Неизвестный автор «Яньский наследник Дань»

С использованием заметок для Medium (https://loadeddice.medium.com/yan-and-dangerous-47aee59764de + https://loadeddice.medium.com/warring-mental-states-c8f30e2f98).

Короткий анонимный рассказ интересен тем, что представляет собой «параллаксную» версию к истории о неудачном покушении Цзин Кэ (荆轲) на циньского правителя Ин Чжэна, будущего императора объединенного Китая Цинь Шихуана. Этот эпизод, случившийся в 227 г. до н.э., по мере восхождения Китая удостоился и внимания мировой аудитории благодаря двум превосходным историческим кинобоевикам, «Император и убийца» (в оригинале он так и назван 荆轲刺秦王, «Покушение Цзин Кэ на циньского вана») и «Герой»; первый из них более или менее следует жизнеописаниям Цинь Шихуана и Цзин Кэ в «Исторических записках» Сыма Цяня, второй значительно отклоняется от первоисточника, но производит, пожалуй, даже более сильное эстетическое впечатление. Существует и менее известная за пределами Китая сериальная адаптация истории Цзин Кэ, «Легенда о Цзин Кэ» (荆轲传奇) 2004 г., впрочем, серьезных эстетических преимуществ перед двумя полнометражными работами Чэня Кайгэ и Чжана Имоу она не проявляет.

Фантастических элементов в «Яньском наследнике», если объективно, меньше, чем в альтернативно-историческом «Круге» Лю Цысиня (https://fantlab.ru/work639185#response394679), где задействовано это же событие в качестве точки расхождения вариантов реальности. У Лю Цзин Кэ саботировал заказ и перешел на службу циньскому монарху, где увлекся прикладной математикой и исследованиями бессмертия; к последним Цинь Шихуан и вправду был настолько склонен, что скончался в расцвете сил, 49 лет от роду, отравившись, по ряду предположений, снадобьями на основе ртути, а вот о его интересе к математике и натурфилософии китайские исторические источники не сообщают ничего.

Впрочем, не содержат они и упоминаний о самых красочных эпизодах «Яньского наследника» — вот Дань, которого Ин Чжэн отказывается отпустить на родину, молит Небо о снисхождении, и то выполняет просьбу, претворяя в жизнь издевательское требование циньского правителя — отпущу тебя, дескать, когда у ворона побелеют перья, а у лошади вырастут рога (с тех пор это выражение стало китайским аналогом русской идиомы «когда рак на горе свистнет»); а вот он же, воротясь в Янь, прогуливается с будущим киллером у пруда, и Цзин Кэ, подобрав осколок черепицы, швыряет им в лягушку — наследник, готовый на все, дабы высококвалифицированный иностранный специалист ликвидировал самого опасного политика Сражающихся Царств, немедленно начинает лебезить перед убийцей до такой степени, что подносит ему полное блюдо слитков золота в качестве метательных снарядов. Цзин Кэ все слитки расходует, но от продолжения этой эксцентричной разминки отказывается, с достоинством объяснив: «Я перестал кидать не оттого, что опасаюсь, будто вам жаль своего золота, а просто рука устала» (не выдоишь за день, философично добавил бы автор старосоветского имперского марша). Вот наследник развлекает Цзин Кэ игрой талантливой музыкантши на гуслях и цитре, а потом предлагает киллеру взять ее в наложницы — Кэ возражает, что ему нравится только искусство ловких пальцев девушки, и яньский кронпринц, словно пожелав воплотить скверный анекдот, отрубает ей руки и преподносит в дар.

Другие сцены кажутся не менее гротескными или фэнтезийными, однако вот они-то находят точное соответствие в «Жизнеописаниях мстителей» (刺客列傳) — 86-й цзюани «Исторических записок» Сыма Цяня, где изложена (помимо сведений о прочих знаменитых террористах или наемных убийцах) биография Цзин Кэ и его неудачливого заказчика. (Стоит отметить, Цзин Кэ подался в киллеры не оттого, что зарабатывать себе на пропитание более достойными способами не умел: уроженец Малого Вэй был образованным человеком, имел аристократическое происхождение, хорошо фехтовал на мечах и пытался сделать карьеру сановника при дворе этого царства, маленького, но крайне изворотливого в многоярусных военно-дипломатических интригах той эпохи. «Хоть он и водился с пьяницами, но был человек глубоких знаний и любил читать книги», добродушно замечает Сыма Цянь.) Например, делегация во главе с Цзин Кэ проникла в Цинь под предлогом передачи Ин Чжэну карты спорных плодородных земель царства Янь со спрятанным внутри кинжалом, к которой в подарочном футляре прилагалась... голова беглого циньского военачальника и диссидента Фань Юй-ци (樊於期 — под этим именем, похоже, выведен Хуань И, 桓齮). Этот эпизод, как и другой, в котором Фань лично отрезает себе голову мечом по настоянию Цзин Кэ (даже яньский наследник, показанный ранее в рассказе довольно-таки взбалмошным мерзавцем, не осмелился казнить благородного беглеца), кажутся изобретениями авторов «Яньского наследника», украсившими бы драмы-уся навроде вышеупомянутых, но Сыма Цянь подтверждает, что такие события имели место в действительности.

Современный текст рассказа, основанный, по-видимому, не на данных Сыма Цяня, а на другом, но общем с «Историческими записками» источнике, был составлен, вероятно, еще до объединения Китая царством Цинь  —  быть может, накануне гибели Янь в 222 г. до н.э. недовольными придворными местного правителя Си-вана (燕王喜), отца наследника Даня, который после неудачного покушения так струхнул, что казнил сына и выслал уже его голову в Цинь, но от претензий Ин Чжэна таким образом, естественно, не избавился.