Кордвайнер Смит «The Biography of Wang Mang»
Неопубликованный исторический труд.
Похожие произведения:
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
FixedGrin, 20 ноября 2026 г.
Кордвайнер Смит, «в миру» Пол Майрон Энтони Лайнбарджер, в англосфере и даже Рунете более известен как фантаст, а между тем для нашей с вами эпохи прокси-WWIII (или, если консервативнее, Второй Холодной войны) и обратной миграции финансового, экономического и технологического центров мира в Восточную Азию интерес представляют скорей его наработки в области когнитивных войн, контрразведки и синологии.
Мое мнение подкрепляется тем, как совсем недавно, в апреле нынешнего года, Кордвайнер Смит был внезапно удостоен посмертного статуса заслуженного сотрудника Центра подготовки психологических спецопераций ССО США в Форт-Брэгге.
Весьма печально, что так и не увидела свет выполненная Лайнбарджером еще в начале 1930-х биография Ван Мана (王莽), самопровозглашенного императора династии Синь — одного из наиболее парадоксальных и трагичных персонажей китайской истории, выступающего отличным контрпримером к Христу и Будде Гаутаме. Впрочем, некоторые наработки для нее Лайнбарджер включил в свое фундаментальное руководство для сотрудников ЦРУ и Центра подготовки сил спецопераций армии США по психологической войне и (контр)пропагандистским стратегиям, https://fantlab.ru/work81619. Текст биографии по ним возможно восстановить довольно полно.
На материалах биографии Вана полезно изучать, чем рискуют закончить утописты, которые не сторонятся власти и богатства, а, напротив, стремятся к ним, рассматривая как инструменты для решения задачи имманентизировать эсхатон.
Ван, будучи по натуре конфуцианским аскетом с леваческим уклоном, поступил именно так, причем отравил попутно несовершеннолетнего императора Пин-ди (漢平帝), а еще одного, совсем мальчишку, женил на своей внучке и посадил под домашний арест во дворце (о том, чем занимались при деградирующем ханьском дворе до решения первого министра Вана узурпировать престол, можно узнать, в частности, из https://fantlab.ru/work1048285#response524983).
После чего с чистой совестью засучил рукава и, отличаясь колоссальной работоспособностью, взялся за социальные реформы. Некоторые конспирологи полагают его, как в свое время великий старосоветский климатолог Будыко — фараона Эхнатона, попаданцем в хроноклазм: настолько отчетливо диссонируют проекты, которые они пытались проводить, с жесточайшим сопротивлением исторической ткани эпохи.
Правление Вана завершилось катастрофически, но не только финальные (примерно с 18 по 22 н.э.), а даже стартовые (9–12 н.э.) годы основанной им династии Синь отличались непомерным избытком природных катаклизмов, вторжений иностранных варваров и так далее.
Постепенно и аристократы империи, и простолюдины разочаровались в Ван Мане как реформаторе-утописте, удостоенном Мандата Небес. Чем дальше, тем настойчивее просматривался в нем — “Христе у кормила власти” — опасный, “ложноположительный”, безумец-узурпатор под знаменем проклятой беспородной лжединастии.
Ван Ман действительно был узурпатором, что тут спорить. Но в истории Человека очень немного узурпаторов, которые бы залезали на престол с тщательно подготовленным проектом социальной утопии в кармане. Говоря так, мы исходим из популярного предположения, что «Установления династии Чжоу» (Чжоу ли, 周禮) — не оригинальный текст, составленный в знаменитую “кембрийским взрывом” классической китайской философии эпоху Сражающихся Царств (Чжаньго), а подделка, созданная придворным библиографом Лю Синем (劉歆) по приказу Ван Мана.
Это, конечно же, небесспорное мнение, и, например, исследователь «Установлений династии Чжоу», великий польский синолог Станислав Кучера (человек красочной и уникальной судьбы, порядком обрусевший в Москве более чем за полвека), его не принимал. Тем не менее основания подозревать за «Установлениями династии Чжоу» искусную фальсификацию или, выражаясь сдержанней, политтехнологически продуманную реконструкцию рубежа нашей эры, предназначенную для укрепления власти Ван Мана, довольно веские. Даже у тех, кто придерживается мнения о происхождении «Установлений династии Чжоу» из эпохи Чжаньго, общепринято считать, что шестой раздел, «Зимние чиновники» (冬官), был утрачен уже к правлению западноханьского императора У-ди, то есть более чем за век до переворота Ван Мана, и заменен «Записями об изучении ремесел» (考工記).
Ван Ман поначалу апеллировал к идеалам затуманенной временем классической древности, а не к практикам Сражающихся Царств и централизованных империй, Цинь и Западной Хань: все эти государственные структуры, по его мнению, извратили ритуалы совершенномудрых правителей “золотого века” Чжоу, отвергли гуманные методы распределения и использования земли (цзинтянь, 井田), подчиненные универсальным космологическим мотивам.
А «Установления династии Чжоу» Ваном и его советниками рассматривались как справочник для правителя, который должен помочь при реорганизации и очистке существующих институтов: Ван Ман, готовя себя к узурпации престола, не желал ни проваливаться обратно в колею авторитаризма, ни сковывать правление чрезмерно строгим, удушающим подчинением космологическим моделям.
Итак, даже если книгу создали Ван Ман и Лю Синь с сотрудниками, стилизовав под конфуцианский канон, то «Установления династии Чжоу» все же взыскуют лучшего из двух миров: легендарного прошлого, возродить славу которого намеревался Ван, и лучезарного (как обещалось) будущего.
Кажется, вы это уже где-то слышали не столь давно? Ага, я тоже.
https://www.youtube.com/watch?v=sKBXuQiMZVU
На практике, как и можно было ожидать, Ван не преуспел полностью ни в одном из своих начинаний: инструментария чжоуской ретроутопии не хватило, чтобы пофиксить “унаследованные баги” централизованного ханьского госаппарата, который к рубежу нашей эры дошел до крайней степени коррупционного разложения. Отчаиваясь, Ван Ман предпринимал все более рискованные эксперименты и, пожалуй, в нескольких случаях был недалек от триумфа: он проявил недюжинные управленческие таланты и гибкость мышления (как и подобает не только истинному ученому, а и, разумеется, амбициозному попаданцу в хроноклазм).
Скажем, лишь три года минуло между попыткой Вана внедрить утопическую ретроконфуцианскую систему землепользования цзинтянь и радикальной сменой стратегии, когда новый император ударился в государственное регулирование — Ван установил не только знакомые по Цинь и Хань монополии на варку соли, выплавку железа и винокурение, а и такие новинки, как верхний предел рыночных цен и налог на тунеядство.
И это Ван Ман первым в истории Китая ввел подоходный налог, взимавшийся в денежной, а не натуральной, форме. Это Ван, экспериментируя с множественными валютами, провел четыре крупных денежных реформы (за что и поныне пользуется неувядающей любовью у коллекционеров старинных китайских монет), а также развернул программу беспроцентного кредитования нуждающихся крестьян и ремесленников. В данном случае Ван снова проявил себя как энергичный и изобретательный конфуцианско-легистский эклектик-протокейнсианец, оспаривая максиму беспощадного циньского реформатора эпохи Чжаньго Шан Яна о том, что “когда деньги дороги, купцы богаты”: номиналы монет Вана оказывались, как правило, сильно завышенными.
Впрочем, все попытки Ван Мана реформировать империю, включая самые прогрессивные и амбициозные, подлинно геркулесовой сложности (отмену рабства и перераспределение заграбастанных латифундистами земельных участков по образцу идеальных “колодезных полей”), наталкивались на ожесточенное противодействие Судьбы — или, вернее сказать, Рока: неурожаи, разливы рек, вторжения из Великой Степи и набеги с Корейского полуострова. Не следует, разумеется, умалять и “творческого вклада” саботажников-коррупционеров. В итоге Ван Ман и его династия были сметены монструозным крестьянским восстанием “краснобровых” (赤眉), стихийным откликом на трагические изъяны государственной политики Вана: как заведено в социалистических монархиях, после нескольких раундов борьбы с тунеядцами, фальшивомонетчиками, фрилансерами и спекулянтами ассортимент рынков оскудел и расплодились фарцовщики.
Даже Лю Синь, утонченный эксперт по всем жанрам литературы, математик, астроном (в его честь назван кратер на Марсе, он же серьезно уточнил значение числа пи, которое китайцы до него незатейливо считали равным 3) и предполагаемый фальсификатор «Установлений династии Чжоу», не вынес издержек политики Ван Мана и присоединился к заговору против него; но в этом, как и в предыдущих попытках воплотить чжоускую ретроутопию, Лю потерпел неудачу и был казнен. Кажется вполне вероятным, что отчаянные действия Лю Синя были частично продиктованы зовом крови: он принадлежал к одной из боковых ветвей прежнего императорского дома Лю.
Редкий для китайской истории поворот сюжета на том витке династического цикла позволил семье Лю водвориться на троне снова, еще на два столетия, после того как Ван Ман погиб при захвате столицы “краснобровыми” мятежниками. Правда, после ханьской реставрации выяснилось, что 8/10 населения Китая как корова языком слизнула. Самому же Ван Ману язык отгрызли, когда кто-то принес его отрубленную голову ханьскому претенденту Гэнши-ди, и голову повесили на всеобщее обозрение для желающих побивать ее камнями в Наньяне. (Однако, за вычетом языка, голова Вана пребывала в неплохой сохранности и остаток правления дома Хань, и все Троецарствие; застала она и новое объединение Китая, а утрачена была лишь при крушении Западной Цзинь спустя почти триста лет.)
Поэтому в китайской историографии династия Синь, основанная было Ваном, традиционно рассматривается как “беспородная дворняжка”: нечто подобное находим применительно к Английской республике 1650-х и Российской Федерации 1990-х. Все эти недолгие периоды разительных социальных перемен оказывались на поверку лишь междуцарствиями.
Впрочем, любой, кто отважится взглянуть на современный Китай не через искажающую оптику предвзятых западных, а то и федерально-имперских, источников наподобие The Economist, может увидеть, как сегодня, спустя две тысячи лет после крушения самозваного императора Ван Мана, “хроноклазменного социалиста” на чанъаньском престоле, раз за разом предпринимаются попытки точнее согласовать идеалы “красной монархии” с неприглядной жесткой реальностью “спиновых сетей” стяжательства.
Ими Человек, будучи от природы креативен, амбициозен, агрессивен и индивидуалистичен (это все не обязательно так уж плохо), неизбежно стягивает свои шаткие вавилонские (или ханойские) башни.
Любопытно, что фамилия Си Цзиньпина в современном произношении мало отличается от имени, выбранного Ван Маном для своей злополучной династии: Синь (新). Однако сходство это — артефакт двухтысячелетней эволюции китайских языков, а в начале нашей эры, конечно же, Си (習) и Синь произносились совсем по-разному.
Хотя разница, возможно, более вопиющая, нежели между «Установлениями династии Чжоу» и Project 2025. Ну, по благородным целям, а не по результатам напористого воплощения в жизнь.
С использованием заметки для Medium (https://loadeddice.medium.com/walk-to-kenosha-and-the-rites-of-zhou-but-in-russian-c22e21e3d73a).