Евгения Ульяничева «От обратного»

Прекрасный рассказ, который уж точно не назовёшь проходным приключением.

В первую очередь потому, что в относительно небольшом объёме спрятано столько намёков и новой информации о мире, что впору вспоминать про «больше внутри, чем снаружи». Тут и «язык пре-мира, язык обратного» — вербальный, который и кнуты знают. И «словоформы» протоязыка — огоньки тусклые. И про самого обратного мы узнаем намного больше:

Что в порядке теории позволяет предположить следующее:

Ещё мы узнаем, что обратный вроде бы не злой, о помощниках своих заботится, абы кого в них не выбирает, разума не лишает. Получается такой вот симбиоз нескольких разумов, плавно перетекающих один в другой по мере нужды. Необычно. Зато чуть понятнее становится финал самого первого рассказа.

Впрочем, эта история ценна не только новой порцией информации о мире. Ведь перед нами яркий, динамичный сюжет по мотивам Красной Шапочки, где лес и Волк неразделимы, бабушку и правда съели, но тут уж и она в долгу не осталась, в качестве лесокола-лесоруба выступает один знакомый кнут, а у внучки в лесу настоящая миссия, отнюдь не спасательная. Придумано ярко, необычно, есть по-настоящему хоррорные моменты с бабушкой.

Что не проясняется, так это почему у тьманника, местной лесной нечисти, «глаза от испуга становятся совсем человеческими» — и что это должно значить для картины мира. Ну, наверное, желать полного раскрытия загадок было бы слишком самонадеянно.

«От обратного» — один из моих любимых рассказов цикла. Даже на общем очень качественном, разноузорчатом фоне «Сирингария» есть свои крупные, особым огнём изнутри горящие бусины. Эта как раз из таких.

Он тёмный, но яркий одновременно, как бывает тёмной и яркой озарённая костром поляна в ночном лесу. Если говорить о палитре, об ощущениях, то цвета этого текста – пламенно-оранжевый в красноту, ночной чёрный, лунно-белый, и иногда выхваченный костром лесной зелёный.

Представьте себе тёмный июльский лес, лохматую, густую чащу, просвеченную алыми полосами лазерных лучей.

Стилистически это очень интересная вещь, мне сложно назвать другого автора, способного сочетать богатую, почти вычурную, почти архаично-сказочную стилистику, пересыпанную авторскими словами, с технологично-фантастическим содержанием, не используя при этом никакой НФ-лексики (или используя, но точечно, филигранно, как в других рассказах цикла).

«В ушах гудело, во рту стало солоно – из дёсен вытапливалась кровь. Близко к середине подошли. Тянулись из-под земли тонкие сторожевые лучи разного пера, от киноварного до блакитного, стояли недвижной частой сетью, предупреждая чужака».

То, что кажется сначала сказкой славянской (хотя и тёмной, и непривычной, где каждое слово кажется диким и живым), позже – сказкой постмодернистской (потому что это версия сюжета о Красной Шапочке, и да, в таком воплощении вы её точно не читали), к финалу оказывается не сказкой, да и не славянской. Как обычно, я не берусь описывать жанровую принадлежность «Сирингария» в целом и «От обратного» в частности, но от проступающей сквозь родное-колдовское холодной космической эпичности у меня каждый раз идут мурашки по коже.

Рассказ, облачённый в вышитую под славянское фэнтези обёртку, под вторым слоем, под забытыми и одичавшими технологиями, скрывает хоррорное ядро, которое казалось бы сюрреалистическим, гляди на него читатель через изначальную, фэнтезийную призму, но воспринимается совсем иначе, потому что к финалу ты смотришь на происходящее уже через иные, высокотехнологичные окуляры.