Еще один очень типичный для Буало-Нарсежака роман, и с типичным, в общем-то, набором персонажей. Вначале искусно закрученная интрига с намеком на мистику; в самом конце все выясняется вполне рационально. К достоинствам надо отнести красиво выписанную природу северо-запада Франции. А неким недостатком является появление гепарда. К чему в романе был гепард? Только для экзотики, надо полагать.

В этой повести имеются все элементы классического сюжета: старый особняк давнее нераскрытое убийство, таинственные происшествия в замке и странный неприятный владелец. Франсуа по прозвищу Без Козыря вместе с отцом снова приехал в странное место, чтобы тот что-то расследовал там.

Авторы погружают читателя в жизнь мрачноватого замка, который стал гостиницей, но дела там идут плохо: то навоза постояльцам подбросят, то камней. Франсуа бвл единственным лучом света в этом несчастливом месте.

Неожиданностью стало второе убийство. Поскольку это детская книга, то кровищи и жутких деталей в ней нет.

Восторг! Тревожный, классический детектив, как в стиле фильмов Хичкока. Кто кого обманет? :))

Есть небольшая затянутость в самом начале, но потом сюжет захватывает, ты начинаешь понимать в какую яму главный герой себя закапывает. И оказывается ему еще и усердно помогают! Интересно. И окончание истории довольно интересное. Такого ты уж точно не ожидаешь. Порадовалась читая, давно не испытывала такого удовольствия от прочтения книжки.

Буало и Нарсежак, великие мастера детективной интриги, здесь выступают в несвойственном для себя жанре готического романа и, должен сказать, уверенно справляются. Таинственный старый замок, его странные обитатели, запретный склеп, колокол, сам по себе звонящий в ночи... местами читать было откровенно жутковато.

А на последних страницах повести французские фокусники переворачивают все происходящее с ног на голову и, пока читатель не успел полностью осмыслить все то, что внезапно открылось его взгляду, с легкой улыбкой покидают сцену.

«В зачарованном лесу» — это не Большая Литература, это просто занятный фокус, но до чего же красиво и легко выполненный! Мое почтение, маэстро Пьер. Снимаю шляпу, мсье Тома.

8/10

Книга понравилась. Причем очень. Вот если есть психологический детектив то роман Волчицы должен среди них быть на первом месте.

«Анри достал из жилетного кармана часы и выставил их на всеобщее обозрение. Пять минут. Шесть. Семь. Десять. Пятнадцать...Страх всех присутствующих усилился до такой степени, что они едва не закричали, когда секундная стрелка пробежала последний круг по циферблату/../ Брюнель сидел в своем кресле с закрытыми глазами — казалось, он был без сознания. Картина исчезла...».

Да, всё верно — когда-то Пьер Буало выпускал самостоятельные произведения — продолжалось это ровно до тех пор, пока он не образовал тандем с Нарсежаком, усиленно принявшись сочинять занудные психологические романы (работая по аналогии с тесным творческим дуэтом Элтон Джон-Берни Топин: один силён в лирике, другой в прозе, ну или как-то так)... Так вот, до того времени господин Boileau писал замечательные произведения, где часто присутствовал мнимый «сверхъестественный» элемент, создав образ одного из видных европейских «сыщиков», как принято говорить, «золотого» века — Андре Брюнеля. Появлялся он в его произведениях аж семнадцать раз — в семи романах и двенадцати рассказах, в советское время они не переводились, а сейчас тексты эти можно сыскать разве что при большом усердии....

А теперь, внимание, «загадка Леонардо»: как известно, в Эрмитаже с 1779-го (!) года хранится картина Луки Джордано «Отдыхающий Вакх». По словесному описанию господина Буало, точно такая же картина и с тем же названием находится ... в частной галерее Шоминьи графа Жильбера де Монселя. Да ещё и оригинал. Казалось бы, что за грязный намёк даёт этот писатель? Ан нет, различие скрыто в одном нюансе — в его книге автором картины является не Джордано, а сам Леонардо де Винчи. Вообщем, нет пределов воображению...

Завязка романа «Le Repos de Bacchus» /~ так и есть «Отдыхающий Вакх» /он же Бахус/ заставит заблестеть глаза у всех поклонников старых добрых дедуктивных загадок и в нетерпении потереть руки: после прихода одного сомнительного посетителя из картинной галереи в замке графа Монселя пропадает самая любимая картина хозяина — та, которой он мог любоваться часами. Разумеется, в самом факте кражи вряд ли можно усмотреть что-то из ряда вон выходящее. Тут основное — разобраться как это произошло. Зал с картинами представляет собой помещение примерно двадцать метров в длину и пять в ширину. Одна дверь, три крепко закрытых окна и камин — вот и все выходные с внешним миром проекции. Однако, этот самый посетитель, Рене Башан неким образом всё же уносит картину Леонардо, располагая шестнадцатью свободными минутами времени. При этом он оглушает охранника, нанеся ему смертельную рану. Опять же, можно возразить, что и здесь ничего сверхъестественного нет. Но не совсем. Главный сюрприз скрывается вот в чём — Башан был пойман на выходе из галереи слугами графа и в руках у него... картины не было. Спрятать шедевр внутри он тоже не мог — помещение впоследствии было осмотрено сверху до низу, вплоть до проверки других экспонатов на предмет «второго дна». Передать раритетную драгоценность вероятному сообщнику через окна или крышу- также невозможно. Во-первых, во дворе были люди, во-вторых, слой пыли на защелках показывал, что их не трогали по меньше мере несколько недель. Тем не менее, каким-то образом, картина была спрятана — поскольку через шесть дней дежурный полицейский был захвачен и связан во в дворе замка, после чего он увидел незнакомца, вторично приблизившегося к галерее и вскоре вышедшего оттуда со свёртком, как раз совпадающим по величине с размерами «Вакха». /К слову, можно вспомнить, за 27 лет до написания этой книги картина Леонардо действительно была похищена — преступник вынес из Лувра знаменитую «Мону Лизу».../.

Вообщем, роман относится к той форме, где в центре не стоит вопрос «кто?», а главное понять — «как?». К тому же давно известно, что чем проще условия загадки, тем сложнее добиться последующего эффекта от её раскрытия — но здесь Буало вроде как удаётся совместить несколько эпизодов (всего будет три «невероятных» исчезновения) в цельную картину.

Ну а что же месье Андре Брунель?... Красавчик с седыми висками появляется лишь в последней четверти произведения (подобный подход мне всегда импонирует, т.е когда «сыщик» не мельтешит понапрасну, а прячется за кадром до кульминации): прибывает он, как водится, откуда то из заграничной командировки, и... буквально тут же получает пулю в плечо от недруга. /Это ещё не у всякого автора поднялось бы перо так изуродовать своего любимца/. Однако, потомок дартаньянов показывает себя истинным французом -его знобит, лихорадит, но он думает, анализирует и подсказывает-таки своему нанимателю верное решение.

Итого: 7.5 из 10. Всё же разработанный фокус с исчезновением картины Леонардо выглядит симпатично; да и в целом изложение преподносится уж очень обаятельно. «Le Repos de Bacchus» выиграл французскую премию «Roman d'aventures» за 1938-й год.

Этот «комбинированный» автор был в свое время весьма популярен у нас, особенно в ранее-постсоветскую эпоху. Конечно, «ему» (им) далеко до Сименона, ну а сейчас и Буало-Нарсежака, и Жапризо прочно вытеснили Гранже и Тилье. Типичный для данного автора роман. Вроде и детектив, но на самом деле психологический триллер, где вся история замкнута внутри характерного набора персонажей: муж-жена-любовник-друг семьи. Читается неплохо. Хотя я не очень люблю классические (за исключением, разумеется, весьма разностороннего Сименона) французские детективы, ибо практически все они основаны на идее предательства: негодяем, как правило оказывается как раз кто-то из вышеуказанного набора. Но современные авторы, вроде бы, проявляют куда больше фантазии...

Вот, что может случиться, когда делаешь неправильные выводы, не подкрепляя их никакими вещественными доказательствами, а потом принимаешь решение. Решение убить другого человека — довольно важное и серьёзное. По моему мнению для убийства не может быть никаких объективных оснований, кроме случаев самообороны. Тут же герой решил избавиться от «соперника», заподозрив в неверности супругу. Интрига, конечно, глубже, нет смысла её раскрывать. Стоит ознакомиться с романом, где, как и в большинстве произведений этого замечательного писательского дуэта, большой упор делается на мысли и ощущения героев. Это позволяет понять ход мыслей, побудительные мотивы и стать кем-то большим, чем просто наблюдатель или зритель.

Произведение стоящее. Можно даже перечитать со времени.

Отличный социально-психологический роман в духе сочинений Ж. Сименона. Здесь мало действия, зато мыслей и чувств вполне достаточно, чтобы глубоко погрузиться во внутренний мир главного героя. Можно много раз задаться вопросами: как же так? да как такое возможно? Тем не менее история выглядит правдоподобной и достоверной. Хорошее чтение для размышлений.

Весьма удачный роман. Мрачная и гнетущая атмосфера постоянно держит в напряжении. Здесь мало действия и много ощущений тревоги и ожидания. Перед читателем разворачивается картина чувств, не совсем ясных противоречивых. Герой из одного плена как бы попадает в другой. И в обоих случаях будущее представляется неоднозначным. Не будь этого противостояния между сёстрами и недосказанности не было и гнёта. Для авторов важно показать социально-психологический подтекст и это им удаётся.

Это произведение близко по духу «трудным» романам Ж. Сименона (ближе всего, наверное, «Сёстры Лакруа»). Подойдёт для любителей глубоко погрузиться в образы персонажей, их чувства и мысли.

Один из лучших романов дуэта Буало-Нарсежак. Повествование построено в оригинальной манере: это дневник умершего человека, который пытается найти объяснение происходящим смертям, но ошибшегося, из-за чего его постигла суровая участь, хотя могло выйти и по-другому. Не будь трагической развязки, не было такого сюжета? Да нет, можно было иначе повернуть. Повествование держит в напряжении от начала и до конца. Достойное произведение от Мастеров.

Писательский дуэт Буало-Нарсежак подарил миру немало захватывающих и загадочных историй. Это одна из них. В романе присутствует ярко выраженная любовная линия и она весьма органична. Когда до самого конца не понятно, что же происходит и как такое может, даже нет предположений, всегда значительно интереснее читать. Вот и здесь так же: герой знал одну Ману, а встречает другую, кто из них настоящая и где его Ману?

Потерянный остров, или Бойтесь возвращаться в детство!

************************************************

«Что же все-таки то и дело создавало это ощущение разрыва, смещения, будто сегодняшняя реальность не была продолжением реальности прошлой?»

(Буало – Нарсежак Пьер Том. «Остров»)

***

Когда-то, очень давно, когда было, что книг «днём с огнём не сыщешь» и Интернета тоже ещё не было, мне попался роман, на обложке которого, где положено быть имени автора, значилось: Буало – Нарсежак. Тогда я ещё и не знала, что это два человека – Пьер и Том. Помню только, что книга была потрясающая и французское авторство я запомнила: Буало – Нарсежак. И вот теперь новая встреча. Совсем случайно. А книг этого дуэта так много … Решила отложить на «чуть-чуть» чтение большого-пребольшого романа-эпопеи, чтобы хоть одним глазком взглянуть на их маленькую «повестушку» «Остров». Пусть моя эпопея подождёт. Надо же удовлетворить ностальгирующее любопытство.

Повествование ведётся от лица автора, и читатель наблюдает за происходящим. Жоэль Менги – главный персонаж, который со старым чемоданом и зачехленным саксофоном на борту маленького пароходика, направляется на крохотный рыбацкий островок, возвращаясь из немецкого Гамбурга к себе на родину, на побережье Бретани. Но что за странный остров? Удивительно, где только не приживаются люди! Плоский, как тарелка. Кругом только камни и скалы в окружении со всех сторон моря. Ни единого деревца! Только ветер … ветер … ветер… И людей-то на острове – всего 300 человек… Что здесь забыл Менги? Почему он возвращается? К кому он возвращается, ведь родители его умерли? Чем он собирается здесь заниматься? Это побег? Интрига …. Так начинается повесть.

Что хочет найти человек, возвращаясь в те места, «когда деревья были большими», или 25 лет спустя? Его постигнет разочарование (мало кто об этом не знает). И это в лучшем случае. В худшем случае, он может сойти с ума … Мир уже не тот, «он сдвинулся с места» — в унисон утверждают Пьер Буало с Томом Нарсежаком и Стивен Кинг в своём романе-эпопее «Темная Башня», который я «на минуточку» отложила, чтобы отправиться на «Остров», но попала в ту же сдвинувшуюся реальность. Это мистика. Вернее, ка, по утверждению Кинга. А самое интересное, мне стала очевидна и более понятна ведущая мысль Короля Страха, положенная в основу «Темной Башни». Это же надо, — какое совпадение!

А дальше с Менги стали происходить вещи, которые иначе, как бредом, он не называет. Начинается главная часть повести. Авторы описывают психологические мотивы поведения Жоэля, его страхи, неуверенность, терзания и смятение души – посвящают читателя во внутренний конфликт человека, конфликт с самим собой: «Везде он лишний! Тоска собачья…».

Повесть наполнена яркими эмоциями: «Действительно, это был остров суровый, враждебный к чужестранцу, зачерствевший в своей нелюдимости. Никакой возможности довериться кому-то, разве что капитулировать, просить прощения… прощения за то, что ты не такой, как другие. Да лучше смерть!..»

Ярких, красочных описаний в повести очень много: одна картинка сменяется другой. При этом повествование они не перегружают: лёгкие, приятные, короткие и к месту.

Каким бы ни был остров, пусть даже враждебный к Жоэлю, покинувшего его четверть века тому назад, но это его остров, и он не позволит никому у него отнять его или осквернить! На этом строится детективная линия «Острова».

Не раскрывая содержания великолепной повести, достойной лучших похвал, остаётся только признать неоспоримый писательский талант и мастерство Буало – Нарсежак Пьер Тома, отметить живой стиль изложения, интригующий рассказ, динамичность развития сюжета и неожиданные повороты событий: «Нет это… это из области таких художеств…»

Существует мнение, что «Остров» — одно из наиболее ярких произведений известных авторов. Уважаемый читатель, скучать уж точно не придётся!

Глубочайшее произведение, вышедшее из под пера двух стариканов, мастеров остросюжетного чтива. По атмосфере чем то отдаленно напоминает «Венецианскую трилогию» Брэдбери, только в европейских локациях. Возраст трёх героинь — девяносто девять, девяносто девять и восемьдесят девять лет, так что даже мисс Марпл покажется в сравнении с ними молоденькой вертихвосткой...

Не хочется называть интригами то, что здесь описывается. Невозможно сказать, что речь идёт о становлении, взрослении или старости. Это уже какие-то космические области мироздания, до которых добираются избранные единицы.

»- У него действительно подскакивало давление?

- Держалось в районе 200.

- Ничего фатального, у меня 180, и я никогда не чувствовал себя лучше. Причину несчастья следует искать в чем-то другом...»

Н-да...Отожгли старички, ничего не скажешь. Пьеру Буало на момент выхода книги было 73, Тома Нарсежаку — 71. Но как провели то...Всю книгу за нос водили, я то думал там все проще пареной репы будет, а оказалось...

Словосочетание «Алая карта» фигурирует лишь в названии романа, на страницах книги оно нигде не встречается. Дело в том, что «Carte vermeil» во Франции означает проездной абонемент для лиц, достигших 60-летнего возраста. По всей видимости, название сие как бы символизирует здесь жизненный этап, «четвертый возраст», которого достигли многие действующие лица в произведении...

События происходят в роскошном пансионате для пенсионеров с цветочным названием «Гибискус». 76-летний одинокий, страдающий ишиасом, писатель Мишель Эрбуаз мучается бессонницей и изнывает от скуки. Его будни скрашиваются после приезда семейной четы Рувров. Месье Эрбуаз начинает тайно встречаться с 65-летней Люсиль Рувр, которая временами позволяет ему похлопывать себя по коленке и даже прихватывать вокруг талии... Вскоре в доме пенсионеров происходит несчастный случай с приятелем Эрубаза Жонкьером. По какой-то причине он падает с высокой террасы, не удержавшись за балюстраду...

Роман построен таким образом, что сформировать много версий происходящего здесь не представляется возможным. Чрезвычайно много места уделяется сентиментальным воспоминаниям и личным чувствам господина Эрбуаза, а также тем способам, которыми он выражает их. По сути, у меня было только одно внятное объяснение «несчастным случаям» в «Гибискусе».

Но в итоге авторы меня все-таки обыграли, разгадка оказалась иной. Предложенная ими финальная coda практически неуловима и обладает каким-то своеобразным французским рационализмом и меркантильностью.

Итого: строго и только для терпеливых читателей.

Главное — не пытаться понять. Не мучить себя вопросами. Лучше подольше оставаться вот в таком отрешенном безразличии. Трудно. Страшно. И все равно не нужно думать.

На само деле на роман «Та, которой не стало» смотрела очень давно. Я же, как всегда, умудрилась посмотреть фильм и лишь потом узнала о существовании книги. Прошло, если не ошибаюсь, чуть больше пяти лет и, как всегда, благодаря рандомному выбору в игре выпал роман. Теперь-то уж отвертеться не смогла, да и на крайний срок не забросила.

Та, которой не стало – это тот случай, когда что книга, что фильм одинаково хороши собой. Киноверсию уже давно подзабыла, но помню, что там переструктурировали сюжет, т.е. мужик был редкостным говнюком. В книге все иначе. ГГ – тряпочка малахольная. Но главное же – сюжет! Я редко говорю что-нибудь положительное о классических детективах, но здесь же наоборот, хочется хвалить и хвалить)

Мне нравятся, когда женские персонажи настолько хороши собой, что с удовольствием на них любуешься и визжишь, как хрюшка, от хладнокровности и решительности поступков. Падка моя душенька на таких героинь.

К сожалению не могу сказать, что изюминка детектива ускользнула от меня. Но это медленное скатывание в безумие, как может не восхищать? А концовка, тут пришлось перечитать два раза, чтобы убедиться в правильности суждений

... Мне не по силам эта роль,

Носить в душе такую боль,

Ведь твоя тайна измучила меня...

Тему воскрешения и перерождения души, — отчасти здесь есть аллюзия на Лавкрафта «Зло на пороге» (но лишь отчасти) , — авторы этого детектива изначально рассматривают скорее в контексте генетики: в потомственном сумасшествии четвертого поколения главного женского персонажа. Самоубийство прабабки главной героини Мадлен как ключевая интрига и завязка, — в данном аспекте все это выглядит более или менее логично, — идеально держит первую часть романа. И в контексте поведения своей дальней родственницы Мадлен представляет опасность прежде всего для самой себя...

Соб-но, это не дамский детектив с присущими ему слезодавительными элементами, — а достойная и добротная классика жанра, правда из-за витиеватых многослойных переплетений сложно однозначно определить какого именно. По моим индивидуальным ощущениям это скорее нуар или психологический триллер, с некой таинственной атмосферностью, где жертва (объект слежки) выступает в роли главного звена и подозреваемого, по цепочке которого плавно и без особого надрыва раскручивается вся дальнейшая интрига. И в этом романе среди прочего достаточно талантливо обыгрывается очень тонкая эмоция: Единственный способ сохранить тайну другого человека — это сделать её своей; близкой к сердцу и родной для души, расстаться с которой означает снять с себя «кожу» живьём.

Бывший полицейский инспектор в отставке Флавьер (по сюжету романа ныне весьма успешный практикующий адвокат), соглашаясь на просьбу своего товарища «присмотреть» за его женой, которую (и просьбу, и жену) тот подбрасывает Флавьеру как бы в шутку... -На самом деле персонаж Флавьера не до конца понимает, в какую именно авантюру, — в ключе многослойного обоюдного вранья, — он ввязывается. Флавьер наедине со своей совестью находит тысячи причин, чтобы согласиться на подобную каждодневную слежку; точно так же как и озвучивает тысячи увёрток для своего друга, чтобы транслировать ему это согласие с вальяжным равнодушием и прохладцей, разбавляя все это по ходу уместной в этом вопросе щепетильностью обоих. И соб-но, всё это можно назвать цинизмом лишь отчасти, — здесь не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Если попробовать увязать эту тему на психоанализ, — теория З.Фрейда о соперничестве и чувстве собственности из разряда: Я заслуживаю этого в большей степени, нежели другой... Одна она не в силах до конца объяснить всё происходящее в романе. И с точки зрения этого практикующего адвоката, его «презумпция невиновности», вероятно, всё же правомочна: вместо того, чтобы «честно» исполнять порученное ему дело (если занятие частного детектива, подсматривающего в замочную скважину за жизнью другого, вообще предполагает честность как таковую), — Флавьер на волне иррационального влечения бездумно и безумно влюбляется в своего «клиента». Да, в этой хрупкой француженке с только ей свойственными причудами ожила его внезапно проснувшаяся любовь с робкой попыткой найти логику и... вторичную выгоду для себя. И здесь особенно ярким инсайтом и лейтмотивом романа разгорается вот эта теза от Буало-Нарсежак: Логика, доведённая до крайности, — это, возможно, и есть то, что зовётся безумием!

И вся эта дальнейшая авантюра постепенно напластовывается похожим поведением воображаемой «жертвы»: Флавьера искусно обманывают и любят одновременно. Причем ловкие манипуляции мужа Мадлен в свою очередь усугубляют и усложняют картину происходящего, притягивая неизбежный и безрадостный конец. -Авторская ловчая сеть искусных интриг и «подковёрного» вранья сплетена идеально. И соб-но изначально ввязываясь в эту головоломку, персонаж Флавьера даже не представляет, на какие нижние круги ада своего подсознания, ему предстоит постепенно опуститься...

... Жизнь протекает, как вино,

Я не живу уже давно,

Ведь твоя тайна измучила меня.

Разгадки нет, есть только миф,

Корабль мой нашел свой риф,

Ведь твоя тайна измучила меня...

Таинственный маятник, постоянно раскачивающийся в душе Флавьера, принуждающий его делать парадоксальные и нелепые поступки, — именно он будет задавать тон всей дальнейшей развязке романа...

Согласованность в шагах и в мыслях; ощущение радости именно от сиюминутного без пристального вглядывания в будущее; странное оцепенение от мысли потерять родного человека, когда сходят с ума то по одиночке, то одновременно... -Вероятно, это и есть очень размытые, но весьма очевидные контуры любви. Этот вечный маятник, — до конца не решённая дилемма, — растушёвывают понятие совести до едва уловимого пунктира. Безусловно, у этой «золотой монеты» есть свой невзрачный истертый, зашлифованный временем реверс: наши проекции, неоправданные ожидания и голословная уверенность в том, что любим мы человека именно за его естество; а не за те воображаемые красОты и фантазии, которыми мы его наделяем. И попадая в этот заколдованный круг, вряд ли кто-то способен так уж быстро и грамотно его разомкнуть.

Где-то на «заднике» повествования идёт война, — скорее всего речь идёт о французской кампании 1940 года, — и авторы так идеально тонко выстроили своё повествование в умышленных границах определенного жанра: тема войны не давлеет над переживаниями главного героя, — скорее грамотно их акцентирует и оттеняет. Хотя некая очень мощная склейка и спайка этого душевного смятения все же присутствует. Олицетворение с любимой женщиной, — с невыносимой болью и горечью её утраты, — сплетается в единую боль с падением Франции. Вместе с любимым женским образом угасает и духовно умирает сам персонаж Флавьера.

Вероятно, этот роман можно поставить в категорию классического психологического детектива, — в его золотой фонд. И, да, здесь надо иметь ввиду: это французы, — они нежны, сентиментальны, чувственны и очень эмоциональны — это с одной стороны. С другой — попытка закрутить триллер на очень тонкой психологической ноте / эмоциональной составляющей, — осознании ущербности своих поступков и тем не менее волевого воплощения их последствий в жизнь, — достойна если не восхищения, то уж точно уважения. В книге очень много борьбы, но не с потенциальным соперником, — а на уровне внутренних диалогов с самим собой. И в этих местах кажется, что роман очень сильно провисает — ведь не происходит никакого Активного действия. Местами это похоже на классический французский роман — но не бульварный! — здесь предельно мало неуместных патетических сцен с заламыванием рук и театральным падением в обморок. И, соб-но, весь роман у меня вызвал весьма смешанные чувства. Безупречно выстроенная первая часть: некая мистическая таинственность интриги (ожидание близкого конца главной героини) держит и вовлекает вглубь сюжета предельно сильно. Но во второй части почему-то складывается особое ощущение, будто авторы высасывают всю дальнейшую интригу из пальца и писать больше не о чем. Отчасти сглаживает эти «пробелы«и неровности великолепный авторский стиль: сочные, красивые, атмосферные предложения, которые написаны так талантливо, — что явственно слышно, как бьётся сердце Флавьера и как заливает его приливами ненависти, меланхолии и вновь подступающего радостного возбуждения в складках повествования романа.

PS Невольное сравнение с великолепной и ёмкой экранизацией Aльфреда Хичкока «Головокружение» увы идёт не на пользу этому роману. И очень сложно объективно оценивать книгу в том случае, когда знаешь всю интригу и разгадку наперед. Да, безусловно два этих произведения во многих местах самобытны и оригинальны, — и они не везде пересекаются в своей сюжетной канве. Поэтому сравнивать их в этом смысле не вполне корректно. Но в своё время экранизация Хичкока, — оригинальное прочтение этого романа именно режиссером, — захватило и ошеломило много больше, особенно своим двусмысленным и метафоричным финалом. В моём случае книга дочитывалась скорее по инерции уважения к этим двум авторам, чем на волне завлекательного интереса непосредственно к роману. И в определенном смысле «Из царства мёртвых» Буало-Нарсежака кажется вторичной по сравнению с «Головокружением» Хичкока. На волне адекватного обожания к фильму, — как развернутое и подробное «либретто» к этой экранизации, — прочитать хотя бы один раз наверное стОит. Но брать в перечитку в кач-ве любимой и настольной литературы нет смысла, — долгое послевкусие и пищу для размышлений оставляет именно психоанализ «Головокружения» Хичкока, нежели таинственные сюры от Буало-Нарсежака.

Лион во время Второй мировой войны оказался в «свободной» части Франции (в том смысле, что он не был официально оккупирован). Сюда бежали с севера те, кто надеялся укрыться от немцев. Здесь обустраивали свои штаб-квартиры отряды Сопротивления. Впрочем, гестапо действовало в «свободной» зоне, как в Берлине, и около 2000 лионцев было расстреляно нацистами.

На этом фоне «драма» Жерве, который всего-то не может разобраться со своими женщинами, выглядит довольно мелкой и безмятежной. Так же как и его лагерные «страдания» с шоколадкой и сигареткой. Лишь к концу события действительно выходят на уровень трагедии, хоть и очень маленькой на общем фоне ужаса Второй мировой.

Но о войне здесь проще всего забыть. И попасть в странный город, «таинственный, полный вязкой тишины, где все же на каждом шагу чувствовалось чье-то незримое присутствие». Пройти по молчаливой квартире, огромной и полупустой, где ненавидят друг друга две сестры. Оказаться в мире лжи и притворства, облепляющем жертву, точно паутина. Атмосфера книги обволакивает, не отпускает...

Еще раз убедилась в том, что в книгах Буало-Нарсежака чисто психологических моментов больше, чем детективной интриги. Тут и размышления о быстротечности жизни, и тонко подмеченный переход от естественного человеческого желания скрасить свое одиночество к стремлению это одиночество сохранить, и ощущение вкуса жизни, которое просыпается только после того, как заглянул «за край» и много чего еще... Написано умно, тонко и интеллигентно, а неожиданная развязка все переворачивает с ног на голову.) Понравилось!

Если честно, я была уверена, что детектив, написанный в середине прошлого века — это непременно какое-то скучное расследование с поиском преступника и запутанным объяснением мотивов его преступления в финале. Но все оказалось совсем не так.) «Та, которой не стало» —  это психологический триллер с неожиданными поворотами сюжета и непредсказуемой развязкой. Причем ключевое слово здесь именно — «психологический», потому что психология явно интересует авторов больше, чем детективная интрига. Все происходящее в романе, все внутренние монологи героя и даже описание природы (и окутывающего Париж тумана) — все работает на создание психологического образа героя, мучающегося от угрызений совести и слишком поздно проснувшейся любви к жене. Все работает на описание охватывающего его безумия... Мастерски написанная вещь, рекомендую!

Не зацепило. Жизнь бродячих артистов в послевоенной Европе — материал любопытный, но до лучших произведений Буало-Нарсежака «Куклы» явно не дотягивают.

Детективная интрига здесь далека от совершенства. При желании назвать имя убийцы и даже указать его будущую жертву не составит труда. Что сказать о любовной истории? На вкус и цвет товарищей нет. Для кого-то близняшки — объект эротических фантазий. Но ведь не про флирт написан роман, а про любовь. Такую, что может всю жизнь перевернуть (или поломать). Попутно замечу, что Хильда и Грета — иностранки, с которыми и поговорить-то проблема. Простите, что-то слабо верится в такую любовь...

Главный герой, Пьер Дутр вызывает смешанные чувства, и раздражение в том числе. Он, конечно, талантливый артист, но ещё и находка для психоаналитика. Впрочем, авторскую идею Пьер транслирует вполне уверенно. Неправда, что таланту позволено больше, чем остальным. И на этом пути очень легко заиграться, перестав различать искусство и реальную жизнь.

Расхожая фраза «первый блин комом» явно не про Буало и Нарсежака. «Та, которой не стало» — их дебютный роман, и он великолепен.

Коммивояжер Фернан Равинель ради получения страховки решил убить жену. О подобных преступлениях написаны горы макулатуры, но детективы Буало-Нарсежака — штучный товар. Авторам интереснее психология, чем детективное расследование. Ведь главный враг Равинеля не полиция (она здесь выведена за скобки), а он сам, вернее его слабая воля и больная совесть. И ещё странные, едва ли не мистические силы, суть которых будет раскрыта только в финале.

Кстати о финале. Пожалуй, только знание сюжета может подпортить вам удовольствие от романа. Именно так произошло со мной. Дело в том, что эту историю в нашей стране экранизировали в начале 90-х под названием «Круг обречённых». Очевидно, ради экономии бюджета действие было перенесено в Россию. Там играли хорошие актёры, но многое из первоисточника было утрачено. Внутренние монологи главного героя, атмосфера послевоенной Франции, намёк на лесбийскую любовь, в конце концов... Вроде бы это второстепенные вещи, но у настоящих, больших писателей не бывает мелочей.

Мы говорим «Буало-Нарсежак» — подразумеваем криминальную историю. А вот для повести «Дурной глаз» такое правило не подходит. Это скорее мелодрама, чем детектив. Есть в сюжете и капелька мистики. Вопрос о сверхъестественных способностях главного героя авторы сознательно оставляют открытым. Вообще этот Реми Вобрэ — весьма примечательная личность. Не исключено, что тут не обошлось без влияния русской классики. Я имею в виду князя Мышкина из романа «Идиот» (чистая душа после долгой болезни пытается вписаться в наш жестокий мир). А что? Достоевского читают и почитают во всём мире, так что моя версия не так уж безумна.

А что там с криминалом? Преступление в повести тоже есть, но на периферии сюжета. Злодейство совершилось много лет назад, а виновный уже наказан страхом и мыслями о суициде. Это может оказаться пострашнее тюремного заключения...

Весьма популярный в прошлом веке детектив. В библиотеках за Буало-Нарсежаком выстраивались очереди. Сейчас «Инженер...» несколько потускнел от времени, но скоротать в его компании вечер-другой очень даже можно.

Итак, в собственном кабинете застрелен инженер Сорбье, работавший на оборону. Из сейфа похищен опытный образец супероружия, а злоумышленник буквально испарился с места преступления. Замечу, что трюк с исчезновением будет трижды (!) исполнен на бис. Вот, пожалуй, изюминка этой истории, основа сюжетной интриги. Спору нет, придумано лихо, но зная разгадку, перечитывать повесть уже не интересно. Есть и другая проблема. Я уверен, что лучше всего удавались Буало и Нарсежаку герои, вольно или невольно преступившие закон. В широком смысле — те, кто не в ладах со своей совестью. Герой Сопротивления, воевавший с нацистами комиссар Марей, что называется, из другого теста. В финале его ждёт непростой моральный выбор, но до окончание полицейского расследования много воды утечет.

Несколько затянутая, но при этом забавная вещица.

Что сразу бросается в глаза — непривычное для Буало-Нарсежака время действия. Как правило, эти авторы писали о своих современниках — французах середины ХХ века. Герой данной повести — из века девятнадцатого. Молодой аристократ, выросший в изгнании, после свержения Наполеона возвращается на родину. В его фамильном гнезде давно живут другие люди, но граф де Мюзийяк полон решимости вернуть то, что ему причитается...

Очевидно, Буало и Нарсежак задумали стилизацию под старинную романтическую прозу. Что ж, в этом они преуспели. Если убрать фамилии с обложки, легко представить, что записки де Мюзийяка сочинил какой-нибудь современник Гофмана. Большой набор штампов (старинный замок, роковая любовь с первого взгляда, тайна благородного семейства) прилагается. Возможно, вас утомят литературные изыски и красивости («Властительница ночей выплыла из-за деревьев... « — это о луне). Тогда попробуйте использовать « В заколдованном лесу» как зарядку для мозгов. Можно ли объяснить происходящее здесь логически? У Элианы (в эпилоге действуют потомки главных героев) вроде бы получилось. А что скажете вы?

Люблю именно такого рода детектив, когда поначалу всё выглядит полнейшей мистикой, а под конец является сыщик и всё логично объясняет. Похоже на фокус.

Атмосфера мистической жути создана умело, исторический антураж подобран со вкусом. Небольшой диссонанс — герои средневековой части повествования прописаны подробно и живо, а наши современники, разгадывающие ребус, довольно условно.

По ту сторону двери тихо скрипнул паркет. Кто-то стоит там, за дверью. Весь обратившись в слух, стараясь двигаться бесшумно, ты приникаешь к двери. Всё, что ты можешь расслышать сквозь оглушительный стук собственного сердца — чьё-то осторожное дыхание да слабый шорох одежды. Кто там? О чём он думает? Чего хочет? На что он способен: разрушить твою жизнь, уничтожить тебя самого?

В кино жанр триллера подразделяют на три поджанра: саспенс, собственно триллер и хоррор. Если применить эту классификацию к книгам, то «Волчицы» Буало-Нарсежака — безусловно, саспенс, причём самого высокого разбора. Томительное ощущение пропитывающего всё необъяснимого страха завораживает, не даёт оторваться от книги… Равными по силе воздействия произведениями этого жанра могу назвать романы «Ловушка для Золушки» и «Дама в очках, с ружьём и на автомобиле» Себастьена Жапризо, «Вилла «Белая лошадь» (она же «Конь Блед») Агаты Кристи и «Та, которой не стало» Буало-Нарсежака.

Франция. Период оккупации. Из лагеря для военнопленных сбегают друзья Бернар и Жерве. Впрочем, друзья — это громко сказано. Бернар, говорун и оптимист, с упорством и энергией муравья тащит за собой слабовольного нытика Жерве к своей «крёстной по переписке» Элен, надеясь найти там «и стол, и дом». В самом начале романа Бернар погибает в результате несчастного случая на железнодорожных путях. Жерве, у которого за душой ничего, кроме давнего преступления, в чём он не желает признаться даже самому себе, решает занять его место — стать Бернаром. Мрачный и таинственный дом сестёр Элен и Аньес становится для него настоящей ловушкой…

В детективе-саспенсе чаще всего до самого конца непонятно, кто же является преступником, а кто — жертвой. В «Волчицах» таких пар несколько, и связи эти причудливо перетекают одна в другую. Кому придётся хуже всех, становится ясно задолго до финала, но именно эта заключительная часть, переполненная безысходностью и неотвратимостью — пожалуй, самая жуткая.

Перечитывая «Волчиц», обратила особое внимание на сцену, предшествующую гибели Бернара. Самый тёмный предрассветный час, густой туман, прорезаемый лишь расплывчатыми сигнальными огнями, лязганье железной дороги, поезд, выскакивающий из мрака словно у самого лица — всё это является ключом к роману, задаёт его тон, берёт читателя в плен, чтобы не выпускать до последней страницы.

Любопытная история, которая на 90% процентов стилизована под готику о проклятом замке

Для Буало-Нарсежака весьма средняя вещь. Ни по языку, ни по идеям, ни по сюжету, честно говоря, ничего оригинального не наблюдается. Если кто-то еще не приступал к знакомству, то может вполне обойтись без такового, а имеет оно смысл разве что из любви к искусству или французскому языку, для читающих в оригинале.