Лин Сюань «Частное жизнеописание Чжао - Летящей Ласточки»

С использованием заметки для Medium (https://loadeddice.medium.com/swallowed-by-love-bff9b35618d7).

Предыдущий оратор отмечает удивительно высокое литературное качество этого произведения по меркам китайской классической древности (Западная Хань), и хотя кажется вероятным, что такое изумление вызвано недостаточным знакомством с литературными кладовыми синосферы вообще (достаточно уже японских дзуйхицу и гунки, но нелишне и в сравнительные жизнеописания из «Исторических записок» того же Сыма Цяня заглянуть), сомнения насчет авторства и подлинности «Чжао Фэйянь вайчжуань» в средневековом и современном Китае высказывались неоднократно. Лин Сюань аттестует себя в предисловии к повести (не вошедшем в русский сокращенный старосоветский перевод) как современника философа Ян Сюна (53 до н.э. — 18 н.э.), указывая также, что был советником правителя Хуайнани и военным администратором (дувэем) округа Хэдун. Несмотря на это, впервые появляется повесть только в списках исторической литературы сунского периода, когда великий сунский историк и канцлер империи при императоре Чжэцзуне Сыма Гуан включил сведения из нее в фундаментальный труд «Цзычжи тунцзянь» («Всеобщее зерцало, управлению помогающее»), освятив своим авторитетом. Ныне преобладает точка зрения, что «Неофициальное жизнеописание Чжао Летящей Ласточки» все же не ханьский оригинал, а скорее его ретеллинг или, точнее, очень профессиональная попытка реставрации утраченного в гражданскую войну (при восстании Краснобровых) подлинника, и датируется она примерно периодом династии Восточная Цзинь или в крайнем случае Тан, сиречь это все равно древнее по понятиям европейских варваров произведение.

Впрочем, независимо от того, чем эту работу считать, произведением современника событий или более поздним историческим романом о преддверии великого кризиса — узурпации власти Ван Маном, расколовшей ханьскую историю на два приблизительно равных по протяженности периода, Западную и Восточную Хань, — а читается она и вправду с неотрывным интересом: это, кажется, старейший в китайской литературе, да и в мировой, историко-эротический триллер, который вполне потягается с самыми напряженными и пикантными страницами «Проклятых королей» Дрюона. Чжао Летящая Ласточка (Чжао Фэйянь), прозванная так за исключительную грациозность фигуры и танцевальных движений, сделала стремительную и жестокую карьеру при дворе ханьского Чэн-ди, он же Лю Ао, царствовавшего с 33 по 7 г. до н. э.

Будущий император с ранних лет проявил себя исключительной бездарностью, ничем, кроме наложниц и развлечений, не интересовался, и в его правление при дворе фактически полновластно распоряжалось семейство Ван во главе с вдовствующей императрицей и ее племянником, социальным утопистом и будущим узурпатором Ван Маном. Уже в 22 г. до н.э., примерно в то же время, когда Чэн-ди заприметил при дворе одной из принцесс Чжао Фэйянь с сестрой Чжао Хэдэ и без памяти в них влюбился, механизм империи подавал тревожные сигналы: в Хэнани восстание охватило девять уездов. Несмотря на исключительную любвеобильность Чэн-ди, склонного к оргиям и пьянству, наследника он прижить ни с кем не мог, потому решил разжаловать императрицу Сюй со старшей наложницей Бань (последняя, выдающаяся поэтесса и поклонница конфуцианских трактатов, происходила из того же рода, что и Бань Гу, будущий соавтор фундаментального труда по истории Западной Хань), возвысив в ранге им на смену сестриц Чжао. У вдовствующей императрицы и клана Ван это, естественно, вызвало протест, поскольку Летящая Ласточка была самого что ни на есть скромного происхождения; влюбленный Чэн-ди препятствие обошел непринужденно, разом произведя отца сестер в ранг хоу, примерно соответствующий европейским маркизам Средневековья, а после этого уж ничто не помешало возвести Чжао Фэйянь на должность императрицы.

Но и ей не удавалось принести Чэн-ди наследника, хотя в попытках забеременеть она даже вступала в запретные связи с придворными, имея целью выдать потенциального ребенка за сына Лю Ао; детей же, которых рожали императору две другие, менее обласканные им наложницы, Летящая Ласточка втайне умерщвляла.

Кончились эти рельефно выписанные в «Жизнеописании Чжао Летящей Ласточки» мрачные и пряные интриги печально для всех участников. Наследником Чэн-ди был признан его племянник Лю Синь, император Ай-ди — учитывая, что он был усыновлён Чэн-ди, вдова Чэн-ди императрица Чжао Летящая Ласточка получила титул вдовствующей императрицы, а мать Чэн-ди вдовствующая императрица Ван — великой вдовствующей императрицы; в какой-то момент правления Ай-ди при дворе даже обретались одновременно аж четыре вдовствующие императрицы, совокупными расходами на содержание личных свит заметно отягчавшие прохудившуюся казну империи. На рубеже нашей эры Ай-ди также умер, не оставив наследника, после чего вдовствующая императрица Ван, совершенно уже не скрываясь, взяла власть в свои руки, назначила Ван Мана регентом и учинила расследование деятельности сестер Чжао. Выяснились не только неприглядные детали преступлений Чжао Летящей Ласточки, а и то, что Чэн-ди скончался от передозировки афродизиака в постели Чжао Хэдэ. Летящую Ласточку разжаловали обратно в простолюдинки и отрядили присматривать за гробницей ее покойного супруга, где она, как ранее сестра ее Хэдэ, покончила с собой.

Спустя несколько лет Ван Ман приказал убить малолетнего императора Пин-ди и занял престол сам как император новой династии Синь, прервав на 15 лет правление династии Хань, и так исполнилось пророчество, в сердцах брошенное одной из старших фрейлин двора в адрес Летящей Ласточки: «Вот она, вода бедственная, от разлива коей погаснет пламя!» Выражением «вода бедственная» (禍水) с той поры в китайской литературе повадились означать женщин, чья красота в сочетании с безжалостным нравом и/или тщеславной пустоголовостью сулили, на взгляд современников или более поздних историков, погибель династиям.

У Летящей Ласточки, однако, перед китайской литературной традицией есть и более светлые заслуги: к примеру, ее имя фигурирует в выражении 環肥燕瘦, описывающем широкий диапазон типов женской красоты или стилей поэзии.

Это круто. Это очень круто, особенно для древней литературы. Жемчужина первого тома «Библиотеки всемирной литературы» (который и сам по себе весьма силён). Не верится, что этот маленький шедевр создан во времена империи Хань. По психологизму, антуражу и сюжетным поворотам он бы не затерялся даже в 19 веке. Если соотнести его с европейской литературой, то это уровень даже не «Золотого осла», а «Сатирикона», от которого до нас дошли осколки. К счастью, в Китае всегда ценили художественное слово — неважно, народные это песни или придворная проза. И вот мы читаем про интимные подробности взаимоотношений императора с двумя его наложницами и видим перед собой обычных людей, без налёта загадочности или театральных страстей, таких же людей, как все вокруг, разве что эти жили две тысячи лет назад. Реализм в полном смысле слова, каким мы его знаем из произведений классиков. Это не документальный текст, какие тогда же выходили из-под стила Тацита или Светония, а художественная проза с опорой на факты, так как вельможа Лин Сюань, являющийся вероятным автором этого произведения, расцветил своё произведение такими подробностями, которые ему просто неоткуда было взять (даже если допустить, что информацию он почерпнул из рассказов жены, знавшей Летящую Ласточку). То есть, он владел художественными приёмами, до которых в Европе (если откинуть обогнавший своё время «Сатирикон») будут шагать ещё где-то тысячу восемьсот лет. Феноменально!