Эйдзи Ёсикава «Десять меченосцев»

«Десять меченосцев» я прочёл лет 8 назад, будучи уже совсем не подростком. Но из всего объёмного романа в памяти осталась только

Без описания некоторых событий сложно рассуждать о персонажах, поэтому дальше однозначно имеются спойлеры разной величины.

Развитие Мусаси как героя – долгое, сложное и, по-своему, честное. Честолюбивый трудный подросток Такэдзо едва не погибает в битве при Сэкигахаре ; скорее из робости, чем по убеждениям избегает ядовитых объятий Оку; бедокурит в родной провинции; сбегает со своей казни; стараниями Такуана сидит 3 года в «образовательном» заточении. И лишь после этого берёт имя Мусаси и становится на Путь Меча. Путь, который в общем-то бесконечен и сопряжен с постоянными сражениями как с внешними врагами, так и внутренними. И всё бы было в этом образе хорошо и чинно, если бы не Оцу. Ладно, за 3 года не передать через Такуана Оцу, чтобы та не ждала его на условленном мосту – это я, как бы, принял – монах по своей воле рассказал девушке о судьбе Такэдзо. Но вот когда ту похитил «неизвестный», а Мусаси через пару недель неспешных поисков бросил все попытки её найти, оригинально рассудив, что Оцу – молодая красивая девушка – ей помогут добрые люди – вот это уже через край. Ну, то есть, при всех бесконечных разговорах о чести и долге, не имея, в общем то, никакого другого занятия кроме «самосовершенствования» — он не продолжает разыскивать человека, которому явно нужна его помощь, и которому он буквально обязан жизнью.

Как относиться к самой Оцу я, честно говоря, так и не решил: с одной стороны, её безраздельная любовь к Мусаси — это тоже своеобразный Путь, ценный сам по себе и не имеющий никакого очевидного завершения; с другой, чисто по житейски, всё это большая глупость – девушка как безрассудно преследует мечника, бросается к нему по первому слову, когда сам Мусаси несколько раз ей говорит, что она ему, в общем-то, не нужна и будет только мешать на избранном пути. Ну и ещё как блаженная пытается в очередной раз объясниться с Осуги, которая буквально пыталась отрезать ей голову.

Ещё, автор будто бы противопоставляет Акэми и Оцу – как примеры порочного и благопристойного женского выбора. Вот только часто всё упирается в случай (ну или авторское расположение) – заплутавшую или бессознательную Оцу подбирает то добрый монах, то просветлённый возрастной даймё, которому и нужно только послушать неловкую игру на флейте, в то время как Акэми достаются то Сэйдзюро, то Кодзиро, то ещё какой изувер.

Устами Такуана автор говорит, что женщина – это зло. И, действительно – что касается именно женщины-жены или подруги – все дамы в книге несут опасность для мужчин, пусть даже неосознанно – одним своим присутствием они отвлекают от долга и истинного Пути. Но исключением являются персонажи-матери – Мёсю, мать Коэцу; мать Гонноскэ; да даже Осуги – их воли и решимости с лихвой хватает и на них самих, и на их сыновей. Из этого ряда выбивается Оку – но как мать она на протяжении книги никак и не выступала.

Антагонистами Мусаси выступают Матахати и Сасаки Кодзиро. Причём, мне кажется, первый – это пример неверного «житейского» выбора (лень, сладострастие, выпивка, жадность), а второй – иллюстрация своеобразного тупика именно на Пути Меча – беспричинная жестокость, надменность, жажда почестей.

Ну и главный злодей – Осуги – уверенная в своей правоте до мозга костей, бесстрашная, честная, благочестивая. Невероятно раздражающая. И до жути натуральная. Во второй половине книги её нападки на Мусаси носят уже какой-то практически комичный характер, но, по-моему, ни от кого из своих противников он не настрадался столько, как из-за неё. И, конечно, автор по какой-то причине очень причесал финал, чтобы все примирились и жили дружно, но вот в исправление Осуги я не верю. Матахати, едва избежав казни, мог поумерить безосновательные амбиции и измениться, но железная воля его матери делает её слишком костной, и для таких людей на миллиметр отойти от своих убеждений – смерти подобно. Ну и сцена, где Осуги со злобным наслаждением отрезала голову «Оцу», тоже заставляет сомневаться в чудесном преображении.

Немного разочаровало развитие второго ученика Мусаси- Иори – леденящая душу сцена их знакомства представляла мальчика как крайне хладнокровного, рассудительного и почтительного человека. Но, почему-то, спустя несколько лет обучения, он превратился в такого же безрассудного шалопая как и Дзётаро.

Под конец позволю себе немного побрюзжать, хотя тема для этого странная, ведь я сам выбрал книгу про феодальную Японию. Но прямо неимоверно раздражала эта Честь, вокруг которой здесь все носятся. А точнее – невероятная лицемерность этого понятия. Школы фехтования все такие крутые – но бросившего вызов ронина лучше по-тихому убить во время чаепития, на всякий случай; глава побеждён на честной дуэли – всё подстроено и такого не может быть, а почему – «конь в ванной с огурцами.jpg». Второй «директор» пал – теперь этот выскочка Мусаси должен один сражаться против всей школы, иначе он трус и нехороший человек. Ладно, школа Ёсиоки здесь показана не очень хорошо и такое поведение может иллюстрировать порочность её учеников, но ведь и с другими тоже самое. Или та же Осуги может чинить козни потому, что в глазах окружающих она совершенно в своём праве. Но даже в этом случае её великая месть при необходимости может свестись к тому, чтобы кто-то убил недруга, а она уже ножом потыкала безжизненное тело для порядка. Причём, корявость этой системы, временами, показана очень интересно – например, когда Мусаси рассуждает о явном противоречии «Искусства войны» и принципами этой самой чести. Но в большинстве случаев – это какой-то безумный абсурд. Признаться, я сам не понимаю, что именно меня задевает в этом вопросе – то, что автор явно не обличает противоречия такого устройства социума или то, что это правда жизни, и тогда, как и сейчас, все сливки с системы снимают те, кто её ломает или может подняться над ней.

Касательно остальных элементов – всё, как по мне, отлично. Стиль простой, но достаточно красочный. Сражения на мечах кинематографичны. Ну и все эти крутые штуки, вроде битвы взглядов или определения мастерства фехтования по срезу на стебле цветка – на месте.

Оценку 10 я поставил давно, после первого прочтения, потому что был восхищён фехтовальными сценами и японской стилистикой. Сейчас я её оставляю из-за живых, интересных, пусть и не всегда приятных, персонажей. Ну и за хороший пример того, что за попытку достичь совершенства нужно дорого заплатить. Причём, не всегда платит страждущий – часто это кто-то из семьи, друзей, сторонников.

Путь Бусидо

Воды Закона

Мелеют день за днем.

И близок день, когда

Над голыми вершинами Хиэй

Задует студеный ветер.

Боже, как он хорош. В моем списке рыцарей без страха и упрека, который каждая девочка создает нанизывая на виртуальную нить гирлянду книжных и киноперсонажей (даже если она уже давно не девочка, а герои не вполне рыцари): Айвенго. Робин Гуд, Алан из «Похищенного», де Бюсси и Атос, мистер Рочестер, мистер Дарси, Хитклиф, Гэтсби — в моем списке пополнение.

Это самурай, полное имя которого звучит, как Шинмен Мусаси-но-Ками Фудзивара-но-Харунобу, однако миру он более известен под коротким Миямото Мусаси и, несмотря на то. что личность это легендарная, вполне существовал в реальности. Жил в шестнадцатом веке, прославился как непобедимый фехтовальщик, на его счету рекордное число выигранных поединков.

Однако более матери-истории ценен созданием собственной школы двуручного боя с использованием длинного (катаны) и короткого (вакидзаси) мечей, чего до него никто не делал. Теоретическим обоснованием этой практики «Книгой пяти колец». Также частое использование им коротких мечей как метательного оружия считают преддверием сюрикенов ниндзя.

И конечно, если бы наука убивать была преимущественным вкладом Мусаси в историю, он не занял бы в культуре современной Японии того места, которое по праву принадлежит ему, почитаемому как святому. Его противники могли воспринимать меч как орудие убийства, как маркер принадлежности к определенному привилегированному слою, как благородное оружие, как символ силы и мастерства — для Миямото Мусаси меч был символом духа.

Книгу о нем классика японской литературы Эйдзи Ёсикавы вернее было бы отнести к жанру псевдоисторического романа и беллетризованной биографии, чем к собственно историческому и биографическому. С одной стороны, хронология жизни Мусаси есть, и довольно подробная, с другой — касается она главным образом значимых поединков, рассказывая о личной жизни до смешного скупо; с другой — Мусаси стал легендой и культовым персонажем еще при жизни и немудрено, что его имя на протяжении половины тысячелетия обросло кучей небылиц.

Впервые мы встречаем шестнадцатилетнего героя после битвы при Сэкигахаре (1600 год), когда раненые, они с другом некоторое время укрываются в доме вдовы самурая, промышляющей мародерством. Заканчивается книга поединком с Сасаки Кодзиро, когда Мусаси было двадцать восемь. Ему предстоит прожить еще тридцать четыре года, создать свою школу и обессмертить имя, усыновить и вырастить ребенка. пережив его смерть, и совершить множество значимых деяний, которые останутся за рамками романа.

То есть, фактически, «Мусаси» охватывает двенадцать лет жизни героя, три из которых он провел в монастырском заточении, в полной тишине, имея однако доступ к библиотеке настоятеля, рассказ об этом промежутке умещается в коротенькую главку. Что не отменяет факта — «Мусаси» грандиозный роман. Во всех смыслах: объема (больше тысячи страниц), яркости и точности воссоздания исторического контекста, глубины и сложности характеров, мощи философского содержания.

Личность героя раскрывается во взаимодействии со множеством второстепенных, но не менее значимых персонажей: идеальной возлюбленной Оцу, преданным учеником (что не мешает ему быть изрядным обормотом) Дзётаро, другом-завистником Матахати, и его мстительной гарпией-мамашей Осуги, девицей не самых строгих моральных правил Акэми — всеми сквозными персонажами, с которыми судьба то и дело сталкивает Мусаси в его странствиях.

Большая книга, которую неплохо иметь в читательском активе, если вы интересуетесь буддизмом, Японией и кодексом Бусидо.