Буквально с первых же строк я почувствовал неладное. Странный текст. Ощущение, что дети так не будут себя вести в условиях того кошмара, в котором оказались, появилось сразу и осталось до самого конца книги. И тут не надо быть детским психологом: мое собственное детство, детство моих сыновей, литература, кино... Не верю! Для меня глубокий замысел автора разбился о нереальность излагаемого. Возможно, и, правда, виноват перевод Е. Суриц. А, судя по тому, что работа В. Тельникова опубликована только в журнале «Вокруг Света» в 1969 году, большинство читателей ознакомились с произведением именно в ее переводе. Реплики героев, их диалоги, действия и мысли — все какое-то неестественное, попытки погрузить читателя в специфику детской речи – неуклюжие, авторский текст – то примитивный и невыразительный, то вычурный и надуманный. Впечатление такое, будто писал не преподаватель английского языка и философии, а графоман, задумавший поведать читателям о темных сторонах человеческой сущности. Чего стоят пять местоимений «он» и два «ему» в четырех предложениях, идущих подряд (книга в красной обложке, 2002г. глава пятая, первый абзац)? Да при этом еще высосанные из пальца витиеватые философствования и «тонкий психологизм» умозаключений героя вкупе с примитивными авторскими зарисовками природы (там же, плюс следующие абзацы). Страница 264 – четыре предложения – четыре раза «он», один раз «него». Ну, понятно, что Ральф, но так же нельзя! И по смыслу ерунда сплошная. Чему противопоставляется фраза «а по папоротникам на него стекал свет»? Что значит «СНОВА услышал звук»? Звуки ведь только что, мгновение назад «были близко», разве где-то написано, что они прекращались? Не мудрено, что текст романа многим показался «сложным», «тяжелым». «У вершины трава была тоже густая, там никогда не садился никто» (страница 104). Я не испытал никакого погружения в реальность, созданную автором. А хорошо бы, иначе, поди, докопайся до многочисленных смыслов, закодированных автором в тексте (я знаю — читал статью в конце книги).

На мое отношение к произведению повлияла, прочитанная накануне перед тем, как я взял в руки ПМ, повесть Александра Старостина «Стрела летящая». Это не фантастика. Это повесть о мальчике – сыне репрессированных родителей, который «изъят из домашней обстановки детсада и водворен в казарменно-голодный быт детоприёмника» для сирот и детей «врагов народа». Точность, с которой показаны личности детей, их мироощущение, разносторонность проявлений характеров, естественность реакций на происходящее вокруг, c учетом кошмара и трагедии, происходящих в масштабах страны и их личного мирка, а также то, как богато и правдиво нам это преподносит автор, не оставляет равнодушным. В детях видишь детей, а повесть читать просто интересно.

Ставлю произведению ПМ очень низкую оценку.