Хань Шаогун «Словарь Мацяо»

Опаленные пламенем Революции (культурной)

Книга в лонге Ясной поляны и за кого болеть. в этом году, я выбрала. Признаюсь, заглавие (какой-то там словарь), в сочетании с именем автора (незнакомым), ни разу не вдохновляли. Перевод Алины Перловой проглядела, выбирая из списка, что хотелось бы почитать. Когда в комментариях подписчица, которой я от души благодарна, написала: «Топлю за «Словарь Мацяо», взглянула на перспективу знакомства иначе. Оно случилось, и реальность превзошла ожидания стотыщным выигрышем по лотерейке. которую тебе всучили на сдачу. Но по порядку.

«Словарь Мацяо» — это уже современная китайская классика,книга написана в 1995. В основу легли воспоминания взрослого человека: писателя, лингвиста, филолога о юности, пришедшейся на пору Культурной революции, когда образованную городскую молодежь из семей интеллигенции отправляли на «трудовое перевоспитание» в деревню. Выбирались самые отсталые, городские мальчишки и девчонки оказывались там на положении рабов, которым доставалась тяжелая и грязная работа. Жили в скотских условиях, впроголодь. По сути трудовые лагеря, только не за колючей проволокой, а непосредственно на родной земле — дешево и сердито. Китай того времени не купался в роскоши, но городские ребята, привыкшие мыться каждый день, досыта есть и спать на чистой постели, попадали в преддверие ада. Представьте на минуту ваших подростков, которые живут в неотапливаемых бараках и мотыжат землю, а ведь было это совсем недавно и не так уж далеко.

Деревня, где не скучал Хань Шаогунь, не была прелестный уголок. Скорее для Мацяо подошло бы определение «жопа мира». Нищета, грубость, грязь, если чем от российской отличаясь, то трезвостью — поголовного отечественного пьянства у китайцев не наблюдалось, но у председателя Мао и не забалуешь особо, примерно как у нас при Сталине. А в остальном люди как люди: могут тяжело трудиться, любят вкусно поесть, не прочь спеть хорошую песню, сами не свои до вульгарных шуточек ниже пояса, по-своему пытаются объяснять мироустройство. Рождаются, растут, влюбляются, женятся, родят детей, стареют, умирают. И все эти жизненные аспекты отражены в местном языке, в котором обозначаемое и обозначающее часто не совпадают с общепринятым.

Словарь которого и составляет, спустя десятилетия, автор. Книга построена по принципу: «понятие — расшифровка». Вот так в Мацяо говорят о красавице, чудаке, ясновидящей, трудяге, так обозначают годы жизни с первого по шестнадцатый, а так с семнадцатого по тридцать четвертый, а так старость. Так искажается положительная в конфуцианских понятиях трезвость в местную «тверезость» — чрезмерную правильность на грани придурковатости. Влюбляться и заниматься любовью у мацяосцев «вязить», а доживать век — гнить. Жениться здесь предпочитают не на девственницах, даже еще и лучше, если у невесты пузо на нос лезет, но первенца муж всеми способами гнобит и сживает со свету — в сельскохозяйственных обществах важно иметь много работников, брать в жены предпочитают женщин, доказано фертильных, но малышу в отцовстве которого муж не уверен, придется несладко. Дети — «пащенки», взрослые женщины «братули» (чем страхолюднее одевается и мужиковатее держится, тем лучше).

Каждая глава с отдельным понятием иллюстрируется историей одного-двух видных мацяусцев, в сути своей являя энциклопедию мацяуской жизни. Вот хитрец «Две оглобли», который дурачил деревенских эликсиром вечной жизни, не только беззастенчиво оббирая, но также огуливая их жен, которых мужья сами к нему приводили. А вот местный Диоген, философ Ма Мин. живущий в Обители бессмертных (не подумайте чего хорошего, жутчайшая помойка) и питающийся дождевыми червями, сверчками, тараканами. Десятки, сотни персонажей, жизнь деревни раскрывается перед читателем узорным веером. И удивительно но этих грубых вульгарных людей, пребывающих во мраке невежества, ты начинаешь понимать, оправдывать.любить, видеть в них совершенно своих дядю Колю и тетю Надю.

«Словарь Мацяо» рассказывает о вещах чудовищных, но одновременно это теплая человечная проза, пронизанная ностальгическими нотками «как молоды мы были», так понятными компатриотам, с нежностью вспоминающим сегодня Союз, мороженое в хрустящем стаканчике и трамвай за три копейки, умудряясь тосковать даже по бесконечным очередям. Ты смеешься и грустишь с этой книгой, повторяя только время от времени: «Ну как же это хорошо!»

Алина Перлова сотворила переводческое чудо абсолютной интеграции в изначально чуждую азиатскую культуру.