Майкл Суэнвик «Пушкин-американец»

Нашим фантастам стоит нанести по Суэнвику и его вымыслам ответный удар, а то ведь ишь чего удумал...

Покусился на наше все, на солнце русской поэзии, на самого Александра Сергеевича Пушкина, его нерукотворный памятник, на дуб, стоящий у Лукоморья, и златую цепь, висящую на оном...

Выдумал, что объявился в 1817 году в славном граде Екатеринбурге некий юный американец, и вот именно ему предстоит обрусеть и стать величайшим нашим поэтом. Строго говоря, есть сомнения в том, можно ли этот рассказ вообще называть фантастическим, поскольку подмена Пушкина на некоего североамериканского юношу является единственным прегрешением против реализма, остальное содержание является сплошными прегрешениями против здравого смысла. Вызвано это тем, что Суэнвику в России понравилось, видимо, блины с икрой очень вкусные, и водочка из графина к ним хорошо пошла, но...

Но вот так отплатить за гостеприимство? Надо нашим мастерам пера поручить осуществить возмездие, и пусть потом американцы читают про то, что Фенимор Купер на самом деле был армейский поручик Филимон Куприянов, который в шмен-де-фер проигрался и сбежал от кредиторов в страну Чингачгуков и Бампо...

Если что, рассказ хоть и маленький, но довольно скучный. Еще и эти попытки понять загадочную русскую душу. Мы и сами то в ней мало понимаем, куда уж тут американцам...

Как говорится: если в мире есть что-то хорошее, то оно должно стать американским. Большими деньгами вытягивают на свою сторонушку синематографистов, ученых, артистов, писателей. Но товарщ Суэнвик пошел еще дальше. Так как расский язык трудно утянуть в Соединенные Штаты, он просто объявил Наше Все, наше Солнышко американцем — и вся недолга! Ход, конечно, хоть и наглый, но красивый. Мол, запытали всех, кто знал правду, исказили, заставили молчать добрые языки, оставив только злые. Но мы-то, дескать, с вами теперь знаем правду!

Вообще, конечно, приятно, когда иностранцы понимают и ценят наш великий и могучий и даже поют ему оды и сочиняют рассказы. Тема России не отпусает Суэнвика, и он периодически выдает что-то, связанное с Матушкой, и в целом делает это гораздо лучше многих других неносителей языка. Чего только стоит его постапковый гротеск «Танцы с медведями» — читаешь и радуешься как мальчишка. Или что-нибудь поменьше, но тоже достойное вроде «Либертарианской России».

Но в «Пушкине...» автор, пожалуй, перегнул палку, ибо отошел от фирменной иронии и ударился больше в лиризм. Поэтому под конец ты, вроде как, и понимаешь, что господин, скорее всего, шутит, но ощущение, что вовсе и нет. И от этого не появляется ощущения параллельной вселенной с альтернативной истоирей, а рождается гаденькое местечковое чувство о том, что и сюда проклятые буржуи ручки свои грязные протягивают. Это и по отношению к себе любимому ударяет (блин, вот сколько всего в тебе шовинизма всякого), и к автору появляются вопросики, которые обычно задают с дубинкой в руке. И то и другое чувствовать особо так неприятно.

Прикол автора — а!! у вас есть Пушкин!!Знаменитый!!Ну я вам напишу историю, где он никто и не знаменит, и ловелас, и даже по русски с трудом говорил. Ну и другие несуразицы. Читается с интересом и ждешь неожиданной интриги в финале — не дождался.

Чисто постмодернистская дурь, которую не стоит воспринимать слишком всерьёз. Почему Пушкин — американец?

Так, в немного странной форме, Майкл Суэнвик признался в любви к русскому языку и великой литературе, написанной на нём. И его американский Пушкин — такой же влюблённый в него иностранец, для которого язык чужой страны стал роднее и ближе, чем собственный, и который решил посвятить ему всю свою жизнь. Всё, что делает его персонаж, так или иначе, посвящено поиску новых форм выразительности, и поэзии. Так что кто там у нас в конце? Елена? Или всё-таки Татьяна?

Только, мне кажется, при всей замечательности задумки, можно было бы куда тщательней поработать над рассказом, и сделать из него настоящую филологическую конфетку. Но нет — он вышел... сыроват.

P.S. и объясните мне, почему священника из под Екатеринбурга Суэнвик назвал отцом Астуриасом? Он что, испанец?