Генрих Бёлль «Где ты был, Адам?»

Предыдущая книга в моем немецком чтении оказалась очень удачной, очень впечатляющей — это был «Чёрный обелиск» Ремарка. Я решил, что штудии надо продолжить чем-то не менее основательным, закрепить так сказать, успех, и выбрал роман Генриха Бёлля «Где ты был, Адам?». В «Чёрном обелиске» действие происходило в начале 20-х прошлого века, в ещё довольно мирной Веймарской республике, до новой мировой войны оставалась ещё больше десятка лет; книга же Бёлля наоборот должна была перенести меня в конец этой войны. Я это помнил из чтения перевода романа. Кстати, именно «Где ты был, Адам?» как-то настроил меня на правильное восприятие прозы кёльнского нобелиата. Пухлый том из серии «Мастера современной прозы» попал мне в руке несколько раньше, но такой настройки, увы, не дал — впечатление от вошедших туда романов и рассказов осталось довольно сложным и не очень позитивным.

>>Wo warst du, Adam?<< вовсе не первое сочинение Бёлля, прочитанное мной в оригинале. >>Und sagte kein einziges Wort<< читал не меньше двух раз, >>Ansichten eines Clowns<< также читал дважды, причем подряд (!) и это случилось сравнительно недавно, весной 2023 года, а в промежутке был ещё сборник рассказов >>Mein trauriges Gesicht<<. Я даже пришёл к выводу, что язык Бёлля для меня куда более прозрачен и понятен, чем оный, допустим, у Альфреда Дёблина или Томаса Манна...

Нынешний же роман я невольно сравнивал с книгой Ремарка — и отдавал предпочтению Ремарку. У Ремарка повествование ведётся от первого лица — главного героя ветерана первой мировой Лудвига Бодмера. В книге же Бёлля нет непрерывного действия, события показаны фрагментарно, глазами разных персонажей. Герой, которому уделено наибольшее внимание, — бывший архитектор Файнхальс. Несколько меньше сказано про обер-лейтенанта Грека. Самая драматичная глава посвящена венгерской учительнице Илоне. Но меня разочаровала даже не эта дробность повествования, а то, что всем этим героям (за исключением Илоны) далеко до Лудвига Бодмера и его друзей. Впрочем, возможно, сказалось радикальное отличие обстановки, времени действия. Как я уже заметил выше, «Чёрный обелиск» описывает начало 20-х. В романе же Бёлля показана осень 1944 года. Дело явно шло к разгрому гитлеровской Германии. Это отражалось на настроениях немецких солдат. Тем более, что Бёлль выбрал героями своей книги так называемых обыкновенных людей, по сути, штатских, пусть даже с офицерскими погонами. Таков, например, крайне болезненный обер-лейтенант Грек. Исключение — полковник Брессен. Но и он рад совершить своего рода дезертирство — пребывать в полуобморочном состоянии после ранения и больше не воевать.

Кстати, именно эта чуть ли не общая чёрточка — немощность-болезненность — вызвала у меня некоторое раздражение. Ага, вся немецкая армия вдруг оказалась сплошными инвалидами или же ограниченно пригодными. Ну, да, ведь на дворе уже осень сорок четвертого...

Впрочем, идейные нацисты в романе тоже появляются. Это комендант концентрационного лагеря Фильскайт, помешанный на хоровом пении, тоже, впрочем, не вполне здоровый и совсем не адекватный индивид. А в финале мельком упоминается некий вахмистр (Wachtmeister) Шнивинд, ставший командиром артиллерийского расчета. Прежде командовавший орудием лейтенант Грахт, бывший пастор, приказывал выпускать дневную норму в семь снарядов в сторону устья речушки (стрелять по американцам, находящимся в пределах видимости, было себе дороже — они ответили бы на обстрел кратно). Шнивинд тоже не решается задирать американцев, но его очень раздражают белые флаги на домах мирных жителей...

И ещё отметил интересный момент. Файнхальс, бывший архитектор, после ранения ставший писарем при лазарете, всё-таки получает предписание отправиться на передовую, но в назначенное место не попадает. В ожидании учительницы Илоны, что ушла проведать свою мать в гетто, он сидит в венгерском кабачке, и там его застает патруль, загребающий всех подвернувшихся под руку солдат в красный мебельный автофургон. Собранный таким нехитрым образом улов везут прямо на позиции, туда, где особенно горячо. Состав «мобилизованных» весьма разношерстный. Например, один из лейтенантов (по фамилии Брехт) — лётчик, ночной истребитель. На его подготовку ухлопали кучу денег, а в делах пехотных он понимает меньше чем Файнхальс.

Идейный посыл романа выражен в двух эпиграфах. Первый, цитата из работы философа Теодора Хеккера, звучит так: «И всемирная бойня может задним числом пригодиться. Скажем, для того, чтобы доказать свое алиби перед лицом всевышнего. «Где ты был, Адам?» – «В окопах, господи, на войне…»»

То есть здесь мы видим источник названия романа.

Второй эпиграф взят из книги Антуана де Сент-Экзюпери «Полёт в Аррас»: «Мне случалось переживать подлинные приключения. Я прокладывал новые авиатрассы, первым перелетел через Сахару, летал над джунглями Южной Америки… Но война – это не подвиг, а лишь его дешевый суррогат. Война – это болезнь, эпидемия, вроде сыпняка…»

Отсюда становится понятным и авторский выбор основных героев (не титанов, не эпических богатырей, а людей обыкновенных и часто довольно слабых), и тон повествования, выражающего абсурдную, бессмысленную жестокость войны.

Наверное это одна из самых сильных книг о Второй Мировой войне, написанных иностранцами. Только тут нет всяких военных подвигов, нет крупных сражений, вошедших в историю Второй Мировой, тут как раз война показана взглядом маленького человека, простого солдата вермахта — кажется, он даже не нацист, а просто призванный в армию и вот уже три года воюющий человек. Винтик-шпунтик айн-цвай в немецкой военной машине — куда послали, туда и иду со своей винтовкой, ранцем и каской.

Сильных ход нашёл Генрих Бёлль для знакомства с главным героем романа Адамом. Знаете, вот как в кино, сначала даётся общий план, толпа куда-то бегущих по своим делам людей. Потом камера постепенно наезжает и мы уже видим не толпу, а какие-то отдельные группы, затем уже пары и тройки и в конце-концов крупным планом лицо одного — Человека. Вот такой приём использовал Генрих Бёлль в своём романе — и для знакомства с Адамом, но ещё и для того, чтобы перейти от категорий Армия, Дивизия и Полк к одному конкретному Солдату. Потому что ведь как ни крути, но война — это всегда война каждого конкретного человека с оружием с другими такими же людьми с оружием, только одетыми в другую форму и чаще всего говорящими на другом языке. И когда в атаку бежит рота, то это значит бегут 50-100 конкретных Иванов, Джонов и Гансов — каждый со своими чувствами и страхами, отвагами и подлостями, умениями и страстями...

А наш герой совсем не кинохроникальный герой, пачками подбивающий вражеские танки и скашивающий автоматными очередями сотни вражеских солдат. Простой рядовой, после ранения попавший в госпиталь и там задержавшийся, а потом отступающий вместе с госпиталем и со всем вермахтом назад, ближе к родным местам. А рядом с ним живут и тянут военную лямку другие, такие же как он, солдаты и офицеры вермахта (не СС, не СД и не гестапо, этих в романе Бёлля нет), и мы видим их то в опустевшем от эвакуации госпитальном здании, то в суточном отпуске мирно пьющими эрзац-кофе, то ещё каких-то совсем мирных, никого не убивающих и даже не думающих о войне, подвиге и славе и прочей военно-патриотической ерунде — они просто живут. Наверное Бёлль как раз и хотел показать читателю всю нелепость войны, когда совсем мирные простые немецкие парни вынуждены носить форму и выполнять всю ту военную работу, которую выполнял вермахт с 1933 и до мая 1945. Как, почему так происходит, что человек берёт в руки оружие и идёт убивать другого такого же человека (только давайте отделим всяких оголтелых фанатиков в особую группу, эти понятно почему лезут)? И оказывается сам убиваемым и убитым...

Сильный роман! Честный.