«Парадоксы из Ада» — цикл из 4-х микро-рассказов (или микро-стихотворений-в-прозе?) с нано-эпилогом, впервые опубликованный в 4-м выпуске журнала Grimoire (1983) под псевдонимом Charles Miguel Riaz.
Позже цикл переиздавался в сборнике Aklo, A Volume of the Fantastic (Tartarus Press, 1998) снова под псевдонимом и в авторском сборнике Paradoxes from Hell (2022) уже под настоящим именем автора.
Кроме самих «Парадоксов» в последнее издание вошли поэмы в прозе This Degenerate Little Town и I Have a Special Plan for this World.
То не мог быть никто иной, кроме полного безумца, что полагает, будто быть — суть страдать. Его совершенно не интересовали пропасти между сильной болью и слабой, те колебания, что мешают проклятым прочно ухватиться за свои мучения. Неполная боль, относительная боль — препятствия на пути к идеальному Аду, где можно в полной мере насладиться чистой агонией, не разбавленной посредниками облегчения. Всё прочее было бы абсолютной пыткой!
Пережив все бури на извилистых границах боли, полный безумец молит о вознесении в самое её сердце. Там всё сущее пребывает в равновесии утраченной надежды, в тишине криков, не нарушаемых улыбками, и никогда их муки погибели не усугубятся и не ослабеют от райского смятения. Не скрываться в тени боли, но шагнуть вперёд и слиться с её мистическим естеством — вот это действительно мечта! Словно могла бы быть иная . . . .
Но в дело вмешиваются невыразимые сложности. Полный безумец искушаем обманами Блаженства, что гласит: «Приди ко мне, ибо без моих благословений ты не познаешь страдания во всей его подлинности». «Ложь!» — возражает безумец всей мощью своих лёгких. Он понимает, что отвлекают его нечистые терзания, что гарантии его идеального ада были подорваны мелким шрифтом облегчения, что чёрная какофония его была нарушена мелодичными озарениями, что исподтишка были подмешаны питательные добавки в его яды. «Нет! — протестует он. — Не должно мне поддаваться этой ложной боли, этому свежеванию смертных. Я отдамся лишь вечному пребыванию в пропасти тысячи крюков!»
Но полный безумец никогда не обретёт спасения, ибо совесть его нечиста. Он полагает, будто облечён парой белоснежных крыльев, что унесут его в черноту; на деле же то грязный плащ, тянущий вниз грузом страхов, нерешительности и всех угрызений счастья. Никогда не сможет он искренне посвятить себя погибели и тем самым спастись. Никогда не сможет он с чистой душой сказать: «О, наибожественнейший Ад, избавь нас от той абсолютной радости, что мы лишены надежды познать».
Однажды полный безумец остро осознаёт своё тяжкое положение и в полном отчаянии постигает величественную крупицу своей заветной мечты. Но видение быстро рассеивается, и вскоре он оказывается в ещё худшем положении, чем прежде.
Что продолжает твориться с полным безумцем до сих пор, не предназначено для наших ушей и глаз.
——