Надежда Тэффи, Осип Дымов, Аркадий Аверченко, О. Л. д'Ор «Всеобщая история, обработанная "Сатириконом"»
«Всеобщая история...», выпущенная в начале 20-го века как приложение к знаковому журналу «Сатирикон», пародирует исторические произведения, подвергает сатире массовую культуру, стандартный гимназический учебник и, по возможности, политическую обстановку. Составлена по заслуживающим и незаслуживающим доверия источникам.
В произведение входит:
|
||||
|
||||
|
||||
|
|
||||
|
||||
|
Похожие произведения:
страница всех изданий (5 шт.) >>
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
prival89, 25 марта 2026 г.
Дореволюционный «Монти-Пайтон и священный Грааль», только вместо Артурианы, тут фоном выступает история с древнейших до новых времён. Впрочем, очень легко представить в «Истории...» замечание о том, что государствѣнное устройство не можетъ зиждиться на раздачѣ мечей сомнiтельными особами, обрѣтающимися въ мутныхъ прудахъ. Как и в любой хорошей сатире здесь шутят, в основном, не над историческими событиями, а над тем, как эти события воспринимают, интерпретируют, преподают, в общем, над нравами людей. Есть и шутки, основанные на реалиях современных авторам. Впрочем, вряд ли существует сатирическое произведение, свободное от локальных реалий. Пратчетт в «Роковой музыке» перевирает названия популярных групп его молодости, в «Истории...» подтрунивают над популярностью оперетт Оффенбаха. Наличие шуток, требующих объяснения, с лихвой компенсируется огромной концентрацией шуток на печатный лист. Авторы взяли пример со спартанцев, воды не разводили, выражались очень лаконически. А, к слову, сатириконовская шутка о том, что Лакония была названа по манере жителей выражаться лаконически, неожиданно перекликается с каким-нибудь постироничным мемом 21го века о том, что «бег был изобретён Джейкобом Бегом в 1612 году».
Юмор — вещь эфемерная, субъективная, но, держа это в уме, считаю, что сатириконовская «История» является примером остроумной сатиры, актуальной в разные исторические времена.
Stalk-74, 25 января 2019 г.
Вольный пересказ изучаемой в учебниках истории, поданный через призму «олбанского» языка и словесных мемов начала двадцатого века столичных кулуаров. Типа, на поэтическом безрыбье и Бальмонт — карп, или, вроде, того. Журналистский прием увеличения подписки. Бесплатное приложение. На удивление, вышло настолько удачно, что само осталось в истории. Конечно, сейчас читается не столь живо, как более ста лет назад, но тем не менее, «остаточной штемпельный блеск» присутствует. Хотя царапины цензуры очевидны. особенно, в главе «Русская история». Фактически, после вымарывания строчек про убийство Павла І, она прерывается во многозначительной недосказанности. Потом были попытки дописания, но общей линии проекта новации уже не придерживались.
Вердикт по праву первоотметившегося. Читать строго из литературного любопытства.