ценнейшая черта офицера.
Отставник приосанился:
— Благодарю, милорд. Но это не моё решение, командуют ополчением кайры Хэслер и Фредерик.
— Как раз их и ищу. Не подскажете ли направление?
— Ждут вас в казарме, генерал. Они уведомлены, что будет инспекция.
— Благодарю. Возвращайтесь к службе.
Кайр с двойным усердием принялся командовать мещанами, разгружавшими бесполезный лук. А Дейви со свитой направился в так называемую казарму.
Ещё неделю назад здесь была дешёвая гостиница. Теперь постояльцев расселили по углам в частных домах, а гостиницу отдали защитникам стены. В комнатах проживали бойцы, а трактир разделили на две части: в одной половине посменно принимали пищу, во второй устроили подобие штаба. Здесь-то и находились командиры городского ополчения: кайры Фредерик и Хэслер — естественно, отставные.
Замок старого барона Дейви стоял рядом с ориджинским фортом. В детстве Уильям насмотрелся на северян и кое-что узнал о кайрах, в том числе об отставниках. Отставной кайр — существо особой породы. Мало кто из двуцветных доживает до старости, но те, кто дожил, получают редкую привилегию. Формально они — по-прежнему вассалы своего лорда, однако их вассальный долг считается полностью исполненным. Лорд уже не может отдавать им приказы, а только просит. Кайры, несущие службу, даже самого высокого чина, должны говорить с отставниками уважительно. Отставной кайр уже никому и ничего не обязан — всё выплачено. Говорят: отставник — сам себе лорд.
Есть у этой породы ещё одна особенность. Кайр, отслуживший много лет, наверняка чем-нибудь прославился. Но хвалить его заслуги не стоит: он сам будет решать, кому и какими словами описывать свои подвиги. А вот о чём стоит вспомнить — это о павших сослуживцах. У каждого отставника кто-нибудь погиб: друг или родственник, командир или товарищ. Помянуть этого человека — хороший тон на Севере.
Хэслер потерял брата, который был мастером фехтования и обучал многих важных шишек. А сын Фредерика не вернулся из знаменитого похода в Запределье. С этого Дейви и начал разговор:
— Славные воины, скорблю о ваших потерях. Ваш брат, кайр Хэслер, по сей день живёт в мастерстве своих учеников. Ваш сын, кайр Фредерик, пирует в чертогах Агаты и болеет за нашу победу.
Кайры склонили седые головы, польщённые словами генерала:
— Благодарим, милорд.
— Также я высоко ценю ваш организаторский талант. Под вашим началом мещане трудятся самым лучшим образом. Ввиду болезни я выбыл на неделю, но подготовка к обороне ничуть не пострадала — благодаря вам.
— Служим Агате! — отчеканил Хэслер.
— Слава Янмэй Милосердной! — добавил Фредерик в качестве ответной любезности генералу.
— Вы предприняли комплекс мер: выделили казармы для бойцов, создали склады провианта, пополнили запасы камней и смолы на стене, а также начали ремонт кровли над галереей. Я ничего этого не приказывал, но вы, как опытные офицеры, проявили инициативу. Хвалю!
— Служим Агате и Янмэй!
— Теперь имею к вам новую просьбу. Будьте добры вернуть стену в исходное состояние.
— Так точно! — выпалил Хэслер, лишь потом уловив суть. — Виноват, милорд?
— Верните всё как было. Уберите со стены кучи камней, разберите кровлю над галереей, отмените казарменное размещение.
Кайры переглянулись.
— Милорд, позвольте вопрос.
— Разрешаю.
Но вопрос не последовал, кайры замялись. Въевшаяся под кожу дисциплина боролась с острым желанием оспорить приказ.
— Виноват?.. — сумел выдавить Фредерик.
«Вот же северные бараны, — подумал Дейви, — ни искры мысли в рогатых башках!»
— Ожидаемый противник — орда с Перстами Вильгельма. Галерею обстреляют огнём. Склады смолы и деревянная кровля вспыхнут, начнётся пожар. Запасы камней для требушетов помешают людям быстро убежать — это приведёт к потерям.
— Тьма, — обронил Хэслер.
— Касательно казарм. Что в первую очередь сожгут шаваны, ворвавшись в город? Так точно, казармы. Жилые дома они будут грабить, но не разрушать. Казарму спалят сразу же. Учитывая огневую мощь противника, осада продлится часа два. Нет смысла ночевать под стеной. Пусть ополченцы спят в своих домах.
— Будет исполнено! — отчеканил седой баран Хэслер.
Бородатый баран Фредерик спросил:
— Виноват, милорд… Выходит, мы?..
«Проявили себя кретинами? Так точно, полнейшими!» — ответил бы Дейви столичным офицерам.
— Никак нет, вы не зря потрудились. Подготовка к обороне наполнила людей боевым духом и приучила к слаженным действиям. Считайте это удачными учениями.
— Благодарим, милорд! Желаете увидеть площадь Майнский Рынок?
Хитрость генерала удалась: он указал кайрам на ошибки, но не унизил. Теперь ими владеет не гнев, а стыд и желание оправдаться. На Майнском Рынке находится второй рубеж обороны, и кайры уверены, что там-то всё сделано на славу.
— Так точно, желаю. Проведите меня.
Надев обшитые мехом плащи, Фредерик и Хэслер вышли на улицу. За ними последовал Дейви со своей свитой.
По дороге к площади Сорок Два тихонько сказал генералу:
— Милорд, вы отлично справляетесь!
— Чту культурные различия…
Про себя он добавил: «…тьма их сожри».
* * *
Тут леди-министр вмешалась в рассказ:
— Я поняла мораль этой басни: северяне — полные идиоты. Без ваших подсказок они б даже щит от копья не отличили.
Дейви ответил строго:
— Ничего подобного не говорил. Вы совершенно не слушаете! Могу окончить, если вам настолько скучно.
— О, совсем напротив — теперь-то я вошла во вкус! — Леди сделала очередной глоток кофейного ханти. — Какие ещё глупости натворили воины Первой Зимы? Развесили сушиться бельё в бойницах? Заряжали арбалет и застрелились?
Генерал укоризненно покачал головой:
— Внимание и терпение — главные качества, необходимые педагогу. Вы их начисто лишены. Надеюсь, вы никогда не работали в школе — это было бы пыткой для детей.
— Конечно нет. Куда мне до школьного учителя…
— Слушайте внимательно — что-нибудь да поймёте.
* * *
Группа офицеров вошла на площадь Майнский Рынок. Здесь, как и у стены, хватало людей. Мещане трудились, кайры с белыми воротниками управляли процессом. К радости генерала, делалось примерно то, что полагалось по плану: на улицах и в переулках вокруг Майнского Рынка строили преграды против конницы. Люди возводили баррикады из камней и брёвен, вбивали в них острые колья под наклоном вперёд, обливали всё это водой — когда замёрзнет, лёд придаст прочности. Окна и двери домов, выходящие на площадь, заколачивали толстыми досками.
— Работы организованы отлично, — похвалил Дейви. — Люди трудятся слаженно и с большим рвением.
— Служим Агате, милорд! — отчеканил Хэслер.
— Баррикады возводятся в полном согласии с военной наукой и выглядят очень прочными.
— Так точно, милорд, — сказал Фредерик с оттенком недоверия. Из двух баранов он был более смышлёным.
— Ваша оценка, кайры: сколько времени понадобится, чтобы полностью снести баррикады и разобрать брусчатку под ними?
— Перстами Вильгельма, милорд?
Дейви не удержался:
— А у вас они есть?
— У нас?!
— Ну да, вы же будете разбирать. Кайры, снесите баррикады и выройте незаметные ямы с кольями. Как и было указано в моем приказе.
Они переглянулись. В столице Дейви сказал бы: «Ещё раз переглянетесь при мне — пойдёте под домашний арест. Там будете глазки строить». А здесь он терпеливо пояснил, думая об Идовых культурных различиях:
— Когда шаванский авангард ворвётся на площадь, то увидит баррикады и заколоченные окна. Они почуют засаду и откатятся. А нужно — чтобы накопились здесь. Преграды должны быть незаметны, по крайней мере с первого взгляда.
— Виноват, милорд, — сказал Фредерик. — При всем уважении ямы не сдержат лёгкую конницу. Степной конь с разбега их перескочит, чего не скажешь о наших баррикадах.
— Верно. Но для разгона нужно время и пространство. Пока первые сотни прорвутся через ямы, на площади скопятся тысячи. Тех, кто пробьётся, встречу я со своим полком. А оставшихся императрица накроет Перчаткой Могущества.
— Сама Минерва?.. Перчаткой Янмэй?..
— А вы не знали?!
Дейви изумился. Конечно, план был секретен, но командиров-то ополчения должны были уведомить. А если по ошибке им не сообщили, то уж сама-то Минерва не могла не разболтать о своей ключевой роли в битве! Нет никаких сомнений: пока Дейви хворал, она уже провела тренировку в метании камней — да такую, что весь город восхитился новой Праматерью Янмэй, заново сошедшей в Поларис.
— Ходили слухи, милорд, — признал Фредерик. — Но источник слухов ненадёжен — секретариат её величества. Мы не приняли к сведению.
— Понимаю, — кивнул генерал. — В данном случае, по стечению обстоятельств, секретариат Минервы сказал правду: она сама поучаствует в битве. Перчатка Могущества может поднять камень весом до тысячи пудов на высоту до полумили. Представьте силу, с которой этот снаряд рухнет на головы шаванов.
Кайры представили:
— Пресветлая Агата! То есть прямо здесь, на этой площади?..
— Так точно. Ваша задача — добиться наибольшей концентрации врага на площади Майнский Рынок. Когда это случится, мои люди подадут сигнал, и её величество начнёт бомбёжку. В течение трех минут она обрушит на орду до двадцати снарядов по тысяче пудов. Площадь станет наковальней, а Минерва ударит молотом.
— Ради всех Праматерей!.. Это будет настоящая бойня!
— Разумеется, часть орды вырвется из ловушки, но на то и есть мой полк. Он тайно расположится в окрестных кварталах и создаст второй слой западни. Те шаваны, что переживут площадь, напорются на искровые копья.
Лица кайров озарились надеждой — увидеть всё это воочию.
— Рады служить, генерал! Готовы привести площадь в соответствие!
— Приступайте. И помните: сила Перчатки Могущества на нашей стороне. Шаваны будут повержены!
В столице есть непреложная традиция: генерал должен знать, когда император соберётся с визитом в его часть. Если сам владыка не предупредит военачальника, это должны сделать его секретари либо лазурные офицеры. Внезапное появление императора в расположении части может стать шоком не только для генерала, но и для самого государя.
Уильям Дейви убедился в этом ровно в следующую минуту. По единственной улице, ещё не загороженной баррикадой, на площадь Майнский Рынок влетела восьмёрка лазурников, а следом за ними — карета Минервы. Ополченцы так и застыли с камнями и вёдрами в руках. Оглушив всех грохотом подков и ослепив сиянием брони, кавалькада остановилась возле Уильяма Дейви. Кайры Фредерик и Хэслер, не успевшие убраться по делам, всё ещё были рядом.
— Черти принесли, — буркнул Дейви себе под нос.
Капитан Шаттэрхенд распахнул дверцу кабины и извлёк на свет божий её величество Минерву. Низкорослое чудо было целиком закутано в меха, только румяные щёчки с ямочками и хитроватые глаза виднелись над соболиными воротником.
— Здравствуйте, генерал! Как хорошо, что вы здесь! — бодро воскликнула Минерва.
Видимо, кто-то когда-то назвал её неотразимой, а она почему-то поверила.
— Здравия желаю, ваше величество. Провожу инспекцию оборонительных сооружений.
— Кайр Сорок Два, я рада вас видеть! Как ваше самочувствие?
Минерва одарила калеку вниманием, тем самым унизив Хэслера и Фредерика: они-то были и возрастом старше, и званием выше. Дейви ощутил неловкость, будто был за неё в ответе.
— Владычица, позвольте представить: отставной кайр Хэслер и отставной кайр Фредерик — командиры городского ополчения.
— О, я знакома с ними! Доброго дня, кайр Хэслер! Ваш отец был великим фехтовальщиком.
— Мой брат, — поправил Хэслер.
— Ой, простите меня… Кайр Фредерик, скорблю о вашей утрате. Ваш сын верой и правдой служил герцогу и принял славную смерть в Альмере.
Дейви мысленно схватился за голову.
— В Запределье, — поправил Фредерик.
Владычица покраснела пуще прежнего.
— О Праматери! Мне очень стыдно…
При виде того, как император сел в лужу, столичные офицеры застыли бы гранитом. Ни одним движением мускула они не выдали бы каких-либо эмоций. Владычице, окружённой статуями, пришлось бы самой выпутываться из положения — и, строго говоря, поделом.
Но тут кайр Хэслер взял и сказал:
— Не беда, ваше величество. С кем не бывает.
А Фредерик добавил:
— Нас у вас много. Всех не упомнить.
Два старых барана сжалились над девочкой. Она так и просияла:
— Спасибо вам, славные кайры! На самом деле, я привезла хорошее известие. Я провела в горах тренировку по метанию ледяных глыб…
«Кто бы сомневался», — подумал Дейви.
— …и всё прошло очень удачно! Снаряды разгоняются до безумной скорости и оказывают самое сокрушительное действие. После сильнейшего удара они разлетаются осколками и разят всё вокруг. В радиусе двадцати шагов от места падения не уцелеет ничто живое.
— Потрясающе! — выронил Хэслер.
Фредерик сказал:
— Это переломит ход сражения. Вы спасёте Первую Зиму своей собственной рукой.
Отставные бараны нахваливали Минерву вовсе не так, как приличествует императрице. Не с лестью и заискиванием, а с отеческой заботой, даже с умилением. Можно подумать, перед ними — наивная кроха!
— Я сделаю всё, что от меня зависит. — Минерва так и лучилась удовольствием.
— Позвольте произвести расчёт, — попросил Фредерик. — Вы сказали: поражение всего в радиусе двадцати шагов. Измерим площадь Майнский Рынок и определим нужное число снарядов.
Минерва повела бровью с налипшими снежинками:
— Погодите… Почему Майнский Рынок?
— Тут сосредоточится шаванская орда. Мы задержим их с помощью баррикад, а ваше величество нанесёт удар по скоплению.
— Тут?.. — переспросила императрица.
* * *
— Наконец-то вы слушаете с должным вниманием, — отметил генерал Дейви.
Леди-министр покачивалась в кресле, отталкиваясь ногой от стола. Она не позволяла себе улыбку, но весёлые чёртики так и плясали в глазах.
— Генерал, я всё ещё не узнала ничего о битве при Первой Зиме, но комедия нелепостей удаётся на славу! Ну же, не томите: что натворила Минерва?
Дейви изрёк, погладив бороду:
— Её величество проявила свойственные ей мудрость и предусмотрительность.
— Чего ещё ожидать от внучки Янмэй!
* * *
— Тут?.. — переспросила Минерва и оглядела площадь так, будто видела её впервые.
«О тьма! — выругался про себя Дейви. — Вспомните карту боя, владычица: там был такой кружок с буквами „М. Р.“ Он перечёркнут большой и жирной искрой — даже вы не могли не заметить! М. Р. — это Майнский Рынок, а искра — ваш любимый символ. Нарочно ж нарисовано, чтоб вы не забыли!»
— Я не… — начала Минерва, как тут из кареты выбралось ещё одно существо.
Этот юноша выглядел слишком мелким для её любовника, слишком нелепым для интригана-царедворца и слишком унылым для нового шута. Короче, Дейви понятия не имел, кто он такой. Знал лишь имя — Натаниэль.
— Друг мой! — вскричал Сорок Два и стиснул руку этого самого Натаниэля. — Господа, позвольте вам представить: это великий лекарь и мастер инженерии! Он выковал мои ноги!
Юнец засмущался, кое-как вырвался от кайра и спросил Минерву:
— Можно я поясню?
— Да, будет прекрасно…
— Ваше величество, славные кайры решили, что бомбёжка состоится здесь, на площади Майнский Рынок.
— Тьма, где же ещё?! — не выдержал Дейви. — Адъютант, карту!
Карта обороны легла ему в руку. Натаниэль мотнул головой:
— Да, сначала так и задумывалось… Но мы с её величеством провели эксперимент и поняли, что нужно поступить иначе. На площади будет слишком много людей и слишком много разных выходов. Пауль сможет спрятаться или сбежать, а наша главная цель — убить именно его.
— Юноша, наша цель — уничтожить вражескую орду!
— Ваша — да, моя — нет… Но не стоит спорить. Орду вы тоже не уничтожите: засада не сработает.
— Уж конечно, юноша, вам виднее!
— Ну да. — Мелкий пожал плечами. — Граф Шейланд, Кукловод, может перемещаться куда угодно. Перед боем он пройдётся по крышам домов и осмотрит ваши рубежи обороны. Громадные замёрзшие баррикады вокруг площади он заметит с вероятностью девяносто три процента.
Дейви не хотел этого делать, но не удержался — переглянулся с Хэслером и Фредериком.
— А если будут не баррикады, а ямы?
— Тогда вероятность — шестьдесят два процента. Всё равно больше половины. Орда будет предупреждена и не соберётся на этой площади, а двинется в обход.
— Виноват… Где же вы думаете бомбить шаванов?
— На самом краю долины, у входа в ледовый лабиринт.
Генерал вспомнил это место — и желание помянуть Тёмного Идо стало нестерпимо сильным.
— Это же будет в самом начале боя! Понеся потери, противник сможет опомниться и перегруппироваться.
— Верно, — согласился юнец.
— Да и потери будут невелики. Шаваны там не скучатся так, как здесь.
— Тоже правда, — признал Натаниэль. — Зато мы спровоцируем Пауля отделиться от орды и пуститься в погоню за нами. Только так удастся его ликвидировать.
— Холодная тьма! Он погибнет — а орда останется!
— Порядка восьмидесяти процентов орды успешно пройдут лабиринт.
— И ворвутся в город! Я должен перебить их без помощи Перчатки?!
— Чистая правда.
Юнец говорил так спокойно, будто устроился у Софьи за пазухой. Сломать бы ему нос — пущай потом себе железный протез сделает.
— Юноша, мне плевать, знахарь вы или инженер. В военном деле вы не смыслите, это очевидно. Как я остановлю орду с Перстами Вильгельма силой одного полка? Причём без баррикад и засад!
Натаниэль пожал плечами:
— Вы правы, я в этом не смыслю. Надеюсь, что вы найдёте способ.
Планы имеют свойство нарушаться. Дейви рассчитывал, что кайр Сорок Два поможет ему в общении с северными баранами, но вышло совсем наоборот. С баранами Дейви сумел поладить сам, а вот щенок императрицы взбесил его сверх меры. Не только он, а и сама Минерва — стояла молча и хлопала глазками, пока юнец поучал генерала. Будь Натаниэль хоть личным врачом, хоть любовником, хоть чёртом лысым — она должна была вмешаться и приструнить наглеца!
Дейви повернулся к императрице и отчеканил:
— Ваше величество, позвольте доложить. Всё это — полный бред!
Он не учёл, что бред этот уже согласован с Минервой, что Натаниэль излагает не личное мнение, а их общее.
— Бред — это новый план, утверждённый мною? — сухо переспросила она.
И вот тут-то Сорок Два пришёл генералу на помощь:
— Ваше величество, бред — это думать, что целых восемьдесят процентов орды прорвутся через лабиринт! Ваша бомбёжка и наши батальоны положат в пыль по меньшей мере половину!
Говоря это, кайр слегка заслонил собой Дейви, так что взгляд Минервы поневоле упёрся в калеку. Симпатия к нему сразу погасила её злость.
— Славный кайр, надеюсь, что так и будет.
— Точно так, не извольте сомневаться! Кто устоит перед Агатой и Янмэй?! Счастье для шаванов, если хоть половина из них выйдет из лабиринта!
Дейви хмыкнул:
— Даже половина — это будет тысяч шесть, ещё и с Перстами. А у меня — ровно один полк.
— Никак нет, — вмешался кайр Фредерик. — Ваш один полк и наше ополчение!
— Ополчение — это простые мещане!
— Никак нет, генерал, это северные мещане. Защищающие свои дома и семьи под началом отставных кайров. Численное преимущество будет за нами!
— По правде, — добавил Хэслер, — половина орды — это даже мало. Вот если б две трети, было бы веселее!
Среди множества неумений Минервы была и неспособность отличить — когда военные говорят правду, а когда бравируют перед лицом начальства. Она засияла, как новая елена, принялась благодарить отважных кайров. Те надулись от гордости, а Сорок Два под шумок лишний раз пожал руку Натаниэлю. И в разгар этой идиллии одна мысль пришла в голову Дейви. Даже не пришла, а прострелила навылет.
— Ваше величество, позвольте уточнить. План подразумевал применение двух Предметов: Перчатки — чтобы бомбить, и Эфеса — чтобы растопить лёд под ногами врагов. Бомбёжку перенесли, но Эфес-то будет действовать согласно плану?
В один миг Дейви понял ответ — по тому, как изменилась её рожица.
— М-м-м… генерал, я должна сказать… Вечный Эфес понадобится в другом месте.
— В каком, позвольте узнать? В цеху по производству мороженого?!
Натаниэль ответил вместо Минервы:
— В том месте, где я встречу Пауля. Без Эфеса его не одолеть.
— Однако лёд на озере останется крепким?
— Если не случится внезапная оттепель, то да.
— Значит, враг сможет подойти к замку с трёх сторон. С севера, запада и юга.
— С вероятностью…
Дейви взревел:
— Это был не вопрос! Я констатирую факт: враг атакует замок с трёх сторон, используя Персты! Кайров обложат, как волка в норе.
— Генерал, — пролепетала Минерва, — мы всё ещё надеемся, что орда пойдёт на город…
— А что даёт вам такую надежду? Замок будет открыт со всех сторон! Да его попросту подожгут, вынудят кайров выйти в поле — а там окружат и перебьют!
— Пауль… — начал щенок, и Дейви не стерпел:
— Да срать мне на Пауля!
Наконец-то мелкий заткнулся. Все опешили от вспышки генерала. Он скрипнул зубами, взял себя в руки и тихо сказал:
— Ваше величество, перемена плана ведёт к нашему поражению. Если враг пошлёт всю орду на город, без Перчатки Могущества мы не устоим. Если враг не пойдёт на город, а окружит замок, то замок падёт. Я не знаю, что должен сделать Шейланд, чтобы ухитриться проиграть.
Минерва издала смешок — по всей видимости нервный.
— Есть одна мысль по обороне города. Нужно развешать на улицах побольше мишуры. Знаете, такие гирлянды ко Дню Сошествия…
Это был второй раз, когда Сорок Два спас генерала от позорной отставки.
— Ваше величество! — ворвался калека в разговор. — Позвольте нам откланяться! Извольте видеть, мы же проводим инспекцию. На склады привезут запасы масла, генерал должен лично проверить.
— Ах, конечно! Служба прежде всего. Ступайте скорее!
Минерва забрала лазурных и мелкого, села в карету и укатила восвояси.
Кайр Фредерик сказал генералу:
— Да не волнуйтесь вы так, милорд. Справимся с помощью Агаты.
— Кто бы сомневался… Справьтесь сначала с баррикадами. Разберите ко всем чертям, пока намертво не смёрзлись.
— Так точно! — рявкнул Хэслер. — Разберём баррикады, а потом и шаванов!
Генерал пошёл прочь с площади Майнский Рынок, а за ним адъютанты и Сорок Два. Когда кайры остались далеко позади, Дейви сплюнул и прошипел сквозь зубы:
— Коза.
* * *
Уже не впервые за время рассказа в кабинет министра образования вошёл секретарь:
— Миледи, к вам явился…
Она хлопнула рукой по своему расписанию:
— Сударь, вы думаете, я не знаю, кто должен прийти?
— Знаете, миледи.
— Так скажите ему: пускай ждет. А меня больше не смейте отвлекать! Я занята важною беседой с героем войны!
— Виноват, миледи…
— Вот именно! Ступайте.
Изгнав секретаря, миледи повернулась к Дейви.
— Желаете ещё чаю?
— Не откажусь.
Она налила собственной рукой.
— Генерал, признаюсь: по неведомой причине меня всегда радуют рассказы умных людей, окружённых идиотами. Ваше повествование — жемчужина этого жанра. Мне хотелось бы продлить удовольствие, но долг обязывает спросить: всё это хоть как-нибудь связано с учебником?
— Так точно, самым непосредственным образом, — заверил генерал. — Вот-вот перейдём к учебнику. Осталось только рассказать о барышне.
— О барышне?!
Дейви признал:
— Похоже, я виноват перед вами. Совсем упустил из виду, что вам — женщине — скучны военные дела. Мне следовало начать с дамочки — и вам стало бы легче удерживать внимание. У неё были яркие синие глаза, а также… — Генерал провёл рукой выпуклую дугу перед грудью, наглядно очертив достоинства девушки.
* * *
Выше площади Майнский Рынок находились ремесленные кварталы. Здесь разместился алый искровый полк — именно ему предстояло встретить врага, вырвавшегося из засады. Расположение предполагалось сделать скрытным.
Нынче генерал планировал осмотреть позиции полка, пожурить офицеров за нарушения маскировки (каковые обязательно будут), но в душе порадоваться выучке и дисциплине. После северных баранов родные гвардейцы всегда ласкали глаз.
Нарушения режима скрытности обнаружились сразу, едва генерал увидел своих солдат. Бойцы алой гвардии активно участвовали в жизни города, а именно — помогали северянкам, у которых квартировались. Один нёс воду из колодца, другой протягивал бельевую верёвку, третий чистил снег на крыльце — а хозяйки любовались своими помощниками. Само сближение с местными жителями не было проблемой, даже напротив: лично Дейви рекомендовал такой образ поведения. Проблема состояла в том, что каждый гвардеец носил зимнюю имперскую униформу! Тёплые красные плащи и телогрейки бросались в глаза за милю, никак не меньше. Генерал подозвал всех троих солдат:
— Почему одеты по форме? Разве не было приказа носить штатское?!
— Виноваты, милорд! Был приказ, милорд!
— И что?
— Зимней штатской одежды не имеем, милорд. Мы же прежде в Литленде стояли.
— Тьма сожри… — выругался Дейви.
— Прикажете раздеться? — спросил тот, что сгребал снег. По его лицу катились капли пота.
— Да плевать. Всё герцогство уже знает, что вы стоите здесь. Соберите мне ротных и батальонных командиров.
— Слушаемся!
Дейви знать не знал, что скажет офицерам. По большому-то счёту маскировка уже не имела смысла…
Первый из ротных появился буквально через минуту:
— Милорд генерал, разрешите доложить. Прибыла леди со срочным донесением. Говорит, не терпит отлагательств.
— Что ещё за леди?
— Знатная, но в пастушьей одежде. Въехала в город, искала командующего, была задержана бойцами моей роты.
Дейви выругался, уже не пытаясь себя сдерживать:
— Тьма её сожри трижды! Какая, к чертям, леди? С каким, Праматерь за ногу, донесением?!
Сорок Два вмешался:
— Генерал, позвольте обратиться к офицеру.
— Валяй…
— Офицер, девушка красивая?
— Весьма!
Ротный провёл по воздуху руками, очертив контуры её привлекательности. Сорок Два сказал:
— Милорд, предлагаю её принять. Есть примета: раз посланница красивая, то послание к добру.
Генерал смирился:
— Чёрт с нею. Хуже не станет.
В офицерском салоне было жарко натоплено. Дейви скинул шубу (с которой тут же начало капать на пол), потребовал чаю с орджем и уселся за стол. По другую сторону уже сидела упомянутая девушка. В её одежде видно было старание прикинуться пастушкой, но огромные еленовские глаза и белые руки с блестящими ногтями сильно вредили маскировке. Лицо девицы выражало усталость напополам с гордостью — как у человека, уверенного, что совершил подвиг.
— Желаю здравия, барышня. С кем имею честь?
— Вы — лорд Уильям Дейви?
— Не отказался бы узнать, кто такая вы.
Девушка улыбнулась ему, как хорошему знакомому.
— Вы, лорд Уильям, очень похожи на отца.
— Знаете моего старика?
— Он очень беспокоится о вас. Спрашивает, не женились ли…
Дейви содрогнулся душой и телом.
— Тысяча чертей! Старик прислал вас по этому делу?! Слава богам, скоро шаваны всех нас перебьют. Может, тогда он даст мне покой!
— Нет-нет, не перебьют, я знаю! — воскликнула девушка, прижав к груди ладони. — Я леди Нексия Флейм, дочь графа Эдгара. Я пришла от герцога Ориджина.
Дейви принял у адъютанта чай с орджем и сразу приложился к чашке.
— Барышня, вы очень милы, совсем не хочется вам грубить. Но сегодня все вокруг несут чушь, и я от этого устал. Добром прошу: приложите все усилия, чтобы не говорить бреда.
— Обещаю.
— Я буду задавать вопросы, а вы отвечайте толком и по сути.
— Согласна.
— Вас прислал тот самый Эрвин Ориджин? Хитрый пройдоха, лорд-канцлер и мой друг?
— Да.
— С посланием для меня?
— А также для лорда Десмонда.
— Как вы сюда попали? Первая Зима в кольце блокады. Дороги в город перекрыты врагом.
— Знаю. Я прошла через позиции Флемингов, потому так одета.
Она разгладила подол льняного пастушьего платья.
— Вас же могли схватить! Ориджин заставил вас, свою альтессу, рискнуть головой?
— Я давно ему не альтесса. И он меня не посылал, а, напротив, запретил ехать.
— Так зачем вы явились?
— Герцог велел кайрам отправить курьера в Первую Зиму. Любому из кайров было опаснее ехать, чем мне. Потому я самовольно сбежала из отряда и доставила сообщение.
Откашлявшись, Дейви напомнил:
— Вы обещали не говорить чуши.
— Держу обещание. Каждое слово — чистая правда.
— Значит, вы поступили как полоумная.
Она развела руками:
— Возможно. Но чуши не говорю.
— Гм. Ладно… Каково сообщение?
Девушка расправила плечи, прочистила горло и заговорила с торжественным видом:
— Ещё летом в Рейсе герцог Эрвин составил гениальный план, который учитывал всё. Он предвидел и дату битвы при Первой Зиме, и силы сторон, и расположение частей. Сама Светлая Агата помогла Эрвину вычислить путь к победе, а значит, наш успех предрешён!
Сияя от гордости при каждом упоминании имени Эрвина, девушка изложила агатовский план.
После Альмерской кампании большие силы Ориджинов остались в Красной Земле: три батальона Снежного Графа — в Славном Дозоре, пять батальонов Хортона — на реке Бэк. А герцог с иксами выдвинулся в Степь, к Рей-Рою. Предвидя с абсолютной точностью дату и место генерального сражения, Эрвин задумал окружить врага. Он, Эрвин, возьмёт своих иксов и батальоны Снежного Графа, оплывёт весь Поларис по морю и подойдёт к Первой Зиме с севера. Генерал Хортон поведёт свои батальоны по суше, через Южный Путь, и в назначенный день приблизится к долине с юга.
Поскольку войско врага состоит из трёх разных народов, оно неминуемо разделится на три корпуса. Один атакует Первую Зиму с севера, со стороны Лида, второй зайдёт с юга, от Майнской дороги, а третий двинет напрямик через озеро, по льду. Вот тут на них внезапно обрушатся силы Эрвина. Генерал Хортон ударит во фланг южному корпусу, Снежный Граф разделается с северным, а центральный просто утонет в озере, когда Минерва сломает под ним лёд с помощью Перчатки. Полк Уильяма Дейви защитит город в случае, если остатки врагов прорвутся туда. А войска лорда Десмонда будут находиться в замке в качестве резерва и вступят в бой на том участке, где ситуация станет рискованной.
План был блестящ и неотразим, как и гордость, светившаяся на лице девушки, излагавшей его. Но потом её воодушевление начало угасать:
— К сожалению, милорд, кое-что пошло не по плану… Гной-ганта разгромил Снежного Графа и отрезал Эрвина от основных войск. Ему ничего не оставалось, как двинуться северным путём с одними иксами, без поддержки. Связь с Хортоном также была разорвана. Я смогла передать ему послание через моего отца, но слишком поздно. Хортон исполнил приказ и выдвинулся к Майну, но тем временем город уже занял Адриан — и отрезал Хортона от Первой Зимы.
— Не будет ни батальонов Хортона, ни Снежного Графа — только Эрвин с иксами. Я верно уловил? И иксов этих всего половина батальона, если я не ошибаюсь?
— Нет-нет, что вы, совсем не половина! Да, иксы понесли потери в Степи, но кое-что смогли восполнить в западных фортах. Их теперь целых двести восемьдесят человек!
Видимо, леди Нексия имела смутное представление о том, что такое батальон. Но вовсе не это вызвало мрачную усмешку на лице Дейви.
— Могучее воинство герцога в числе аж трёх сотен мечей идёт к нам с севера, верно? По Лидской дороге? Той самой, что заблокирована людьми Флеминга?
— На этот счёт у Эрвина тоже был план! Он взял в заложницы жену и дочек графа.
— Но вам пришлось преодолевать блокаду тайком? Видимо, Флеминг не сильно дорожит женой, ага?
— Это не страшно! Иксы прорвутся через блокаду, я уверена!
— Конечно, целых триста человек — такая силища!.. И ведёт их сам герцог-неженка. При таком-то командире нельзя проиграть!
— Простите, генерал, это не так. Ведёт их не герцог, а капитан Гордон Сью. Эрвин отклонился в Лид, чтобы освободить сестру. Я пыталась отговорить его, но…
Раскат хохота перебил её: Дейви не выдержал и прыснул в бороду. Но горькое это веселье погасло очень скоро, и генерал сказал:
— Однажды сын спросил у Джека-плотника: «Папа, какая разница между „по расчёту“ и „по факту“? Джек ответил: «Сынок, иди спроси сестру и мать — отдались бы они мужчине за сто эфесов?» Мальчик отправился к родным. Сестра согласилась, мать чуток помялась, но тоже сказала «да». С разгону он обратился ещё и к деду. Тот ответил: «М-м-м… сотни маловато, а за двести — пожалуй…» Мальчик рассказал всё Джеку-плотнику, и тот говорит: «Вот видишь, сын: по расчёту у нас в семье четыреста золотых, а по факту — две шлюхи и старый извращенец».
Леди Нексия нахмурила брови:
— Вы о том, что вместо восьми батальонов пришло только триста иксов?
— И про самого герцога, который попёрся в Лид и там попадёт в плен. И про владычицу, которая отдала Перчатку мелкому хмырёнку. И ещё про сотни других вещей… Ни к чему вам их знать, милая барышня. Вы передали послание — я благодарю. Можете быть свободны.
Он велел солдатам отвести барышню в замок, к лорду Десмонду. Пускай тот печётся о любовницах сына.
Прежде чем уйти, леди Нексия сказала Уильяму:
— Милорд, прошу вас: не отчаивайтесь. Эрвин обещал, что всех спасёт. Значит, так оно и будет!
Безумная девица ушла, а в салоне собрались командиры рот и батальонов. Дейви велел им явиться для подведения итогов инспекции. Он планировал произнести речь, одних пожурить, других похвалить, чудотворным нагоняем поддержать боевой дух… Но после всех новостей заготовленная речь вылетела из головы. Генерал сказал так:
— Господа офицеры, лучшее, что я могу сделать, — быть с вами полностью честным. Своими зимними плащами вы нарушили режим маскировки и выдали наши позиции, но это уже не имеет значения. Полк будет перебазирован. При новых условиях оставаться на прежнем месте — самоубийство. А они таковы. Её величество перебросила Священные Предметы на другой участок. Ни Перчатка Могущества, ни Вечный Эфес нам не помогут. Лёд на озере не будет разрушен — оно останется проходимым. Герцог Ориджин прислал могучую поддержку — в размере трёхсот человек. Они, вероятно, даже не пройдут кольцо блокады.
Генерал зачеркнул на карте все отметки, оставшиеся от прекрасного плана, и провёл поверх руин три красные стрелы.
— Враг разделится на корпуса и атакует замок с трёх сторон. Ни один из них не будет остановлен на подходе. Замок, очевидно, падёт. После этого неприятель ворвётся в город. Для обороны города имеются такие силы: один наш полк и десять тысяч мещан-ополченцев — то бишь простых северных мужиков под руководством двуцветного старичья. С этими силами нам предлагается отбросить орду. Ситуация ясна?
Долгое мрачное молчание, повисшее в комнате, прервал командир первого батальона:
— Милорд генерал, какие будут распоряжения?
И тут, в третий раз за день, кайр Сорок Два опередил ответ Дейви:
— Милорд, разрешите внести предложение.
— Разрешаю.
— Выверните плащи подкладкой наружу — будет маскировка. Разместитесь за собором Агаты — после собора-то никто не станет ждать сопротивления, выйдет хорошая засада. А ещё владычица придумала: развесьте над улицами побольше мишуры — чтобы вышло на уровне головы всадника — и подключите к проволокам искру. Шаван заденет шишаком на шлеме — сразу мозги закипят.
Толковое было предложение, и сказано очень подходящим тоном: не драматичным и не робким, а самым что ни на есть деловым.
— С кем имею честь? — спросил один из офицеров.
Сорок Два подмигнул в ответ:
— Генри Хортон, отставной кайр. Представитель двуцветного старичья.
Морщины на лицах начали разглаживаться, в комнате стало чуть легче дышать.
— Предложение одобряю, — постановил Дейви.
Взвесил, сказать ли то, другое, что собирался минутами раньше. Подумал: «Вовремя вмешался калека, смягчил обстановку — теперь реакция будет другой. Но всё же сказать это — мой долг перед солдатами».
— Господа, доведите до ведома своих подразделений. Мы воюем за временную владычицу, чьи права неоднозначны, и за Ориджинов, которые в прошлом году поднимали мятеж. Если победим — а шанс не очень-то велик, — славу получит та самая владычица и те самые Ориджины. Если проиграем — пощады не будет, всех вырежут до одного. Любые бойцы, кому не подходят такие условия, могут подать заявление и быть свободными. Я признаю за ними это право.
Теперь Сорок Два промолчал. Уж это было не его дело.
Спросил батальонный командир:
— А вы, милорд?.. Вы — останетесь?
Дейви показал зубы:
— Знаете, как зовёт меня отец? Упрямый осёл.
* * *
На этом генерал окончил рассказ.
Леди-министр выдержала паузу — будто надеялась, что генерал добавит что-либо ещё. Потом приоткрыла рот, собираясь спросить. Но передумала и сказала:
— Прекрасная история, милорд. Планы всегда рушатся, это их главное свойство. Лучшее, что можно сделать, — кое-как слепить обломки воедино.
— Вы говорите со знанием дела, — отметил генерал.
Леди-министр открыла учебник на одной из закладок. Параграф звался: «Блестящий расчёт Агаты и Янмэй».
— Верно ли я поняла: все изначальные расчёты были ошибочны, битва прошла не по плану герцога, или временной владычицы, или кого-либо ещё?
— Есть поговорка «В поле две воли». А в том случае было все пять. Никто не мог предвидеть, что получится.
— Северяне выиграли потому, что лучше умели ориентироваться на ходу?
Дейви подмигнул ей:
— А также потому, что на их стороне был я.
Миледи согласилась:
— Конечно, это самый важный фактор… Итак, прозорливость северян выдумана задним числом? Уже после битвы Ориджины заявили, что планировали всё именно так?
— Кто станет осуждать победителей?
— Я.
Миледи крест-накрест зачеркнула страницу.
— Зачем вы это сделали? — взволновался генерал.
— Дрянь, а не учебник! Нельзя лгать детям. Я потребую составить новый.
Уильям Дейви сказал:
— Знаете, миледи, я не уверен в вашей правоте. Когда был ребёнком, случилась одна история…
— До вечера окончим? — усмехнулась она.
— Увы, эта история коротка. Однажды отец сказал мне правду: если бросить в костёр бутылку орджа, она рванёт. Ясное дело, я бросил. Бутылка взорвалась, а я получил вот этот шрам под глазом. Прежде чем говорить правду мелкому ослу, сперва подумай: как он поступит?
Леди-министр повела бровью:
— И как же?
— Допустим, вы изложите в учебнике мой рассказ. Что подумают детишки? Минерва — дура, герцог Ориджин — фанфарон, кайры — упрямые бараны, а планы — бесполезное дерьмо. Побеждает не самый умный и дальновидный, а тот, у кого крутые вассалы и сестра с Перстом Вильгельма. Какая польза детям от такой правды?
— Но вы же сами в это верите!
— Миледи, я — старый циничный осёл. Ни одному ослёнку не пожелаю ещё в школе стать таким, как я сейчас.
— Вы не советуете править учебник?
— Оставьте как есть. Хорошая книжка.
Она покачала головой:
— Не уверена, что соглашусь с вами…
— Да ведь уже согласились. Вы ж не стали спрашивать, сколько гвардейцев ушли в отставку тем днём. Эта правда уж точно не для учебника.
Она поднялась, опершись на трость, и протянула генералу руку в бархатной перчатке.
— Благодарю за помощь, милорд. Вы уделили мне столько времени.
Он пожал ей руку:
— Пустяки, миледи. Захотите узнать о войне ещё что-нибудь — всегда рад помочь.
Генерал попрощался и неторопливо направился к выходу.
— Постойте… — окликнула она. — Если учебник править не нужно, то зачем вы всё это рассказали? Потратили полдня, а хватило бы двух слов.
Дейви ответил с улыбкой:
— Разве вы не насладились общением? Я — в полной мере.
