Урсула К. Ле Гуин «Муж рода»

Так вот ты какой, мир Хайна-Давенанта — изначальный древний источник всех человечеств Экумены в Хайнском цикле Урсулы Ле Гуин. Поклонникам ее творчества пришлось ждать около тридцати лет, прежде чем довелось прочесть хоть что-то о том, какова жизнь на самом Хайне. До этого мы встречали только уроженцев древней планеты: мудрых, подлинно взрослых, за свою невообразимо долгую историю перепробовавших абсолютно все мыслимые общественные устройства, с культурой, прошедшей через бесчисленные циклы развития... Хайн положил начало всем расам и культурам, основал колонии, затем потерял с ними связь, потом восстановил контакты, поделился технологиями и знаниями — включая главное: как идти к единству, не подавляя и подчиняя, а помогая и делясь опытом, объединяя без экспансии. Читая про людей Хайна, оставалось гадать: какова же жизнь на их родной планете? Повесть «Человек из народа», вышедшая в середине девяностых, показала, что большая часть человечества на Хайне по сути складывается из народов и общин, живущих согласно привычным, заведенным на века традициям — общины эти живут вне истории, в циклическом времени, их социумы предельно стабильны, жизнь благоустроена и лишена общественных кризисов, коммунальная ткань поддерживается зрелой культурой и отлаженным за чрезвычайно долгое время укладом жизни. И параллельно таким вот традиционным общинам — «пуэбло», на Хайне есть социум, организованный совсем по-другому, и ведущий совсем иную жизнь. Включенных в него людей народы, обитающие в традиционных пуэбло, называют «историками», поскольку они воспринимают жизнь планеты и ее культур как протекающий исторический процесс. Они поддерживают науку, изучают общества своей планеты (благо за миллионы лет цивилизации Хайна исторические материалы оказались как бы спрессованы нескончаемыми наслоениями эпох и колоссальной массой событий), а также исследуют культуры и народы всех известных человечеств других звездных систем: историки Хайна — одна из движущих сил Экумены. Если можно так выразиться, эта часть общества Хайна вовлечена в Вертикальный прогресс. Знакомясь с таким представлением Хайна, данным Ле Гуин, можно согласиться: да, если человечество окажется способно пройти через миллион лет истории избежав катастроф и сохранив единство, то один из возможных вариантов может оказаться примерно таким.

«Человек из народа» — это главный герой повести, Хавжива, молодой уроженец пуэбло. Он родился и вырос в традиционной общине, покуда в ходе своего взросления не пришел к осознанию, что хочет странного. Позор для некоторых из родичей, удар и загадка для его жены — но Хавжива покидает общину и становится историком. Пройдя через учебу, возмужание, обретение нового взгляда на жизнь, через личный перелом — обретает призвание и становится представителем Экумены на планете Эове, бывшем мире рабов, недавно ставшем частью Экумены. Ибо рассказ о Хавживе — это часть мини-цикла о планетах Уэрел и Эове, первоначально опубликованного под названием «Четыре пути к прощению», позже превратившегося в «Пять путей». И история Хавживы получает свое продолжение среди культуры, растущей из подавления, насилия, угнетения — за которыми последовали революция, затем освободительная война, а потом война гражданская.

В девяностые годы той части американского общества, котоую принято называть либеральной, еще можно было задумываться над проблематикой, если угодно, прогрессорства: как представители обладающего ресурсами и относительно прогрессивно устроенного общества с какими-то (худо-бедно, но все же) идеалами и ценностями, могут оказать помощь развитию свобод и способствовать росту культуры в социумах развивающихся, вышедших из травм и боли, рабства и войны? Хавжива, посланник Экумены, наивно прекраснодушный уроженец гуманного Хайна выходит прогуляться по улицам (без охраны), сталкивается с представителями молодого общества, отягощенного наследием колониализма и эксплуатации, и естественно (для нас, читателей) едва не расстается с жизнью. Он приходит в себя в больнице — как раз вовремя, чтобы увидеть в прямом эфире казнь пойманных преступников: крупный план с металлическми остриями и вспоротыми внутренностями. Через страшный шок посланник Экумены продолжает следовать своему призванию... В нашем мире повесть Ле Гуин была закончена через год после боя в Могадишо («Black Hawk down») с кадрами ликующих повстанцев, волочащих по улицам изувеченные тела убитых американских военных, прибывших в Сомали в составе операции сил ООН «Возрождение надежды», после крушения которой желание заниматься «прогрессорством» у всех ранее заинтересованных как-то сошло на нет. В повести Ле Гуин сохраняет оптимизм (на дворе все еще двадцатый век), и Хавживе дано, спустя годы, увидеть как путям гуманизма и прогресса удается возобладать. Оставшись на Эове, представитель Экумены познал как следовать этим путям и стать частью своего обретенного народа.

И наконец — о переводе. Он небрежный и неряшливый: например, вместо «мать вечно была занята ритуалами: посты или пляски, или поездки» мы читаем: «постоянно торопилась на очередной бал или в какой-нибудь безотлагательный вояж» (хотя Старожилец знает, что fast означает «поститься», поскольку в другом месте перевел правильно). Империя, завоеванная неверными, в переводе оказалась «обращенной в язычество». Переводчик не очень-то знаком с порядками Ле-Гуиновской Экумены в Хайнском цикле, поэтому главный герой вместо титула «Постоянного представителя» получил прозвище «Неколебимый». Русский язык перевода довольно-таки жалок: «У нас была любовь, но иметь детей не получалось». Обидно, что повесть, одно из достоинств которой — яркий, легкий и живой язык Ле Гуин, оказалась настолько искалеченной.

Мне всегда было интересно: цикл Хайнский, а про сам Хайн, обитатели которого стали основателями Экумены, чтобы объединить всех потерянных и одиноких, мы практически ничего и не знали. Кроме, пожалуй, того, что обитатели эти сдержаны и неагрессивны. Поэтому и привлек внимание этот рассказ из романа «Четыре пути к прощению».

Вот он — Хайн. С его маленькими, изолированными общинами, где каждый шаг определен древними традициями. Где большинство людей абсолютно не интересуются, что там скрывается за пеленой облаков. Где знания о трех миллионах лет цивилизации интересуют только горстку людей и это, скорее, вызывает неодобрение, чем поддержку среди остальных. Древний Мир, неизменный и опутанный сетью правил.

В таком мире родился и вырос герой рассказа, сначала — обычный мальчик, слепо следующий традиции, но всегда желающий знать больше, чем говорят, и неудовлетворенный ответами «так всегда было» или «только так положено». И далее, весь рассказ — это путь от ограниченности мышления и жизни, к внутренней свободе, обретению своего предназначения и собственного «Я». И ничего, что для этого потребовалось путешествие длиной в 80 световых лет и в целую жизнь.

С благостного Хайна- оазиса покоя и мира — герой отправляется в настоящий Ад: на планеты-близнецы Уэрел и Йеове, пережившие эпоху рабства и освободительное восстание угнетенных. Физическая свобода достигнута, но рабство въелось в души людей. Оказалось, что так называемое «освобождение» — лишь смена хозяев, которые не намерены отказывать от абсолютной власти над более слабыми. И главными жертвами «нового порядка» становятся женщины. Вместе с ними герою предстоит изменить жестокий мир. Не путем сражений и убийств, путем просвещения и образования. Медленно, по камню строить фундамент новой цивилизации.

Я не устану это повторять: Ле Гуин поразительна в своей способности создавать абсолютно реальные Миры, законы и традиции, в которые не просто веришь — проникаешься ими всем существом. И, как не странно, у Ле Гуин и мирный Хайн и кипящие ненавистью Уэрел и Йеове — в чем-то похожи. Похожи в своем нежелании меняться, отказаться от отживших традиций, выйти в огромный Мир с его разнообразием подходов к решению общих для людей проблем.

Но запомнилось в рассказе даже не это. В сущности, вся история — о свободе выбирать и следовать этому выбору. И о духовном рабстве. Рассказ этот жесткий и, местами, жестокий. В нем есть, наверное, самая жуткая сцена во всем творчестве Ле Гуин. Это эпизод инициации мальчиков на бывшей планете рабов, их приобщения к Миру жестокости, равнодушия и насилия, который невозможно читать без внутренней дрожи и отвращения. Маленький эпизод — и Вы навсегда возненавидите рабство тела и души в любом его проявлении.

Ле Гуин снова играет с нами на контрастах. На этот раз — не личностей, но целых обществ. Один — мир совершенной гармонии и баланса с окружающим миром, другой — социальной разобщённости и неравенства. Само собой, в качестве идеала выбрана планета Хайн. Вопреки ожиданиям и к глубокому, по всей видимости, разочарованию поклонников всяческой разномастной технократии, она оказалась вполне себе пасторальным и поразительно консервативным обществом. Три миллиона лет развития цивилизации, смен форм правления, экономических и социальных систем выровнялся, найдя идеальный баланс. Относительно немногочисленное население Хайна живёт в небольших замкнутых общинах, разбросанных по планете, скреплённых нерушимыми обычаями, идеально сбалансированных человеческих сообществ. Однако даже у этой древней, казалось бы, насквозь гомеостатичной замшелой расы есть люди, «желающие странного». Они и есть сердце Экумены.

Даже если бы Ле Гуин ограничилась показом пасторали Хайна, это было бы уже значительным и сильным произведением. Однако ей необходимо было просто найти антитезу рабовладельческим Уриэлу и Йейове, которые, собственно, являются главными героинями её рассказов. К несчастью, большая часть свелась к обсуждению половой дискриминации. Ле Гуин высказывает мнение, что только равенство полов по настоящему уничтожит менталитет «раб-хозяин» на обоих планетах. Спорный вопрос, однако мы спорить не будем — вопрос сложный до чрезвычайности. Другое дело, что главный герой — Хавжива — в борьбе за права женщин находит своё истинное призвание. Посыл интересен, и наводит на интересные выводы: получается, таким людям-реформаторам, не находящим себе места на родине, лучше отдать свою жизнь за идеалы других?

В этом рассказе Ле Гуин наконец-то оторвалась по полной в смысле этнографии. Тут вам и экзогамия, и матрилинейные отношения, и мужская инициация, в точности списанная с некоторых африканских племен. Еще одна любимая тема писательницы: «лишний» человек, который, однако, находит себя в другом мире. Поэтому вместо возможных трагических нот рассказ пронизан оптимизмом и верой в лучшее. Но вот Хайн меня разочаровал. Подумаешь, три миллиона лет истории! Наши археологи копаются в пластах возрастом сотни миллионы лет и радуются каждому аммонитику, а тут скопом — Эпоха Предтеч, и нечего туда лазить. Да и не интересно почти никому.

Повесть рассказывает об уроженце Хайна, впервые позволяя читателю заглянуть на эту планету, колыбель всего человечества Экумены, хранящую его многомиллионнолетнюю историю. Йехедархед Хавжива из юноши, чей мир заключается в одном изолированном поселении, превращается в историка Хайна, расширяя горизонты своего знания и стараясь постичь окружающий бескрайний мир. Синтез старого и нового бытия и неутолимая жажда свободы делать собственный выбор приводят его на Йеове, освободившуюся от капиталистов. Однако, ему приходится столкнуться с другим видом рабства на этой планете.

Здесь Ле Гуин размышляет на тему того, что же такое свобода (и ответственность, сопряженная с ней), будь то освобождение бывших рабов, эмансипация женщины, воля отрекаться или хранить веру, традиции и обычаи, или право делать свой собственный выбор. Делает она это без излишнего морализаторства и обобщений, мастерски вплетая сложные идеи в полотно, иллюстрирующее жизнь одного человека.

Взросление человека, взросление ещё очень примитивных коллективов с дичайшими обычаями, попытки осознать своё место в жизни и значение понятия «свободы». Не лучшая из четырёх историй, я бы даже сказал, слабейшая, но всё же она заслуживает своего внимание хотя бы за подробный разбор и параллель между отдельным человеком и целым обществом. Только если человек уже позврослел и изменился, то коллективы только начинают очень-очень долгий путь.

А вот это — о свободе выбора. Чему учится, с кем жить. Как жить в конце концов. И человек выбравший свободу для себя, помогает обрести ее другим. И благодоря этому сам становится более свободным.

Урсула Ле Гуин бывает и такой. Совершенно в другом ключе...