FantLab ru

Все отзывы посетителя Линдабрида

Отзывы

Рейтинг отзыва


Сортировка: по дате | по рейтингу | по оценке
–  [  6  ]  +

Джек Лондон «Смок Беллью»

Линдабрида, 20 октября 21:30

Джек Лондон, новичок-чечако, попавший в «золотую лихорадку» Клондайка, золота-таки не нашел. Зато нечто другое, в своем роде не менее ценное, ему все же досталось.

Куда только не заносило писателя — Полинезия и китовый промысел в числе прочего, — а все же «прекрасная, мудрая, суровая Северная Страна» осталась в его творчестве совершенно особой страницей. Все то, что он описал в «Смоке Беллью» и «Смоке и Малыше», явно держало его, заставляя возвращаться к той же теме снова и снова. В основе двух циклов рассказов — история изнеженного бездельника, как по волшебству превратившегося в несгибаемого северного героя. Она немного сказочна, может быть, выдает мечты своего автора о том, чем хотел стать он сам в бытность свою золотоискателем. Может быть, в нее вложена и немалая доля ностальгии по Клондайку.

Собственно, когда я читала, мне казалось, что это — проба пера, крепкий фундамент для будущих шедевров. В итоге оказалось все наоборот — «Смок Беллью» был написан позже большинства клондайкских рассказов Лондона и представляет собой что-то вроде их римейка. Многие эпизоды или детали «Смока Беллью» уже были использованы Лондоном, и в куда более ярком варианте. Одно дело, когда «Как аргонавты в старину» напевает Малыш — песенка, и всё тут. Совершенно иное впечатление, когда этот простенький куплет слышишь от старика Таруотера в одноименной истории. Эпизод с гонками на Юконе — добротный эпизод, но в рассказе «Дочь северного сияния» иное поведение героини, иная мотивировка соперников, и психологическое напряжение становится на порядок выше. «Смок и Малыш», кстати, более самостоятелен (хотя опять же «Яичный переполох» обыгрывает тему рассказа «Тысяча дюжин»), а потому более интересен.

«Смок Беллью» не дотягивает до признанных шедевров Лондона, таких, как «Северная одиссея», «За тех, кто в пути», «Любовь к жизни». Но это прекрасная приключенческая проза, с непременными сильными героями и очаровательными героинями, да еще романтикой дальних странствий.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Арчибальд Кронин «Три любви»

Линдабрида, 12 октября 20:29

Завидный хэппи-энд для любого романа: уютный дом, любящая пара, соединенная желанным браком. А Кронин с этого начинает. Без всякой сентиментальности писатель показывает, насколько хрупким может быть благополучие, сколько драматизма может таиться в самой заурядной жизни... и насколько мы сами виновны в собственных несчастьях.

Героиня на протяжении чтения вызывала то желание слегка вправить ей мозги, то сочувствие, как будто я общалась с хорошей знакомой. В Люси столько положительных качеств: целеустремленная, преданная, гордая. Но Боже упаси оказаться объектом ее преданности!

Люси первой части книги — прямолинейная, как бульдозер, мечтающая взять под контроль все и всех вокруг себя — была крайне неприятна. Но она же, ведущая отчаянную одинокую битву за выживание, восхищала. И даже ее упрямое нежелание расставаться с иллюзиями — «воздушными шариками», как выразилась ее «соперница» — было в чем-то симпатично. А потом все по второму кругу, только уже не с мужем, а с сыном. Люси — мастер самообмана. Она даже не понимает, как губительно ее стремление держать близких людей на коротком поводке и рычать при любой, самой невинной попытке «чужаков» «покуситься» на ее сокровище. Но разве не большинство из нас обманывает себя в той или иной мере?

Поэтому мне вовсе не хотелось осуждать эту несгибаемую упрямицу. Да и Кронин, как мне показалось, не спешит выносить героине приговор и в какой-то мере ей сочувствует.

Что до остального в книге — это же роман Кронина. А значит, тончайший психологический рисунок и великолепный стиль читателю обеспечены.

Оценка: 9
–  [  1  ]  +

дочь Сугавара-но Такасуэ «Сарасина никки»

Линдабрида, 27 августа 11:24

Представьте себе Татьяну Ларину лет через сорок после завершения романа. Прожила долгую жизнь, похоронила мужа, стала богомольной и о прежних мечтах вспоминает то ли с ностальгией, то ли с чувством вины.

Почти такова судьба автора «Сарасина-никки», разве что на ней вместо платья с завышенной талией — многослойное кимоно, а в руке вместо перышка — кисть, выводящая изящные иероглифы. Для полного сходства есть и Онегин, с которым героиня пару раз обменялась письмами. Мы так много знаем о ее внутреннем мире, но не знаем даже ее имени. Так она и осталась неясной тенью — предельно замкнутая, робкая, мечтательная. Наверное, такой она была и для своих современников. Она жила в мире книг, легенд и сновидений, она грезила о прекрасном принце — он будет посылать ей изысканные письма и навещать раз в год. Чуть ли не любое столкновение с реальностью превращалось в травматическое переживание — чего стоит хотя бы ее участие в придворном празднестве, где бедняжка пряталась за спиной знакомой дамы и была счастлива удрать в свою полузаброшенную усадьбу! Рядом с этой нежной фиалкой даже утонченная Сэй Сёнагон кажется олицетворением практичности и решительности.

И ее короткий дневник — поистине печальное очарование вещей, повесть о том, что не сбылось и не могло сбыться.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Анна Семироль «Азиль»

Линдабрида, 20 августа 12:14

Азиль — Убежище. И для постапокалиптического убежища даже довольно уютное. По крайней мере, есть медицинская помощь, служба занятости, социальные работники. Для духовной пищи — Собор (кстати, в причастие можно добавить афродизиак или противозачаточное, смотря по демографии). Советник Бастиан Каро твердо убежден, что все делает на благо людей, кормит и обеспечивает всем необходимым. Он даже лично отправляется убивать чудовищного белого кита! А что он при этом ненавидит и презирает быдло из Третьего круга, так это мелочи. И когда выясняется, что кто-то чем-то все же недоволен, для него это так просто откровение. И разве не сказал ему личный шофер, что протестующие — это завистливые лентяи, неспособные ничего добиться собственным трудом? Верить в такие вещи приятно и шоферу, и Советнику.

На самом деле, элита в Азиле формируется вовсе не из добившихся всего собственным трудом; она наследственная. И кому-нибудь вроде рыбачки Акеми никакими усилиями никогда не попасть в круг элитариев. Ее удел — соя и кукуруза, да еще возможность несколько раз в год, по праздникам, видеть зеленую траву. Поглядев на Советников — а Бастиан, годами издевающийся над женой, среди них еще не самый худший, — окончательно хочется взорвать тут все к чертовой матери. И оно-таки взрывается.

В завязавшейся гражданской войне Анна Семироль не показывает ни правых, ни виноватых. Лидер повстанцев Рене — такой же диктатор, как Бастиан; жестокость зашкаливает с обеих сторон конфликта. Можно списать все на мистику; убийство белого кита Онамадзу явно навлекло на город какое-то проклятие, а еще есть Зверь, которого видит во сне маленькая Амелия. Можно ничего не списывать на сверхъестественные силы.

Красивая, сложная, жестокая книга.

Оценка: 9
–  [  4  ]  +

Екатерина Цимбаева «Агата Кристи»

Линдабрида, 9 августа 20:39

Прочитала быстро, но впечатления остались крайне противоречивые.

Сначала о плохом. Во вводной части биограф обмолвилась, что создает научную биографию Агаты Кристи. Но для научной биографии такая вот работа с источниками — ой, не комильфо. Все выглядело довольно странно уже в рассказе о детстве Агаты, когда биограф принялась проверять точность «Автобиографии» Кристи по... романам, написанным под псевдонимом Мэри Вестмакотт. По романам, серьезно?

Дальше — больше, следуют длинные реконструкции переживаний самой Агаты, ее родных, ее мужа, дочери. Основанные неизвестно на чем. Например, биограф точно знает, почему именно Арчибальд Кристи бросил свою знаменитую супругу. Его терзаниям посвящено несколько абзацев, без всяких оговорок вроде «возможно» или «могло быть и так» со стороны биографа, словно Арчи долго плакался ей в жилетку на спиритическом сеансе. Вообще, забавно, как биограф старается по мере сил обелить первого мужа Агаты Кристи и очернить второго, который ей чем-то несимпатичен. На Макса Мэллоуэна разнообразные «возможно» так и сыплются, причем довольно ядовитые: нет оснований предполагать, что он женился по расчету, но возможно... Конечно, Агата была уверена, что в Россию он поехал из чистого любопытства, но возможно...

Словом, в биографической части книги господствует такая буйная фантазия, что иначе как роман ее воспринимать невозможно. Для романа все неплохо — живой язык, красочные портреты персонажей, атмосфера медленно уходящей викторианской эпохи.

Литературоведческая часть на порядок лучше. Кстати говоря, вот все любят описывать, как советские авторы мучились в тисках цензуры, а почитайте-ка, каково приходилось английским авторам с родным государством! Здесь литературовед Екатерина Цимбаева в своей стихии и действительно пытается разобраться, в чем же секрет очарования романов Агаты Кристи. Ведь «золотой век детектива» знал десятки авторов, от превосходных, до посредственных, но никто из них и близко не сравнится по своей популярности с ней, единственной. Ее Пуаро многих читателей попросту бесит, да и сующая всюду свой нос мисс Марпл понравится не каждому. И никаких «убийств в закрытой комнате», обожаемых Джоном Диксоном Карром или Эллери Куином, у нее не найдешь. И приманок крутого детектива — сцен секса и насилия — она не использует в своих книгах. Так почему же читательская любовь к романам Агаты Кристи остается неизменной? Может быть, здесь стоит согласиться с Екатериной Цимбаевой: «Они велики своей мягкой, но бескомпромиссной гуманностью».

Оценка: 6
–  [  2  ]  +

Пол Андерсон «Сага о Хрольфе Жердинке»

Линдабрида, 7 июля 10:05

Свой замысел Пол Андерсон раскрывает сам в предисловии и, наверное, на тот момент все это казалось очень смелым экспериментом. Написать не фэнтези с эльфами и драконами, а римейк аутентичной саги (хотя без эльфов и драконов все равно не обошлось). Погрузить читателя в мрачный мир «полночи Темных веков», где о любви, верности и чести легко забывают. Поспорить с Толкином, который — отчасти на основе тех же саг — создал роман «цивилизованного христианского автора».

Сейчас, конечно, «Сага о Хрольве» читается совершенно иначе. Нордической мрачностью нынче никого не удивишь, и андерсоновский вариант, пожалуй, даже выглядит приглаженным. И уж кто только не полемизировал с Толкином!

Повествование представляет собой череду историй, и если вы думаете, что их главным героем будет Хрольф Жердинка, то лучше забудьте об этом сразу. Такой персонаж в книге есть, но далеко не на первом плане. Читателя ждут рассказы о родителях Хрольфа, его сестре-полуэльфе, его воинах... а начинается и вовсе с конунга Фроди и его волшебной мельницы. Основные сюжеты, как уже говорилось, заимствованы из исландских саг, но пополнены атрибутами современного романа — описаниями древнескандинавского житья-бытья, психологическими этюдами и т.п. Здесь много кровавых схваток, поединков с берсерками, мести и проклятий. Оно бы и неплохо, только монотонно. Более удачны, на мой взгляд, чисто фэнтезийные эпизоды — месть Хрольфа конунгу-колдуну Адильсу и его встреча с загадочным хуторянином в синем плаще, козни полуэльфийки Скульд. Хороша и история Хельги и его возлюбленной Ирсы. При этом многие темы романа повторяют мотивы более раннего «Сломанного меча» — проклятие, наложенное на весь род героя, жестокость эльфов, инцест. Иногда совпадения почти дословные, скажем, в обеих книгах присутствует эпизод с эльфом, спасающимся от Дикой Охоты. К сожалению, в «Саге о Хрольфе» все это смотрится уже куда бледнее.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Джон Бойнтон Пристли «Добрые друзья»

Линдабрида, 19 июня 22:31

Страна, которой нет, а может, и не было никогда, — веселая старая Англия, Англия довоенная. Здесь «упорный труд венчается победой», люди хорошие и талантливые всегда получают от жизни свою награду. Ну, а козни отрицательного персонажа, разумеется, обречены.

С каким нескрываемым удовольствием Пристли колесит по дорогам веселой зеленой Англии вместе со своими героями, бродячими актерами. Путешествие будет долгим! Немного абстрактные «юга» и Великая северная дорога, курортные поселки и индустриальные городки сменяют друг друга в пестром калейдоскопе. Ну, а у персонажи, увлеченные своим бесконечным приключением, кажется, родом из бессмертного Пиквикского клуба. В них живет диккенсовский дух безобидного чудачества. Чего только они не делают — благонравная мисс Трант, работящий Окройд, бывший учитель Джоллифант — просто потому, что это забавно и необычно. И если читатель настроится на ту же волну, море удовольствия ему обеспечено.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Чинуа Ачебе «И пришло разрушение»

Линдабрида, 7 июня 17:50

Так что же это было? Усмирение диких племен восточного Нигера или разрушение целого самобытного мира? И еще одна сломанная судьба в придачу.

Чинуа Ачебе с огромной любовью воссоздает давно ушедший мир племен игбо. Ну, собственно, как — давно? Конец XIX века, а кажется, будто речь идет о чем-то то ли бывшем тысячелетия назад, то ли просто существующем вне времени. Дождливый сезон сменяется прохладным харматтаном, улетают и прилетают коршуны, и так год за годом. Повествование неторопливое, в лад неспешному ритму жизни: тяжкий труд по выращиванию «короля полей», ямса; редкие праздники, когда мужчины показывают себя в борьбе, а женщины кокетливо натираются соком красного дерева и выводят на коже красивые узоры. В этой жизни много жестокости, чего стоит хотя бы обычай уносить близнецов на верную смерть в Нечистый лес! Но и красоты, радости, мудрых сказок тоже много.

Казалось бы, в этом сонном мире нет места честолюбию и инициативе, но главный герой, Оконкво, именно таков. Честолюбия у него хватило бы на какого-нибудь Наполеона, только масштаб скромнее — иметь полное зернохранилище и когда-нибудь стать старейшиной в родной деревне. Впрочем, как известно всем начинающим цезарям, лучше быть первым в деревне, чем в Риме вторым.

Не только честолюбие Оконкво движет сюжет. Героя перемалывает существующая социальная норма; он безумно боится показаться кому-то слабым, трусливым, неудачником. Часто эта его черта становится трагедией для окружающих, собственно, именно она проявляется в самом мрачном эпизоде романа, когда приемного сына Оконкво приносят в жертву духам, и в ответ на вопль мальчика о помощи приемный отец поднимает мачете... И та же черта, безусловно, приводит к закономерному финалу, когда приходят англичане, и эту проблему при помощи мачете уже не решить.

Роман очень хорош, столкновение культур выписано ярко и драматично. Персонажам хочется сопереживать — Нвойе, который не вписывается в слишком жестокую для него жизнь; Эквефи, которая потеряла уже девять детей и безумно боится потерять и десятую дочку; даже жестокому, но при этом гордому и храброму Оконкво.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Вольфрам Флейшгауэр «Пурпурная линия»

Линдабрида, 23 мая 12:31

Собственно, линий я насчитала три. Первая — Габриэль д'Эстре, ее надежды стать королевой Франции и ее неожиданная смерть буквально в шаге от короны. Не была ли она, часом, отравлена? Вторая — странная картина с двумя дамами в ванне, одна из которых Габриэль, а вот кто другая? И кому понадобилось заказывать портрет фаворитки в таком виде? И третья, полностью вымышленная — история художника Виньяка, предположительного автора необычной картины.

Честно говоря, первая линия скомкана и не находит удовлетворительной развязки. Получается детектив с открытым финалом. Отчасти здесь вина персонажа, которому доверено расследование. Не могу сказать, что милейший Михелис, приват-доцент кафедры американской литературы, впечатлил меня своим профессионализмом (возможно, просто потому, что он влез на чужую научную делянку). Он предполагает отравление, но не счел нужным хотя бы пролистать справочник по токсикологии. Другой возможный вариант — патология беременности, имевшая летальный исход. И снова, почему бы не проконсультироваться со специалистом в данной области?

Вторая линия куда более удачна; собственно, ради интерпретации картины все и затевалось. Как говорит сам автор, «было бы действительно жаль похоронить такой сюжет в специальном журнале, где его прочтет горстка профессоров и докторантов». Изображение двух дам оказывается не просто рискованным портретом. Кольцо, угасающий огонь в камине, странный отрешенный взгляд Габриэль на картине — все составляет единый текст, который можно прочитывать и который современники, видимо, с легкостью читали. Здесь Михелис берет реванш (вернее, реванш берет автор романа в романе, который и высказывает свою версию событий). Все четко, все убедительно, все красочно. Картина превращается в неотъемлемую часть рискованной и запутанной придворной интриги, плетущейся вокруг Габриэль и ее будущей короны. Попутно можно проникнуть в захватывающий мир королевского двора или же узнать подробности хирургических операций XVI века (не для слабонервных). Или следить за головокружительным романом прекрасной дамы и короля Генриха IV. Кстати, в отношениях с Габриэль добрый король Анри предстает редкой сволочью.

Третья линия — дотошный и довольно динамичный исторический сюжет из времен правления Генриха IV. Жизнь скромного художника, возможно, не так увлекательна, как интриги аристократов. Однако — как знать? — возможно, он-то и оказался самым везучим персонажем романа?

Оценка: 8
–  [  14  ]  +

Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей»

Линдабрида, 20 мая 15:10

Легко понять, почему современные читатели так часто жалеют монстра, созданного Виктором Франкенштейном. Я и сама его пожалела. Вместо жуткого чудища я неожиданно увидела нечто вроде руссоистского дикаря, который жил себе спокойно, пытался быть для симпатичной семьи Де Лэси этаким добрым домовым и стал убийцей только в ответ на человеческую агрессию.

Труднее понять самого «современного Прометея». Его ужас и ненависть при первом взгляде на свое творение совершенно иррациональны. «А-а-а!!! У него кожа сухая!!! Чудовище!!!» После чего бедняга сваливается в нервной горячке. И в дальнейшем свято убежден, что «монстр» мечтает не меньше, чем уничтожить все человечество, и никакие аргументы уже не действуют. Впрочем, семейство Де Лэси реагирует на «демона» точно так же, и это еще менее понятно: ну, бродяга, грязный, уродливый, неужели это повод сразу кидаться с дрекольем?

Кажется, что в этом одном из первых научно-фантастических произведений заложен мощный заряд страха перед наукой. «Они приобрели новую и почти безграничную власть; они повелевают небесным громом, могут воспроизвести землетрясение и даже бросают вызов невидимому миру», — говорит об ученых Франкенштейн с дрожью ужаса. Для него ученый — все еще «адепт тайных знаний», вроде средневековых алхимиков-некромантов, занятый чем-то жутким и, наверное, греховным. Каким бы ни было создание Франкенштейна, добрым или жестоким, оно пугает своего творца (и, похоже, Мэри Шелли) самим фактом своего существования. Как сознается сама писательница, «что может быть ужаснее человеческих попыток подражать несравненным творениям создателя?» Поскольку я этого страха не разделяю, то кровь в жилах не стыла, и нервной дрожи тоже не было. Однако (не говоря о том, что всегда полезно знакомиться с истоками жанра) чтение доставило удовольствие. Книга Мэри Шелли — прекрасный образец классической прозы.

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Уильям Шекспир «Двенадцатая ночь, или Что угодно»

Линдабрида, 9 мая 12:06

И снова Шекспир вводит зрителей в волшебный мир любви и веселья. Недаром «пироги и пиво» из этой пьесы стали в английском языке символом мирских радостей. Прекрасная Иллирия столь же идиллична, как эльфийский лес «Сна в летнюю ночь». Молодые герои все сплошь влюблены, и хотя двое из них в результате получают в супруги вовсе не тех, по ком вздыхали, финал все равно безмятежен. Неподражаемо забавная компания сэра Тоби, в свою очередь, живет словно в сказочной стране Кокань, где колбасы свисают с деревьев, а вино течет реками. И если «пуританин» Мальволио время от времени пытается помешать весельчакам, его легко изгоняют из радостного мира комедии при помощи смеха и шутки.

Оценка: 10
–  [  6  ]  +

Уильям Шекспир «Мера за меру»

Линдабрида, 8 мая 17:44

После легкой, радостной феерии «Сна в летнюю ночь» «Мера за меру» кажется особенно мрачной. По тематике она напоминает скорее испанские «драмы чести»: Клавдио, брат юной послушницы Изабеллы, приговорен к смерти, и девушка должна смириться с приговором или отдаться жестокому судье. Прибавьте столь же серьезные темы жестокости закона и лицемерия правителей.

И то ли текст до нас дошел испорченным, то ли Шекспир не дописал, но «Мера за меру» не отличается ни проработкой персонажей, ни связностью сюжета. Благородная Изабелла реагирует на приговор брату с изумительной вялостью:

О! Справедлив закон,

Но строг. Так у меня нет больше брата,

Спаси вас бог.

(Хочет уйти.)

Она брата не любит? Но по тому же поводу в пятом акте она рвется мстить судье и вопит:

К нему! К нему! Ему глаза я вырву!

Но этот порыв так же мгновенно исчезает; в финале она опять не проявляет к брату никаких эмоций вообще.

Злодей Анджело, в свою очередь, настаивает на казни Клавдио, которому обещал помилование, просто из своей злодейственности.

Что до сюжета, то к чему там были все эти сводники, бандерши, странные сплетни Луцио о герцоге? Сами по себе они забавны, но к основной линии пьесы ни малейшего отношения не имеют. Откуда взялась неожиданная любовь герцога к Изабелле? Диалоги Анджело и Изабеллы великолепны, но сама по себе пьеса странная и какая-то недоработанная.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Уильям Шекспир «Сон в летнюю ночь»

Линдабрида, 8 мая 11:49

Миф о Тезее и Ипполите, английский фольклор, да кстати элегантный комплимент Елизавете I, и все в одной пьесе; кто сказал, что Шекспир — это не постмодерн? Одна из самых волшебных шекспировских пьес с легкостью смешивает реальность и сон, насмешку над незадачливыми коллегами-актерами и эльфийские чары. Пэк вообще великолепен —

Тот, кто пугает сельских рукодельниц,

Ломает им и портит ручки мельниц,

Мешает масло сбить исподтишка,

То сливки поснимает с молока,

То забродить дрожжам мешает в браге,

То ночью водит путников в овраге;

Но если кто зовет его дружком —

Тем помогает, счастье вносит в дом.

И хотя профессор Толкин относился к шекспировским эльфам, как к чисто литературной фантазии (и очень их не любил), в данном случае он не совсем справедлив. Волшебный лес, фантазией драматурга переместившийся в окрестности Афин, прочно врос корнями в английскую почву. Веселые козни Пэка демонстрируют традиционный арсенал эльфийских чар — он путает тропки, подражает человеческим голосам и, конечно, заколдовывает неосторожных смертных, забредших в чащу сказочной летней ночью. Но правда сердца все равно торжествует над наведенной колдовством страстью. И вот уже Оберон и Титания торжественно благословляют влюбленных.

Оценка: 10
–  [  3  ]  +

Уильям Шекспир «Много шума из ничего»

Линдабрида, 7 мая 17:51

С «Укрощением строптивой» эту комедию объединяет тема противостояния мужчины и женщины, а со «Сном в летнюю ночь» — мотив иллюзорности бытия. Обычный посыл эпохи барокко — мир есть сон — вводится здесь через целую череду иллюзий, меняющих судьбы героев. Всего лишь розыгрышем является поначалу любовь Бенедикта и Беатриче. Под маской принц признается Геро в любви, выдавая себя за Клавдио. Все не так, как оно кажется, атмосфера вечного маскарада. Задолго до Лермонтова Шекспир раскрывает зрителю темную сторону карнавала: именно здесь раздолье коварному дону Хуану, ему легко придать изящной шутке вид предательства или устроить свой собственный маскарад, губящий репутацию Геро. Но в отличие от романтика Лермонтова, Шекспир слишком жизнерадостен, чтобы на этом и остановиться. Несмотря на драматический накал истории Геро, мы в сияющем, праздничном мире, где зло восторжествовать не может. И перепалки Бенедикта и Беатриче, в отличие от похожих диалогов Петруччо и Катарины, не служат средством подчинения партнера, а остаются веселой игрой, радующей обоих. (Задумалась, нет ли здесь заслуги их самих — Беатриче явно не так озлоблена и агрессивна, как Катарина, а Бенедикт не так откровенно меркантилен и равнодушен к своей возлюбленной, как Петруччо — к своей.)

Оценка: 10
–  [  5  ]  +

Уильям Шекспир «Укрощение строптивой»

Линдабрида, 6 мая 19:56

Ну, конечно, любая современная женщина просто обязана возмутиться по поводу этой пьесы. Ну, конечно, это архетипичный текст торжествующего патриархата. Более полно, чем Петруччо в обращенной к Катарине реплике, патриархальное отношение к женщине и выразить невозможно.

Я своему добру хозяин полный,

А ты теперь имущество мое:

Мой дом, амбар, хозяйственная утварь,

Мой конь, осел, мой вол — все что угодно.

Трудно представить себе нашу современницу или хотя бы даже современницу Шекспира, которая могла бы всерьез повторить финальный монолог Катарины, и неслучайно, наверное, в советской экранизации великолепная Людмила Касаткина произносила все это с легчайшей, но ощутимой иронией.

Но при этом пьеса не перестает быть веселой, остроумной, фарсовой... и серьезной.

Я вот как-то задумалась над полной беззащитностью Катарины. Петруччо может морить ее голодом, унижать — заступиться некому. Мог бы и избивать, и убить на ее глазах любимую собаку, как в средневековых вариантах того же сюжета.

Или посмотреть на вторую влюбленную пару пьесы — Люченцио и Бьянку. Бьянка вообще интереснейший персонаж, как мне кажется. Очень любопытно решила ее характер Ольга Красина в уже упомянутом фильме: ее героиня лицемерна, она лишь притворяется кроткой, а исподтишка готова сделать гадость. Что-то в пьесе подсказывает и такую возможность, да. Но мне почему-то кажется, что и милая Бьянка, и ее возлюбленный до свадьбы просто с примерной точностью воспроизводили отведенные им культурой роли. Она — воплощенное девичье кокетство, когда говорит Люченцио (якобы переводя с латыни): «regia — не будьте самонадеянны; celsa senis — не отчаивайтесь». Он, в свою очередь, олицетворение идеального влюбленного эпохи Возрождения, когда аффектирует свой любовный восторг:

О да, я видел красоту ее:

Такой лишь Агенора дочь блистала,

Когда ей руку целовал Юпитер

На Критском берегу, склонив колена.

После свадьбы — дело другое, оба с облегчением отбрасывают маски. Тут-то и выясняется, что Бьянка ничуть не менее строптива, чем ее сестра, а Люченцио — капризен и тираничен.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Сергей Петрович Бородин «Хромой Тимур»

Линдабрида, 21 апреля 20:56

Надо иметь в виду, что это лишь начало романа-эпопеи, только знакомство с эпохой и героями. Завязывается несколько сюжетных линий: козни придворных и царевичей при дворе стареющего Тимура, очередные «мирозавоевательные приказы» великого полководца, подпольное сопротивление сарбадаров, двое русских кузнецов в Самарканде. И, конечно, купеческие страсти! Кажется, центром романа, вокруг которого вертится все повествование, стал не железный хромец Тамерлан, а именно самаркандский базар. Все или почти все интриги в конечном итоге сводятся к одному: какой товар поскорее сбыть, какой попридержать, как получить больше прибыли. А сколько переживаний из-за предполагаемого индийского каравана с кожами! Сам Тимур тоже при случае не брезгует удачной спекуляцией, да хоть теми же кожами. Порой описание средневековой восточной торговли поднимается до высокой романтики. Просто завораживает медлительный шаг караванов, проходящих мимо заснувших селений, монотонное позвякивание верблюжьих колокольчиков.

Еще один сквозной образ — ночной сад под звездным небом. Только кому они нужны, эти звезды над Самаркандом, кроме маленького царевича, которого за гордую осанку прозвали Улугбек — «великий князь»? Большинство героев на небо не заглядывается.

Роман неспешный, многокрасочный, колоритный по языку. Однако читать его в отрыве от следующего произведения цикла смысла нет: ни кузнечные дела Назара, ни торговая поездка Геворка Пушка, ни очередной поход Тимура не получают здесь завершенного описания.

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Евгений Войскунский, Исай Лукодьянов «Незаконная планета»

Линдабрида, 30 марта 11:16

Слишком много сюжетов сразу, им тесно на страницах, герои и события раскрыты куда более скупо, чем хотелось бы. Слишком много линий с открытым финалом, которыми роман просто набит. Никак не разрешены ни загадки цивилизации Плутона, ни необычность способностей Заостровцева и его дочери Нади. Но нельзя же было уместить в небольшом пространстве романа и любимые яхты на Каспии, и таинственные чары полноземлия на Луне, и загадки «незаконной планеты» — Плутона, предположительно залетевшего в Солнечную систему откуда-то извне, и еще много-много всего. Чем-то приходилось жертвовать.

Да, это все та же, знакомая по множеству соцреалистических произведений Земля будущего, та же уютная стабильность — будущее рисуется естественным продолжением настоящего, только чуть улучшенным. Последняя бомба уничтожена, и мир во всем мире наконец наступил. Человечество уверенно осваивает Луну и Марс, добывает металлы на Меркурии и приглядывается к окраинам Солнечной системы. Бесконечный прогресс, прекрасная и наивная вера в науку у «Незаконной планеты» — общие со множеством других книг, выходивших в СССР. Только что ж все герои так отчетливо несчастны? Каждый по-своему, но все они томятся неизбывным одиночеством. Тоня, когда-то веселая хохотушка, жизнь тратит на то, чтобы завернуть близких в теплую вату и никуда не отпускать из гнездышка. Каждый взрыв смеха из детской для нее — сигнал тревоги: не переволновались ли на ночь? Марта, когда приходит домой, видит обычно спину мужа, сидящего за письменным столом. Времени заглянуть ей в лицо у него не находится. Алексей любовно собирает старинные солдатские песни, одна из них становится лейтмотивом романа:

На заре, на заре войско выходило

На погибельный Капказ, воевать Шамиля...

Но абсолютно никому, ни Марте, ни сыну, ни друзьям эти песни не нужны. Так, чудачество, которое снисходительно терпят. А вместе с песнями, нужен ли сам Алексей?

Печальный мотив звучит не только в «земных» главах, столь же безнадежна «плутоновская» линия. Здесь вроде бы даже вызов казенной бравурности, которой грешили советские описания контактов с инопланетным разумом: да с чего вы взяли, что братья по галактике так-таки и бросятся нашим космонавтам на шею? Собственно, и начинается тема Плутона в романе с гибели земной экспедиции. Мрачный финал закономерен.

Все это оставляет необычное впечатление. Грустный роман, полный загадками без ответов и до странности лишенный характерного для советской фантастики оптимизма.

Оценка: 7
–  [  5  ]  +

Маргарет Уэйс «Дары мёртвых богов»

Линдабрида, 24 марта 21:40

Давненько я не бывала на Кринне, и возвращение оказалось неожиданно удачным.

Трилогия «Темный ученик» продолжает какие-то другие циклы, о которых я уже давно благополучно забыла, но каких-либо неудобств не ощутила. Необходимые сведения о прошлом главной (героини? антагонистки?) Мины в «Дарах мертвых богов» содержатся, отсылки же к временам стародавним, когда Рейстлин грелся у камина в «Последнем приюте», и вовсе носят характер украшения. Да, кстати, ни схваток с драконами, ни эльфов с гномами в книге нет или почти нет. Она все же выходит за рамки стандартного фэнтезийного квеста.

Так что можно было просто расслабиться и читать. Начало было эффектным: печальная долина, где одинокая девушка оплакивает свою погибшую богиню. Великие сражения, огонь фанатичной веры — все в прошлом. Красивый образ!

Но, как легко догадаться, автор не может оставить ее в таком положении. Оказывается, что жизнь Мины вскоре изменится самым радикальным образом. Потому что на Кринн в очередной раз вернулись боги. В том числе боги темные. Вот, например, Чемош, бог смерти. Которому надоели зомби и который мечтает о миллионах верующих. Он где-то даже трогателен, такой одинокий и такой незадачливый! Мина и должна обеспечить успешную проповедь, при помощи средств как весьма пикантных, так и жутковатых. То, во что превращается первый же новообращенный, молодой жрец Ллеу, намекает на то, что новоявленных миссионеров надо как можно скорее останавливать.

Противостоять Чемошу призван шаолиньский монах... то есть, монах бога Маджере... по имени Рис. Его бравую команду составляют такие обаятельные персонажи, как собака Атта и кендер (на Кринне без этого народца совершенно невозможно обойтись) по имени Паслен.

В отличие от классической «драконьей» трилогии, здесь резкие скачки сюжета более-менее мотивированы, а персонажи ведут себя более-менее в рамках заявленного характера. И прямых цитат из Толкина тоже, к счастью, нет. Что делает «Дары мертвых богов» вполне приятным чтением. Правда, и никого столь же харизматичного, как Рейстлин, здесь тоже не наблюдается.

Оценка: 8
–  [  7  ]  +

Елена Первушина «Литературные герои на улицах Петербурга»

Линдабрида, 23 марта 17:13

Книга отчетливо распадается на две части: XVIII век и XIX век.

И первая кажется слишком длинной, а вторая — слишком короткой.

Пока речь шла о «славных днях Петра» и о первых шагах новой российской литературы, у автора были ощутимые проблемы с подбором материала. Будь то Прокопович или Ломоносов, будь то авторы тогдашних романов в мягкой обложке, писатели XVIII века дружно игнорировали Петербург. Соответственно, это часть проходила при прискорбном отсутствии заявленной темы. Литературные герои совершенно не желали ходить по улицам новой столицы. И даже если упоминания таковой все же встречались, уложить их в концепцию было никак невозможно. Вот почему Петербург Радищева — «город-обличитель»? Из коротких упоминаний в знаменитом «Путешествии» можно узнать разве что, где в этом городе можно было поесть «устерсов» (устриц). На обличение не тянет!

Зато, начиная с эпохи романтизма, материал буквально захлестывает страницы. Петербург ненавидели, его обожали, призывали на него наводнения и прочие кары, влюблялись в белые ночи... Писатели осваивали чуть ли не каждый квартал, открывали для себя великосветскую толчею Невского проспекта и почти сельскую идиллию Коломны. Елена Первушина выполняет обещание, называя точные адреса (тут я схватилась за гугл-карты и уже их не закрывала). Можно узнать, где веселился лермонтовский маскарад, с какой стати Онегин называет Невский «бульваром» и где именно Блок послал Незнакомке «черную розу в бокале золотого, как небо, аи». Помимо заявленной темы, можно познакомиться с петербургскими и не совсем петербургскими эпизодами биографий наших классиков. Кроме заглавных персонажей повествования — Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Блока — в книге мелькают и менее известные авторы (или более далекие от России, как Дюма). А кто-то, наоборот, блещет отсутствием, как Лев Толстой или А.К. Толстой. Но всех охватить невозможно, и задаваться вопросом, а почему выбраны именно эти авторы и не охвачено множество не менее достойных, видимо, не имеет смысла.

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Алан Брэдли «Сладость на корочке пирога»

Линдабрида, 20 марта 21:50

Где же еще быть хорошему английскому детективу, как не в английской провинции? Все необходимые элементы налицо: старинный замок Букшоу — а ведь всем известно, что старинные замки просто обязаны притягивать неприятности — и близлежащая деревушка, куда легко добраться на велосипеде и откуда (как ни странно) в любой момент может появиться таинственный незнакомец. В деревушке сельская библиотека, и кондитерская лавочка, владелица которой точно осведомлена обо всем на свете. И гостиница «Тринадцать селезней», наверняка центр вечерней деревенской жизни, хотя нашей маленькой сыщице Флавии об этом знать еще рано. Прогресс едва добрался до Букшоу в форме пыхтящего автобуса и телефона, к которому отец героини боится даже прикоснуться без нужды.

Время действия — 1950-й год — достаточно удалено от нас, чтобы навевать романтически-ностальгические мысли.

Авторы, жившие в ту самую послевоенную эпоху, начиная хоть с неизменной Агаты Кристи, описывали в таких случаях карточную систему, стремительно растущие налоги, необходимость как-то поддерживать ветшающий замок при отсутствии прислуги. Но Флавия живет в своем собственном мире, где все идиллично, лишь бы только ей не мешали возиться с химикатами в лаборатории.

И труп незнакомца на огуречной грядке — это такое интересное приключение.

Преступление здесь, как и положено в классическом детективе, камерное, без «кровищи» и скорее пробуждает сыскную лихорадку в 11-летней героине, чем пугает. Да тут еще загадочный черный бекас с маркой на клюве и история самой марки «черный пенни», уводящая куда-то в темные тайны прошлого и даже связанная с заговором террористов в славные викторианские времена. Динамично, увлекательно, и только присутствие неизбежного маньяка напоминает, что это все же не Агата Кристи.

И все было бы идеально, если бы не главная героиня. Как бы забыть о ней и просто наслаждаться текстом? Но она все время на первом плане, со своим самодовольством и эгоизмом. В семействе де Люс, вообще говоря, теплые чувства в дефиците, это чувствуется буквально во всем. Но только Флавия способна, когда ее отец валится на пол в предынфарктном состоянии, думать о своей безграничной любви... к химии. Нет, ничего не могу с собой поделать. Ненавижу паршивку! Ближе к финалу у меня мелькнула надежда, что она все же чему-то научится, но в эмоциональном плане девочка, видимо, безнадежна.

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Элинор Арнасон «A Woman of the Iron People»

Линдабрида, 28 февраля 20:52

I was on a planet without war or cities or sexual love. Was this good or bad? I didn’t know.

Земная экспедиция находит разумную жизнь на одной из планет Сигмы Дракона. На корабле, кроме традиционных специалистов по астрофизике и прочим нужным дисциплинам присутствуют поэтому антропологи, чья обязанность — понять чуждую им культуру. В их числе главная героиня, Ликсия. Всезнающий Гугл подсказывает, что ее следует называть Ли Лися, но мне это сложно. В конце концов, ничего от китаянки в ней нет. Разве что училась в Пекине.

И вот Ликсия попадает к аборигенам. Элинор Арнасон дотошно — вплоть до цвета и формы керамики — описывает необычное общество, где женщины живут в селениях, возделывают сады и занимаются ремеслами. Вторая главная героиня, Ниа, — как раз такая женщина-кузнец. Мужчины живут в лесу, охраняют каждый свою территорию и пасут стада. Оба пола встречаются лишь весной, в брачный сезон.

В результате столь экзотической социальной организации, как подмечает Ликсия, на планете нет ни семьи, ни войн, ни прогресса. Общество застыло где-то на стадии первобытности.

На заднем плане при этом маячит еще один странный мир — Земля, с которой прилетела Ликсия. В Пекине готовят специалистов-антропологов, а вот в Нью-Джерси светловолосые аборигены приносят человеческие жертвы Разрушителю городов. А в Калифорнии организована Экотопия и живет себе в согласии с природой. В общем, от Америки мало что осталось. Зато Советский Союз вместе с КНР наслаждаются всеми благами социализма. Да, истмат и диамат прилагаются, герои восхищаются вперемешку Мао и Троцким, цитируют на одном дыхании Конфуция и Ленина.

Слабым местом книги мне показался сюжет. Развивается он медленно и довольно вяло. Ликсия знакомится с незнакомой культурой, Ниа ей помогает, обе куда-то путешествуют, кого-то встречают по пути... К ним присоединяются двое мужчин: землянин-антрополог Дерек и местный Оракул Водопада. И дальше идут уже все вместе. Как часто бывает, вся фантазия писательницы ушла на создание необыкновенных миров, на интригу ее уже не хватило. На самом деле, все это время на Земле и на борту корабля что-то происходит, но за кадром. Что именно случилось, выяснится — и то не до конца — только в финале.

Я вначале думала, что книга о любви в обществе, где любовь запрещена. Именно об этом история Ниа — Женщины, Которая Влюбилась в Мужчину. И за это, кстати говоря, была изгнана из родной деревни. Эта тема возникает еще раз, в эпилоге, но она, кажется, здесь не главная.

По мере развития повествования на центральное место постепенно, но уверенно выходит совсем другая проблематика: прогрессорство и шире — встреча высокоразвитой цивилизации и первобытного народа. Тут, конечно, есть, о чем задуматься. Допустим, что земляне у Элинор Арнасон — отнюдь не космические конкистадоры, намерения у них самые что ни на есть благородные. И все же, стоит ли приобщение к благам технологии утраты традиционной культуры и традиционного образа жизни? Неудивительно, что на корабле возникает жаркая дискуссия: стоит ли заняться обучением аборигенов или оставить их в покое?

Но как нелепо это подано! Прогрессорами в данном случае выступают китайские и советские товарищи. О-о, и вот так выглядят нынешние последователи Фай Родис и Руматы Эсторского? Они порываются читать инопланетянам Манифест коммунистической партии и насаждать в первобытном обществе пролетариат, чтобы он стал гегемоном будущей социалистической революции. Я не большой знаток советской фантастики, но мне кажется, такое было бы слишком забористо даже для ее самых кондовых образцов.

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Игорь Ефимов «Пелагий Британец»

Линдабрида, 26 февраля 20:42

Один из героев был мне смертельно скучен. Это, собственно, Пелагий Британец, из-за которого весь сыр-бор загорелся. Так я и не смогла увлечься его спорами с Августином. Сам же он, бедняга, угодил туда, куда часто попадают положительные герои: уж так его расхваливали, уж так старались, что вышло нечто бесцветное и бесплотное (за исключением одного эпизода юности в Бордо).

Одна из героинь была откровенно неприятна. Это Афенаис, по которой так преданно вздыхает несчастный Паулинус. Увы, она вовсе не заслуживает любви — ни тогда, когда обрушивает на любящего юношу свои феминистические манифесты, оскорбляя его за грехи всего мужского рода, ни тем более тогда, когда она в секунду предает все свои убеждения ради власти.

Но зато увлекла напряженная, извилистая сюжетная линия Галлы Плацидии и Атаульфа — вот где любовь, и преданность, и стремительные взлеты и падения.

И очаровал приветливый дом Фалтонии Пробы, островок тепла в гибнущем мире.

И уж вовсе не оторваться было от истории рушащейся империи, где правит трусливый и вероломный Гонорий. Все поминают былое величие и все растаскивают последние остатки когда-то гордого Рима. Христиане казнят христиан, верящих немного иначе. Уничтожают еще сохранившиеся проблески прежней культуры. И кажется легче допустить разграбление Рима его же союзниками вестготами, чем просто заплатить им обещанное жалованье: как, варварам? арианам?? Магистраты продажны, а последнего честного полководца, разумеется, казнят за измену. «Мир расшатался...»

Оценка: 8
–  [  5  ]  +

Брендон Сандерсон «Пепел и сталь»

Линдабрида, 17 февраля 19:35

В этом мире с небес вечно сыпется пепел курящихся вулканов. А ночами приходит туман, полный призраков и недоброго колдовства. В мире пепла и тумана сказки оживают не к добру. Сын кузнеца становится героем всех веков, да только счастья это никому не приносит. Лорд-правитель Последней империи вынужден окружить себя жутковатой свитой из стальных инквизиторов-терминаторов, если хочет держать в кулаке свое на самом деле рыхлое государство. Великие Дома разводят феодальную вольницу в своих обширных владениях, и лишь время от времени сталкиваются с контролем центральной власти. Простонародье, скаа, абсолютно бесправны.

Так что, очередная история об ужасной системе и благородном одиночке, мечтающем ее свалить? Да, таковой имеется — Кельсер, Выживший в Ямах Хатсина, Освободитель и т.д. За дело он берется всерьез: распространяет туманные, мятежные легенды среди скаа, сеет рознь между Великим Домами, собирает армию мятежников... Мечтает убить лорда-правителя и развалить его империю на куски. Жаль только, что горизонт планирования при этом — как у Емельяна Пугачева. Вот посадим на трон нашего, мужицкого царя, и «скаа заживут как люди». Да с чего бы вдруг?

Вот умница Вин это понимает. Вин — девушка, выросшая на дне местного общества, одновременно озлобленная и трогательно наивная. Как и Кельсер, она одарена могущественной магией (в здешнем мире очень сложная система магии, связанная с металлами). И заодно, пожалуй, — не столь предвзятым взглядом, а значит, способностью воспринимать мир адекватно. Так что, очередная история Золушки?

Еще есть Эленд — аристократ, мечтающий «кое-что изменить». Только вот беда — несмотря на мегатонны прочитанных книг, он понятия не имеет, а что же нужно делать.

Похоже, вместо эффектно рушащегося замка очередного Кощея в финале героям светит длинная череда проблем.

Честно говоря, «Элантрис» мне больше понравился по сюжету и общей динамичности. Но в «Пепле и стали» добротно созданная мрачная атмосферность, довольно нетрадиционное решение традиционной схемы «герой против системы». А еще приятный слог и герои, которые вызывают сочувствие и симпатию... пусть даже время от времени им хочется настучать по голове.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Кира Измайлова, Анна Орлова «Футарк. Первый атт»

Линдабрида, 13 февраля 21:21

Виктор Кин удивительно, прямо-таки вызывающе не похож на героев старых добрых детективов и прочей англоязычной классики. И дворецкого у него зовут вовсе не Дживс, а Ларример. И ссорится-мирится он отнюдь не с инспектором Лестрейдом, а с инспектором Таусендом. И даже выращивает не орхидеи, а кактусы. А то, что действие происходит вроде бы в старой доброй Англии, можно считать совпадением.

Беда только в том, что вообразить Виктора английским джентльменом никак не получалось. И это несмотря на широкие плечи и боксерскую грушу! Перед глазами упорно стояла какая-то старая дева, которая сюсюкает над своими колючими «крошками», порой все ж таки пытается поймать взгляды противоположного пола, а вообще-то привыкла к своему одиночеству и любого нахала может основательно приложить зонтиком (ладно, на самом деле — тростью). Правда, в пятой главе персонаж как-то резко перестал краснеть при виде фривольных картинок и завел пляжный роман. Стало ли от этого лучше — я не поняла.

Язык, которым все это написано, гладок и грамотен, но тоже не несет в себе ровно ничего викторианского, кроме обращения «сэр».

За вычетом этого обстоятельства, было читабельно. Фэнтези, обещанного издательской серией, правда, не было. Если не считать призрака в одной из новелл и смутных намеков на источник Мимира и могущество рун. Я бы отнесла «Футарк» в рубрику иронических детективов, если бы жанр не был так сильно скомпрометирован. Читателю представлено несколько историй с расследованиями, связанных общими героями и в какой-то мере заданных толкованиями того самого футарка — скандинавского рунического алфавита. Впрочем, никакой скандинавской мрачности, недаром дух Вудхауса витает где-то за текстом. Все преступления теплые-ламповые, ничего серьезнее давнишней дуэли или финансовой пирамиды. И, конечно, Виктор Кин с кактусом наперевес обязательно доберется до разгадки!

Оценка: 6
–  [  3  ]  +

Александр Дюма «Полина»

Линдабрида, 11 февраля 21:07

Для нас Дюма — это плащ и шпага, головокружительная интрига и «пока-пока-покачивая перьями на шляпах». Но он бывает и вот таким. «Полина» — классическая готическая история, в которой и мрачный замок в глуши, и потайные ходы, и яд, и разбой. Все есть.

Роман построен в виде «матрешки»: автор слушает рассказ своего приятеля Альфреда де Нерваля, который в свою очередь передает рассказ своей возлюбленной Полины. Сюжет перевернут: вначале читатель узнает о трагической смерти героини, затем уже рассказана ее история. В остальном этот небольшой роман вполне традиционен, и не случайно автор сравнивает своего главного злодея с излюбленными персонажами романтической эпохи — Карлом Моором, Манфредом и т.д. Вообще, описание зловещего графа Безеваля, с его элегантностью, его немыслимым хладнокровием и т.п., столь же обычно для той эпохи, как и безупречная рыцарственность Альфреда. Правда, есть и отличие. Байрон рисовал романтических бунтарей против косности и несправедливости общества, а Безеваль бунтует, по существу, против отсутствия денег в собственных карманах.

Но одно цепляет за душу в этом маленьком произведении: грустная, поэтическая история обреченной любви.

Оценка: 8
–  [  9  ]  +

Вальтер Скотт «Пертская красавица, или Валентинов день»

Линдабрида, 28 января 22:13

Итак, февраль 1396 года в самой дикой стране даже по меркам темного средневековья.

Низинная Шотландия непокорна. Горная Шотландия вообще едва знает, что у нее есть король (а король понятия не имеет, что за племена там живут и что в горах делается). И при этом король Роберт III из-за увечья неспособен воевать, а из-за слабого характера неспособен править. Словом, не государство, а кровавый хаос. Даже просто пройти по улице города может оказаться рискованной затеей из-за какого-нибудь из разъяренных вельмож, или набега горных кланов, или просто потому, что принцу захотелось поразвлечься.

На этом фоне Вальтер Скотт разворачивает сразу несколько сюжетных линий. Одна из них — романтическая — связана собственно с Кэтрин Гловер, Пертской красавицей. У писателя в этот раз вышла волевая героиня, которая не боится отстаивать свое мнение и не теряется в критических ситуациях. Как и положено, вокруг нее вьются кавалеры — кузнец, и сын вождя горного клана, и даже целый наследник шотландской короны. Любовных интриг было бы вполне достаточно для какого-нибудь другого романа, но здесь дело ими не ограничивается.

Вторая сюжетная линия касается борьбы за престол. Кто станет направлять политику слабого короля? И кто будет его наследником? Его старший сын, Давид Ротсей, слишком легкомыслен и больше думает о девушках и выпивке, чем о власти. Но зато брат короля герцог Олбени, да заодно могущественные графы Марч и Дуглас готовы сражаться за свое место рядом с троном (или, если получится, на троне). Каким образом в эту кровавую игру замешался скромный аптекарь Двайнинг? Но без него паутина интриг не была бы такой запутанной.

Наконец, третья линия: пока в Низинной Шотландии заняты своими собственными делами, в горах свои схватки за власть: между кланами Хаттан и Кухил. Оба представляют собой на самом деле союзы племен. Оба могут похвастаться древним происхождением, возводя его то ли ко временам римлян, то ли к раннесредневековому королевству Дал Риада. И в какой-то момент оба решают, что вдвоем им в Шотландии тесновато. В кои-то веки у Роберта III появляется шанс выступить хотя бы посредником между ними, превратив потенциальную войну в рыцарский поединок между представителями кланов — все в том же городе Перте, в Вербное воскресенье.

Вальтер Скотт несколько сдвигает во времени события (сюжет с кланами и сюжет с борьбой за трон Роберта III на самом деле отстоят друг от друга на шесть лет) и, конечно, несколько драматизирует, но реальную историю из виду все же не упускает.

В итоге получается достаточно драматичное и достаточно красочное повествование о жизни средневекового шотландского города и о людях средневековой Шотландии.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Лора Пёрселл «Безмолвные компаньоны»

Линдабрида, 21 января 20:38

Английский джентльмен-помещик средних лет женится на Элси Ливингстон, совладелице спичечной фабрики, — какая удача для старой девы! Но вслед за свадьбой очень быстро идет таинственная смерть джентльмена, и героиня остается с наследством в виде поместья, с бедной родственницей, да заодно и с фабрикой на заднем плане.

Викторианская спичечная фабрика сама по себе способна дать материал для толстой книги ужасов. От постоянного отравления фосфором у работниц... Ладно, не стоит об этом к ночи. Кое-что жуткое на фабрике Ливингстонов действительно происходит. Но основную готику Лора Перселл приберегла для более традиционной локации — заброшенного особняка и вымирающей деревни. Здравый смысл Элси и ее желание привести все в порядок подвергаются жестокому испытанию. На чердаке (который то ли заперт веками, то ли на самом деле открыт) она находит дневник дамы из XVII столетия, предположительно, ведьмы. И тех самых «безмолвных компаньонов» — жутковато-реалистичные портреты на дереве (в тексте фигурирует мудреный термин тромплей). В старину их использовали для розыгрышей: ставили в комнатах, гости натыкались на них и слегка пугались, принимая деревяшки за живых людей. А если чуть добавить напряжения, получатся как нельзя более подходящие персонажи для хоррора.

И начинается чертовщина. Детская, которая то ли заброшена, то ли нет. Странные шорохи. Опилки на лестнице. Деревянные фигуры, которые, кажется, движутся сами по себе. Странное переплетение событий, случившихся с перерывом в два века. Необъяснимые смерти.

Все меньше остается места для здравого смысла, все нарастает безумие. И Элси попадает туда, где начинается повествование: едва выжившая в пожаре, запертая в больнице для умалишенных, под подозрением в целом ряде убийств.

Мне было жутко. Мне действительно передавался ужас Элси, служанок Хелен и Мейбл.

Писательница предоставила читателям самим разбираться в происходящем, что, наверное, понравится не всем. Дневник Анны Бейнбридж — ему вообще можно верить? Вся эта мистика с «безмолвными компаньонами» — она была в реальности романа или только в воображении напуганной героини? И, раз уж книга позиционирована издательством как детектив, кто же убийца? Элси вскоре становится не до поиска ответов. Автор же намеренно оставляет ситуацию непроясненной, и я была очарована тем, как ее книга балансирует на грани мистики и реализма.

Оценка: 9
–  [  2  ]  +

Кэтрин Фишер «Снежный странник»

Линдабрида, 19 января 17:36

В рецензиях многие пишут, что знакомиться с этой книгой следовало в подростковом возрасте. Наверное, так оно и есть. Уж очень простенькие в ней персонажи — так мало раскрыты, что о них и сказать-то нечего. Мне все время казалось, что я слышу очередное творение придворного поэта Скапти. Скальд вроде бы поет о мудром правлении и подвигах своего ярла, а я не знаю за ярлом никаких подвигов и не вижу в его поступках никакой мудрости.

Почти каждого из героев можно определить парой слов. Вот Гудрун, например, — злая колдунья, а Джесса — хорошая девочка. Или просто характеристика повисает в воздухе: все тепло вспоминают шутки Скапти, но с читателями он так ни одной и не делится. На общем фоне резко выделяется Кари — сын снежной ведьмы Гудрун, похожий на нее, как две капли воды, но «с другим сердцем»; вот вокруг него сплетается ореол магии и тайны. С самого начала, когда о нем лишь доносились смутные зловещие слухи, и до конца он остался загадкой. Он действительно отличается от матери? И насколько? И можно ли вообще той же злой магией, теми же методами контроля чужого разума сделать что-то доброе?

Сюжет, по большей части, тоже прост — классическая «бродилка», герои куда-то идут, с ними что-то случается; во второй части — не менее традиционный сюжет борьбы с чудовищем. Присутствие Кари и здесь создает некие подводные течения, придает событиям отнюдь не лишнюю неоднозначность. Вот колдунья ссылает Джессу и ее родственника Торкеля в дальний страшный замок Трасирхолл... а на самом деле — к Кари. Так чья это была цель, чья идея, матери или сына?

К чести Кэтрин Фишер, следует сказать, что от первой части к третьей действие становится динамичнее, а персонажи — живее.

Что у нас еще? Скандинавией нынче никого удивишь, да и не так ее тут много, разве что в именах и названиях, да еще эпиграфы. (И, во имя Одина, скажите кто-нибудь переводчикам, что Æsir — это асы, а не какие-то неведомые «эзиры».)

А вот что бесспорно хорошо по любым меркам — зимний холодный мир, полный снежных вихрей и ледяных торосов, мир, где порой замерзает даже пламя очага, а в небе сияют «огни Сурта»... или это отблеск стен Асгарда?

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Томас Харди «Вдали от обезумевшей толпы»

Линдабрида, 29 декабря 2018 г. 11:58

Поучительная история о том, как юная девушка, не способная отличить искреннюю любовь от подделки, получает именно то, чего заслуживает. Батшеба — девица волевая, по-своему неглупая, разбирается в делах фермы, ну, словом, викторианская бизнес-вумен во всей красе. Но в области чувств она более чем наивна, и ее презрение к недостаточно эффектным влюбленным легко объяснить неопытностью, но оправдать сложно. Так что жаль было Габриэля и Болдвуда, жаль бедную Фанни, а главную героиню — не очень. Неожиданно вспыхнувшая роковая любовь Болдвуда, робкая преданность Фанни, несчастья Батшебы создают высокий эмоциональный накал повествования.

На этом фоне заглавие книги выглядит откровенной полемикой, ведь в элегии Томаса Грея, где Гарди одолжил строчку, сельская глубинка предстает царством безмятежности. В переводе Жуковского:

Скрываясь от мирских погибельных смятений,

Без страха и надежд, в долине жизни сей,

Не зная горести, не зная наслаждений,

Они беспечно шли тропинкою своей.

Уж это явно не о персонажах романа!

Нельзя не упомянуть и еще одного «персонажа», нежно любимого писателем, — вымышленное графство Уэссекс где-то на юго-западе Англии. Здесь Гарди находит уголок, где сохранились еще обычаи и традиции, восходящие чуть ли не к временам англосаксов. И почему бы не посидеть за кружечкой сидра в солодовне старика Уоррена, да не послушать толки Генери и Джана о том, что старые добрые традиции рушатся, теперь уж все не то. Нет, Гарди совсем не идеализирует патриархальный уклад. Недаром Батшеба рассуждает, что жене лучше умереть от побоев мужа, чем оставить его и превратиться в предмет всеобщего осуждения. А все-таки тянет писателя в круг степенных селян, и он с удовольствием воспроизводит даже их предрассудки.

Оценка: 9
–  [  3  ]  +

Андрей Печерский «В лесах»

Линдабрида, 20 декабря 2018 г. 19:53

А поглядите-кась на житье не заморское — заволжское! Со всеми этнографическими подробностями, какие может душа читательская пожелать. Узнаете, и как живут, и как Богу молятся, и как свадьбы играют — и «уходом», и «честью», — да и многое другое на придачу. Погрузитесь в плавное повествование, как в реку, где сливается речь и богомолок-скитниц, и крестьян. А то и вовсе услышите сказово-былинный распев: «Ой, леса, лесочки, хмелевые ночки!.. Видишь ты, синее звездистое небо, как Яр-Хмель-молодец по Матушке-Сырой Земле гуляет, на совет да на любовь молодых людей сближает?..»

Напряженного сюжета, впрочем, не ищите. Описания заволжских лесов и старообрядческого житья отодвигают повествование на третий план. Кое-какие истории расскажет Мельников-Печерский, со всегдашней своей обстоятельностью, начиная с малолетства каждого героя и героини. Сюжетные линии развиваются неспешно, будь то история заволжского «Милого друга» или афера с «мышиным золотом». И то автор не раз отвлечется то на красочный обряд, то на «псальму» староверческую, а то и вовсе на рассуждения о славянском язычестве и византизме. Уж очень его привлекают «старорусские поклонники Грома Гремучего и Матери-Сырой Земли».

Оценка: 8
–  [  4  ]  +

Жан-Клод Мурлева «Горе мёртвого короля»

Линдабрида, 10 декабря 2018 г. 21:39

Извините, получилось спойлерно и довольно зло. Книга словно двоилась. То у злодеев жестокость такая, что хоть в «Сагу о Ньяле», то у них же абсолютно рыцарское отношение к пленницам. То завораживала магия спящего под снегами острова, то вызвали недоумение никуда не ведущие сюжетные ходы. Все время чтения я чувствовала себя то восторженной читательницей, то злобным критиканом.

- Ты же не любишь искать ляпы!

- Не люблю, но иногда они сами меня находят. Вот ты можешь сказать, почему штурмовать безымянную столицу понадобилось именно зимой?

- Зато зимний пейзаж — это же так атмосферно. Ведь правда, красиво: «- Adress meyit… вот теперь мой адрес… — Потом выражение ее лица изменилось; она сделала широкий жест, словно охватывая равнину, простирающуюся к северу, холодную и белую в свете звезд.» И вообще, книга совсем не про военные действия.

- Тогда зачем описывать войну? Неужели для того, чтобы показать предельную тупость Герольфа как стратега и полководца?

- Ты преувеличиваешь.

- Да ладно! У него две трети армии полегло от тифа, и только тогда он задумался, что надо бы среди солдат установить гигиенические нормы. А генеральное сражение? «Они подошли не только с севера и востока, как предполагалось, а со всех четырех сторон. Видно было, как вдали безмолвной угрозой выстраиваются их черные линии. Теперь стало ясно, насколько ошибочны были представления об их численности». Может, кроме ловли дезертиров стоило бы еще разведкой заняться?

- Но его солдат побил генерал Мороз...

- И казаки, как же не упомянуть о казаках: «Лохматые, расхристанные, вооруженные кто чем: карабинами, пиками, охотничьими ружьями, луками, саблями». Описание совсем нелестное для побежденных — какими же горе-вояками нужно быть, чтобы их побила орда с таким вооружением?

- Все равно это не главное. Книга же про семейные ценности! Там любовь, там верность и нежность. Посмотри, ведь даже Герольф не бросает изуродованную жену, хотя он и главный злодей. И похищенного мальчика похитители нежно любят.

- Только, знаешь, мне показалось, что если Бриско так и не вернулся в семью, то в основном потому, что его никто и не пытался всерьез вернуть. Отец ограничился тем, что покричал ему в окошко, а потом махнул рукой — ну, не получилось вызволить мальчика у похитителей, не судьба. Брат устроил чувствительную сцену братской нежности, но ведь ему в тот момент нужно было спастись от расстрела. После этого он ни разу не попытался встретиться с обожаемым близнецом.

- Но Алекс — такой романтический влюбленный. Когда я читала, как он и Лия годами ищут друг друга, это было так трогательно.

- Насчет Лии согласна, а вот что касается Алекса... Ты заметила, что в своих письмах он ни разу о ней не побеспокоился? Только расписывал собственные страдания. Действительно, разве может что-то случиться с одинокой девушкой в стране, где идет война?

- А вот еще яркая сцена, с пророчеством мертвого короля. Собственно, это ведь чуть ли не единственный фэнтезийный эпизод. Снег, заметающий мертвого короля и живого мальчика, отчаянные усилия короля предупредить внука, загадочное пророчество... Очень красиво. Правда, я так и не поняла, к чему было это пророчество...

Оценка: 6
–  [  3  ]  +

Энн Бронте «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла»

Линдабрида, 6 декабря 2018 г. 19:56

Много ли надо, чтобы взбудоражить тихую провинцию? Вполне достаточно появления одинокой женщины, которая ведет себя иначе, чем остальные — избегает веселых компаний, молчит о своем прошлом, спорит со священником (!). И вообще, кто знает, а может, у нее... был любовник! (Чтобы оценить весь ужас последнего сообщения, стоит вспомнить, что мы все же в викторианской Англии.) Энн Бронте довольно долго дразнит читателя загадками незнакомки из Уайлдфелл-холла, прежде чем передать слово ей самой.

Это один из первых романов, где поставлена проблема алкоголизма (и да, почти все в романе подчинено этой теме, что может показаться несколько однобоким). Энн Бронте, в общем, показывает ситуацию еще очень мягко: герой-алкоголик, по крайней мере, не пропивает все подчистую (да и не может, потому что майорат) и не бьет домашних. Правда, псхологическое давление, которому подвергается главная героиня, Хелен, не намного лучше. Важно уже то, что у писательницы хватило смелости увидеть здесь беду для близких алкоголика. Англичане XVIII — начала XIX века вообще-то пили много. Льющиеся через край джин, портер, бренди представляли просто часть жизни, а то и, как выражаются персонажи романа, признак «смелого, мужественного духа» или «умение пользоваться дарами Провидения». Хелен нуждается в немалом запасе воли и мужества, чтобы противостоять всеобщим убеждениям. Впрочем, ни того, ни другого ей не занимать. Ее отвага и решимость очень привлекательны.

Вторая важная тема романа — право женщины на собственную волю, убеждения, образ жизни. Не могу сказать, что Энн Бронте нашла однозначное решение. Две героини романа выходят замуж почти одновременно. Хелен — по любви, не слушая никого и ничего. Милисент — под давлением близких. Угадайте, которая из них счастливее? (Спойлер: обе несчастны.)

Если говорить о недостатках романа, то довольно существенным для меня была героиня. Похоже, она была сделана такой намеренно. Энн Бронте сознательно обеднила свою палитру. Нераскаянному грешнику противопоставляется Хелен как ангел во плоти. Она все и всегда делает правильно — и требует того же от окружающих. Но нет, она вовсе не идеал или, по крайней мере, не столь идеальна, как кажется влюбленному в нее Гилберту Маркхему. Местами, увы, она напоминала мою старую знакомую, ханжу мисс Клак из «Лунного камня» Уилки Коллинза. Вот она утешает беднягу, которому изменила жена:

»- Она дурная женщина, — сказала я. — Она низко обманывала и предавала вас, и столь же недостойна ваших сожалений, как была недостойна вашей любви. Так не допустите же, чтобы она и дальше вас ранила. Порвите с ней, отриньте ее…»

И еще удивляется, что сочувствие, выраженное вот так, ничуть не подбадривает собеседника.

К счастью, роман населен и более земными созданиями. Семейство Маркхем — очаровательно!

Более важный недочет — старомодно-монументальный финал, с обязательной слоновьей дозой нравоучений и подробными разъяснениями дальнейшей судьбы всех эпизодических персонажей. Собственно, не будь там уже упоминавшегося Гилберта Маркхема, последние главы были бы невыносимы.

В итоге, я не оценила бы Энн Бронте так же высоко, как ее сестер. Но все же в «Незнакомку» вложено достаточно страстной убежденности, чтобы книга обладала собственной энергетикой и обаянием.

Оценка: 8
–  [  10  ]  +

Юрий Слепухин «Перекрёсток»

Линдабрида, 26 ноября 2018 г. 20:56

Славные они, ребята 20-х годов рождения. Даже если не живут в идиллии. Книга вышла в свет в 1962 году, и автор ничуть не скрывает перекосы предвоенного времени: шпиономанию, репрессии, пакт Молотова-Риббентропа.

А все же славный тихий город Энск, где можно смотреть «обезьянов» в зоопарке или ловить раков на Архиерейском пруду. Спорить о полетах в космос, прятать под подушкой томик «Войны и мира», одолевать упрямую тригонометрию. Немножко ухаживать за одноклассницами или влюбиться насмерть, как главные герои — Сергей и Таня. Порой мучиться непониманием, ведь они все же очень разные — парень с рабочей окраины и девушка из офицерской семьи. Порой утопать в золотом сиянии. И конечно, строить планы на будущее — в какой вуз поступить, чем заняться в жизни.

Да только веселый выпускной бал шумит 21 июня того страшного года. Война почти с самого начала присутствует на страницах романа. Вначале где-то далеко и едва ли не романтично: детские фантазии Тани о том, как бы стать отважной разведчицей, детские же сожаления, что ее «Дядясаша» на Халхин-Голе не заснял танковую атаку, вот ведь зрелищно. Потом брат Сережи гибнет в Финляндии. Газеты и радио приносят все новые известия — о Дюнкерке, о бомбардировке Ковентри. «Не хочу слышать о войне!» — твердит Таня, словно надеясь словами отвратить неизбежное. «Я — человек мирный», — говорит и Сережа, и мечтает строить автоматизированные заводы, но только не военные предприятия. «Вы в книжках прочитаете, как миф, о людях, что ушли, не долюбив, не докурив последней папиросы...» — да, это о них.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Тэд Уильямс «Марш теней»

Линдабрида, 22 ноября 2018 г. 22:38

В этом мире под покровом Границы Теней живут древние существа, когда-то потерпевшие от людей жестокое поражение и ждущие своего часа отомстить.

В этом мире есть могущественный автарк, король-бог-маньяк, мечтающий править всеми обитаемыми землями.

В этом мире затерялось маленькое королевство Южный предел, которому выпало стать точкой пересечения всех войн разом — и с автарком, и с сумеречным народом.

Подгнило что-то в Южном пределе, здорово подгнило. Король в плену. Старший принц загадочным образом убит в своей собственной спальне. Младший принц постепенно сходит с ума (и носит черное — кого-то он мне напоминает). Остается принцесса Бриони; пока она слишком часто ведет себя, как глупая истеричная девчонка, но есть надежда, что из нее все-таки выйдет правительница. Хотя бы потому, что больше спасать Южный предел все равно некому.

События в романе разворачиваются неспешно, отчасти потому, что это только завязка серии, отчасти — в силу их эпического масштаба. Персонажей много, королей и простолюдинов, людей и нелюдей, и у каждого собственная история. Особенно хорошо, на мой взгляд, получились у Тэда Уильямса нечеловеческие существа. Поразительно обаятельны и храбры лилипуты-крышевики, и особенно — бесстрашный разведчик желобов Жуколов Лучник. Просто завораживают «эльфийские» сцены. Будь то наводящий безумие лес на Границе Теней или замок слепого короля, от них веет чуждым и таинственным, как оно и должно быть.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Карло Гольдони «Кофейня»

Линдабрида, 10 ноября 2018 г. 21:41

«На все мода: иной раз водка в моде, другой раз кофе».

Венецианский кофе, как и венецианский карнавал — лучшие в мире, не так ли? Почему же не заглянуть в кофейню славного Ридольфо? Забавно убедиться, что некоторые маркетинговые ходы за века ничуть не изменились: «Снова во всякой кофейной кофей отличный, а месяцев через шесть и вода похолоднее, и кофей пожиже».

Тем более, поблизости столько событий происходит — тут и картежник страдает от своей геймерской зависимости, и переодетая жена ищет неверного супруга, и дон Марцио сплетничает обо всех подряд, был бы слушатель.

К сожалению, несмотря на традиционные заверения в послесловии, это далеко не лучшая комедия Гольдони. И даже перевод, сделанный не кем-нибудь, а самим А.Н. Островским (!), не спасает. Женщины, будь то танцовщица, или пилигримка, или просто добродетельная супруга, — бледные тени. Мужчины немногим лучше. Траппола, комический слуга, которому по традиции достается нелегкая задача смешить публику... увы, это не Труффальдино из Бергамо. Ридольфо, благородный хозяин кофейни, какой-то уж слишком правильный (он даже кофе подает свежесваренный, а не вчерашний, так-то). Но дело даже не в этом, а просто в его стремление разбираться в чужих судьбах слабо мотивировано. Ох, что-то я разворчалась. А между тем главный гад дон Марцио мне понравился. Язык у него злой, ум недалекий, но он по крайней мере забавен!

Оценка: 7
–  [  2  ]  +

Евгений Пчелов «Олег Вещий. Великий викинг Руси»

Линдабрида, 4 ноября 2018 г. 20:59

Олег — великан исторического сумрака, вот уж поистине так. Из этой книги можно узнать, как много теорий построено на скупых строках Повести временных лет и сведениях зарубежных источников за истекшую тысячу лет. А сколько копий сломано в научных турнирах!

То, что источники сообщают о Вещем Олеге, колеблется от скупых фактов до ни в какие ворота не лезущих фантазий, причем последних существенно больше. Что же здесь можно установить?

Евгений Пчелов последовательно рассматривает основные эпизоды летописной и нелетописной традиции, связанные с Олегом: убийство Аскольда и Дира, щит на вратах Цареграда, смерть от коня своего. Плюс каспийские походы русов, о которых летопись ничего не сообщает, зато много интересного рассказывают средневековые арабские географы и историки. Каждый сюжет раскрыт обстоятельно, в свете возможных аналогий и фольклорных мотивов. Прочитав о кораблях, поставленных на колеса под Константинополем, мы можем выяснить, каким образом тот же тактический прием использовали античные полководцы или скандинавские конунги. В главе о гибели Олега приводится впечатляющее разнообразие историй о смерти героя «от коня», сведения о роли коня как проводника в иной мир. Сага об Одде Стреле, где совпадений с историей Олега особенно много, приводится в отдельном приложении, так что каждый может сам оценить соответствие. Да, Одд тоже погиб от коня своего, помимо прочего.

Отдельная интересная тема — историческая память об Олеге, которой посвящена отдельная глава. Олег — идеальный правитель екатерининской пропаганды, Олег — поэтический персонаж Рылеева, Пушкина, Тютчева, Олег как воплощение геополитических мечтаний российских властей... Образы живут собственной жизнью, уже очень слабо связанной с реальной исторической личностью.

Блуждать в лабиринтах образов, интерпретаций и фольклорных мотивов было интересно. Чего мне не хватило, так это некого финального аккорда, чего-то вроде: версий может быть очень много, но вот это мы знаем об Олеге точно. Живший в действительности Олег все время ускользал и, как мне показалось, так и не вышел из сумрака.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Вирджиния Вулф «День и ночь»

Линдабрида, 19 октября 2018 г. 21:46

Кажется, этот роман не понравился бы его же собственной главной героине — она ведь не любит книги о чувствах. Но куда деваться, если в центре внимания писательницы — двое молодых людей и две девушки. Конечно, у каждого из них есть, чем занять мысли. Кэтрин помогает матери писать биографию своего деда — великого поэта. Мэри борется за женские права (ежедневно, с 10 до 18 часов). Денем занят какой-то не вполне очевидной работой, кажется, юридического свойства. Родни погружен в заумнейшие исследования в области английской литературы.

А все-таки чувства, тончайшие переливы переживаний — вот то, на чем они по-настоящему сосредоточены. Любовь ли это? А если любовь, то какого сорта?

И еще это долгая история погружения в себя. Герои не столько живут, сколько размышляют — о жизни и о себе — упорно, иногда иронично, и почти всегда отстраненно, словно пытаясь понять: что за незнакомец смотрит на меня из зеркала?

Оценка: 8
–  [  2  ]  +

Рафаэль Сабатини «The Lovers of Yvonne»

Линдабрида, 20 сентября 2018 г. 17:56

Выбор эпохи, страны и героев — все это еще, пожалуй, Дюма. Это же излюбленная делянка французского романиста: Франция XVII века, да и с кардиналом Мазарини любители исторических романов знакомятся по «Двадцать лет спустя». Что ж, ведь это первая попытка Сабатини написать роман «плаща и шпаги». В дальнейшем он найдет для себя другие уголки прошлого, где сможет сказать что-то свое, не оглядываясь на мэтра. Но и эта первая попытка хороша. Плащи развеваются, шпаги звенят, кавалеры метут перьями шляп землю у ног прекрасной Ивонны де Канапль и ее не менее прекрасной сестры Женевьевы. Воздух сотрясается от восклицаний «Как жив Господь!» и «Смерть Господня!» Герой, Гастон де Люинь, — эдакий д'Артаньян, не сумевший поступить на королевскую службу, — с одинаковой ловкостью дерется на дуэлях и ухаживает за дамами. Благодаря Гастону в романе есть ирония, правда, несколько тяжеловесная. Что-нибудь вроде:

«Scoffer!» quoth he. «Your callous soul knows naught of love.»

«Whereas you have had three hours' experience. Pardieu! You shall instruct me in the gentle art.»

(«Посмеятель! — изрек он. — Ваша черствая душа не ведает ничего о любви». «А у вас целых три часа опыта. Черт возьми! Вы должны наставить меня в нежной науке».)

Чувствуется, что неопытный еще писатель чуть перестарался с архаизацией языка. К примеру, капитан Блад изъясняется совершенно иначе, там никаких «methought», «perchance» и труднопостижимых для современного читателя грамматических конструкций.

В целом, весьма достойный вклад в авантюрную прозу.

Оценка: 8
–  [  8  ]  +

Александр Житинский «Потерянный дом, или Разговоры с милордом»

Линдабрида, 18 сентября 2018 г. 13:56

У меня было полное впечатление попадания на другую планету. Уж слишком изменилась наша жизнь за прошедшие десятилетия. Ленинград, в котором уживались и первомайские демонстрации, и ночные поэтические посиделки в котельных, просто канул в небытие. И тем не менее, было интересно. Житинский рассказал мне о позднесоветском обществе нечто такое, о чем другие авторы предпочитали помалкивать. Скажем, об аспирантах-сторожах-диссидентах, или о нравах вечерней дискотеки, или еще какой-нибудь из тысячи деталей, просто отсутствовавших в официальной картине мира. Или о том, что чувствовал рядовой обыватель, когда нес на демонстрации портрет Устинова. Или об отношении к государству, которое могло внушать и смутное недовольство, и веру в светлое будущее, и просто желание видеть свою страну великой — и все это одновременно. Или о том, как герои слушали «голоса» из-за рубежа — не доверяя безоговорочно, но и не пылая патриотическим негодованием. Сложное оно, общество брежневской эпохи, не проще любого другого.

А потерянный дом что? Да ничего, это же просто повод для психологического эксперимента, который автор и провел с неизменным блеском. И не важно, как и почему дом вдруг улетел. Куда занимательнее, как восприняли жильцы свое изменившееся существование. Здесь было где развернуть выразительные портреты карьеристов, и идеалистов, и самых обычных людей.

Да, еще был «милорд», с которым разговоры. В смысле, монумент английской классики Лоренс Стерн. Он, по воле автора, оказался в том же потерянном доме и жил, кстати, припеваючи, успевая и повеселиться с друзьями, и заняться весьма серьезным литературным судилищем. Милорда хотелось бы больше; но автора он временами явно стеснял, и от разговоров с ним слишком быстро отделались.

Первые три части прочитались на одном дыхании — юмор! меткие небанальные наблюдения! Лоренс Стерн! — но в четвертой почти все перечисленное исчезло, а Стерн как-то забронзовел, что ли. Плюс очень скучны были монологи главного героя — он был вовсе неплох в роли советского Акакия Акакиевича, но очень утомителен, когда дорвался до возможности высказаться. И дочитывала я совсем не с тем же восторгом.

Оценка: 7
–  [  0  ]  +

Екатерина Маркова «Чужой звонок»

Линдабрида, 17 сентября 2018 г. 09:00

Все у нее сложилось, все хорошо. Любящий муж, сын — родная кровиночка, «дикошарый» озорник (а ведь боялись: не выживет!). Что ж так бередит душу чужой звонок? И эта история, случившаяся, в сущности, не с ней, а с девчонкой Кузей? Очень лиричная, печальная повесть о непрожитой жизни, несложившейся любви.

Оценка: 8
–  [  1  ]  +

Луи Куперус «Надменный»

Линдабрида, 16 августа 2018 г. 12:08

Этот роман более традиционен в оценках, чем «Саламин» из того же сборника. Все те же герои — Ксеркс, Мардоний, Демарат, Фемистокл. Только выглядят они по-другому. Главная фишка книги — ирония, и она действительно украшает чтение. Кстати, когда Луи Куперус — скажем, описывая Леонида, — пытается перейти на более серьезный тон, выходит очень неудачно. Но когда создает иронический «римейк» Эсхила — все здорово.

Сама завязка войны подана почти легкомысленно: Мардонию скучно, матери Ксеркса Атоссе нужны в хозяйстве греческие рабыни, а самого Ксеркса напугали сны. И вот уже сотни тысяч людей прорубают гору Афон и наводят переправу через Геллеспонт. При этом, в отличие от «Саламина», здесь сомнений в поражении персов быть не может. И не только потому, что Ксеркс здесь — истеричный идиот, зато Фемистокл умен и коварен, а Леонид — отважен и благороден. Артабан не случайно напоминает своему царю о логистике: неимоверному персидскому флоту не найдется достаточно обширной гавани, чтобы укрыться от бури. Исполинскому войску персов не прокормиться в малоплодородной Элладе.

В итоге: исторический роман столетней давности, который, тем не менее, вполне читабелен за счет чувства юмора своего автора.

Оценка: 7
–  [  4  ]  +

Уильям Дэвис «Саламин»

Линдабрида, 16 августа 2018 г. 11:53

Как вам шпиономания во время греко-персидских войн? Одна из самых необычных фигур второго плана в романе — достойный судья Полус, кредо которого: патриот не может быть излишне бдительным. Он ищет врагов повсюду, превозносит славных афинских доносчиков, а когда кого-нибудь судит, всегда опускает в сосуд черный боб в знак обвинительного приговора. Кажется, что Полус забрел сюда из какой-нибудь книги о Французской революции. А самое смешное — знаете, что? Что он постоянно оказывается прав. И когда подозревает аристократов в стремлении ограничить демократию. И когда подозревает насквозь положительного Главкона в измене. О, Главкон! Это истинный главный герой, и автор не скупится, расписывая его точеный профиль и невероятную силу. Силу физическую, ибо душевной Главкону, увы, не отпущено. Ну, то есть, по чьему-либо приказу он еще может проявить твердость, но по собственной инициативе — только скулит. И это настоящий флюгер, предающий по очереди то Элладу, то персов. На его фоне главный злодей Демарат выглядит как-то не очень злодеисто.

Исторический фон в романе прописан хорошо, да и как не прописать хорошо греко-персидские войны! В конце концов, это ведь материал общеизвестный. Возможно, именно поэтому автор старательно избегает хрестоматийных эпизодов. Ксеркс не высек море, Фемистокл никому не говорил: «Бей, но выслушай!» Может быть, и напрасно.

Вот что позабавило, так это уверенность автора, что коль скоро персы говорили на языке индоарийской группы, они должны быть поголовно белокурыми красавцами. Персы в романе — вообще отдельная тема. Предисловие автора весьма патетично сообщает: «Если бы Афины и Спарта сдались под натиском восточных суеверий и деспотизма, Парфенон, аттический театр и диалоги Платона не могли бы существовать, а Фидий, Софокл и греческие философы могли бы вовсе не появиться на свет». Но в самом повествовании акценты меняются. Персы отнюдь не выглядят суеверными дикарями, тирания же Ксеркса изображена чуть ли не сочувственно. А персидский князь Мардоний, истинный ариец (последнее обстоятельство постоянно подчеркивается) — просто идеал из идеалов. «Знатному персу подобает делать три вещи: бояться царя, напрягать лук, говорить правду», — говорит он афинянину, и действительно, он правдив, благороден, бесстрашен и примерный семьянин впридачу. О Главконе как главном положительном герое-эллине нельзя сказать ничего похожего! При этом противостоят Мардонию лживые, вечно ссорящиеся между собой, плетущие интриги персонажи-греки, из которых только Леонид и Фемистокл чего-то стоят как личности.

В итоге: исторический роман в старых добрых традициях, не такой прямолинейный и одномерный, как могло бы показаться с первого взгляда.

Оценка: 7
–  [  3  ]  +

Джеффри Форд «Год призраков»

Линдабрида, 14 августа 2018 г. 08:34

Дети многое принимают как должное. Семью главного героя трудно назвать «правильной» с точки зрения современных психологов. Отец занят на трех работах, мать крепко выпивает, младшая сестра, похоже, страдает аутизмом. Но трое детей вовсе не несчастны. Их маленький городок на Лонг-Айленде — и не кошмарное место из Стивена Кинга, и не идеальная солнечная страна детства. Но каким бы он ни был, от текста исходит тепло ностальгии. И еще — характерное для детей сочетание фантазий с «настоящим» миром. «Бездонное» озеро, притягательное и угрожающее, Драный город и нелюбимая школа («фабрика дебилов», ага) — и реальное, и воображаемое — здесь становятся равноправными частями жизни рассказчика.

Первая ассоциация, которая приходит в голову, — это, конечно же, Брэдбери. Снова детство в американском захолустье, с мороженым, страшными историями и мальчишескими приключениями. И щепотка магии — совсем чуть-чуть. Драный город, слепленный мальчишками из всякого мусора, то ли влияет на свой реальный прототип, то ли нет. Видения маленькой Мэри могут определять события или становиться прозрениями — или это опять детские фантазии?

И еще есть нечто зловещее, триллер, происходящий где-то на периферии жизни детей: бродяга-маньяк, исчезновение одноклассника, призраки. И множество нерешенных загадок — почему маньяк так интересуется семьей рассказчика? Почему страницы приключенческих книг пахнут трубочным табаком? В результате книга одновременно обаятельная, и жутковатая местами, и просто интересная.

Оценка: 8
–  [  3  ]  +

Жорж Санд «Мон-Ревеш»

Линдабрида, 12 августа 2018 г. 18:50

Никакой политики на этот раз, никаких феминистических манифестов. Камерное повествование, немногие персонажи, тончайшее кружево психологического анализа. Ко времени написания «Мон-Ревеш» писательница накопила уже солидный опыт конфликтов с собственной дочерью Соланж и о проблемных семьях знала все. Подростковые бунты Соланж, равно как и мучившая Санд ревность Фредерика Шопена определенно отразились на страницах романа.

И роман вышел печальный. Перед читателями предстает идеальная женщина — Олимпия Дютертр — наделенная «редкой, пронзительной, своеобразной красотой», умом, тактом, да еще и талантливая певица в придачу. Нет, вы подумали неверно, истинные достоинства героини Жорж Санд видит вовсе не в этом. Олимпия — подлинный викторианский «ангел в доме». Основа всей ее жизни — любовь к мужу и долг перед тремя приемными дочерьми. Ради них героиня отказывается от всего индивидуального, яркого в себе самой. Она — сама самоотверженность. Она больше не поет, ведь не может же добропорядочный Дютертр жениться на певице! Насколько может, она скрывает свое очарование и ум, чтобы не затмевать приемных дочерей (старшая всего на четыре года ее моложе) и не вызывать ревности с их стороны. Словом, «изо всех сил старается превратить себя в некое отвлеченное понятие».

Да, но Жорж Санд, право же, слишком реалистка, чтобы вознаградить самоотречение Олимпии традиционным хэппи-эндом. Увы, все ее усилия не приносят ей любви падчериц (по крайней мере, двух старших; младшая — второе издание Олимпии, исправленное и дополненное; она — настолько отвлеченное понятие, что в романе ее даже по имени почти не называют). Старшие, Натали и Эвелина, не таковы. Подрастающие девушки, как легко догадаться, испытывают жгучую ревность к мачехе, «укравшей» у них любовь отца.

И уважения мужа Олимпия не может добиться. Первый же фат, который решился мечтать о любви прекрасной мадам Дютертр, убивает доверие мсье Дютертра к супруге на корню. Ведь не может же мужчина желать женщину, если она его не поощряет! По крайней мере, с точки зрения мсье Дютертра, если кто-то влюбился в его жену, значит, она уже виновна в измене.

И разве удивительно, что у идеальной Олимпии жесточайший невроз, что она не вылезает из депрессий и запивает проблемы настойкой опиума? Да, Жорж Санд — реалистка. Впрочем, это я уже говорила.

Повествование оживляется кознями Натали, сумасбродствами Эвелины и метаниями Тьерре, неспособного решить, кого же он любит. Иногда Тьерре даже забавен, как в начале книги, когда гадает, сколько Олимпии лет. А вдруг сорок? Но тогда она уже бабушка! Но в целом за этой историей наблюдать очень, очень грустно. Порядочность и доброта Дютертра, титанические усилия Олимпии — все это ничуть не приближает героев к семейному счастью. Право, согласишься со старым холостяком доктором: «И это лучший из всех браков, который мне пришлось видеть! Немногого же он стоит!»

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Дина Рубина «На солнечной стороне улицы»

Линдабрида, 26 июля 2018 г. 15:50

Могу только позавидоать тем, кого эта книга привела на солнечную сторону улицы. Я оказалась на теневой. Где я свернула не туда? Видимо, все началось с сообщения автора, что она никогда не любила родной город. Как выяснилось далее, не любила она также школьный хор, и памятник Гагарину, поставленный после Ташкентского землетрясения, и что-то еще. То есть какие-то светлые ностальгические ноты проскальзывают... и неизменно уравновешиваются очередной гадостью. Не-ет, хэппи-энд обязан быть с видом на озеро Мичиган.

В промежутках между воспоминаниями ведутся затяжные окопные бои художницы Веры, которая думает о матери в лучшем случае что-то вроде «Ах ты, корова старая», и матери, которая относится к дочери ничуть не теплее. После первой их баталии мне уже трудно было воспринимать Веру как героиню романтической сказки, какой она оказалась в финале.

Еще в повествовании есть та же самая мать Веры, но в юности: Катя, эвакуированная из блокадного Ленинграда, хищная девица, которой только бы урвать кусок побольше. Вместе с ней появляется тема эвакуации, карточек, репрессий (а как же!) и прочей чернухи. Чернухи вообще много — от анаши до криминальных абортов, и много чего в промежутке, и все это как-то очень странно сочетается с вычурным стилем Рубиной.

Оценка: 4
–  [  7  ]  +

Питер С. Бигл «Песня трактирщика»

Линдабрида, 17 июля 2018 г. 09:54

О, это и впрямь было заклятие! Плавный язык, который льется, как белозубая река Сусати, и распахнувшийся перед глазами необъятный мир, даром, что действие происходит в стенах одного трактира и в его окрестностях. При этом Бигль не собирается потчевать читателей длинными лекциями по грамматике, лексике и узусу языка дирвик — или чего-либо другого. Достаточно одной фразы: «От дирвика болит горло, и язык покрывается густой горечью. Он никогда не был предназначен для обычной беседы». И все, картинка сложилась. Контраст между обыденной жизнью конюха Россета и экзотическими странами, удивительным волшебством, на которые лишь намекает автор, меня просто зачаровал. Как и сам трактир с мрачноватым названием «Серп и тесак», где можно познакомиться с мудрым ворчливым Каршем и с его колоритными постояльцами. С Каршем, который на самом деле охотно сбежал бы в золотые дали за прекрасными искательницами приключений и, возможно, именно поэтому фыркает, слыша балладу о себе самом. А среди постояльцев встретились три непохожие дамы (или кто они?), каждая со своей тайной, объединенные верностью, или поисками попавшего в беду волшебника, или просто обстоятельствами. Их истории обрисованы так же, как и сам мир книги — полунамеками, оброненными словами. Ни воительнице Лал, ни бежавшей из монастыря Ньятенери нет нужды разражаться собственной биографией на пару глав. Их жизнь раскрывается постепенно, как это обычно и бывает с людьми, встречающимися нам в жизни. История бледной Лукассы проще, но ее призрачная нежность, и ускользающая память, и страстная любовь к ней Тиката создают впечатление восхитительной серенады. Особое место в романе занимает Лис — когда он получает слово, его речь удивительно красочна, а его роль в сюжете играет все новыми и новыми гранями — от пройдохи, ворующего кур, до «старого ничто» финала. Еще! Еще! Как, неужели это была последняя страница? Этому роману я дала бы десяток мифопоэтических премий, если бы могла. Он оставил по себе ощущение только что развеявшегося заклятия — впечатление безупречно прекрасного произведения в жанре фэнтези.

Оценка: 10
–  [  2  ]  +

Питер С. Бигл «Соната единорога»

Линдабрида, 10 июля 2018 г. 21:29

«Чтобы попасть в Шей-рах или выйти из него, нужны лишь три вещи: сильное желание, музыка и немного луны».

Все начинается с музыки — странной музыки, которую играет странный парень в обычном магазинчике музыкальных инструментов. И вот уже девочка по имени Джой слышит нездешнюю мелодию в ночи и не может не следовать за ускользающими звуками. И попадает она в мир Шей-рах, где живут единороги. Мир-сказка, мир-фантазия, где приятно отвлечься от унылой повседневности. Где еще можно поболтать с фавном или прокатиться на единороге! Хотя Шей-рах не сказать, чтобы безмятежен — в нем есть своя доля опасных существ и своя доля бед. Но главное: единороги один за другим заболевают и слепнут, и судьба их зависит теперь, возможно, от девочки Джой и ее бабушки.

Бигль создает здесь милую сказку об эгоизме и самоотверженности, а еще, конечно, о музыке.

Но все же по сравнению с похожей по сюжету «Тамсин» «Соната» кажется более бледной. Шей-рах с его двумя-тремя разновидностями существ заметно менее выразителен и разнообразен, чем великолепный дорсетский фольклор. Да и спасение единорогов здесь происходит почти случайно, и от Джой не требуется ни той же храбрости, ни той же самоотверженной любви, какую проявила Дженни в «Тамсин».

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Питер С. Бигл «Последний единорог»

Линдабрида, 9 июля 2018 г. 12:08

Команда приключенцев в составе единорога, мага-недоучки и разбойницы отправляется в неведомые края на поиски загадочного Красного Быка. Шаблонно? Банально? Ни в коем случае. Это красивое фэнтези, но это также изысканный, весьма интеллигентный стеб. Прежде всего, над стереотипами жанра. А Питер Сойер Бигль будет ехидно улыбаться за кадром. Он не воспринимает все эти избитые клише всерьез — он ими играет, как ребенок кубиками, складывает в причудливые конструкции и тут же рушит по своей прихоти. Ну, в самом деле, сколько тончайшей иронии можно вложить, скажем, в описание замка Темного Властелина:

«Зловещий замок Хаггарда. Говорят, его построила ведьма, но Хаггард не заплатил ей за работу, и она прокляла замок. Она сказала, что однажды море вздуется от жадности Короля Хаггарда и поглотит замок вместе с ним. Потом она, как положено, ужасающе взвизгнула и исчезла в сером дыму. Хаггард реагировал должным образом. Он сказал, что без проклятья ни один замок тирана нельзя считать завершенным».

А город, проклятый и обреченный на богатство и процветание! А Король Лир в роли наследника престола!

Мимоходом (очень по-доброму) достается почтенной науке фольклористике. Есть тут такой персонаж, лесной разбойник Калли, который ну совсем-совсем не Робин Гуд. Но ведь хочется, хочется, чтобы легенды сочиняли не о Робин Гуде, а о нем, о Калли. И чтобы в каталоге Чайльда баллады о Калли значились под каким-нибудь солидным номером, а почтенные профессора сопоставляли варианты и гадали об исторической основе! И вот неблагородный разбойник берется за сочинительство сам и с трогательной надеждой ждет какого-нибудь заезжего фольклориста — а вдруг его стишки будут записаны в полевых условиях.

Но «Последний единорог» — это не просто пародия. Здесь еще и грустная притча об исчезающем волшебстве. Ведь Она, белое олицетворение красоты и магии, не только последняя, она еще и чудо, которого не замечают. Бигль поднимает тему человеческой слепоты — люди всегда готовы принять тощую дворнягу за трехглавого Цербера, но поставьте перед ними единорога, и они увидят только старую белую кобылу.

Оценка: 9
–  [  8  ]  +

Стефан Цвейг «Подвиг Магеллана»

Линдабрида, 5 июля 2018 г. 13:11

Какое восторженное повествование! Цвейг просто зачарован героизмом моряков эпохи Великих географических открытий, тех, кто на утлых суденышках с примитивными навигационными инструментами все же осмелились бросить вызов Океану. Писатель опьяняется масштабами военных экспедиций, бросающих целые материки к ногам то Испании, то Португалии. И конечно же, он в почтительном восхищении склоняется перед своим героем — угрюмым воином Фернаном Магелланом. Да и как не восхищаться! Если Америку могли открывать и до Колумба, то подвиг Магеллана — кругосветное плавание — действительно был уникальным. Да к тому же в силу разных причин его корабли умудрились пройти по самым пустынным регионам Тихого и Индийского океанов. Моряки мучительно страдали от голода, жажды, цинги — и все равно пробивались вперед! А до этого Магеллану пришлось еще выдержать нешуточные сражения с испанской бюрократической машиной и португальской дипломатией. Он преодолел все — и вдруг эта нелепая гибель на Филиппинах (к вопросу о том, что огнестрельное оружие еще не дает абсолютного превосходства над заостренным колом и что не всегда стоит разыгрывать из себя белого бога).

Какое евроцентричное повествование! Вот Цвейг рассказывает об открытии Нуьеса Бальбоа: «в 1513 году с Дарьенских высот первому европейцу, Нуньесу де Бальбоа, открывается вид на Тихий океан. С этой минуты для человечества уже не существует неведомых морей». Стоит чуть задуматься над этой красивой фразой, чтобы осознать: для Цвейга полинезийцы, бесстрашно пересекавшие Тихий океан на своих катамаранах, китайцы и японцы, от века жившие на его берегах, это... не человечество. Стоит вглядеться в рассказ еще чуть-чуть, и становится ясно, что Цвейг вообще смотрит здесь на Восток глазами конкистадора. Индия, Молуккские острова, цивилизации ацтеков и инков для него — не самобытные и древние культуры, а всего лишь источник богатств, которые можно захватить, «служа Господу и во славу Португалии» (или Испании). Их обитатели — в лучшем случае «простодушные дети природы». Здесь, похоже, слышится голос Пигафетты, послужившего Цвейгу источником сведений о плавании Магеллана. Но Пигафетта жил в XVI веке. В тексте 1938 года все это режет глаз довольно сильно.

Оценка: 8
–  [  6  ]  +

Питер С. Бигл «Tamsin»

Линдабрида, 27 июня 2018 г. 21:52

В этом романе Бигл последовал сюжетной схеме «истории с привидениями», разработанной когда-то М.Р. Джеймсом — то ли сознательно, то ли потому, что схема и в самом деле кажется оправданной. Вначале жизнь идет своим чередом, затем появляется намек на необъяснимое, и вот уже духи и привидения хозяйничают вовсю — так была построена львиная доля рассказов Джеймса, точно так же строится и «Тамсин». В результате книга для меня отчетливо распадается на две части. Первая была невыносимо скучной. Зато вторая — абсолютно чарующей.

Примерно треть повествования посвящена жизни рассказчицы — американской девочки по имени Дженни — до встречи с Тамсин. Кожа в прыщах, лишний вес и весь прилагающийся букет комплексов. Над каждой строчкой в ее речи торчат «I», точно пеньки на вырубке. I know, I just kept feeling, I can't remember... (Я знаю, я все еще чувствую, я не могу припомнить...) Других интересов, кроме себя нелюбимой, девочка в жизни не завела. И скучна же она, просто умопомрачительно!

Потом ее мать выходит замуж во второй раз, и семья переезжает на ферму в Дорсете. История сразу оживляется. Новые занятия, непривычная обстановка. Заодно можно узнать о сельском хозяйстве Дорсета, перенасыщенности земли удобрениями и нулевой обработке пашни. Дженни тоже приходится все это освоить. И, к счастью, на старой ферме слышны странные звуки, над крышами проносится Дикая Охота (а может, просто пролетают дикие гуси?). Я сразу воспряла духом.

А потом появляется призрачная персидская кошка в спальне и боггарт на кухне, и вот тут-то оно и происходит! Я просто влюбилась в текст и персонажей. В истории о восстании Монмута и кровавых ассизах судьи Джеффриса. В любовно воссозданный фольклор Дорсета, с целым сонмом мелких проказливых духов, с призраком юной девы (Тамсин) и зловещими силами, могущественными и древними, как холмы Британии. Тамсин, печальная и романтичная, очень мила. Но из всей этой низшей мифологии меня, пожалуй, больше всего порадовала не она, а загадочная миссис Фэллоуфилд (в русской ушанке, какая прелесть!). И, конечно, весьма впечатляющим получился судья Джеффрис, с его мягким голосом и абсолютной безжалостностью, но при этом еще и способностью к безоглядной любви. Да, и Дикая Охота, конечно — с ней связаны самые драматические эпизоды.

Вместе с духами и привидениями в текст входит совершенно новый язык. Дженни, как и положено нью-йоркской девчонке, говорит на довольно скудном молодежном жаргоне. И вдруг — боггарт! С дорсетским диалектом! (Тут уж оставалось утешаться тем, что Дженни тоже с трудом его понимала.) А затем Тамсин с изящно стилизованной под XVII век речью.

И мир сразу становится удивительным, его переполняют захватывающие тайны. Что за история связывает Тамсин и Эдрика, о котором она не хочет говорить? Несчастная любовная история, как фантазирует Дженни? И кто таков зловещий Другой (The Other One), которого Дженни видит во сне?

Меняется и Дженни. Вместо вечно ноющей и комплексующей девочки-аутсайдера мы видим «храброе дитя» финала. И даже не в храбрости дело. Дженни обретает способность любить свою семью, своих друзей — и жертвовать ради этой любви собственными желаниями и интересами.

Оценка: 8
⇑ Наверх