Блог


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Авторская колонка «А. Н. И. Петров» облако тэгов
Поиск статьи:
   расширенный поиск »


Страницы: [1] 2

Статья написана 11 декабря 2019 г. 17:03

Декабрь – время подведения каких-нибудь итогов. Меня до конца года хватит всего на три статьи, не считая обещанного гайда по "Бесконечной шутке", так что расскажу лишь о том, о чем не могу молчать. Сегодня – о позитивных переменах в добротной серии "Звезды научной фантастики".

[NB: на десктопе статья лучше всего читается в масштабе 200%]

Если в прошлом году серия занималась капитализацией формулы успеха "Уоттс+Морган+Макдональд": доизданы Лунный цикл Макдональда и трилогия о Такеси Коваче Моргана, начаты цикл Моргана о Черном человеке и переиздание цикла "Рифтеры" Уоттса — то в этом году, по-видимому, составители пришли к логичной мысли, что тремя авторами "ЗНФ" не наполнишь и самое время на успешных продажах лидеров заняться поиском новых имен. Итогом этого поиска стали романы "Идеальное несовершенство" Яцека Дукая, "Всесожжение" Цезария Збешховского и "Роузуотер" Таде Томпсона.




Статья написана 3 декабря 2019 г. 11:28

Сегодня я расскажу вам о свежем романе несуществующего жанра антифэнтези, пока что отсутствующем в базе Фантлаба.

С Алексеем Грашиным, публикующимся под псевдонимом Алекс Гарр, я познакомился благодаря первому сезону премии "Будущее время": он прошел в лонг-лист (а затем и в шорт-лист), а я не попал даже в топ-100. Когда опубликовали тексты шорт-листа, его рассказ "Когда же тленное сие..." понравился мне намного больше остальных, так как автор очень ловко играл на струнах моих любовей к ворлдбилдингу, религиозной фантастике и историям о конце времен. Победил в итоге не он, а рассказ об информационных пылесосах "Оно даже не прошло" Артема Хлебникова, но Гарра я запомнил.

Именно этой случайной встречей и объясняется то, как я вообще узнал о романе "Кошки не всегда молчат". Если б я не решил участвовать в премии, не расстроился от провала (прям трагедия у меня была экзистенциальная) и не прочитал шорт-лист, желая понять, чему моя работа проиграла гонку к призам, этой статьи не было бы. "Когда же тленное сие…" выделялся отличной работой с читателем, жал на все нужные педали интереса, подбрасывал загадки, давал разгадки, не скупился ни на масштаб событий, ни на детализацию персонажей, при этом не разрывал действие избытком пояснений. Поэтому, узнав, что у Гарра уже есть целый роман, я (по традиции не читая аннотацию) заказал его бумажную версию вместе с разным-всяким с Ридеро.

Год он у меня лежал, за это время о "Кошках" позитивно отозвалась Галя Юзефович, роман разъехался по издательствам, но по каким-то причинам в печать не прошел. Я осилил-таки аннотацию и немало удивлялся, почему книгу никуда не берут, если это типичный янг эдалт про норвежскую девочку-подростка, которая становится ведьмой и с кем-то там по-ведьмински борется. У нас есть несколько серий, где печатаются под иностранными псевдонимами романы аналогичной тематики, и продаются они, вроде, неплохо. Год я не решался проверить, что за девичье чтиво написал автор "Когда же тленное сие...", ну потому что девичье чтиво – не мой профиль; где я, а где подростки-волшебники.

***

Когда очередь дошла наконец до "Кошек", вы б знали, с какой тоской я вчитывался в первые страницы романа. Какие-то говорящие кошки, ДРЕВНЕЕ ЗЛО, хулиганы обижают главную героиню и ее умственно отсталого брата, а спасает их местная старая ведьма, "я научу тебя магии, девочка", вот это все. Лёх, ну зачем? Мало, что ли, такого понаписано?..

…Разочароваться в Гарре я не успел, потому как, преодолев очередную страницу, вдруг очутился посреди Геноцида тутси в Руанде 1994 года.

Погодите-ка. Только что же был эскапистский хронотоп городского фэнтези в декорациях провинциальной Норвегии. Как в этот формульный 6+ попал эпизод из премиальной литературы о преступлениях против человечности? Выходит, до того была маскировка под янг эдалт, а на самом деле чтиво-то не такое уж и девичье?

И да, и нет. Нет, это все еще роман о классической героине романов взросления, девочке-серенькой мышке, под давлением внешних обстоятельств и внутренних побуждений превращающейся в сильную, независимую и привлекательную девушку. Но да, взрослеть ей придется в совершенно нестандартных для фэнтези условиях грязной политической борьбы за власть, где все средства хороши, от промывания мозгов оголтелой пропагандой до срежиссированных терактов, а люди время от времени пребывают в агрегатных состояниях электората и целевой аудитории. "Кошки не всегда молчат" – это подростковое фэнтези в гостях у политического романа, удивительное переосмысление поджанра историй о девочке-которая-стала-крутой в духе актуального реализма.

Гарр подходит к теме взросления без всяких скидок на шаблонный запрос читателя "покажи, как я могу стать классным легко и просто" (в мальчишеском секторе такого тоже полно в лице ЛитРПГ), делая волшебство лишь невидимым источником событий вокруг главной героини Эрики Тьоре, а сами события оставляя целиком и полностью реалистичными. Нарисованный им мир не отнесешь к наследникам "Гарри Поттера", где в складках обыденности спряталась целая вселенная Магии, нет, магия здесь – лишь дополнительный закон природы, как сохранение энергии или всемирное тяготение, не противоречащий другим. Решить проблему одним взмахом палочки, наколдовать волшебный замок или превратить человека в лягушку не получится.

Магия в романе охватывает, прежде всего, сферу информационного воздействия. Нельзя наколдовать замок – но можно навести морок и спрятать на видном месте дом. Нельзя превратить человека в лягушку – но можно сделать из него бездумную марионетку. Нельзя просто так вернуть к жизни дьяволоподобное существо и посадить его на трон – но можно пропихнуть в окно Овертона кампанию по обелению его репутации и продвинуть в парламент готовых поддержать его возвращение националистов. Магия усиливает возможности, но не позволяет творить ничего невозможного.

Зачем же она вообще тут нужна? Даже лишенная всемогущества, магия в романе сохраняет свое главное символическое значение – это путь во взрослый мир. Отличие лишь в том, что обычно юный волшебник учится телепортироваться, стрелять молниями и запихивать огромные предметы в маленькую сумочку, а Эрике приходится заниматься куда более прозаическими вещами: видеть скрытое и скрываться самой, лечиться и пользоваться средствами защиты, помогать и просить помощи. Умения отличать правду от лжи, заботиться о здоровье, вовремя звонить в полицию, строить отношения с людьми, в том числе правильно конфликтовать – то, без чего нормальной самостоятельной жизни не бывает, и волшебство, выходит, только стимулирует развитие Эрики. А еще оно вводит ее во взрослую среду в буквальном смысле, делает невольной участницей и противником в той самой гибридной войне ведьм из заголовка.

***

Первый эпизод Геноцида тутси в Руанде ярко и прямо вводит в сюжет вторую центральную тему – ксенофобия и ее функции. Поначалу трудно поверить, но "Кошки" – это роман о миграционном кризисе в Европе, антироссийской пропаганде и неонацизме. Экспозиционный конфликт в книге происходит из-за протестов жителей маленького норвежского города Тролльхавен против прибытия очередного парома с ближневосточными беженцами, причем конфликтуют арабский юноша и полунорвежская-полурусская девочка, защищающая сводного брата, наполовину поляка. На первых страницах их национальности не имеют никакого значения, но с течением времени из-за них и Валид-Валет, и Эрика станут мишенями для ксенофобов, в том числе, в буквальном смысле. Эрика обнаружит, как легко вчерашние мирные жители и ближайшие подруги превращаются в управляемую разъяренную толпу и злейших врагов.

Геноцид в Руанде в качестве стартовой иллюстрации идей романа подходит как нельзя лучше, ведь тогда людей убивали просто по документам. За сотни лет межнациональных браков различия между хуту и тутси стерлись, у них были общий язык и общая культура, а национальность определялась лишь по записи в идентификационной карточке. И в таких-то условиях практически единого народа было организовано руандийским правительством и осуществлено военными и ополчением массовое убийство сограждан по условно-национальному признаку. Поскольку это лишь иллюстрация, автор не вдается в детали давней вражды тутси и хуту (а там есть о чем рассказать), ему важно показать, как хрупок межнациональный мир, и как легко раскрошить его в человеческий фарш. На примере соседних африканских народов, вдруг взявшихся за мачете, европейскому читателю это видно особенно четко.

Благодаря этому эпизоду основная сюжетная линия преобразуется куда более впечатляюще, чем введением в нее магии. В Руанде свои резали своих, а в Тролльхавене, посмотрите-ка, кроме норвежцев полно мигрантов из России, Польши, Израиля, а совсем недавно туда приплыло множество беженцев-мусульман. Что же будет, если умелая рука бросит в эту многонациональную среду спичку ксенофобии? А если не спичку, а гранату?

Так у истории Эрики Тьоре появляется второе измерение, равное первому или даже более важное: проживание всплеска ксенофобии в отдельно взятой Норвегии глазами подростка, далекого от взрослых глупостей. Эрике предстоит обнаружить, что а) взрослые верят телевизору, дающему простой и понятный образ врага (русские и мусульмане); б) взрослым в принципе нормально иметь в голове образ врага и ненавидеть его; в) одни взрослые с удовольствием разжигают межнациональную рознь новостными фейками и провокациями против беженцев, а другие с не меньшим удовольствием идут в националистические дружины; г) евреев не любит вообще никто, ни норвежцы, ни славяне, ни арабы; д) если у тебя есть родственники не той национальности, то при первом же неверном движении во враги народа запишут и тебя; и так далее.

От правды жизни Гарр не отходит ни на шаг. Одни люди участвуют в ксенофобской волне, потому что когда-то пострадали от приезжих, другие верят пропаганде и боятся, что тоже могут пострадать, третьи просто рады праву легально избивать не важно кого, четвертые делают на этом деньги. Иными словами, страх и ненависть по национальному признаку в Тролльхавене. Магии для этого требуется совсем чуть-чуть, лишь чтобы настроить горожан на агрессию, которая уже сугубо реалистическими методами будет направлена в нужное ведьмам русло. Не будь их планы столь инфернальны, кажется, можно было бы и вовсе обойтись без колдовства.

Причины искусственного розжига очевидны – это захват власти и сокрытие преступлений. Люди получают яркий образ врага, на которого легко сваливать вину за исчезновения родственников и соседей, даже если никакой логики в этом уже нет (начинают пропадать мусульмане, обглоданных скелетов становится все больше, хотя террористы нейтрализованы), а под знаменами защиты от врага работать с мобилизованным электоратом не составляет никакого труда. Окно Овертона распахивается во всю ширину, Андерс Брейвик из серийного убийцы превращается в национального героя, а если так, то и нацистские коллаборанты, убивавшие русских и евреев, уже не выглядят как предатели Родины.

Гарр не стесняется называть и показывать нацистов нацистами, ксенофобов – ксенофобами, пропагандистов – пропагандистами, террористов – террористами, беженцев – беженцами, евреев – евреями, политиков – политиками, ведьм – ведьмами. Роман вообще весьма откровенный, но при этом уравновешенный: если что-то происходит – это показывается без купюр, но и без агитации со стороны автора. Есть же у политических романов такая проблема, что многие из них пишутся с конкретной целью одних обелить и поднять, других очернить и принизить. Тут нет ни обвинений, ни оправданий, ни даже модной "серой морали". Вот вам события, вот что думают и делают персонажи, а как это оценивать, решайте сами.

***

Стремление "Кошек" к реализму отражено и в том, что не весь мир ополчается на Эрику, напротив, мир скорее безразличен к ней, и только ее собственные действия делают девочку парией в классе и семье. Могла бы, как все, хором проклинать Россию на уроках, и никто о ее русской матери не вспомнил бы, наоборот, ставили бы в пример другим. Могла бы дружить только с норвежскими мальчиками. Могла бы не отказываться от приставаний мужчин. Да много чего могла бы, но не стала, а потому была записана в выпендрежницы, истерички и недотроги-извращенки.

Один из самых выигрышных моментов романа, на мой взгляд, – это позитивное развитие идеи о безразличии мира. Автор показывает, что если тебя возненавидели в классе, не делай вывод, что все люди сволочи, а попробуй перейти в другой класс, там дети ничего о тебе не знают и могут сразу принять тебя такой, какой ты есть новый. Если к тебе пристают, не молчи об этом, если тебя не хотят понимать, расскажи кому-нибудь еще, если в тяжелой ситуации бывший враг предлагает помощь – соглашайся. Выход всегда есть, просто не надо сидеть в углу и думать, что все пропало, тем более что сидя на одном месте ты погибнешь куда быстрее.

Закончится история, я бы сказал, торжеством реализма над фэнтези: волшебные злодеи, как и положено сказке, будут повержены в прямом столкновении с добром, но закулисные политические бенефициары от этого станут только сильнее, и никакая юная ведьма, будь она трижды избранная, ничего сделать с ними не сможет. Даже понять, кто стоял за возрождением бессмертного нацистского людоеда, ей не удастся. Роман о взрослении маленькой девочки завершится маленькой же победой, какой бы грандиозной она ни выглядела для самой Эрики, а путь в большую жизнь с большими угрозами этой победой только начнется.

***

Прочитав роман, я понял, почему его не решаются публиковать. Алекс Гарр умудрился нарушить примерно все негласные жанровые запреты что "боллитры", что "русфанта". В нем недостаточно магии и фэнтезийных девочковых шаблонов для серий волшебного янг эдалта, зато слишком много недетских сцен как в идеологическом плане (ах, дети не должны думать о политике), так и в плане натурализма. И наоборот, для "серьезного" романа о мигрантах, гибридных войнах и политтехнологиях ультраправых в нем слишком нестандартный центральный персонаж, занятый большую часть времени школьными, семейными и романтическими проблемами, да еще и зачем-то все завязано на колдовстве. В какую эту серию ставить, решительно непонятно. В "Сломанный миф" ЭКСМО могло бы зайти, но ее закрыли. В "Суперпрозу" АСТ тоже подошло бы, но ее тоже закрыли.

И в то же время, я все равно не понимаю, почему его не решаются публиковать. Роман написан мастерски, в нем, что редкость для современной российской прозы, представлена связная история, а не серия размышлений или стилистических упражнений писателя. Все персонажи, даже те, кому положено быть картоном, развиваются динамично, принимают нешаблонные решения, раскрываются с неожиданных сторон. Флэшбэки и второстепенные линии не разрывают основной сюжет, но работают на него, дополняя ценными деталями из предыстории героев. Все сюжетные ружья, продемонстрированные в начале-середине книги, выстреливают в конце, некоторые залпом. Ни одной брошенной на полуслове линии, но и ни одной лишней фразы. И это дебют, которому положено быть объектом испепеляющей критики? Я даже не могу придумать, за что книгу можно было бы поругать, кроме обманчиво жанровой завязки.

Поскольку я пишу рецензии ради встречи читателей с книгами, я хотел бы, чтобы встреча с "Кошки не всегда молчат" состоялась официально и роман был издан в бумаге. Конечно, это не обязательно – книга есть в открытом доступе на ЛитРесе, ее распечатку в режиме print-on-demand можно заказать на Ридеро, но она заслуживает большего. Это хорошая современная российская литература, которая не стыдится быть ни сложной, ни простой, редкая жемчужина в непрозрачном океане самиздата, которую надо всем показывать и на все возможные премии двигать. Скажем, на "Новый горизонтах" следующего сезона ей самое место, кто бы только номинировал.

Не перебрал ли я с комплиментами? Вполне может быть и так. В "Кошках" сошлось многое из того, что я люблю в литературе, а тому, что я не люблю, было найдено нешаблонное применение. Я рад, что решился прочитать историю Эрики из Тролльхавена, несмотря на все сомнения, и надеюсь, что она придется по душе не только мне.


Статья написана 27 ноября 2019 г. 16:19

Месяц назад коллега по работе спросила: "Андрей, я собралась читать "Улисс", как оно вообще?" Я понял, что не могу ответить, так как читал роман 13 лет назад и помню лишь жалкие обрывки образов и общее впечатление аффтарвыпиййаду. Мне стало интересно выполнить джойс-челлендж самому, чтобы на вопрос коллеги таки ответить, отсюда эта статья. Еще, конечно, не оставили безразличным отзывы читателей, состоящие во многом из двух вариантов "я читал "Улисс" семь лет, и это были худшие годы моей жизни" и "я читал "Улисс" семь лет, ничего не понял, но произведение гениальное". У меня на полное прохождение романа ушло 30 часов, и я решил поделиться, чего от него ожидать.

Если обычно я пишу статьи, чтобы убедить вас прочитать достойные книги, то сегодня такой цели у меня нет. На мой взгляд, читать "Улисс" необязательно. Но если по каким-то причинам вы решились взобраться на эту литературную Аннапурну, статья может вам пригодиться. Подчеркну, что перед вами лишь скромный читательский опыт рядового любителя книг, не претендующий на доскональность – за доскональностью можно обратиться к замечательным комментариям переводчика Сергея Хоружего или к душевному разбору Владимира Набокова.

Итак(а).




Статья написана 20 ноября 2019 г. 11:18

Фантастический жанр, который я люблю больше всего (даже больше, чем хард-НФ и сайенс-панк) – утопия. У этой любви есть две причины:

- с одной стороны, среди писательских задач нет ничего сложнее убедительно написанной и, что тоже важно, увлекательной для чтения утопии (куда проще оформить еще одну антиутопию, постапокалипсис или триллер, в них и верится легче, чем в сюжет о долгой хорошей жизни, и конфликты вшиты прямо в жанровые коды), а я уважаю исполнение литературы в хардмоде;

- с другой стороны, моя банальная мечта – жить нормально до самой смерти и чтобы вокруг меня все тоже жили нормально (а как иначе сбыть такую мечту?); для ее воплощения нужно адекватное реалиям моделирование общественного идеала, в который могли бы поверить многие; изредка такие жемчужины попадаются именно в утопическом жанре.

Не так давно я нашел для себя образец исполнения утопии на российской почве – убедительную, реалистичную и увлекательную историю о строительстве и жизни общества хороших людей – и это "СССР(тм)" известного русско[-татарско]го писателя Шамиля Идиатуллина.

«СССР™»
Шамиль Идиатуллин
СССР™
Издательство: СПб.: Азбука, М.: Азбука-Аттикус, 2018 год, 3000 экз.
Формат: 84x108/32, твёрдая обложка + супер, 544 стр.
ISBN: 978-5-389-14610-5
Серия: Азбука-бестселлер. Русская проза

Аннотация: Это история о том, как в самом глухом углу России возникла свободная экономическая зона, где выращиваются технологии будущего для всей страны, — очень дорогая смесь Академгородка с Магниткой, ДнепроГЭСом и Силиконовой долиной — совершенно реальный "национальный проект", получивший название "СССР".

Вы скажете — это фантастика? Нет!

Это роман о тех, кто поверил в мечту и построил счастливое будущее уже сегодня. О молодых и умных людях, которым интересно жить.

Но власть боится тех, кто свободен и уверен в себе. Проект решили закрыть.

И тогда выяснилось, что счастье, построенное собственными руками, не так-то просто отобрать. Что даже могущественная корпорация, выполняющая приказы Кремля, может выйти из повиновения. И что строители "СССР" готовы за него воевать.

Комментарий: Внецикловый роман.
Художник не указан.




Статья написана 14 ноября 2019 г. 14:29

«Провиденс»
Алан Мур
Провиденс
Издательство: М.: Fanzon, 2019 год, 4000 экз.
Формат: 70x108/16, твёрдая обложка, 560 стр.
ISBN: 978-5-04-102687-5
Серия: Комиксы. Современная классика

Аннотация: Провиденс — родной город Г. Ф. Лавкрафта. Но в тексте графического романа актуальнее другое значение: "провидение". "Провиденс" — невероятных масштабов исследование творчества Лавкрафта и его эпохи, с стихотворениями в прозе, интертекстуальными связями и рассказами в основе глав ("Холод", "Кошмар в Ред-Хуке", "Сны в Ведьмином доме" и другие). Самостоятельное произведение и третья часть трилогии ("Двор" — "Неономикон" — "Провиденс").

Комментарий: В сборник вошли выпуски серии "Провиденс" #1-12.
Иллюстрация на обложке Д. Барроуза.

Представьте себе "Имя розы" Умберто Эко, в котором все раскавыченные цитаты, имена, места действия, сюжетные ходы взяты из творчества Лавкрафта, а сюжет подан не только текстом, но и в картинках. Вот это и есть "Провиденс" Алана Мура и Джейсена Берроуза — многоуровневая [де/ре]конструкция лавкрафтианы, на хард-левеле требующая от читателя знания всего широкого литературного контекста, из которого и выросли Мифы Ктулху.

Первый кадр комикса намекает сразу на все.

Сразу о заголовке статьи. Это не голый кликбейт: главный герой Роберт Блэк – гей, вернее, бисексуал, которому больше нравится мальчики, пылкий молодой человек, влажно разглядывающий каждого мужчину более-менее приятной наружности. Парень настолько озабочен, что даже каннибальские намеки одного из культистов он умудряется принимать за знаки сексуального внимания. Почти в каждой главе он будет находить сотоварищей по ориентации, и по мере погружения в пучины лавкрафтианского безумия однополая любовь будет приобретать все более и более пугающие, сверхъестественные и вывернутые формы.

Гомосексуализм в этом графическом романе – вещь далеко не центральная, это даже не ключевая черта характера Роберта Блэка, порно-кадр "мужик в мужике" всего один, а в остальном все больше нежные взгляды, мечтательные улыбки, ласковые слова и бытовуха. Но! Если вас прям очень отвращает гейская тематика, то имейте в виду, что ее довольно много, причем вы даже не всегда будете понимать, что вот тот дядька – тоже гей.

​Вопрос: как Блэк с первого взгляда понял, что Мэлоун — гей?

До определенной точки (которую с некоторой натяжкой можно обозначить как кульминационную секс-сцену) я не мог понять, чего же в комиксе больше – мягкой гей-пропаганды "посмотрите, как сто лет назад страдали столичные гомосексуалисты, угнетаемые гетеросексуальным большинством, в то время как культисты-извращенцы творили лютейшую дичь на задворках Америки" или все-таки работы с произведениями Лавкрафта? Уверяю, многих из вас при чтении будут посещать те же мысли. Мой вердикт — книжка исключительно о Лавкрафте, а гейство протагониста просто удачно легло в канву истории.

"Провиденс", если вынести за скобки геев, представляет собой скрупулезную мистификацию предыстории основного периода творчества Говарда Филлипса Лавкрафта. Главный герой, понаехавший в Нью-Йорк провинциал, журналист Роберт Блэк, переживая тяжелейшую потерю – самоубийство возлюбленного – с горя решает писать роман о мире американских тайн. Что-то вроде сублимации протеста против того, что геям приходится скрывать свои отношения, выразившейся в поисках древнеарабского трактата "Китаб аль-Хикма аль-Наджмия" алхимика Халида ибн Язида и расследовании связей с ней новоанглийского общества Stella Sapiente, Вполне по-журналистски, "показать все, что скрыто".

Все так говорят, что в газете уже не работают.

На мой вкус, главный герой эталонно туп, его ненаблюдательность, невозмутимость и неспособность сложить два и два достигают прямо-таки космических масштабов. Он верит всему, что ему говорят, не замечает ни одной подозрительной детали, ну а когда сверхъестественное пытается открутить ему голову, успокаивает себя, мол, показалось или гипноз какой, или надышался чем.

В то же время Блэк красив, вежлив, мягок и обаятелен, начитан и образован, что, по крайней мере, в его собственных глазах до самого финала объясняет самое странное в его похождениях по культистским местам обитания.

​На глазах Блэка собирают тессеракт, а ему хоть бы хны.

Понятно, почему авторы сделали главного героя безмозглым очаровашкой – так они предлагают читателям взгляд на лавкрафтиану нулевого уровня: что бы думал о рыболюдях, неевклидовых ведьмах, метеоритах-убийцах, смертельно опасных книгах и прочей таинственной чепухе базовый материалист-атеист, верящий в первую очередь в обыденность мира? Тупости ему добавлено, чтобы Роберт не застревал в локациях и послушно бродил из города в город, а обаяния – чтобы ну хоть как-то создать у читателей сопереживание. Заодно приятно ощущать, что, даже не зная из Лавкрафта почти ничего, ты замечаешь, понимаешь и подозреваешь куда больше, чем наивный очевидец.

Замечать, понимать и подозревать придется, фактически, каждую деталь в комиксе, поскольку все они имеют ту или иную, прямую или косвенную связь с рассказами и повестями Лавкрафта. Помимо "Имени розы", думаю, уместно было бы упомянуть и "Первому игроку приготовиться", поскольку роман целиком сшит из пасхалок и аллюзий, и на втором уровне чтения превращается в этакую викторину для любителей лавкрафтианы "это что за покемон персонаж?". Тут важно отметить, что интерфейс у комикса дружелюбный: все важные предметы четко выделяются кадрированием, а важные слова написаны жирным шрифтом. Мучительно разглядывать каждую панель в поисках тонких намеков не придется.

​Если Блэк протяжно смотрит на что-то, это обязательно потом всплывет.

Мур подходит к процессу мистификации серьезно: его задача – рассказать, откуда в голове Лавкрафта взялись все эти необычные образы, поэтому он устраивает Блэку путешествие по тем реальным американским местам, которые могли послужить прототипами Аркхэма, Иннсмута и Данвича. Там его встречают с виду обычные американцы с именами и историями, очень похожими на имена и истории лавкрафтовских персонажей. Блэк пытается добраться до арабского трактата и на пути к нему полумашинально собирает разные документы, которые зачем-то предлагают ему собеседники, ну а дальше его практически под руки ведут к главной цели.

Роман очень хорош тем, что основную историю без каких-либо проблем можно читать на первом уровне внимательного чтения (нулевой уровень ничего не понимающего и не способного понять механического наблюдателя, как я уже писал, отведен Блэку). Вы знаете лишь, что "Ктулху Фхтагн"? Отлично, "Провиденс" расскажет вам обо всех основных мотивах и сюжетах легендарного Отца чудовищ – по порядку, современным языком и, что, на мой взгляд, очень важно, в картинках. Творчество Лавкрафта во многом построено на указании на неописуемые, неименуемые ужасы, потому что так страшнее, когда для чудовищного невозможно даже толком подобрать слова, чем когда оно имеет знакомые и понятные черты. Однако все эти кошмары персонажи видят воочию или в видениях (после чего сходят с ума), а значит, их можно нарисовать, ну хотя бы примерно, и показать читателю, что ж такое там узрели эти несчастные.

​Все как у Лакрафта: увидел — умер.

В этом плане становится еще яснее, почему Роберт Блэк так непроходимо туп: он лишь медиум между читателем и лавкрафтианой, глаза, которые смотрят, уши, которые слушают, и ноги, которые ходят, ну а думать головой ему не положено – это наша задача. Поэтому его взгляды на события стремятся к грубому материализму, предоставляя нам самим решать, все ли так просто (нет), или же есть у этих людей, их слов и их жилищ второе дно, под которым и вовсе непроглядная бездна.

Бедняга Блэк оказывается медиумом буквально со всех сторон, периодически его тело захватывает Алан Мур, излагая под видом сомнений и озарений Роберта свои взгляды на соотношение литературы и реальности (как различных состояний одной и той же квантовой системы). На уровне фабулы он пользуется различными людьми в своих весьма приземленных интересах, а на уровне сюжета всю дорогу пользуются им, даже как-то становится неловко перед главным героем. Хотя в итоге он все равно оказывается не главным героем "Провиденса", а так, случайной игрушкой в руках судьбы, что тоже очень-очень по-лавкрафтовски.

​Кажется, он все понял.

Спойлерить, где там Инсмут, Данвич и Архкэм с Мискатоникским университетом, а также какие первообразные извлечены из их историй и персонажей, я не буду. Сами все увидите. На втором уровне чтения (любителей и знатоков Лавкрафта) вас ждет фонтан узнаваний – так вот как выглядели жители Иннсмута! так вот что там был за ужас в Данвиче! и так далее. Каждое переиначенное имя – легкая, но приятная для разгадывания загадка. В сумме получается, что Мур собрал воедино, систематизировал, связал биографически, географически и логически все те разрозненные образы, какие составляют собственное творчество Лакрафта, отделив их от наслоений наследников (над идеями Дерлета персонажи откровенно иронизируют).

Обоснование вполне понятное: если события разных рассказов происходят в одной и той же местности в близкие друг к другу эпохи, их участники, члены тайных культов, не могли не знать друг о друге, ведь это единый тайный мир. В "Провиденсе" мы встретим ключевые фигуры этого мира и узнаем, как они оказались в Новой Англии, как познакомились, что делали вместе и что с ними стало в итоге – все в (не)строгом соответствии с каноном. Как-то даже не хочется называть результат кропотливых трудов Алана Мура блестящей постмодернистской игрой – какая еще игра, это серьезная литературоведческая монография, сокрытая под слоями бодрящей развлекухи из секса, насилия и кошмаров и наполовину состоящая из иллюстраций.

У Лавкрафта в комиксе есть целый ряд двойников.

Ах да, я не предупредил заранее о самой главной особенности романа, о геях рассказал сразу, а о куда более важном моменте умолчал, бывает. Первые 10 глав "Провиденса" сопровождаются дневниковыми записями Блэка и приложенными документами – это 112 страниц рукописного и отпечатанного на пишущей машинке текста, или 26% объема. То есть в среднем на три страницы картинок одна страница убористого почерка, причем с развитием сюжета текстовые части будут становиться все длиннее, и их чтение начнет занимать большую часть времени, имейте это в виду.

Пугаться тут нечего. Если вам лень вчитываться в дневник, спокойно читайте комиксную часть, для экскурсии по потусторонним местам Новой Англии этого вполне достаточно, история встречи Лавкрафта с прототипами его персонажей рассказана там на 100%. Я так и поступил уже после второй главы, поскольку не терпелось узнать, куда пойдет Блэк дальше и с кем там встретится. Более того, если бы не запланированная рецензия, вряд ли бы я вернулся к текстовой части так скоро, и, скорей всего, рассказывал бы знакомым, мол, роман хорош, но имейте в виду, что в нем есть занудные и вырвиглазные дневниковые вставки, которые можно не читать.

​И так 100 страниц формата А4.

Но как же хорошо, что мне пришлось их прочесть ради статьи. Точно так же, как с первым-вторым уровнем чтения, дневник и приложенные документы составляют второй этаж романа, где не только пересказываются устами Блэка увиденные им и нами события, но существенно расширяется и фабула его приключений, и центральный сюжет о корнях литературы Лавкрафта. Пересказ событий откровенно уныл только в первых главах, где ничего особенного не происходит (а что происходит – то Блэк старательно обходит стороной, списывая на галлюцинации), зато потом он начинает рассказывать о том, что в комиксную часть не попало, а также все более интересно переживать гибель любовника и страх каминг-аута.

Дневник – это овеществленная попытка героя написать роман, поэтому он полнится идеями и сюжетами, набросками и вступлениями, из которых, однако, так ничего и не выходит. Они тоже сначала откровенно вторичны и скучны, но чем больше паранормальных событий наблюдает Блэк, тем сложнее, безумнее и лавкрафтнее становятся его видения и сны, и как следствие, литературные фантазии — пока, наконец, из него не вылупляется Алан Мур собственной персоной, вещая такое, до чего сам Роберт уж точно никогда бы не додумался.

​Напоминает рыбную версию "На помине Финнеганов" Джойса.

Больше всего в текстовой части мне понравились документы как фундамент мистификации. Если Некрономикон у Лавкрафта только упоминается, то в "Провиденсе" есть здоровенный кусок его "оригинала" "Китаб аль-Хикма аль-Наджмия"; "Китаб", конечно, продолжает традицию авторских некрономиконов, но в данном случае претендует на право прообраза знаменитого гримуара. Очень важны страницы биографии основателей Stella Sapiente, прочитав их, вы сможете понимать, кем были кое-какие странные люди в последующих главах (скажем, Джаффета Колвена я смог идентифицировать в комиксной части только после этого, и то со второго раза). Брошюра Церкви святого Иуды просто смешная, но тоже вносит лепту в корпус свидетельств о реальном существовании мира "непроизносимых культов".

Комикс и текст в "Провиденсе" образуют взаимопроникающее единство: их можно читать отдельно (и мне был бы очень интересен опыт чтения только текстовой части), но лучше читать вместе, подряд или хотя бы, как я, сначала целиком одно, потом целиком другое. Только так можно на втором уровне чтения полностью понять события и идеи романа вплоть до десятой главы.

Страшного в комиксе мало, в основном, странное

Однако там же есть еще 11 и 12 главы, и вот они требуют третьего уровня чтения – знания комиксов Алана Мура "Двор" и "Неономикон", по отношению к которым "Провиденс" выступает приквелом, спин-оффом и la grande finale одновременно.

Оказывается, роман о приключениях Роберта Блэка – это предыстория не только лавкрафтианы, но и двух сюжетов наших дней, ранее рассказанных Муром, поскольку в ней изложен процесс создания [не скажу чего], запустившего цепочку событий "Двора" и его продолжения "Неономикона". Те, кто читал комиксы по порядку, радуются узнаванию персонажей и предметов, а те, кто не читал, сначала недоумевают, что вообще происходит, а потом, принимая к сведению краткую перестановку героев, понимают, что вооооот к чему клонили авторы весь роман, вот зачем были все эти рассуждения.

​Из "Провиденса" вы так и не узнаете, кто эта мрачная бабушка.

Я поддерживаю решение Фанзона выпустить сначала третий том: хотя композиционно это и неверно (так как и предшествующие и последующие события "Двора" и "Неономикона" уже рассказаны, из "Провиденса" мы узнаем начало и конец большого сюжета), но, на мой вкус, сдержанный, полусонный и неторопливый роман наблюдений бесталанного фантаста за буквально кидающимся ему в руки сверхъестественным намного лучше раскрывает творчество Лавкрафта, чем живописные мясные сцены первых двух частей. Догадываюсь, почему Мур построил работу именно так: сначала яркие картинки и медленное погружение в самые сочные элементы лавкрафтианы, а затем в "Провиденсе" уже серьезный разговор о подоплеке событий, в которой и заключаются идеи и смыслы произведений Отца чудовищ.

Недостаток тут можно усмотреть только в том, что некоторые элементы "Провиденса" без "Двора" и "Неономикона" останутся непонятными, однако эта проблема сполна решена потрясающим корпусом комментариев Алексея Мальского, который можно сравнить, например, с исчерпывающими примечаниями Сергея Хоружего к "Улиссу" Джеймса Джойса. Мальский предлагает нам четвертый уровень чтения – уровень всезнания и всепонимания, рассказывая о каждом вскользь упомянутом имени и каждой цитате из текстов как Лавкрафта, так и других писателей. Большую часть, конечно, можно нагуглить, но тут вся информация подана в готовом виде и отвечает на едва ли не на любой вопрос по комиксу. Мне местами очень помогало разобраться не то что в аллюзиях, но просто в происходящем, ну а комментарии к 11 главе, своеобразному экзамену на знание огромного пласта литературы и истории литературы XX века, бесценны.

Если б не комментарии, я б так и не понял, кто это.

В итоге выражаю уважение всем – и Алану Муру с Джейсеном Берроузом, создавшим этот живой, двухэтажный и четырехуровневый монумент Говарду Филлипсу Лавкрафту, и Фанзону, что решились издать третий роман вперед первых двух, и Алексею Мальскому за титанический переводческо-комментаторский труд. На мой скромный взгляд, "Провиденс" – это большое событие в нашей читательской жизни, даже если к Лавкрафту и Муру (и геям) вы в целом безразличны, как я.


Страницы: [1] 2




  Подписка

Количество подписчиков: 30

⇑ Наверх