Джон Фаулз «Волхв»

Толстый многословный роман английского классика-постмодерниста Джона Фаулза «Волхв» (второе название «Маг») — сложный текст. И тому есть множество причин, первая из которых, конечно, это объем текста, причем написанного не самым легким слогом.

Николас Эрфе, молодой эгоистичный англичанин, прибывает из Англии на греческий остров Фракос, чтобы поработать в местной школе учителем. Вскоре он узнает, что на холме в уединении одинокого дома живет таинственный человек по имени Кончис. Парня одолевает любопытство и вот он отправляется на вершину острова, чтобы встретиться с магом…

О романе можно рассуждать много и плодотворно, поскольку текст относится к треклятому направлению постмодернизма, который играет жанрами и готовыми литературными формами, как пьяный жонглер-клоун в цирке шарами. Постмодерн не создает ничего нового, но интерпретирует старое так, что кажется, будто перед вами оригинальная картинка, свежая, удивительная. Странно манящая, дающая возможность для размышления и интерпретации. Такие дела. Та же история и с «Волхвом», где Фаулз с английской обстоятельностью описывает похождения молодого Орфея, которому предстоит испытать почти психоделические мистерии, проистекающие из древнегреческого мифа: Эрос и Танатос, дионисийство и аполлонизм. Миф выступает в роли циркового шарика, писатель кидает его в воздух перед нашим носом – хлоп! И мы в капкане.

Погружаясь в странный мир этого острова, читатель в шкуре молодого англичанина как бы знакомится с хозяином дома Кончисом, который излагает свою простую элегантную жизненную философию. Все на этом острове окутано тайной, и чем больше юному герою хочется узнать, в чем же дело, тем, кажется, строже стерегут секрет его хранители. Таким образом, весь сюжет и интрига произведения строится на интересе узнать, что ожидает Николаса в конце, сможет ли он вообще вернуться на родину или утонет в древнем и юном мире Эллады безвозвратно. Действительно, обитель Кончиса со временем приобретает сакральное значение ловушки, лабиринта Минотавра, отражений и снов, в которых легко заблудиться и пропасть без вести.

Текст долгий, с многочисленными громоздкими абзацами, с пространными многостраничными диалогами, описаниями природы и людей. Поначалу он кажется скучным, но если читатель поймает определенную ритмику и динамику сюжета, чтение покается ему значительно легче, а финал так и вообще подкрадется незаметно.

Наряду с «Коллекционером», «Волхв» считается в библиографии Фаулза одним из лучших его творений, и в принципе заслуженно. Но специфика текста, пронизанного эротизмом и энигматическими мотивами, делает роман доступным далеко не для каждого читателя.

Великолепный роман. Не разделяю претензий нескольких предыдущих отзывов по поводу затянутости книги и по поводу того, что де к середине становится скучнее. Совсем ничего подобного. Интерес по мере чтения не пропадает даже на мгновение. Сюжет постоянно «держит», иногда кажется, что вот уже все, интрига разгадана, но Фаулз подбрасывает новые повороты и все закручивается опять.

Всю книгу не исчезает ощущение, что тебя обманывают и водят за нос вместе с главным героем книги. Ложь, ложь о лжи, ложь о предыдущем вранье — уже просто не понимаешь, где хоть доля правды.

Фаулз непревзойденно умеет описывать окружение героев, атмосферу той или иной сцены. Получается настолько живо и эмоционально, что кадры из книги, как бы это ни банально звучало, предстают перед глазами. Более того — настолько проникаешься атмосферой, что даже слышишь окружающие героев звуки и чувствуешь запахи. Только чего стоит последняя сцена.

Роман в некотором роде делится на несколько частей. Вначале это мистика, когда Николас сталкивается с необъяснимыми явлениями виллы в Бурани. Потом это любовный роман, затем сюжет приобретает такую динамику, что становится похож на приключенческий фильм, не отпускающий ни на секунду, сравнимый с «На север через северозапад» Хичкока. Последняя часть книги, в которой Николас занимается поиском правды и следов Кончиса — чистый детектив. А насколько хороши и атмосферны рассказы Кончиса! Один только эпизод в Сейдварре стоит отдельных слов.

Что касается героев, то, несомненно, Кончис великолепен. Самый интересный персонаж произведения. Николас же совершает достаточно глупых поступков, однако неприязни не вызывает. В книге нет чисто хороших или плохих персонажей. У всех своя правда.

Фаулз так и не дает полноценной разгадки главной интриги книги. Можно строить свои предположения, но точного ответа здесь нет. Минус ли это? Нисколько. Зацепок, намеков и прочего в книге достаточно, тем интереснее самому выдвигать версии. Было бы слишком просто, напиши Фаулз разгадку прямым текстом.

Эта книга из тех, которые не забываются, после прочтения которых не спишь ночью, размышляя о сюжете. Это не развлекательное чтиво, несмотря на то, что читается довольно легко. В эротических сценах, к моей радости, Фаулз достаточно осторожен, не опускается до пошлостей или слишком откровенного описания.

Шедевр в своем стиле.

Если рассматривать произведения Фаулза дословно, принимая лишь на поверхности плавающий смысл, роли героев и их мысленное содержание, то все вещи слабы, скучны, наивны, затянуты, разочаровывают поверхностностью вроде бы многообещающего содержания, зачаровывает лишь язык изложения автора. Поэтому я сделала выбор, посмотреть на все с другой стороны, потому что ну не может быть все так! Может мое мнение ошибочно и я лишь все придумала, вложила в книги смысл, который сам автор и не предполагал, но именно с этой точки зрения книги воспринимаются совсем иначе, так вот они шедевры:glasses:

Фаулз, это и есть никто иной, как истинный Волхв во всех своих книгах.

Открывая книгу, мы попадем в театр, театр судеб и нас (читателей) там дергают за ниточки, как куколок.

На поверхности книги плавает смысл, что Николас — бедная несчастная жертва жестоких антигуманных психологических опытов. Что Кончис и Ко великие психологи-экспериментаторы. А если подумать.

Что с Николасом сделали такого ужасного и антигуманного!? Втянули (по его же согласию) в спектакль? Заставили влюбиться (прям гвозди под ногти вбивали, заставляли) в близняшку? Заставили забыть Алисон, изменить ей, спокойно реагировать на ее смерть от любви к нему, а он прям оооочень серьезно к ней относился, мучался, вспоминал ее постоянно, был верен душой и телом, любил, мечтал жениться?

Николас — осел, который идет за морковкой на веревочке. Куда морковка туда и он. Безвольный, слепой к себе обыватель, живущий инстинктами, а не мозгом. Не зря в книге имеется сцена, когда он встречается с бывшим «коллегой» с острова, который в свое время резко обрубил «великий опыт» над собой на корню. Мы видим жалость Николаса к этому «дураку». А кто дурак-то вопрошается?!

Алисон, она попалась на туже морковку, на ее глупости, чувстве мести и безвыходной злости к этому ослу, ее заманили в спектакль, хотя она оооочень сопротивлялась. А потом обоих выбросили за пределы театра, а ведь они будут до конца дней своих ходить и оглядываться «за нами все еще наблюдают… это все их происки»… Это их добровольный выбор, они попали в зависимость, ведь без этого спектакля они пусты, но именно он придал их жизни смысл, он их связал навечно.

А судьи/боги кто!? Мнить еще не значит быть.

Кончис великий психолог и мистификатор, бог!? Нет. Давайте вспомним хотя бы его описание, автор акцентирует внимания на его обезьяньих глазах. Давайте построчно вспомним хоть одно более или менее умное его высказывание, а уж тем более научное. Он пародия. Вся его компания, это горе-лже-психологи с манией величия. Вся книга просто пронизана иронией, если не сказать, что издевкой по поводу их персон. Один гротескный спектакль «судебный процесс» чего стоит, напоминает сценку из постановки дешевого юмористического мыльно-оперного сериала . Все высказывания Кончиса и его Ко лишь пыль в глаза, лишь туман в мозг, лишь гипнотизирование мыслей, а за всем этим пустота, пустота человека/группы людей, которым просто скучно жить своей жизнью, которая бессмысленна и они зависимы. И это их выбор, они наркоманы чужих жизней/судеб.

Вообщем, как говорил товарищ Пушкин «…Ах, обмануть меня несложно — я сам обманываться рад…».

Не знаю, что помешало мне оценить этот роман высшей оценкой – наверное, то, что перечитывать его вряд ли когда-нибудь сподоблюсь. Интрига и детективная составляющая играют очень большую роль, и когда не знаешь, что происходит, — читать безумно интересно. А по второму разу – уже, наверное, не то будет…

Можно было бы покритиковать книгу – благо, есть за что: тут и затянутость, и нелогичность некоторых поступков главного героя, и множество «роялей» по сюжету. Но – есть замечательнейшее предисловие, перечитав которое, охота критиковать пропадает напрочь. Фаулз почти всё объяснил. Многословие, затянутость и некоторую хаотичность интриг спишем на пробу пера, мотивы поведения ГГ и алогичность поведения – на его молодость и юношеский максимализм. А про плюсы можно говорить много, к тому же о большинстве из них уже сказали. Остановлюсь поэтому только на двух (второстепенных). Во-первых, очень понравились великолепные картинки Греции, начиная с пейзажей, заканчивая людьми. Так «вкусно» описано, что, читая, хочется немедля оказаться на каком-нибудь греческом острове и прожить там остаток своих дней. А во-вторых, произведения, в котором девяносто процентов персонажей непрерывно врут, читать не доводилось никогда. Интересный опыт, и, вообще говоря, впечатления остались незабываемые.

PS Незабвенный товарищ Кастанеда (если бы он прочитал этот роман) назвал бы эту книгу «правильной». По всей видимости, она призвана сделать из Читателя «настоящего воина»: научиться зрить сквозь иллюзии, примиряться с миром и самим собой, и, наконец, найти в себе тот стержень, опираясь на который, можно научиться вращать Вселенную вокруг себя.

Роман Фаулза «Волхв» изначально привлек меня своим названием. Слово «волхв» в моем воображении порождает мириады картинок-иллюстраций библейских историй: ясли, младенец, возле него прекрасная женщина и три старца. После первого знакомства с автором, который, кстати, оказался современным (хоть уже и почившим в бозе), мой интерес разгорелся с еще большей силой в предвкушении библейской притчи на современный лад. Я уже даже был готов прочитать Заветы в случае надобности, потому что мои детские воспоминания о событиях давно минувших дней не смогли бы выдержать интеллектуального удара Фаулза. О романе я ничего не читал, чтобы не смущать себя возможной противоречивостью оценок творчества этого автора, как потом и оказалось.

Роман я прочитал очень быстро, взахлеб. Когда я задумался, какую бы аналогию придумать, чтобы описать ощущение от романа, то единственное, что пришло на ум — это остров Фраксос. Да-да, как это ни странно, но роман больше всего похож на то, о чем в нем рассказывается. Маленький уединенный кусочек суши посреди жаркого лета, моря и полной свободы. С душераздирающей страстью мне хотелось быть на этом острове, но за окном был март, Питер, холод. Игра, которая была предложена герою в романе еще больше подстегивала желание быть там, быть им, отождествлять себя с ним. Я ходил как завороженный, выискивая минутку, чтобы хоть на немного окунуться в омут романа Фаулза, где он подобно сиренам поет песнь любви, свободе, молодости.

Роман закончился неожиданно. Он буквально оборвался. Я не был готов прекратить чтение, мне хотело еще. Еще неделю я ходил под впечатлением от своего непродолжительного духовного путешествия в Средиземноморье, а потом появилось ощущение, что у меня я потерял какую-то вещь, о существовании которой не знал никогда. Роман мне казался легкой вуалью, невесомым перышком, которое исчезает столь же быстро, как и прилетает из ниоткуда. В то же время он был глыбой, столпом, который уверенно обосновался в моей памяти на десятилетия. А потом я понял, что это лишь пустота, которая создает впечатление существования. Он — «черное место», которое одновременно существует и отсутствует. В романе нет смысла, и одновременно он наполнен тысячами мелких обрывков смыслов, созданных мною самим через взаимодействие с текстом. Этот постмодернистский прием я ощутил столь явственно, что впредь невольно буду сравнивать подобное с «Волхвом».

У меня небольшой опыт чтения подобных произведений, также я не могу судить, индивидуален Фаулз или нет как автор, но «Волхв» не является чем-то выдающимся. Сейчас мне кажется, что я о нем забуду через пару лет (и я нисколько от этого не расстроюсь). Перечитывать его я тоже не буду. Зачем созерцать черные пятна пустоты, выложенные на бумаге особым образом? Хотя нет, одно я не забуду точно: промелькнувшую антивоенную тему, которую перекричало многоголосие тишины романа, но о чем-то подобном писали десятки других авторов. Я лучше в десятый раз перечитаю какой-нибудь роман Воннегута — он пишет рельефнее. Но в то же время, я с удовольствием прочитаю всё остальное, написанное Фаулзом. Он мастер своего дела.

Никто не понимает эту книгу, видимо. Что ж, она сложная.

Написана прекрасным языком. Очень атмосферно и правдоподобно. Но о чем же она? Ну это же постмодерн, со всеми вытекающими.

Зыбкие ориентиры. Изменяющаяся реальность. Нет ничего постоянного. То, что недавно было правдой — оказалось ложью, и вот мы узнаем настоящую правду. Но вот настоящая правда оказывается ложью, и мы наконец-то узнаем по-настоящему настоящую праду. Но вот эта правда оказывается ложью, и мы... Но что происходит? Где же точка отсчета? В чем логика этого волшебника? Здравый смысл заставляет нас искать конечный результат, мы его находим, но он просачивается, как вода через сито. Кто плохой, кто хороший? Есть ли смысл в этих терминах? Может, мы стали в очередной раз зрителями в театре? Может, мы — актеры? Все вокруг — выдумка? Но можно ли вообще постигнуть эту суть???

Можно с ума сойти в поиске ответов. Но Фаулз демонстрирует, что нет разницы, что там на самом деле. Актеры мы или зрители, или же не принимаем участия в спектакле — неважно. Ведь главное — это процесс поиска, и вся книга посвящена этому. Реален только процесс, все остальное — зависит от интерпретации. На протяжении всего романа Фаулз рушит наши результаты умозаключений и подводит к осознанию, что важен лишь процесс. И финал книги (открытый) — явная демонстрация этого, ведь нам не интересен финал. Он может быть любым, он неважен, но есть здесь и сейчас — и прямым текстом книга это и описывает в конце.

Добавьте красивый живописный язык, и мы получим эстетику ради эстетики. Такой памятник литературы без прикладного значения — ни тебе социалки, ни пафоса. Если чистая эстетика не интересует — не читайте. Но книга эта имеет значительное художественное значение, имейте в виду)))

Страшно раздражающий текст! Бесит! Постоянно не совпадают ожидаемое и получаемое. А перечитываешь — блин, логика есть, не упрекнешь. Дико бесит герой, с которым хряп-хряп опять вляпываешься сопоставиться, а он зараза опять садится в галошу. Люто бесит сам Волхв. Довериться? Демонстративно обманет, украдет пять рублей. Обозвать шарлатаном? Обманет, вытащит что-то жутко настоящее, проверяемое, вложи-вложи персты, вот они раны от гвоздей, фашисты на этом острове настоящие, места расстрелов всяк покажет, все реально.

Верить? Нельзя. Не верить? Нельзя. Что за идиотский спектакль в спектакле в спектакле? Что за полупьяные австралийские соседки? Что происходит?

Боль. Стыд ( — «рвотное движение души», М.Анчаров). Невозвратимость невинности. Обвинение... и не прощение, нет, отпущение. Ты понял? Хи-хи. Ну, живи теперь с этим. «Повернув глаза зрачками внутрь»

Строго говоря, это называется стать взрослым, и это нынче не принято делать. Принято доживать до дома престарелых мальчиками и девочками. Поэтому, имхо, так много возмущенных отзывов. И правильно — делать взрослым человека, который к этому категорически не готов, более жестоко, чем обучать сексу десятилетку.

Так что подумайте, прежде чем открывать Волхва — вы как, готовы?

Буду краток — это было потрясающе. Великолепная, ни на что не похожая литературная мистерия, столь многослойная, глубокая, захватывающая и хитрая, что диву даешься. Роман, ощутимо опередивший свой время — талантливый, красивый, неоднозначный, парадоксальный, оставляющий после себя целый ворох волнительно-жутковатых интриг и вопросов. Браво, Маэстро Фаулз.

Восторги публики совершенно непонятны.

На мой взгляд, совершенно средний роман, и слава его неоправданна. Думаю, действительно дань моде.

Что главный герой, что сам Кончис — абсолютно неинтересны, глубоко вторичны. Все терзания героя гипертрофированы и неправдоподобны.

Все-таки для восприятия книги необходимо на какое-то время отождествить себя с героем, почувствовать его проблемы как свои и переживать его терзания. В данном случае — это абсолютно нереально. Герой — эгоистичный психопат, мучающийся от безделья и бессмысленности своего существования. И непохоже, что откровенно скучные и предсказуемые эксперименты Волхва способны что-то с этим сделать.

Алисон, конечно, жалко, но по всему видно, что она — из категории женщин, которые, собственно, для того и живут, чтобы страдать. Если герой вдруг перестанет быть подонком — она тут же найдет себе другого подлеца.

Не знаю, может для 60-х это было и круто. Сейчас — жалко потраченного времени.

Кстати, немаловажная деталь — сейчас прошло чуть более полгода с момента прочтения. Никогда не жаловался на память, однако практически ничего не помню из всех сюжетных перипетий. Осталось только постоянное ощущение идиотизма происходящего и скуки. Может, возраст?

Образ Алисон меня ставит в тупик. И это выдается Фаулзом за идеал женственности? Вот прямо сейчас у меня перед глазами сцена в гостинице в Афинах. Где Алисон слышит невысказанное «нет» на свой «запрос» и бешенеет. В истерику впадает, головой об стены колотится. Кричит Николасу, что он свинья и моральный урод, что ей стыдно и гадко такого любить (какого «такого»? не любящего ее?). Я не понимаю, мужчина что — обязан отвечать женщине взаимностью? И чем сильнее она истерикует, тем больше он должен воспылать к ней страстью? Любовь как пилюля, которую ты обязан съесть? Бред какой-то. И это Фаулз, с его гениальностью, с его великолепным стилем. Судя по всему, Николас был обречен с самого начала, когда встретил Алисон на вечеринке и к несчастью, ей понравился настолько, что она возымела на него твердые виды. Все эти разговоры перед его отъездом в Грецию — ты свободен и т.п. — чушь, женские уловки. Он был уже виноват перед ней в том, что смеялся на вокзале. Вот так, весь роман они играли на руку Алисон (ах, какая она открытая! какая искренняя!), и в итоге убедили его, что он ее любит, и бедняга съел эту таблетку, «встал на колени», склонил перед ней голову. Он был обречен ее полюбить, потому что она, понимаете ли, полюбила, захотела, больше жизни, и вот он полюбил — вернее, ему это внушили (и средств не пожалели, и человеческого, и временного ресурса) — против своей воли, против своего естества, потому что кучка богатых скотов в сговоре с ней свели его с ума и выставили идиотом.

И главное, как грамотно его ловили. Сначала подсунули ему красивую девушку в обстановке таинственности и мистерий, в которую он не мог не влюбиться после практически годовой изоляции и всех своих душевных мытарств, потом жестоко поиздевавшись, обломили и унизили. Инсценировали смерть Алисон и грамотно вывели ее на сцену снова, когда он был одинок и подавлен. Если бы все это делалось ради любви обоих. Но ведь Николас ее не любил, на ней для него свет клином не сошелся. Он и вспоминал про нее только потому, что она была последней перед его отъездом из Англии. Письма ей писал от скуки и потому что больше было некому. И когда Алисон прилетела в Афины, он ее не любил и не хотел, просто пошел на поводу у обычных мужских желаний. «Ты ведь еще любишь немножко свою Алисон?...Множко, множко?» Какой дешевый развод. Ловить мужчину на сексуальном голоде. И это по Фаулзу истинное женское начало?

«У меня тяжелый случай этой грязной, отвратной, вонючей штуки под названием любовь... Господи, да сифилис по сравнению с ней — цветочки...» Вот уж точно...Жаль Николаса — не любовь он нашел, а ярмо — поимели его и оседлали, и еще внушили, что он виноват, что он «не человек без нее». Жаль всех Николасов, которые склоняются под несгибаемым «Хочу» всяких Алисон. Женское «Хочу» вкупе с «обидой, накопившейся от сотворения мира» — если это и любовь, то к себе.

В 2001 году один мой тогдашний приятель купил свежевыпущенное махаоновское издание романа, начал его читать и вовсю продвигал мне, утверждая, что между главным героем и мной есть сильное и несомненное сходство. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру — купить и прочитать эту книгу. :) Сходство действительно обнаружилось, но не столь уж сильное, а чем дальше, тем менее заметное, хотя, правды ради, в ситуации, описываемые в книге, я не попадал, так что сказать с уверенностью нельзя. Да, возраст у нас был тогда ровно такой же, что и у главного героя. Книга мне весьма понравилась, я даже прочитал после этого «Коллекционера» и «Любовницу французского лейтенанта», но уже без особого удовольствия. Прошли годы и недавно я с удивлением понял, что не помню практически ничего, только (весьма отрывочно) первые главы — очень странно, обычно так выветриваются из моей памяти книги, никак не запомнившиеся и не понравившиеся, а тут то ситуация совсем другая. В общем, решил я её перечитать. :)

Главный герой, представитель английского среднего класса, получивший неплохое образование, не по зову души, а потому что так вышло, работает школьным учителем, мучаясь от скуки, а в свободное время неспешно и размеренно прожигает жизнь. Он чувствует себя утончённой творческой натурой, вращается в полубогемных кругах, имеет определённый успех у женщин, он не обременён какими-либо обязательствами и ответственностью, но чего-то в жизни ему не хватает, серая атмосфера Англии давит на него и вот он подписывает годовой контракт в качестве преподавателя английского языка в закрытом колледже на небольшой греческом острове. Солнце, море, скука, рутинные обязанности — чуда не произошло, как и в Англии, всё не то и всё не так. Но вот однажды, происходит странная встреча и начинается цепь таких же странных и, зачастую, абсолютно необъяснимых событий.

Роман весьма объёмен и неспешен, однако нельзя сказать, что нуден и затянут. Три части чётко разделяют повествование — вступление, основное действие, заключение. Слог у Фаулза очень хороший и лёгкий, незатейливые, в общем-то, будни английского бездельника (скорее по призванию, чем по роду занятий) совершенно незаметно увлекают и затягивают, а потом внезапно — раз, и начинаются чудеса. Размеренная повседневность превращается в красочную игру, читатель вместе с главным героем строит догадки, удивляется и пытается понять, что же будет дальше. Сюжет делает поворот за поворотом, вроде бы и ожидаемые, но не совсем, герой, не успевая отдышаться, как будто бежит в лабиринте, тщетно пытаясь найти выход. Игра, театральная и литературная (кстати, к «Буре» Шекспира будет масса отсылок, так что хороший повод перечитать и её) — декорации, а в них автор исследует моральные дилеммы, пытается нащупать границы эгоизма, да просто добра и зла, наконец. Границы не нащупываются, сущности плавно перетекают из одной в другую, вместо чёрно-белого — много-много оттенков.

Фаулз написал книгу о молодом эгоисте, будучи заметно старше своего героя и годами, и жизненным опытом. Я читал её дважды, как уже упоминал, совпадая с главным героем по возрасту и по прошествии многих лет. Когда-то Николас Эрфе был для меня понятен, затронул какие-то струны в моей душе и, в общем-то, я его действия вполне одобрял (не помню о чём, но понравилось, хе-хе). Читая сейчас, неоднократно хотелось предостеречь или дать совет, но вспоминал себя тогдашнего, вздыхал и думал — чья бы корова мычала. :) Восприятие разное, но опять понравилось (как ни странно).

Я уже давно не читал реалистическую прозу, потому что за последние годы у меня сложилось предубеждение, что она неимоверно скучная. Я схватился за эту книгу, потому что про неё иногда говорят как о классике и ещё немного из-за того, что на задней стороне обложки было написано, что в ней есть «мистика и детектив». «Ага», — подумал я, — «Наверняка, мистика сделает книгу интереснее».

Но нету здесь мистики нигде. Совсем. Я бы даже её не стал искать, если бы про неё не было бы написано на обложке. Это замечание к изданию, которое здесь не к месту. Да и детектива, если честно, тут тоже нет. Все события случаются довольно внезапно и предсказать их по предыдущим почти невозможно, а «преступник» очевиден. Но это тоже отступление от темы. Незачем обсуждать того, что в произведении нет.

Но без оглядки на обложки и аннотации, это прекрасный психологический роман. И построить сюжет вокруг такого театрализованного автору удалось хорошо, несмотря на то, что как я уже сказал, некоторые события кажутся абсолютно непоследовательными, а отдельные детали постановки кажутся недостаточно мотивированы с точки зрения эксперимента. И «разбор полётов», устроенный ближе к концу наполнен сильно устаревшей психологией, причём даже на момент написания такие «выводы» о человеке попахивали бы небольшим ретроградством.

Примерно то же можно сказать про философскую наполненность произведения, раз уж здесь, в карточке стоит эта метка (да я и сам проголосовал, что роман «философский»). Основные идеи не слишком оригинальны, спорны, и не очень хорошо раскрыты. И вызывали бы одно раздражение, если бы не манера их подачи.

О стиле изложения. Читать скучно и тяжеловато около половины текста. Может, это из-за не самого хорошего перевода Кузьминского, который слишком осовременил язык в некоторых местах, употребил слова, которые просто не могли употребляться в то время. Хотя возможно анахронизмы языка мне только померещились.

Так из всего вышесказанного, можно подумать, что роман неинтересный, скучный и его не стоит читать. Но на мой взгляд, это не так. В книге есть несколько моментов, которые вытягивают её и поднимают на более высокий уровень, и которые читаются взахлёб. Это прежде всего рассказы Кончиса, которые могли бы стать отдельными произведениями, более глубокими, чем остальное действие. К ним прибавляется и притча про мальчика, его отца и колдуна. Я бы с большим удовольствием прочитал их в отрыве от остального текста, который без них бы воспринимался как вода-вода-вода, но вместе с притчами преображается, и наполняется дополнительными смыслами.

Кроме них, безусловно трогают

Но повторюсь, притчи преображают остальной сюжет, добавляют ему глубины и делают роман запоминающимся, трогающим, настраивающим на рефлексию.

Ненависть к постмодернизму, перефразировав известное предисловие, можно сравнить с яростью Калибана, видящего в любом оконном стекле лишь свое засиженное мухами отражение.

Извечная история бегства героя от самого себя и своего времени. Пронизанный аллюзиями текст, где писатель вводит в повествование не только свою фигуру, но и сам процесс чтения, как приключения ума, которое обыгрывается неким подобием лицедейства, равно далеко отстоящим от античных мистерий и сеансов психоанализа (ошибочно трактуемое многими как увлечение язычеством или эзотерикой, на самом деле только гипербола артистичной стороны древнеевропейской цивилизации, побочной ветви великой философской традиции — настоящего объекта осмысления автора).

Однако, будет ошибкой считать Кончиса — Фаулзом, книгу — подлинной автобиографией, а самого читателя — Николасом Эрфе. Это, конечно, отчасти именно так, но только отчасти. Еще большей ошибкой будет попытка трактовать роман как некий эзотерический путеводитель, сознательно запутанный, но с обязательным разжевыванием некой Вселенской Тайны в финале.

Фаулз не особо скрывает балаганный характер разыгрываемых с героем фокусов (как и сам Кончис) но при этом сознательно не дает окончательного всеобъемлющего ответа. В этом, в общем-то, и состоит сам ответ. Неловкого читателя автор практически открытым текстом предостерегает от ложных выводов, приводя в пример двух предшественников главного героя — один из которых ударился в религию, а другой забылся в утешительном скептицизме. Хотя единственный правильный по замыслу автора путь пролегает по тонкой грани между ними.

Роман, безусловно, автобиографичен в части описания восприятия окружающего мира и процесса взросления (точнее преодоление состояния «предвзрослости» (по терминологии самого Фаулза)) — в этом, наверное, и заключается единственная честность любого художественного произведения, а не в дотошно распятой на временной шкале последовательности событий.

Где та граница, что отделяет юношу от взрослого? Можно ли назвать полноценным процессом взросления этап, заканчивающийся не слишком осмысленным компромиссным выбором из непонятно кем расфасованных универсальных истин и моделей поведения только из-за необходимости хоть на чем-то остановится в обмен на статус полноценного члена общества?

Здесь поразительно чистые яркие краски и постоянная тонкая грань, разделяющая обыденную реальность и предвкушение чуда (прочувствуйте очарование этого бесконечного неустойчивого равновесия!), сюжетные перипетии настолько изобретательны, что поговорку про хорошего писателя, продолжающего книгу там, где плохой ставит точку, придется вспомнить не раз, а финал подобен моменту настоящего окончательного взросления, когда разочарование от несбывшейся сказки вслед за напускным примитивным цинизмом растворяется в кристально ясном осознании красоты и ценности т.н. обыденных вещей (т.к. все иное за их пределами есть только внутри самого человека).

Категорически не понравилось. Конечно, Фаулзу нельзя отказать в звании сильного стилиста и творца атмосферы. Язык романа красочный, живой, броский, метафоричный. Интрига поначалу развивается как нельзя более динамично и занимательно по мере нашего с Николасом углубления в паутину выдумок и лжи. Но есть у романа серьёзная и на мой взгляд даже непростительная проблема — отсутствие внятного финала и объяснений.

Разумеется, сам Фаулз прямо заявлял, что смысла в романа не больше, чем в картинках из теста Роршаха. Но это звучит скорее как самооправдание. Создаётся впечатление, что автор и сам настолько увяз в хитросплетении многоуровневых интриг, что просто не сумел вывести этот сюрреалистичный визионерский полуязыческий — полуюнгианский макабр назад к реальности. Замахнувшись чуть ли не на образ сверхчеловека — носителя нового мировоззрения, Фаулз, как по мне, сломался под тяжестью этой задачи. Подобное чувство преследовало меня при чтении «Империи ангелов» Вербера, но этот случай обиднее ещё и потому, что начинался «Волхв» куда как интереснее.

Повторюсь, именно отсутствие рациональной, внятной трактовки происшедшего и играет с романом злую шутку. Если некоторые романы допускают поиск скрытых (и зачастую надуманных, высосанных из пальца) смыслов, то «Волхв», кажется полностью посвящён такому поиску. Кончис описывает свою задумку как театр без аудитории. Что ж, тогда этот роман — этакий сеанс психоанализа без психолога. Нам предлагается после прочтения хорошенько и беспристрастно оценить порождённые им мысли и сделать соответствующие выводы. Но вот в чём беда — я упорно вижу только симметрично расположенные чернильные кляксы. Слишком уж трудно поверить, что восьмисотстраничное рассуждение о духовности и язычестве, самосохранении и жертвенности, эмоциях и разуме свелось в итоге к банальному «не причини зла любящему тебя». Стоило ли Кончису, каким бы чудаком он ни был, устраивать грандиозную мистификацию, чтобы подтолкнуть всего двух человек, ничем не выделяющихся из миллиардов других, к чистой, по-настоящему выстраданной любви? И стоило ли самому Фаулзу городить огород ради такой банальности?

В итоге перед нами грандиозный, захватывающий дух многоцветный витраж, который, однако, так и не был завершён. Контуры потенциального великолепия легко различимы, но досадные лакуны и выпавшие кусочки вызывают лишь досаду и разочарование.

Знаменитый «театр без зрителя» Фаулза, о том, что такое выбор, свобода — и что «не нужно задерживаться в зале ожидания», путая бесконечный перебор с принятием решения и проходом вперед по жизни.

Метафоры и образы временами жесткие, но эффектные и психологически эффективные.