Дмитрий Костюкевич «Остров Восторга»

Через какое-то время начинаешь понимать, зачем автор внутри повести постоянно делает отсылки к советским временам: его стиль изложения материала сам напоминает нечто из тех времен, и это даже не стилизация, а отношение к излагаемому материалу, умноженное на его фантазии по теме, периодически вырывающие тебя на поверхность современной действительности.

Довольно классическая история, проложенная лейтмотивом через «Остров...», о человеке с большой личной потерей, утратившим вкус к жизни, оказывается костяком для куда более развернутой картины, где легенды переплетаются с действительностью, тайные организации превращаются в дым собственных фантазий, а неожиданно успешно окончившиеся поиски считавшейся давно утерянной книги приводят в царство измерений, где смерть уже не воспринимается чем-то кошмарным и ужасным, выдавливая наше сознание за пределы стандартной морали. «Остров...» оказывается прибежищем недруственных авторских находок, размышлений и поворотов сюжета, тенью внутри тени теней, как говорится, головоломкой, постепенно раскрывающейся в другие головоломки, но при этом дающей под занавес четкие ответы, и то, что товарищ Костюкевич хотел вложить в текст, так же четко понимается и воспринимается.

Другой вопрос, что произведение написано тяжеловато. Слоги цепляются друг за друга, предложения даются с напором, и иногда что-то приходистя даже заново перечитывать. Но не потому, что там заложено что-то сверхгениальное, что требует повторного осознания, а потому, что просто потеряна нить созвучия читателя тексту и бессознательно отвлекаешься, вздыхая, что двигатья вперед нужно на лыжах, потому что ноги слишком вязнут в снегу писательского напряжения литературных мышц. Когда же доходишь-таки до финиша, то нет ощущения потерянного времени и сил, но зато появляется подозрение, что всю дорогу у тебя на шее сидел кто-то маленький, невидимый и хитренький, на халяву проехавшийся на тебе без билета и скрывшийся в неизвестном направлении.

Итог: внутренние толковые и выразительные находки неудачно сочетаются в повести с ее труднопроходимостью. Все-таки хорошее, но самое слабое (если не считать кабировской Интерлюдии) произведение отличного сборника «Кровавые легенды — Европа».