Юлия Зонис, Екатерина Чернявская «Хозяин зеркал»

Это роман, который трудно упрекнуть в недостатке воображения. Скорее наоборот: воображения здесь столько, что временами оно начинает пожирать сюжет, персонажей и даже самого читателя. Мир расколот, как зеркало. В нём существуют Долина Семи Колодцев, Город, трое Господ — Глад, Мор и Война, — Снежная Королева, революционеры, механические устройства, авиация, магия, сказочные существа и целая систем, превращённых в материальные объекты понятий. В центре — Джейкоб, который после встречи со Снежной Королевой становится Кеем и получает осколок ледяного зеркала в сердце. Его задача — сложить из осколков некое слово. Какое именно — и составляет один из смысловых нервов романа. Но авторы не пересказывают «Снежную королеву». Они устраивают ей вскрытие.

Сюжет в романе действует как прекрасный механизм, который иногда забывает, зачем его завели Сюжет одновременно сильный и проблемный. Сильный — потому что в нём действительно есть изобретательность. Андерсеновский сюжет здесь не пересказывается, а дробится и отражается в десятках других культурных зеркал. «Снежная королева» соединяется с «Тремя толстяками», «Щелкунчиком», «Крысоловом», с революционной романтикой, с викторианской фантастикой, с технофэнтези и социальной притчей. Сам мир устроен как отражение погибшего мира, а значит, тема зеркала оказывается не декоративной, а конструктивной: всё здесь вторично, и всё одновременно претендует на самостоятельность. Читатель всё время должен спрашивать: это реальность, сказка, воспоминание, цитата или отражение? Проблема возникает тогда, когда механизм начинает демонстрировать собственную сложность.

Роман устроен как «роман-спектакль в трёх действиях» — и это не случайная метафора. Композиция действительно напоминает спектакль, где сцены сменяют друг друга, персонажи входят и выходят, реплики звучат как реплики, а смысл некоторых действий становится понятен лишь значительно позже. Но театр предполагает ещё одно: зритель должен хотя бы приблизительно понимать, почему сейчас на сцене именно этот человек и почему он произносит именно эти слова. У «Хозяина зеркал» с этим временами трудно. Некоторые сюжетные линии работают на общую конструкцию, некоторые — скорее на удовольствие авторов от самой конструкции. Ружья развешаны на стенах в таком количестве, что читатель начинает подозревать: стрелять придётся не только им, но и самим стенам. Возникает ощущение не столько тщательно выстроенного лабиринта, сколько очень умного человека, который построил лабиринт и теперь наслаждается тем, как остальные в нём блуждают. Это, впрочем, не смертельный недостаток. В фантастике существует особый вид удовольствия — удовольствие от непонимания. Но он требует компенсации: если читателю долго не объясняют, что происходит, его должны хотя бы очень сильно заставлять хотеть узнать. «Хозяину зеркал» иногда не хватает именно этого эмоционального магнита.

Повествование выглядит как спектакль, которому тесно в собственной сценографии. Оно рваное, нарочито театральное, местами психоделическое. Для технофэнтези и сказочной социальной фантастики это вполне уместно. Мир не обязан быть гладким, если предмет разговора — распавшаяся реальность. Более того, плавный реалистический роман о таком мире был бы, вероятно, менее убедителен. Но возникает другая опасность: авторы начинают рулить не только персонажами, но и самой вероятностью. Когда нужно получить нужную сцену, герои оказываются там, где им требуется оказаться. Когда нужно столкнуть две идеи, персонажи встречаются. Когда нужно открыть следующий слой мира, появляется соответствующая дверь, тайна или человек. В какой-то момент читатель начинает видеть не мир, а авторов за кулисами. Это особенно заметно потому, что роман, как мне кажется, сознательно заявляет театральную форму. Театр всегда напоминает нам: за занавесом кто-то есть. В хорошем спектакле мы забываем об этом. В «Хозяине зеркал» — не всегда.

Герои в этом произведении — это люди, превращённые в знаки. Самая интересная и одновременно самая уязвимая часть романа — персонажи. Джейкоб/Кей, Герда, Снежная Королева, Глад, Мор, Война — это не только действующие лица. Они ещё и функции, архетипы, символы. Здесь персонаж может одновременно быть человеком и воплощением идеи. Такой подход имеет богатейшую литературную родословную: от средневековой моралите до Кафки, от Андерсена до Булгакова, от комедии масок до современного постмодернизма. Но символический персонаж имеет одну неприятную особенность: ему трудно дышать. Читателю хочется спросить не только «что он означает?», но и «чего он хочет?». И вот тут возникают проблемы. Не всегда поступки героев кажутся психологически неизбежными. Иногда они происходят потому, что так необходимо следующей сцене. Не человек совершает поступок, а сюжет совершает поступок человеком. Это особенно досадно в любовных и семейных отношениях. Там, где роман мог бы дать настоящую человеческую драму — страх, ревность, вину, зависимость, неспособность простить, — он иногда предпочитает более крупный масштаб: пророчество, революцию, судьбу мира. Но миры погибают легко. Гораздо труднее убедительно показать, почему один человек не может отпустить другого.

Теперь про язык. Авторы знают, что слова — это тоже магия. Здесь у романа одно из главных достоинств. «Хозяин зеркал» понимает фундаментальную вещь: если книга рассказывает о зеркалах, словах и превращении понятий в материальную реальность, то язык не может быть нейтральным. Поэтому текст любит игру слов, цитатность, узнаваемые интонации, сказочные формулы, театральные реплики, гротеск.

Это не роман о конкретном XIX веке и не альтернативная история с таблицей соответствий. Время здесь намеренно неопределённое, а технический уровень мира смешивает магию, паровые технологии, авиацию, фабричное производство и фантастические устройства. Современные библиографические классификации тоже относят книгу к тёмному фэнтези и технофэнтези. Поэтому главный вопрос не «могло ли такое быть?», а «последовательно ли оно в рамках собственных законов?». И вот здесь роман в целом держится. Авторы не пытаются сделать из фантастического мира учебник физики. Они создают мифологическую реальность, в которой технологии и магия принадлежат одной системе чудесного. Но именно поэтому к деталям предъявляются повышенные требования. Чем убедительнее вы заставляете читателя поверить в собственную вселенную, тем сильнее он замечает каждую нитку, торчащую из декорации.

Главное фантастическое допущение романа — не паромобили и не магия. Главное допущение — сама реальность является отражением. Мир не просто содержит зеркала. Он зеркален по принципу существования. Отсюда и превращение осколка зеркала в часть человеческой судьбы, и игра с именами, и раздвоения, и соответствия между сказочными архетипами и их новыми воплощениями. Это хорошее фантдопущение именно потому, что оно не приклеено к сюжету. Его нельзя удалить, не разрушив роман. Можно удалить паровую машину или заменить один фантастический механизм другим. Но нельзя убрать зеркало. Потому что тогда исчезнет сама архитектура книги.

Роман особенно интересен там, где исследует не любовь как красивое чувство, а идентичность как зависимость от другого. Кто такой Кей без Герды? Кто такой человек, если его память, имя, тело и судьба подверглись внешнему воздействию? Может ли любовь вернуть человеку самого себя — или она просто создаёт новую зависимость? Это серьёзные вопросы. На которые авторы стараются честно и серьёзно ответить. И, возможно, ответить как-то необычно.

Главное достоинство (главная мысль, я бы сказал) романа — он не сводится к банальной формуле «любовь побеждает зло». На самом деле речь идёт о другом: человек пытается выбраться из навязанной ему роли. Сказка задаёт персонажу функцию. Миф сообщает ему судьбу. Государство назначает ему социальное место. История превращает его в винтик. Любовь тоже может стать клеткой, если превратить другого человека в объект спасения. И вот здесь зеркало становится особенно интересным образом. Зеркало показывает тебе тебя, но никогда не даёт гарантии, что это действительно ты. Человек в романе должен не просто найти себя. Он должен понять, каким образом он оказался тем, кем его сделали. В этом смысле книга умнее многих своих внешних эффектов.

Оригинален ли этот роман? Конечно, идея взять классическую сказку и превратить её в мрачную взрослую фантастику, конечно, не нова. Но оригинальность здесь не в исходном приёме, а в масштабе скрещивания источников. Мир романа не обязан совпадать с историческим. Гораздо существеннее другое: внутренняя логика. И вот здесь у романа есть отдельные места, где механизм мира работает скорее по законам авторской необходимости, чем по законам собственной причинности. Но это не столько ляпы, сколько следствие выбранной формы. Иными словами, главный недостаток «Хозяина зеркал» — не то, что авторы что-то забыли проверить. Нет. Они просто слишком много придумали.

Мне думается, что этот роман неожиданно современен. Ненависть в Городе продаётся в аптеке. Властвуют Глад, Мор и Война. Государственная и социальная система существует не просто ради управления людьми — она производит определённые состояния человека. Это очень сильная метафора. Самая страшная власть — та, которая не заставляет человека ненавидеть, а делает ненависть удобной, легальной и массово доступной. И потому роман, написанный в 2013 году, сегодня читается даже несколько иначе, чем мог читаться тогда. Его разговор о производстве страха, ненависти, послушания и коллективных ролей легко переносится из сказочного Города в любую современную политическую реальность. Но книга не превращает эту мысль в публицистическую статью. И это правильно. Она оставляет её внутри сказки.

Роман интересен как пример русской фантастики начала 2010-х годов, которая уже не очень хочет выбирать между «высокой литературой» и жанром. Здесь одновременно есть приключенческая интрига, философская притча, политическая аллегория, постмодернистская игра, стимпанковская эстетика и переосмысление детской сказки. То есть, перед нами не случайный эксперимент, который никем не был замечен. Это произведение оказалось достаточно заметным для фантастического сообщества своего времени. Книга рассчитана на читателя, которому мало просто хорошего приключения. Если хочется, чтобы герой вошёл в замок, нашёл меч, убил дракона и спас принцессу, «Хозяин зеркал» способен вызвать раздражение. Зато если интересно выяснять, что именно означает дракон, почему принцесса ведёт себя как принцесса и кто вообще сказал, что герой обязан быть героем, роман предлагает богатый материал.

«Хозяин зеркал» — роман неровный, перегруженный, местами нарочитый и слишком влюблённый в собственную изобретательность. Он не всегда умеет заставить читателя эмоционально поверить в то, во что уже заставил его интеллектуально поверить. Сюжет временами приходится распутывать с таким усердием, будто авторы выдали тебе не роман, а коробку с проводами и запиской: «Ну-ка, догадайся, что здесь бомба». Однако, лично я с интересом разбирался в этих проводах. И после — просто влюбился в этот замечательный роман.

Этот отзыв во многом критический, вряд ли автору нужны хвалебные, коих уже множество здесь.

1. Сюжет закрученный, этого не отнять, но его так закрутили, что во время чтения далеко не всегда видишь, куда дергать какой узелок, чтобы его распутать. А многие любят сразу распутывать, а не читать второй раз.

2. Спектакль — точное определение. Сцены идут одна за другой , персонажи совершают некие поступки, но до конца второго действия — это просто набор сцен, объять который мне лично не удалось( потом кое-что срослось и я начал улавливать смысл происходяшего). Персонажи что-то делают, куда-то идут, о чем-то разговаривают, но зачем и почему они делают именно это, идут именно туда и разговаривают именно об этом я не мог, хотя старался вчитываться как мог. Соответственно из мотивов действий персонажей я понял очень мало. Чего они хотят? Черт его знает.

3. Некоторая пошлость и некоторые слэнговые выражения, а также выражения, характерные только для определенного языка нашей реальности разбивают вдребезги всю с таким трудом создаваемую атмосферу романа. Читать бывает интересно, но когда натыкаешься в тексте на «мандавошки», «такой-на-фиг-брошеной», «деткские попки и письки», «в хлам» и др. хочется просто закрыть глаза и досчитать до десяти. Не представляю, зачем это здесь.

4. На мой взгляд слишком много сравнений. Все эти «словно», «будто» временами придуманы ради самих себя, выдумывание ради выдумывания. Автор(ы) прекрасно пишет, но иногда его заносит.

- «погода, словно чуткий пес, посмурнела и нахохлилась»,

- «по стенам с тихим шуршанием сочилась склизская сырость». — Я уверен, меня долго били бы сапогами на каком-нибудь конкурсе за такие описания и сравнения :D

Ну и

- «Работники корпорации, взопревшие и сорвавшие голос, носились в толпе, размахивая бланками. На перроне кричали, в душном воздухе над толпой кружились желтоватые прямоугольники листовок. Короче, царил полнейший бардак.» — Короче, с фокалом здесь проблема.

5. Автор(ы) стараются держаться легкой манеры повествования и временами шутить. Иногда выходит достаточно забавно, но, как по мне было бы более уместно оставить юмор только для героев и писать чуть серьезнее. Хотя концовка-то драматичная и серьезная. Вот бы весь роман такой был.

6. Не понял, зачем потребовалось смешивать реальности ( включая нашу). Эти упоминания Аллаха, Брюса Уиллиса вкупе с созданной самими авторами вселенной смотрятся как салат из ананасов с огурцами. К тому же весь этот салат всего на 380 страниц. Читатель даже верхний слой не успевает распробовать, а уже все – конец. И это в романе, где намешано столько всего интересного, где столько интриг. Почему бы не сделать свой маленький мирок и остаться в нем?

Концовка хорошая, но опять же, я не могу сказать, что до конца ее понял. Наверное, плохо читал.

В общем, я бы хотел прочитать туже историю, но написанную по-другому, хотя это только моя проблема.

Я прочитал этот роман, когда он был выдвинут на премию «Новые горизонты». Номинатор полагал, что этот роман «полнокровный текст», а вовсе не «невнятный, рассыпающийся, нежизнеспособный конструкт». Мое мнение прямо противоположное. Декларировать, что мир, где происходит действие, – это несовершенное отражение Первообраза (Земли), – хорошая отмазка, но не работает. И люди, и нелюди – все картонные куклы, начисто лишенные правдоподобия и обоснованности мотивировок. Основные тексты, на которые опирается «Хозяин зеркал», – «Снежная королева» и «Три толстяка» – прекрасно показывают, как, при всей сказочной условности, при очевиднейшем авторском присутствии в тексте, могут возникнуть вполне убедительные и живые миры. Только не нужно путать 2D с 3D, а набор цитат б/у – с постмодернизмом.

Моё первое знакомство с Юлией Зонис можно считать несколько запоздалым, но в силу стесненных обстоятельств я рад что оно наконец-то и всё-таки состоялось. Последний роман невозможно было оставить без внимания, учитывая лестные отзывы критиков, стабильную любовь у многих лаборантов, россыпь жанровых премий и номинаций. Читал не только из личного интереса, но и для оценки в качестве работы, которая претендует на попадание в некоторый список глобальных жанровых рекомендаций фантастики.

Так удалось ли в моих глазах Зонис, прихватив соавтора, занять почетное место рядом с Мьевилем, Гейманом и Желязны? Несмотря на не самую высокую личную оценку романа, удалось. Благодаря хорошему языку, образности и успехам в зодчестве пусть не очень оригинального, но яркого и запоминающегося мира. Конечно, сыграло роль и отечественное происхождение, и жанровая классификация, но больших поблажек я не делал. Так о чем это я? Окидывая взором современную отечественную нереалистическую прозу, можно заметить, что новые интересные авторы в плане литературного мастерства условно делятся на два лагеря — стоящие в сторонке филологи, пишушие качественно, но пустенько (этакая новая волна турбореализма, метафизического реализма и прочих названий для «элитной» фантастики) и зеленый молодняк частично вписавшийся в формат «цветной волны», частично разбежавшийся на кормежку в различные «проекты», а частично пописывая в уютненький самиздат, — эти часто пишут талантливо, но либо без литературных изысков, либо откровенно графоманят. И тем ценней небольшое число тех, кто попал в золотую середину — Петросян, Шелли, Галина, Онойко, Воробьев... И вот, теперь для меня в эту компанию можно добавить Зонис. Возможно, на роман повлияло то, что он написан в соавторстве, но я могу только констатировать факт — он лишен болезни излишними описаниями и размазыванием душевных соплей, — всё уместно, вмеру и очень красиво, без потасканных оборотов, метафор и не в меру драматических диалогов. Слог достаточно простой, но и не ограничен в художественности, и наконец-то я увидел диалоги похожие на разговор живых людей, а не ярмарочное представление кукольного театра. Есть, разумеется, и недостатки — некоторая схематичность персонажей, повторения, небольшая неслаженность фрагментов, — роману не хватает шлифовки, особенно финальной части, где при ускорении действия излишне потерялась содержательность глав.

Что касается содержания, то это безусловно роман сугубо развлекательный, приключенческий и игровой, несмотря на темы социальной несправедливости и человеческой низости. Повествование подкидывает читателю целую пригоршню различных интриг, толкая героев в различные авантюры и конфликты, которые то наталкиваются на очередную перипетию, то приводят к взрывам событий шаг за шагом приближающих финал. Повествование то и дело перескакивает от одного рассказчика к другому, показывая происходящее то со стороны главных героев, то второстепенных (и как правило недолго живущих) персонажей. То забегая вперед, то возвращаясь назад. Также игриво меняется и место действия, — из пустыни в криминальные трущобы, с городских площадей в затопленные катакомбы, из дворцов в забытые богом деревеньки, с солнечной бахчи в черные подвалы котельной, из публичного дома на заводскую проходную... Тем самым, создавая пёстрое лоскутное одеяло рассказываемой истории, не давая читателю заскучать. Вообще, с композицией у романа все в порядке, жаль меньше внимания досталось раскрытию характеров. Ещё можно обмолвиться о том, что авторы в качестве мифологической основы использует различный фольклор, как бы намекая о том, что грань между мифом и фольклором так тонка, что её почти нет. Авторы развлекают читателя и щедро разбросанными по тексту аллюзиями, цитатами и реминисценциями, создавая некоторую культурную игру, однако же не переходя в поле пародии, свойственных литературе постмодернизма. Есть конечно и фрагментарность, и очень тонкая ирония, но фрагментарность и стилистические поиски авторов не превращают текст в метапрозу, а ирония не является темой романа. Посему, к постмодернизму этот роман отношения не имеет. Как и к течениям модернизма, несмотря на некоторые обвинения в сюрреализме. Конечно, здесь есть потоки сознания, плотно вошедшие в обиход писателей, есть и сны, а порой отстраненность от реальности, но это лишь рядовые приемы раскрытия персонажей или подачи сюжета, не претендующие на нечто большее. Эти хвостики большого литературного процесса уж скорее приближают роман к магическому реализму, однако от этого жанра его отталкивает как фабула, так и декорации.

Характер интереса к «Хозяину зеркал» в качестве рекомендации требуют не только общей оценки, но и точной жанровой классификации, а посему мне придется ломать копья о «темное фентези», к которому отнесли роман подавляющее большинство классифицировавших его тут. Роман безусловно изобилует мрачными сценами, отрицательными персонажами, мистической подоплёкой, гнетущей атмосферой и местом действия имеющим то ли постапокалиптическое происхождение, то ли скорее просто являющее собой загробный мир. Однако, главными элементами тёмного фентези, всё же, являются элементы готического происхождения, близость с литературой хоррора. И в этом главном моменте роман никак себя не проявляет, — он никак не связан с ощущением страха. Более того, в романе имеются и исключительно положительные герои. Можно конечно следовать примеру Бориса Невского и сваливать всё в одну кучу, объявив вместе с Мьевилем, Гейманом и Муркоком «атмосферным» темным фентези... Но это не мой путь. Ибо я всё же знаком с таким замечательным субжанром технофентези, к коему, собственно, и относится сие сплетение магии и викторианских технологий, как Dying Earth (Умирающая Земля). Действие произведений субжанра происходит в далеком будущем, когда на Земле (либо в ином мире) после катастрофы или внешнего воздействия наука сменяется магией. И вот тут-то и вспоминается происхождение мира «Хозяина зеркал», и цитаты из прошлого Земли, и мрачность происходящего, да и обоснование магии вполне вписывается в жанровые рамки. Надо сказать, этот жанр традиционно заводит в дебри классификацию произведений на сайте, взять например недавний роман Грега Бира «Город в конце времен», который классифицировали как роман-катастрофу и твердую НФ, несмотря на откровенную магию (о Вэнсе и Вульфе я уж и не вспоминаю).

В заключение этого сумбурного потока мыслей, отмечу, что мне все-таки лень писать полноценную рецензию, но хотя бы перед собой я целиком и полностью оправдался, и надеюсь авторы книги это самое никогда не прочитают :)

http://kobold-wizard.livejournal.com/660256.html

Тирания Снежной Королевы закончилась войной с пришельцами из другого мира. Городом после нее стали править три уже давно знакомых господина, а читай три толстяка: Глад, Чума и Война. И местный наследник Тутти тоже есть, только он сросся с Каем-Кеем и вполне себе стоит регентов-капиталистов. Герда искала его слишком долго, а найти уже не сможет. Зато она нашла Город, в котором гордость становится гордыней, храбрость – безрассудством, Война охраняет порядок, Мор лечит людей, а Глад заведует продовольствием. Но Королева-Вечность уже не у дел, а потому в Городе что-то готовится, что-то бурлит, и это не просто толпы бунтовщиков из Сопротивления. Кто-то древний скрывается в подземных тоннелях и с омерзением смотрит на происходящее.

Цитат в этом романе много: и сюжетообразующих (уже упомянутые книги Андерсена, Олеши и Иоанна-Богослова), и эпизодических вроде цветов-убийц из книги Волкова или гофманского крысиного короля. Что-то я, конечно, не узнал. В чем-то книга напомнила Вархаммер — цитаты в основе, вывернутые пороки как опора и авантюрный сюжет на фоне всего этого мракобесия. Да и Господа в целом напоминают то ли индийских аватар, то ли чемпионов Хаоса...

Еще долгое время любой роман, в котором синтетический город становится полноправным героем, будет напоминать про Чайну Мьевиля. Хотя, конечно, здесь гораздо больше от классических текстов конца XIX века. Город циничных пацанов-воришек, рыночной грязи и коптящих фабрик. А над всем этим прожженная элита, позволяющая себе все. В целом, не хватает только лицемерного пуританства.

Город расположен на третьем Круге, что сначала вызывает ассоциации с кругами Ада по Данте. Но в скором времени отличия от христианской традиции становятся видны невооруженным глазом. Уж если в других кругах правит Ариман, да и о душах никто не печется.

Отдельной линией проходит «буквенный код» этого мира. Владыка Круга имеет имя, состоящее нескольких букв, а каждый господин имеет однобуквенное имя: W(ar), P(lague), F(amine) и т.д. Каждая буква дает конкретную силу и изменяет носителя, делая его воплощением этой силы. В этом и заключается один из опорных вопросов сюжета: как не заиграться и не перестать быть собой?

Разбирать недостатки — в данном случае дело трудное. Потому что здесь все дело не в том, что что-то сделано плохо. Просто не дотянуто в финале, и развернутая панорама тривиально схлопывается. Мне не хватило эмоционального удара.

Итого: Интересная работа на фоне многого прочитанного ранее. Это позволяет надеяться на будущие работы авторов.

В последнее время характеристика «постмодернистская игра» часто становится приговором для книги, ограничивая ее аудиторию узким кругом знатоков и так называемой элиты. Тем не менее, хотя роман «Хозяин зеркал» несет в себе многообразные аллюзии, он является вполне завершенным и самодостаточным произведением.

Композиционно история о Городе, Джейкобе, Герде, трех Господах и других героях похожа на зеркальный дворец во власти холода. В каждой сцене сочетаются и инеистое кружево событий, и бесчисленные слои аллюзий-отражений, образующих свой бездонный узор. Это и использование в качестве архитипичного фундамента сказки о Кае и Герде, и апокалиптические мотивы, и другие известные истории, вплетенные в общую канву. Порой невозможно определить, где заканчивается стержневая сюжетная линия, а где начинается второстепенная. Судьбы горожан, полицейских, повстанцев, сектантов и аристократов сходятся плотным пучком, сияют золотом и шелком, хлещут кровью и паром, сочатся грязью и гнилью.

Стоит отметить, что далеко не всем придется по вкусу плотный слой сажи на многих зеркалах. Сажи из коварства и предательства, насилия и жестокости, подлости и лжи. Но если стереть жирные разводы копоти, под ней обнаружатся заледеневшие летописные своды множества семей, районов Города и народов. Под ними заиграют красками персонажи, например, госпожа/дин W, пылкая и импульсивный, безжалостный и веселая. Или дышащий холодом Кей, игрок и любитель ребусов. А под всем этим скрыто древнее Пророчество, которое может убить, а может спасти этот Круг.

Итог: своеобразный, многогранный роман-игра с инеем цинизма.

Ну вы что, ребят? Это ж не фэнтези, не надо так вот с тамошними-то мерками сюда переть. Тут другая техника проведения испытаний: поверните линейку на 90 градусов и в дальнейшем не путайте ширину с толщиной, а светло-синее с голубым. Перед вами голимый постмодерн! «Этот шмель не летит, он исполняет полет шмеля!» Дурная манера, привитая в школе, всюду искать глубокий смысл, мораль и нравственность, и мучительно формулировать наизусть, что такое хорошо, а что, блин, наоборот, плохо, чтоб его побрал шестикрылый серафим, должна быть в данном приложении с негодованием отвергнута. Это всё — декорации, всё неправда. Это танец «меж бумажных крыш и башен пред бумажным божеством».

Уместно лишь то, что красиво, а не то, что хорошо.

Если кто-то верит, что способен изобразить (в танце, в музыке, в словах, где угодно) что-то новое, что еще никто и никогда до него не чувствовал и не изображал — флаг ему в руки. А коли вдруг разуверится и поймет, что куда ни плюнь в искусстве — в чью-нибудь вотчину да попадешь? А то и не в вотчину, а в лысину? Тогда — вот вам напускная мудрость в декорациях дурной реальности.

«ХЗ» — это ХЗ что на самом деле, это всего лишь «болтовня запястий». Вот примерно как этот отзыв, только длиннее. Если ваш вкус истерзан логикой, если вы не умеете испытывать дурацкий кайф от нежданно словленных реминисценций — ну и нефига вам делать на этих страницах. Идите погуляйте, почитайте Добролюбова.

А я скажу так. Главное условие хорошего ПМ — красивый язык — в романе налицо. Неминуемое побочное действие избранного авторами художественного подхода: ощущение, что все поголовно герои, включая авторов, страдают шизофренией или иными психическими расстройствами разной степени тяжести — тоже имеется. Так что все ОК. А вы не страдаете? Вы совершенно здоровы? И даже нормальны? Вы в этом уверены? Ну-ну...

Я не понимаю как этому месиву из низкосортного плагиата могли отдать титул книги года 2013 по версии Фантлаба?! Если взять по крупице худшего из творчества не столь почитаемых мной авторов как Коэльо, Бах, Пратчет, Пелевин, Гейман, то получится как раз подобное ЧЕПУШИЛОВО! Это наиболее смыслоемкое слово, вмещающее все мое впечатление от прочитанного.

Роман не просто отвратительно скучен, он раздражающе напыщенный. Претенциозный слог с претензией на интеллектуальное чтиво, книга, якобы «не для всех». Книга, для людей которые больше любят говорить о том, что они читают, чем собственно получать удовольствие от чтения. Авторский замысел лишен и капли вдохновения. Лучше перечитаю Мьевиля в очередной раз, чем еще когда-нибудь хоть раз возьмусь за книжку этого автора.

От восторжено-хвалебных отзывов я в шоке. Ставлю на 1 больше низшего бала, исключительно за знание русского языка.

Ох, ход «старая сказка, да на новый лад» уже настолько заюзан смелыми пользователями, что его можно уже записывать в список штампов. Впрочем, не будем о штампах, любой штамп можно удачно обыграть. «Хозяин зеркал» идёт по проторенной предшественниками дорожке и берёт за основу антураж гротескного стимпанка, грязного Лондона 19ого века и смесь сказочных существ с прямыми отсылками на «Снежную королеву», «Три толстяка», «Щелкунчика», «Гамельнского крысолова», «1001 и 1 ночь» и т.д., приправляя всё действие собственными идеями о воплощении сущности слов в конкретном человеке. Вот есть Война, Мор, Голод и Реальность. Чуть позже к ним подтянутся Свобода и Месть. А Королева состарилась и умерла. Да здравствует Король! Что из этого выйдет? Термоядерный коктейль, который так и не рванул в конце.

К чести авторов надо отметить, что роман достаточно бодрый. Иногда даже слишком. Действие несётся семимильными шагами, иногда останавливается, чтоб полюбоваться продолжительными пейзажными вставками, но в целом не стоит на месте. Отличное начало, выписанное хорошим языком с хорошим юмором и хорошей идеей, плавно перетекает в основную часть, в основном посещённую двум эксцентричным персонажам, чья эксцентричность при отсутствии должной мотивации и чуть менее, чем полностью шаблонного характера, начинает выглядеть наркотическим весельем ради веселья. На сцену вытащенно столько ружей, столько идей, столько всего и вся, что под конец ожидаешь чего-то особенно крышесносного. Революция, заговоры, эпичные драки на фоне пожарищ, массовые военные действия, смертоубийства, пафосные диалоги и, разумеется, «Я должен её остановить! Я её люблю!» — всё то, что нагромождением в лучших традициях «нет времени объяснять!» складируется на читателя.

Крышу снесли в буквальном смысле. В эмоциональном — не дожали при должном потенциале.

Очень необычный роман по всем параметрам: сюжетная линия, главные герои, антураж и композиция. Сюжет, как разбитое вдребезги зеркало, которое собирается по ходу повествования сродни пазлу. Последний, самый маленький осколок будет встроен в финале, в виде окончания предсказания. Весь роман построен на загадках, начиная от имен трех правителей города до понимания поставленных целей. Здесь нет ни черного, ни белого,- наоборот каждый изменчив, у каждого минимум два лица — и вы узнаете обе ипостаси в свое время, идет постоянная трансформация как человека, так и мира, который он населяет. А живут здесь не только люди...Здесь можно принять в себя целиком чувство или процесс (материальный или нет) сроднится с ним и стать часть его. Кем ты готов стать всем сердцем? Голодом или войной, местью или гниением? Этот город застоялся и давно не делал выбора, но время пришло — кто станет правителем, собрав все осколки зеркала?

Среди героев романа вам попадутся знакомые лица, вы могли бы поприветствовать их, как старых знакомых... ан нет, спустя несколько страниц вы понимаете, что они не те за кого себя выдают. Может это ваше воспаленное воображение создало этот узнаваемый образ? Между тем сюжет-зеркало собирается, остается все меньше пустот, второстепенные герои вносят свой вклад в собирание пазла и умирают один за другим освобождая место для следующих. Ряды главных героев тоже потихоньку редеют. Финал не просчитывается вообще. Не считаю что он скомканный или проваленный, он такой как и должно быть.

Необычно, нестандартно, увлекательно.

Если бы действие «Хозяина зеркал» происходило в мире, антуражем которого было бы Средневековье, это было бы более-менее типичное фэнтези. Однако, мир «Хозяина зеркал» находится на уровне 19-го века. Магия соседствует с паромобилями, авиацией, фабричным производством, взрывным делом и т.д.. И мир этот связан с нашим в том плане, что является отражением нашего погибшего в прошлом мира, он создан из осколков погибшей Земли.

«Хозяин зеркал» содержит изрядную (но не чрезмерно) долю психоделики, это, если так можно сказать, сюр-фэнтези. В романе много отсылок к другим произведениям. Кроме непосредственно «Снежной королевы», тут можно найти и намёки на «Щелкунчика», «Волшебника изумрудного города», «Королевство кривых зеркал», «1001 ночь», «Звёздные войны», цитаты из Цоя и «Короля и Шута». (Это только то, что я заметил (или ошибочно подумал, что заметил) и припомнил, там наверняка есть и другие отсылки.)

При желании же в романе можно найти пищу для размышлений, потому как философии и символизма в нём присутствует в избытке.

Настрадался Нострадамус от людей

И извлёк видения на свет.

Кабы знал тогда, что в двух шагах

Спрятан мир, где будущего нет.

Мир, что призрачный зал.

Научись исчезать...

Здесь, вдыхая холода покой,

Спит, как будто, времени змея.

Здесь неторопливою рукой

Злые буквы не сложить в слова.

Мир, что призрачный зал.

Научись исчезать...

(группа «Пикник»)

Серьёзная заявка на звание Шедевра в своём жанре. И во многом так оно и есть.

Авторское видение известного всем с детства Ледяного Царства пробуждает и захватывает воображение лучше, чем сам оригинал.

Извечная тема Добра и Зла, классическое противостояние Любви и Смерти, прозвучало в этой аллегории совершенно по-новому.

Метафоры и гиперболы фантастичны, но не запредельны. Всё как надо, всё на своих местах. Без пафоса и мелодрам. Фэнтези, которое не только пробуждает воображение и эмоции, но и задействует у читателя логику, соображалку, весь мозг.

Отдельно порадовал финал, при чтении я очень боялся чего-то более слащавого в конце.

!.!.!.!.!.!.!.!.!.!.!.!

(Выше ряд междометий, которые знакомые с книгой могут проставить сообразно собственному вкусу и воспитанию).

Уже не новый прием – взять всем известную сказку и рассказать ее с точки зрения «как на самом деле было». Основу романа составила всем известная «Снежная королева». Но не только. Дежавю преследует читателя в каждой строчке – аналогии, ассоциации, цитаты не только из Андерсена, но и из множества других сказок, не только сказок (булгаковские мотивы), крылатые выражения и лозунги из нашего мира.

Театральность романа подчеркивает то, что Город похож на набор декораций. Это дикая смесь несочетаемых элементов – от заводов и электричества до ездовых страусов.

Снежная Королева? А когда ее видели в последний раз? Она давно уступила свое место сбрендившему триумвирату правителей, из которых в число главных героев выбивается буйный Господин/Госпожа Война, попеременно принимающий облик то хрупкой девушки, то могучего воина.

Милая и добрая Герда, которая явилась в Город в поисках Кея (Джейкоба), продает свистульки, становится натурщицей у художников и возлюбленной некого доктора. Сам Кей – Ледяной герцог – владеет заводами и как представитель Снежной Королевы правит городом вместе с триумвиратом.

Несмотря на то, что происходящее порой кажется бредовым бесшабашным спектаклем, в нем есть стройная логика, закрученная интрига и вполне обоснованный сюжет. Сюжет этот совершенно непредсказуем, он прет напролом как дымящий паровоз революции и выделывает крутые виражи, подобно махолету тролля Рэма.

Почему не высший балл? Потому что весь этот спектакль больше от ума, чем от сердца. Но следить за действием невероятно увлекательно.

Королева в восхищении!

«В сущности, искусство — зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь... Всякое искусство совершенно бесполезно». Оскар Уайльд.

Красота — вот первое, что бросается в глаза, когда читаешь этот роман. Холодная и сгногсшибательная. Словно топ-модель, взирающая с обложки. Совершенство и недоступность. Мир как отражение нашей реальности, но отражение сглаженное, как в Фотошопе. Каждая деталь, каждая чёрточка здесь оттеняют безупречность рисунка. Идеальное произведение искусства. «Великая красота» Соррентино, бумажный вариант. Чрезвычайно визуальный роман. Он так богат красками, что мне, например, крайне трудно было воссоздать антураж каждой сцены в воображении — настолько много здесь ярких штрихов.

Это не фэнтези, потому что здесь то и дело всплывают реалии нашего мира. Это не постапокалипсис, потому что нет катастрофы, погубившей мир. И уж тем более это не НФ, потому что здесь действует магия. Перед нами головокружительный винегрет из стимпанка и мистики, густо приправленный сказочными аллюзиями. Загробный постмодерн: дантовские круги ада с Ариманом в роли Демиурга (не дьявола, ибо доброго бога здесь тоже нет!). Три толстяка, свергнувшие снежную королеву, но нарвавшиеся на Щелкунчика (который, впрочем, тоже себе на уме).

Нет, это не переосмысление классических сказок. Известные сюжеты здесь только на подхвате.

Всё здесь описанное суть наложенные друг на друга цифровые копии нашего мира, снабжённые информацией о его духовной составляющей. Сдаётся мне, что весь этот мир — лишь компьютерная игра для нескольких участников, выступающих здесь под именем господ. Остальные же — всего лишь юниты. Виртуальная реальность. Отсюда такое пренебрежение к человеческой жизни и такой людоедский цинизм от тех, кто на самом деле не так уж и плох. Оно и понятно: юнитов можно не жалеть, то ли дело человек!

А вот Иенса я авторам не прощу! ;) Прекрасный парень, который за свою жизнь никого не убил и не покалечил, в отличие от симпатяги Кея, замыслившего небольшой геноцид собственных подданных. Да и отношение к родственникам у Ледяного Герцога, прямо скажем, весьма мерзкое. Почему авторы так упорно выставляют его достоинства, одновременно валяя в грязи Магнуса, ума не приложу.

Не ставлю десятку исключительно за то, что концовка так и осталась в рамках сказки. Меня это слегка разочаровало. Впрочем, всякое искусство совершенно бесполезно. :)

Из лучшего, что написано на русском в последние годы в условном жанре: соберу осколки детских впечатлений во взрослую, беспощадную сказку о предназначении любви.

Именно о смысле и назначении любви все эти страницы, куда ее девать, как вытравить из сердца, чем заменить, какими буквами назвать, какими клинком выколоть, в каком Аду сгноить.

Здесь танцуют и пьют, рушат, взрывают, топчут, стирают в порошок, целуются, ненавидят, не в силах найти не то, что подходящих слов, БУКВ! Но находят, пусть обдирая душу до костей. Находят.