 |
Владимир Гопман орубликовал обзор последнего номера журнала:
Итак, номер пять. Цифра серьезная, в определенном смысле рубежная – считают юбилеи ведь обычно пятерками (после 50 или 60 годков). Рубрики прежние: «Рассказы», «Переводы», «Эссе», «Наука на просторах Интернета», «Стихи». Рубрики устоялись, доказали своим художественным наполнением право на существование.
Рассказы в данном номере – основная рубрика, занимающая примерно 50 % объема. Открывает номер рассказ О. Чертовой «Точки пересечения». Рассказ населен, в соответствии с жанром, негусто: есть девушка, живущая в нашем времени, но не очень современная, выросшая, по словам автора, в «классической интеллигентной семье учительницы и инженера», воспитанная в соответствующих принципах; есть ее ухажер, типичный «новый русский», для которого материальное преуспевание – цель жизни и главный критерий оценки окружающего. Ясно (с первых страниц…), что конфликт между ними неизбежен. Ясно также, что должен появиться третий – глубокий, тонкий человек, способный понять героиню. И он появляется – из прошлого, из 1960-х годов. Пространственно-временной парадокс нужен автору, чтобы противопоставить наше время (когда человек стал человеку волком) и 1960-е, обрисованные Чертовой довольно идеалистически (когда, по мнению автора, человек был другом). В целом рассказ симпатичный, но, увы, во многом предсказуемый.
Предсказуемость и вторичность – эти качества присущи и интересно задуманному рассказу Д. Маверика «Зеркало». Но если здесь все-таки сюжетное умение позволило автору сохранять читательский интерес до конца чтения, то этого не произошло в случае с рассказом Н. Гиляровой «Цукаты». Это, увы, самый слабый рассказ в номере. К нему немало претензий, от сбивчивости замысла до постоянных стилистических сбоев. Понятно, что последнее дело – приклеивать к художественному произведению «гендерные ярлычки», но иначе не скажешь: «Цукаты» – типичный женский рассказ, в котором чересчур много сладковатого, приторного, «цукатного», рассчитанного на «выдавливании слезы» у читателя.
Рассказ К. Луковнина «Зов небес» также мог бы скатиться до уровня пресловутой «женской прозы», но автор сумел не потерять баланс и завершить повествование достойно и изящно.
Рассказом Л. Шифмана «Легенда» я бы, имей такую возможность, открыл номер, использовав его как камертон читательского восприятия, как самую ударную вещь в подборке. Рассказ для этого подходит, как никакой другой. Рассказ стильный, в нем умело использованы элементы литературной готики, приправленной черным юмором.
В целом рассказы, если оценивать их как некую совокупность произведений малой повествовательной формы, образуют совсем неплохую подборку – и, пожалуй, одну из лучших за пять номеров.
Если в разделе «Рассказы» центральное место, как мне представляется, занимает рассказ Шифмана, то в разделе «Переводы» это место занимает рассказ Л. Т. Фоули «Шейдисайд». Рассказ написан в лучших традициях английской готической литературы. В рассказе есть готический замок, чью роль выполняет пугающий дом Шейдисайд – хорошо его описание, сделанное героиней: «Почему-то я подумала о драконе, чешуйчатом старом драконе, который спит, выгнув шипастый хребет, опустив голову на лапы и чуть приоткрыв клыкастый рот. И его название, которое до того ничего для меня не значило – Шейдисайд – вдруг прозвучало в моей голове с тихим присвистом, словно на мгновение из черной пасти высунулся раздвоенный алый язык». Есть и классический злодей, хозяин дома, совершающий жуткие преступления. Соблюдены все пропорции suspense, потому одно удовольствие читать столь качественно сделанный рассказ; добавим, и качественно переведенный («тоскливый неуют» – это хорошо).
Хорош рассказ К. Доктороу «Старьевщик», в котором удачно соединяются приемы научной фантастики и новеллистической традиции американской литературы – вспоминается цикл О’Генри об обаятельных мошенниках Джефе Питерсе и Энди Таккере. Столь же отрадное впечатление производят рассказы Ч. де Вета «Обезьяна на шее» и Э. Лаграва «Аллах акбар». Рассказ же М. Вольского «Активация» явно слабее «соседей по рубрике».
Относительно эссе Лема «Прошлое будущее», наверное, можно было бы порассуждать о том, насколько целесообразно ли помещать футурологическую работу в раздел «Переводы» вместе с рассказами. Но эссе, как и все у Лема, настолько хорошо, что едва ли эта дискуссия существенна.
Надо сказать, что публицистическая часть журнала традиционна более ровная, чем художественная. Это доказывают и эссе В.Борисова «Принцип неопределенности…», и статья Ю. Лебедева «Тот самый Пенроуз!».
Наконец, почти безукоризненна рубрика «Стихи».
Итак, пять номеров «МП» «за кормой». Были на этом пути и яркие удачи (их – к счастью! – больше), и огорчительные неудачи (их – к счастью! – существенно меньше). Возможно, кто-то сравнит «МП» с «Если» – или еще с каким-либо иным отечественным журналом фантастики. И будет неправ. Потому что «МП» – состоявшееся издание, прочно стоящее «на ногах», со своей позицией и своей стилистикой, завоевавшее свою читательскую аудиторию.
Владимир Гопман
цитировать
свернуть ветку