Вестник культуры ВКО. – 2011. — №8 (73). – С. 22-27.
«Что прежние мечтания девицы?
Песок под ногами женщины…»
/ Ж. Аймаутов /
«Если жена хороша,
человеком сделает плохого мужика».
/Казахская народная пословица/
«Хорошая жена – друг бесценный,
и собеседник задушевный».
/Казахская народная пословица/
/Казахская народная пословица/
«Акбилек» Жусипбека Аймаутова… Впервые опубликованный в 1927 году в журнале «Әйел теңдігі», этот роман так долго (до 1989 г.) был под запретом, а на русском языке пришел к читателю лишь в 2007 году. Почему бы это?… Чем же так неудобна для «партийных корифеев от литературы» оказалась история простой казахской девушки? И почему этот роман так современно звучит сейчас? Все исследователи творчества Аймаутова восторгаются прекрасным языком писателя, его умением точно передавать чувства и настроения героев… с точки зрения мужчины. А что, если взглянуть на роман немного под другим углом?
Всем известен красивый древнегреческий миф о скульпторе Пигмалионе, изваявшем из камня прекрасную девушку. Она выглядела настолько живой, что, казалось, сейчас заговорит. Но скульптура молчала, а ее творец заболел от любви к своему чудесному созданию. Ведь в ней он выразил свое сокровенное представление о женской красоте, вложил в нее душу. И терзался оттого, что никогда не станет эта мраморная девушка живой. Эта странная любовь была настолько сильна, что боги сжалились и оживили камень.
Очевидно, в искусстве возможно такое чудо, когда художник всерьез увлекается своим собственным творением. Вероятно, и Жусипбек Аймаутов, работая над романом «Акбилек», любовался чудесной девушкой, оживающей под его пером. Он с любовью описывает ее внешность, силу чувств, «милую простоту». Вот какой мы видим героиню на первых страницах романа: «Любимая доченька Мамырбая Акбилек в белом, развевающемся на ветру платье, звеня золотыми серьгами и серебряными подвесками, вытряхнула красно-желтые одеяла и несла их в дом».
Часто говорят о «тургеневских девушках». Эти образы будут вечно тревожить воображение своей женственностью, чистотой. Искренностью и силой характера. Но, думается, что «аймаутовские девушки и женщины» не менее интересны и привлекательны. Исследователи творчества Жусипбека, и Шахимарден Кусаинов в их числе, справедливо полагают, что классические архетипы казахской девушки и женщины ввел в литературный мир именно Аймаутов. По словам Ш. Кусаинова, аймаутовская героиня Акбилек «идеально соответствует традиции воспитания казахскими отцами своих дочерей, желавших видеть в них нежных, скромных созданий, и, в то же время, прививавших им решительность и способность к мужественным поступкам». Так ли это? Попробуем разобраться. Вообще говоря, о таком образе сложилось устойчивое выражение «девушка-джигит», невозможное, скажем, на Кавказе или на Арабском полуострове, как утверждает, опять же, Ш. Кусаинов. Да, безусловно, Аймаутов – сын своего времени, и он описал свою героиню именно такой, какой, возможно, видел образ идеальной девушки. Подчеркнем – идеальной для ТОГО времени. Честно говоря, на наш субъективный взгляд, джигит в ее образе как-то не чувствуется. Хотя личность она, безусловно, сильная и неординарная. Но… Обо всем по порядку.
1. Акбилек.
В начале романа мы встречаемся с ней в Курчуме, во время набега белогвардейских солдат на аул ее отца Мамырбая. На глазах дочери они расстреливают мать, пытающуюся защитить Акбилек. Вот как об этом пишет автор: ««Алла!» — вскрикнула и упала. Русская тройка кинула Акбилек поперек лошади и скрылась. Взывал взахлеб детеныш к матери, затряслись земля и небо, грохотали копыта, вслед за ними горы, опять залаяли собаки…».
Забрав свою добычу, в ночь умчались незваные гости, пристрелив по пути еще одного преследователя. Кто был этот ночной герой? Кто помог найти спрятавшуюся в яме Акбилек? Все это предстоит узнать читателю в дальнейшем.
Заурядный человек по имени Мукаш, выходец из бедных и всю жизнь прослуживший в богатых домах, решает судьбу ни в чем не повинной Акбилек. Вступив в ряды большевиков, он жаждет мести за обиды прошлой бедной жизни. Оказалось, что и с Мамырбаем, отцом Акбилек, у него были свои житейские счеты. Выдав Акбилек белогвардейцам, Мукаш находит успокоение давно терзавшим его мыслям о мести.
Ужас начался после этого. Для молодой девушки, не знающей по-русски ни одного слова, начались страшные, полные унижений, страданий, между жизнью и смертью дни. «Застенчивая девушка-ангел, никогда не поднимавшая взгляда на мужчину, теперь, потеряв природную чистоту, по принуждению, сгорая от стыда, стала забавой, развлечением для белого бандита, офицера белой армии с черными усами», — отмечает исследователь Р. Нургали в своей работе «Казахская литература: концепции и жанры».
Но все проходит в этой жизни. Белогвардейцы вынуждены срочно уходить в горы. И здесь писатель, по словам исследователей его творчества, несмотря на общую негативную характеристику русского офицера, показывает его душевные переживания, борьбу с самим собой. Вначале Черноусый решает застрелить девушку, чтобы она никому не досталась. «Я люблю тебя, ради тебя душу погубил, не хочу, чтобы тебя кто-то любил после меня», — переводит толмач. Да, хороша «любовь», ничего не скажешь! Да это же сексизм в его чистом, неприкрытом виде, он же самый что ни на есть махровый половой шовинизм! Использовать беззащитную девушку, как сексуальную рабыню, и выбросить за ненадобностью. Точнее, думается, уничтожить следы преступления. Так что ни о какой любви здесь не может быть и речи. Сплошное удовлетворение низших уровней пирамиды потребностей. «О, времена, о, нравы…»
«Не убивай меня! Позволь мне жить!» — умоляет несчастная девушка. Да, лишь по воле Всевышнего, остановившего руку убийцы, Акбилек осталась жива.
Язык автора удивительно красочен, взгляд предельно внимателен: «В сумерках, приятных лишь в теплых домах у уютных ламп, русские, повинуясь гортанному приказу, вскочили в седла и гуськом потянулись из узкой горловины ущелья. Вместе с ними стала отдаляться от Акбилек и ее тень, навек перепуганная, униженная и развращенная мужскими ласками. И пока доносилась до нее дробь конских копыт, она невольно вдыхала: «А-а…» и выдыхала шепотом: «Алла…». Акбилек одиноко бродила по оставленному лагерю русских, как приблудный щенок, но одиночество ее не тяготило. Умереть, скитаясь в безлюдных горах, ей казалось предпочтительней, чем от пули…»
«Хладная мгла, ау! Как в ней разглядеть черный туман, клубящийся в душе Акбилек?» Слова эти явились предвестниками обрушившихся на девушку новых, еще более драматичных испытаний. Мы видим Акбилек в единоборстве с голодными степными волками, ночью окружившими ее палатку. Борьба мыслей переходит в физическую борьбу за жизнь: « От разгоревшегося костра волки и отступили разом…. И как здесь не зашаманить самой? «Взлетай, мой огонь, взлетай! Разгорайся, мазда, разгорайся, дай огня, дай! Трусливые звери, немое вражье! Вот огонь, вот ружье!...Вам гореть в огне! Обожгу, опалю!» — скакала и выкрикивала в полубезумии до самого рассвета Акбилек: «мазда-мазда» и спаслась». Да, вот в такой ситуации далеко не каждый мужчина способен защитить себя (тем паче, СОВРЕМЕННЫЙ мужчина)! Так и хочется спросить, почему же она свой шаманизм не применила против ненавистных белогвардейцев, которые гораздо хуже волков?!
Следующим знаковым, как сейчас принято говорить, событием, становится встреча девушки со странствующим дервишем – святым человеком, дуаной Искандером. «…и колдун себе, и знахарь, и божий человек… такой может все. Жизнь Искандера – тайна. Конечно, Искандер человек. Но что за человек?». Доверившись дервишу, часть пути в буквальном смысле несущему ее на спине, Акбилек возвращается к своим. «Она желала лишь одного – добраться до аула, к отцу. Увидит его, обнимет с разлуки, помолится над могилой матери и сама станет, как мать, заботиться о родителе».
«Где теперь мама? О, Создатель, кто и что вместо нее заполнит теперь гулкую пустоту? Кто прикоснется губами со вздохом к лобику Акбилек, когда она появится у родного дома? С кем она поплачет, кто утешит ее?»
Удивительна для автора-мужчины передача эмоций героини: «Бедняжка Акбилек! Кому, как ни тебе, заливаться слезами? Лишилась ты мамы, носившей тебя в чреве своем и вскормившей тебя терпеливо, как аруана своего верблюжонка! Потеряла ключик к завтрашнему, казалось бы, неминуемому счастью, опрокинулся и откатился прочь от тебя золотой котел, разлилось золотое масло. Юное девичье сердце перестало биться – обуглилось. Весенний бутон твой, не успев распуститься, завял, стал трухой. Светлая душа твоя покрыта пеплом…. Смой слезами тоску! Море наплачь!... Пусть вздымаются соленые волны! Пусть обидевшие тебя канут в них, и каждая капля в наплаканном тобой море пусть станет им ядом».
Вторая часть романа — «Рана» — посвящена, главным образом, мужским персонажам. И в том числе Бекболату – несостоявшемуся жениху Акбилек – и Толегену, брату девушки. Образ самой Акбилек появляется здесь лишь косвенно: «Я вот свет божий увидел, поправился. А какие страдания терпит она? Выплакивает в неволе глаза? Или убили ее русские? Или обнимает русского? Или они все разом…». Вновь и вновь Бекболат мысленно видел Акбилек, «но в бескрайней степи, наполненной вольным и беспечным течением живого мира, мимо реальности виделась она ему цветущим стебельком… Какая она была, когда он впервые увидел ее, когда с компанией охотников с беркутами заехал к ней! Лицо белое, лоб открытый, шея лебединая, глаза сияют, брови тонкие, губы нежные, пухленькие, как у младенца! Фигура точеная, без единого изъяна, как весенний росток. А когда зазвенела она монистами в косах, вскакивая с места, когда округлила коленями белый подол платья, присев снова, когда прошлась в щегольских туфельках, выходя из комнаты, засмеялась с серебряным звоном, пошептавшись с матерью…». Любопытна характеристика, данная автором брату главной героини: «Толеген по натуре господин. Советский господин (курсив мой – Я. А.). И титул у него советский. Приятели и не зовут его иначе, чем Продком. Все на свете можно найти у Продкома: и костюм «Москвашвеи», и черную икру». На этих страницах впервые появляются ревкомовцы Балташ и Акбала, которым предстоит сыграть не последние роли в судьбе нашей героини.
2. Тоска.
С большим трудом вырвавшуюся из рук смерти, измученную, еле добравшуюся до родного аула Акбилек ожидали еще большие муки, унижение, позор. «Позади остались зло и насилие банды, но настоящий ад начался теперь, когда из-за грязных сплетен, гулявших по аулу, невозможно было смотреть людям в лицо, они жгли ей душу», — пишет Р. Нургали. «Напрасно она, напрасно выжила, ведь кто она теперь, если не облизанная псом посудинка, ясно самой себе: падшая и телом, и душой… Как она сейчас своими грешно исцелованными губами прикоснется к святому лицу своего отца? Гнева Божьего не страшась, войдет в благословенный, как мечеть, отчий дом?» Да, красочное описание терзаний главной героини тронет даже самую зачерствелую душу. Но… И здесь чувствуется сексизм, патриархальщина в самом заскорузлом варианте: что бы ни случилось, виновата женщина! И, что самое гадкое, женщина почему-то всегда ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ВИНОВАТОЙ! Впрочем, что ожидать еще от общества, созданного мужчинами для мужчин! Развитию самосознания Женщины здесь места нет. Есть лишь роль сексуальной рабыни, кухарки, домашней прислуги. Автор (мужчина, между прочим – подчеркнем это! – Я. А.) не постеснялся сказать об этом откровенно. И это, видимо, одна из причин, по которой роман долгое время был под строгим запретом. А фильм, снятый в 1997-м, тоже, кстати, посмотреть довольно сложно. Кто-то там, как обычно, что-то НЕ ТО увидел, и пошло-поехало… Сейчас начнут говорить, дескать, «восточная патриархальщина»… Да? А у русских, что, не так было? И, кстати, до сих пор… Много ли женщин в правительстве в странах бывшего СССР? В свое время замечательный художник-карикатурист Херлуф Бидструп, будучи в Союзе, искренне удивлялся, что в Советских Республиках женщины получают зарплату наравне с мужчинами. Да-да, это не шутка – дело происходило годы в 1950-е, если не ошибаюсь… Что же получается, половой признак влияет на величину… заработной платы, так? А ведь, между прочим, по положению женщины определяется степень развитости общества в целом. Как это у классиков – «рожденная в рабстве способна рождать лишь рабов». Но не об этом речь. Вспомните (только, пожалуйста, без ненужной и неуместной в данном случае ностальгии и «вздохов на скамейке») КЛАССИЧЕСКУЮ РУССКУЮ ЛИТЕРАТУРУ. Да-да, ту самую, которую с таким остервенением уже которое десятилетие изучают в школе. Все эти «Бесприданницы», «Татьяны Ларины», «Бедные Лизы» и прочие «тургеневские девушки», задавленные беспросветным мужским половым шовинизмом, не имеющие возможности элементарно ВЫБРАТЬ СВОЮ СОБСТВЕННУЮ ДОРОГУ В ЖИЗНИ, вечно вынужденные мириться с тем, что скажут и предложат (естественно, в собственных интересах!) власть придержащие лица. Разумеется, МУЖСКОГО ПОЛА.
Но вернемся к Акбилек… Как бы там ни было, она «доверилась всему доброму, что творилось вокруг нее, всех ощущала родными: меня жалеют, меня еще любят».
А вот какой стала Акбилек в глазах вновь объявившегося в ее жизни Бекболата: девушка «стала еще краше, исчезла девчачья угловатость, плечиками округлилась, светится вся. Сердце хвастливо забилось, улыбка прячется под усами, какая у него суженая!». Его глаза говорили: «Люблю только тебя».
И, несмотря на это, даже Бекболат, который раньше любил ее, узнав о страшном событии, случившемся с ней, отвернулся от нее (да, весьма характерно-с для патриархально воспитанного юноши, с молоком матери впитавшего «двойную мораль»). Женитьба отца Мамырбая, суровый характер мачехи, человечность Уркии, жены старшего двоюродного брата, рождение сына Искандера, зачатого от белого офицера, — все это описано с подлинным реализмом. Великолепен образ Уркии, жены Амира, племянника Мамырбая: «К кому обратиться? С кем поделиться? А кто есть? Разве что знавшая ее с детства тетушка Уркия… Замечательная женщина, вот разве что не дал ей Бог своих детишек. Мать Акбилек доверяла только ей детей, когда отъезжала, скажем, погостить в дальний аул. Кто же, как не тетушка Уркия, самая любимая после мамы, вспомнит об Акбилек?»
Дальнейшие события в романе развиваются активно. Отец Акбилек, человек еще не старый, приводит в дом молодую жену. О, мачеха главной героини, вдова Орик, – это вообще отдельный разговор: «Она оказалась смуглой женщиной с прямым взглядом из-под тонких век и изогнутых бровей, нос – короткий, сидит, надувшись, с вызывающим видом, словно непрестанно думает о чем-то недоступном для остальных. Сердце у Акбилек похолодело…». Все больше дети отдаляются от отца, обиженные мачехой. И на этом не кончаются испытания Акбилек. Как гром среди ясного неба, обнаруживается беременность и без того опозоренной Акбилек. Близкая по духу, во многом заменившая осиротевшим детям мать, бездетная Уркия притворяется беременной. «Как в сказке, злая мачеха выгоняет находящуюся в родах Акбилек из дома», — отмечает А. С. Исмакова в своей работе «Роман и стиль». Спасительница Уркия приводит молодую женщину в дом немногословной доброй старухи, которая принимает роды Акбилек. «Такого изображения процесса рождения ребенка еще не было в казахской прозе, — подчеркивает далее А. С. Исмакова. – Поражает при этом то, что пишет об этом автор-мужчина!»
Вызывает удивление и восхищение смелое и откровенное преклонение автора перед Женщиной, перед Матерью: «Ой, сестры, ай! Не верьте обещаниям мужчин в подлунном мире. Сами себя загоните в неволю! Ой, детишки, ай! Пусть ваши матери не умирают, пока вы растете и не встанете на ноги! В сердце детское вместе с кровью вольется печаль. Ой, зеленая поросль, молодые, ай! Кто дал вам гордое горячее сердце? Кто выкормил грудью, нянчил вас, убаюкивал, зацеловывал, оберегал-отстаивал? Мама… Мама… Добрая мама. Если мы способны любить, если есть в нас совесть и стыд, то мы, дети, вспомнив раз отца, десять раз обязаны вспомнить маму. Низкий поклон поднявшим нас матерям! Много светлых лет жизни матерям!»
Да, автору тоже низкий поклон. От женщин.
3. Любовь.
И вот – заключительная часть романа. «Прошло пять лет», — констатирует автор. На берегу Иртыша в губернском городе Семипалатинске встречаются в пятницу летним вечером две молодые женщины – Акбилек и Камиля. Родственница матери Акбилек – Камиля, дочь бывшего волостного, рассказывает свою «историю», традиционную для тех времен. Покинув дома, бежали от большевиков состоятельные казахи в Китай: «Спаслись, а оказались среди людишек скверных, разнузданных. У них свои какие-то законы, нам непонятные, и каждый толкует законы, как ему выгодно, весь скот у нас отобрали… Ни скота, ни дома, ни родных, ни близких, жили в шалаше…Меня хотели украсть (вот, опять, женщина – вещь, неодушевленный предмет, который можно красть, обменивать, делать с ним все, что угодно, а он, она, то есть, бессловесная, все стерпит, поскольку так воспитана! А мужчин, вообще говоря, такое положение вполне устраивает – конечно, удобно! Это еще в Древней Греции было, да и раньше – патриархат, господа! – Я. А.), но Бог миловал». Не найдя приюта, ограбленные и голодные беженцы вынуждены были вернуться на родную землю. Что же ждало людей, виновных лишь в том, что они были не бедными? «Вернулись в свой аул, смотрим, а все наши постройки, всю нашу землю присвоил себе один голодранец из соседей. Не пускает нас в наш собственный дом. Отец и к старейшинам обращался, и к волостному ходил – все без толку», — так в словах Камили отразилась эпоха повального раскулачивания, «выравнивания» сословий. «В один из дней приехали в аул двое милиционеров с ружьями, схватили и увезли с собой. Спрашивает он у них: «В чем я провинился?» — а те ему: «Ты беглец, буржуй». Откуда нам знать, кто такие буржуи…»
Как вещь, в обмен за свободу отца отдают Камилю замуж за человека, способствовавшего его освобождению: «И плакала я, и умоляла пощадить, и жалилась, как могла. Как не слышал. Железными пальцами переломал все тело. Что тут… муки адские перенесла, сестра моя, настрадалась, истерзал он всю меня, все прокляла на свете». Опять же, удивляет смелость автора-мужчины ТАК честно и правдиво писать об этом. Как же возненавидеть должны были его «собратья по полу» уже за одно это!
«Впервые для себя, — отмечает А. С. Исмакова, — Камиля видит в городе пьянство, взяточничество среди нового класса – большевиков. Ее мужа, спившегося коммуниста, снимают с работы, и он уезжает в другой город».
А что же Акбилек? Вернемся в тот трагический для нее год… Тем летом приехал в аул с продразверсткой ее старший брат Толеген. Нашел он Акбилек, прятавшуюся в доме у Уркии. «Прожив в ауле месяца полтора, Толеген примирил отца со всем, что случилось с его дочерью, и привел Акбилек обратно домой. Как она плелась по аулу с пылающим лицом, ау, лучше не вспоминать. Толеген заявил, что готов забрать сестру с собой в город… Скоро Толегена перевели по службе в Семипалатинск. Квартиру получили просторную, жили в достатке. Брат записал Акбилек на курсы… Впервые она услышала об арифметике, о географии… Акбилек проучилась на тех курсах шесть месяцев. Дома она помогала невестке по хозяйству. Наденет передник и чистит картошку, лапшу нарезает. Узнала кулинарные секреты приготовления пирожков, самсы, пельменей, котлет. И одеваться стала по-другому. После переезда в Семипалатинск брат и невестка заказали ей городские платья по последней моде… Затем Толеген получил в отделе образования для сестры направление на рабфак в Оренбурге. Тогда-то Акбилек первый раз села в поезд…»
«Учиться оказалось тяжело, не то, что в Семипалатинске. В Семее учителями были казахи и книги на казахском языке. Русских уроков было совсем ничего. А тут учеба на русском языке. И учителя только русские, кроме одного-двух казахов. Акбилек научилась кое-каким русским словам и выражениям у брата и невестки, но разве это наука! Что хорошо – много русских девушек вокруг, разговоры с ними приносили больше пользы, чем все уроки русского языка. Если бы не русские подруги, которым она ни в чем не желала уступать, Акбилек не училась бы так успешно».
«В общежитской коммуне жило до пяти сотен человек. Жили тесно и в холоде… Сдохнуть от голода было проще, чем уразуметь лекцию. Сколько юных созданий исчезло, заболев! Были среди них и действительно умершие. К концу зимы и Акбилек дошла до полного истощения. Весной с двумя-тремя сокурсниками вернулась в Семипалатинск. Акбилек удивлялась, как она смогла выжить в Оренбурге, но одно знала твердо: от учебы ты никогда слабее не станешь. Брат Акбилек уже работал на солидной должности в губернском комитете. Сразу же нанял ей бездетную учительницу русского языка на четыре месяца, чтобы не скучала без дела. Она и выучила Акбилек грамотно писать и говорить на русском. Время такое наступило – надо. Не жить же, как продолжали жить казахи: в копоти, вони да со вшами. Богатство – в знаниях». И при этом сам же автор причитает устами главной героини: «Хоть в копоти, хоть со вшами, зато со своими, среди своих. Я так скучаю по аулу, по лицам родным! Кажется, все на свете бы отдала, лишь бы оказаться среди них!»
В Оренбурге Акбилек проучилась три года. Именно там, за чаепитием у одного из учителей она знакомится с двумя товарищами – Акбалой и Балташем. Любовная записка коммуниста Балташа, вполне характерная для него, начинается со слов: «Ақбілек жолдас», «товарищ Акбилек». Одновременно влюбляются в нее Акбала и Балташ, но первоначально предпочтение Акбилек отдает первому. Когда молодая женщина рассказывает Акбале свою «историю» с русским офицером, закончившуюся рождением сына, то ситуация резко меняется. Все это было ударом для Акбалы, который искал идеальную, нетронутую девушку, какой ему казалась Акбилек. И снова «двойная мораль»! Как говорится, «что дозволено Юпитеру…»
«Балташ – видный коммунист, способный ответить на любой политический вопрос, опытный служащий…Он служил в Акмоле и Семипалатинске, и в Уральске, и Букеевской губернии, ему знакомы все…кадровые вопросы, общается запросто со знаменитостями, а посему и весь мир, можно сказать, лежит у его ног». Вскоре мы узнаем, что Балташ еще больше полюбил Акбилек, поразившись тому, что молодая женщина после всего пережитого сумела сохранить человечность и любовь к жизни. «Произошло духовное соединение», — констатирует А. С. Исмакова. Но писателю важно расставить все точки над «і». В ЗАГСе, куда пришли зарегистрировать свой брак Акбилек и Балташ, молодожены встречают того самого («қара мұрт», Черноусый) русского офицера: «Как только прозвучало имя Акбилек, он поднял глаза на нее и буквально впился взглядом в ее лицо… Он смотрел ей вслед, и ей показалось, с теплотой (О, наивность! Какая может быть теплота у подобного существа… так и хочется написать – «организма» мужского пола?– Я. А.). Она чуть заметно, прощаясь, кивнула ему (Зря, зря снизошла! Он и мизинца ее не достоин! – Я. А.). Он запустил пальцы в волосы и сжал кулак. Сожалел ли, раскаивался ли… кто его знает (Ну да, как же, дождешься от такого типа раскаяния… Инстинкты заиграли – это еще возможно, «нижние этажи», опять же… — Я. А.)».
«Жизнь приятна, жизнь забавна! Все выглядит смешным для молодоженов. Акбилек стала любительницей подшучивать над мужем. И ничего, терпит, нет и тени обиды», — пишет автор, искренне радуясь за свою героиню, обретшую, наконец, свое счастье. И вот молодые супруги прибывают в Зайсан. «На пристани их встречали Толеген с женой и маленькой дочерью на руках, получившие от них правительственную телеграмму: «Ждите»… Балташ и раньше был знаком со старшим братом Акбилек, служили вместе. Прежде он обращался к нему: «Товарищ Толеген», — а сегодня по-родственному, сердечно… Толеген всегда считал Балташа человеком ограниченным. Сейчас об этом и не вспоминал. Теперь Балташ ему зять, к тому же работающий в центре. Какая может быть ограниченность в новом положении? Не стал бы чваниться, и довольно…»
«Прослышав, что прибыл столичный комиссар, к дому Толегена, как правоверные к Мекке, заспешили уездные недокомиссары в пузырящихся на коленях брюках и жеваных пиджаках…»
Скоро Акбилек и Балташ «двинулись дальше, к аульному родному миру». И вот тут нашу героиню поджидала еще одна неожиданная встреча: «В центре поселения стоял большой дом, у которого крутился десяток жеребят. Справа от дома была поднята белая юрта». И…«появился Бекболат в лисьем треухе, сдвинутом набок, и шапане, наброшенном на одно плечо. Поглядывая исподлобья, он двинулся навстречу нежданным гостям… Встретившись глазами с Акбилек, побледнел, но и с ней, и с ее братом поздоровался, как с давними знакомыми. И поспешил ввести гостей в юрту…». Далее перед нами достаточно непривлекательный (во всех смыслах!) образ нынешней супруги Бекболата, похоже, вполне довольной своим положением домашней прислуги (принято говорить пафосно – ХРАНИТЕЛЬНИЦЫ ДОМАШНЕГО ОЧАГА, оправдывая тем самым исконно мужские амбиции, сужающие мир женщины до трех «к» — «киндер, кирхе, китчен»): «Перед стопкой одеял сидела за шитьем смуглая курносая молодуха. Ее фигурка сразу бросилась в глаза Акбилек. Молодая хозяйка с недовольным видом тоже прежде оглядела женщин. Ей явно не пришлось по душе то, что женщины, нисколько не смущаясь, прошли и сели рядом с мужчинами, чуть ли не колено к колену! Взгляд ее выразил одну мысль: «Ишь ты какие! Нарядились-то как! Что они из себя воображают? Ах, так тебя…»» А ты кто такая, глупая домашняя курица с кругозором, ограниченным одеялом (простите! – вспоминается Г. Х. Андерсен с его знаменитым «Гадким утенком» — как там – «Глупые птицы, вы же никогда не видели ничего, помимо вашего птичьего двора!»)…? Впрочем, «не судите, да не судимы будете».
«Акбилек подумалось о том, что Бекболат не любит свою супругу, и ей стало жаль его (Ну, вот – опя-ать, тратим время и силы на жалость, и к кому – к какому-то там НЕСОСТОЯВШЕМУСЯ жениху! – Я. А.). Несколько ее встреч с ним вновь ожили перед ней, но не настолько, чтобы взволновать ее, как прежде. И тут же безвозвратно канули в прошлое, без капли сожаления. Что прежние мечтания девицы? Песок под ногами женщины, она шагает, нисколько не утопая в нем, дыша новыми желаниями» (Браво, автор! – Я. А.).
Встретившись с прошлым, проезжая знакомые с детства места, Акбилек «вынесла свое сердце за семь небес и в космосе обмыла его в золотой чаше, вновь родилась – чистая, иная» (курсив мой – Я. А.).
Приятно поражают перемены, произошедшие в душе старого Мамырбая: «Аксакал на коне: какой сын! Каков зять! Какая невестка! Какая дочь! Ну, у кого еще по нынешним временам так удачно сложилась жизни?!»
«Ну, само собой разумеется, Мамырбай устроил той…Пять аулов Маркаколя праздновали праздник аксакала Мамырбая!»
И подлинным апофеозом романа становится встреча Акбилек со счастливо обретенным сыном Искандером, выращенным доброй и мудрой Уркией: «Жеребеночек мой! Как славно ты все сделала, тетушка, ау!...Я думала: погубила его… Как я счастлива!»
Проходят эпохи, меняются моды, увлечения, общественные условия и законы, но всегда будут в чести те душевные качества, которые делают «аймаутовскую девушку» Акбилек столь милой и обаятельной: чистота, благородство, верность.
Да, и вот тут-то мы подходим к ключевому, по сути, моменту – ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ по Ж. Аймаутову. Да, не побоимся столь громких пафосных фраз. Они в данном случае ох как уместны. Да, всем своим романом, непростой судьбой главной героини, ее и в самом деле архетипическим образом автор говорит: женщина – тоже Человек. И, пожалуй, для Ж. Аймаутова (кстати, как и для И. А. Ефремова, также, как и Ж. Аймаутов, незаслуженно преследуемого за свои слишком смелые взгляды, в особенности, на взаимоотношения полов в настоящем и будущем!), именно ОНА прежде всего Человек. Все остальное вторично… Вечен лишь светлый образ девушки Акбилек – воплощение вечной Женственности, Красоты, Доброты, Милосердия. Образ Акбилек – молодой матери, обретшей, наконец, своего сына. Образ вечной женской Любви, торжествующей во все времена.
ЛИТЕРАТУРА
1. Аймаутов Ж. Акбилек: роман / пер. с каз. Ш. Кусаинова. – Алматы: Раритет, 2007. – 232 с. – Библиотека «Алтын қор».
2. Джуанышбеков Н. Жусупбек Аймаутов. Очерк о жизни и творчестве. – Алматы, 2006. – 38 с.
3. Исмакова А. С. Возвращение Плеяды. Экзистенциальная проблематика в творчестве Ш. Кудайбердиева, А. Байтурсынова, Ж. Аймаутова, М. Жумабаева, М. Дулатова и М. Ауэзова. – Алматы: НИЦ «Ғылым», 2002. – 200 с.
4. Казахские народные пословицы и поговорки. – Алматы: ИД «Кочевники», 2002. – 216 с.
5. Нургали Р. Казахская литература: концепции и жанры. – Астана: Фолиант, 2010. – 504 с.
облако тэгов
