Сьон «Скугга-Бальдур»

С творчеством Сьона мне давно хотелось познакомиться, а в данном случае еще и перевод очень хвалили. С последним, кстати, совершенно согласна.

По стилю эта книга постоянно вызывала у меня ассоциации с произведением Фленна О’Брайана «Поющие Лазаря или на редкость бедные люди» — очаровательную в своем роде миниатюру в прекрасном переводе Анны Коростелевой.

Здесь не Ирландия, а Исландия, но тоже холодно, уныло и мрачно, и суровая земля требует от людей не меньшего упорства в стремлении выживать наперекор обстоятельствам. Но если «Поющие Лазаря» были изящно ироничны и полны черного юмора, то «Скугга-Бальдур» предпочитает скорее некоторую иносказательность и метафоричность на грани одновременно с мистическим реализмом и подшерстком из морали. Впрочем, некоторого нарочито грубоватого сарказма эта вещь тоже не лишена:

📝 «По-правильному дискуссия об электричестве должна была состояться в другом месте — куда поблагородней этой каменной дыры в ледниковой заднице. Дела обстояли так, что сьера Бальдур был ангажирован в Рейкьявик держать речь о предмете своего интереса на объявленном и открытом собрании. Там он намеревался оспорить какого-то канадского исландца, приехавшего проповедовать своим бывшим соотечественникам благую весть Эдисона. Если бы лавина не прихватила его с собой, то святой отец добрался бы до своего дома на хуторе Дальботн уже на следующее утро после лисьей охоты. Дома он бы наложил завершающие штрихи на свою речь, а по прошествии еще четырех дней, в полдень 15 января, прибыл бы в град стольный, где вечером того же дня подтер бы себе задницу своими оппонентами».📝 (остальные цитаты под спойлером)

В отзывах мне пару раз попадались фразы типа: «Скугга-Бальдур» — это произведение, которое необходимо читать, вообще ничего не зная о нем. Поэтому, если вы вдруг его еще не читали и решили сначала взглянуть на рецензии, скорее их закрывайте. Не портьте себе впечатление». Я честно не стала портить, однако же мне кажется, что лучше представлять себе, о чем это все. Да, исландская снеговерть и охота на лису-призрака (скугга-бальдур это вот как раз она). Но это второй слой. А вообще говоря, книга об отношении к даунам в конце 19 века. Мягко-говоря, не самом теплом. Вот теперь и решайте, надо ли вам такое.

На протяжении всего повествования вы будете гоняться за лисицами, утопать в снежной лавине, мерзнуть от всепроникающего ветра и складывать гробы из дощечек. Вообще тема смерти тут постоянно идет рука об руку с любыми другими. Вот, например, описание кладбища:

Ну и еще пара цитат для общего впечатления:

Книга достаточно гурманская и филологическая, но при всем при этом в ней даже есть сюжет, и на 95 страницах успело поместиться несколько тщательно перемешанных линий повествования, подтекст о несправедливости мироустройства и исторический контекст с упоминанием категорически некорректной с высоты нашего времени теории Дауна:

По приведенным цитатам книга (она, кстати, называет себя романом) выглядит весьма эстетской, и, наверное, такова и есть, особенно, если вы взыскательный утонченный ценитель. В реальности же – это вещица из тех, что оставляют после себя четкое, как вмерзший в лед лисий след впечатление, и приятное чувство закрытого гештальта, но точно не желание перечитать. Будь она длиннее, признаюсь, не факт, что у меня хватило бы энтузиазма добраться до финала. Такие тексты хороши только в малых дозах. Поэтому рекомендовать такое я бы поостереглась.

Я уже давно хочу к северу, в Исландию

Летела гагара, летела гагара на вешней заре

Летела гагара с морского утёса над тундрой сырой

А там на болотах, а там на болотах брусника цвела

А там на болотах дымились туманы, олени паслись

Север, он везде Север, суровый, скудный, неяркий. Но исландский от русского все-таки отличается. Там самый высокий в мире уровень жизни и единство с природой, а у нас... просторы. Хотя исландцы не всегда так замечательно жили, технологически возможность использовать тепло геотермальных источников для укрощения и украшения жизни появилась только во второй половине прошлого века, до того обходились тем, что море принесет и удастся вырастить на бедной почве.

Время действия «Скугга Бальдура» конец позапрошлого века. Исландец Фридрик Б.Фридйоунссон учился в Копенгагенском университете. Дания для Исландии четырехсотлетний протекторат, в XIX веке отношение было примерно как у жителей союзных республик к Москве: там все самое новое и прогрессивное первым появляется, оттуда моды приходят, культура и образование, конечно, тоже там. Молодой человек не доучился, но и на родину не вернулся, пристроился провизором в аптеку.

Доступ к разного рода стимулирующим веществам, к которым в то время отношение было не слишком суровым, в совокупности со специфическими знаниями об их действии (даром ли учился на фармацевта) позволил ему войти в круг, о котором и помыслить не мог бы, и в целом жизнь была приятной. Потому, когда с разницей в девять дней умерли от пневмонии его родители, молодой человек намеревался приехать на то время, какого достанет, чтобы продать сельчанам живность, оплатить долги, запаковать вещички, удавить кота и спалить хуторские постройки, которые, как Фридрику было известно, уж и так заваливались на бок.

Так бы и вышло, не встреться на его пути местная дурочка, которая родила дитенка неизвестно от кого, да то ли мертвым родился, то ли не выжил, а только застали ее, когда закапывала. Везут теперь в Копенгаген для наказания, а как вернется — если выживет — продадут кому-нибудь в работницы. В это время дурочка посмотрела на Фридрика и улыбнулась ему так светло. а после скорчила такую рожу, что молодой человек, вообще-то не склонный к сантиментам, расплакался.

Так на родительском хуторе поселился Фридрик-травник со своей странненькой служанкой. И прожил двадцать лет, а когда Абба умерла — дауны обычно долго не живут, отправил священнику Скугга Бальдуру вместо нее в заколоченном гробу скелет овцы, по весу навоза да лохань для мочи. Сам похоронил бедняжку на пустоши, обряженной в самые нарядные ее вещи, которые собирала на приданое из своего жалованья. Никто как она не любил птиц, и знала про них больше чем умные да здоровые.

А священник, зарыв гроб, отправляется на лисью охоту, чернобурая лиса знатная добыча, и именно на ее след ему удается напасть. Как-то не вяжется, пастор и охота, нет? А этот такой, как прибыл в приход, так и начал пудовыми кулаками насаждать среди прихожан страх божий, не мир, но меч. Теперь. когда вы знаете. с какого бока подходить к этой повести Сьона Сигурдссона, можете прочесть — про самое интересное я не рассказала. И финал будет правильный.

А вообще Сьон известен не только в Исландии, но далеко за ее пределами, он автор многих песен Бьорк, гимна летних Олимпийских игр 2004 и номинировался на Оскар вместе с Ларсом фон Триером за музыку к фильму «Танцующая в темноте». И кстати, за «Скугга Бальдура» награжден Премией Северного совета.

Неприветливый исландский дух: снег, камни, ветер. Рейкьявик можно обойти кругом за полчаса, самая популярная забава — бросать табачную жвачку в церковных певчих, а рождаться с отклонениями запрещено. И магия уже не та, но изредка с ней можно встретиться, особенно если заблудиться в метели на охоте...

В романе две линии — об охоте на лису и о похоронах девушки с синдромом Дауна. Но неспроста автор обозначил свое произведение как «роман-предание»: он расскажет, как это было, но все самое главное и интересное останется между строк. В самом ли деле священник стал скуггабальдуром, кем была его дочь и какова их с Фридриком история — все это останется скрытым от глаз читателя, но не от его фантазии

Кому читать: всем, кто увлечен Исландией, и всем, кто знает об этой стране только по песням Бьорк, ведь Сьон (или Сьёун) — автор стихов к ее песням