Перевелось вот. Существует еще перевод В. Вебера
Оригинал прикреплен к посту
Гарри Гаррисон
1975
— Пап, он едет! — прокричал Билли, размахивая биноклем. — Только что показался из-за угла Сиреневой!
Генри Броган, кряхтя, втиснулся за руль своей отнюдь не маленькой и, безусловно, роскошной машины: семь метров в длину, два с половиной в ширину, триста шестьдесят лошадей под капотом, четыре дверцы, кондиционер и все мыслимые прибамбасы.
Места между рулём и кожаным сиденьем было много, но и самого Генри — тоже, особенно в средней части. Он снова покряхтел, наклоняясь к ключу зажигания. Гараж огласился торжествующим рёвом высвобожденной мощи, и Генри с довольной улыбкой поджёг от прикуривателя длинную сигару.
Билли, прячась за живой изгородью, вглядывался сквозь просветы, и вскоре снова подал голос, который от волнения сорвался на визг.
— В квартале от нас и замедляется!
— Поехали! — весело крикнул отец, вдавливая педаль газа.
В выхлопной трубе зарокотало, точно гром, открытые гаражные ворота задрожали, на полках дружно подскочили пустые жестянки. Исполинская машина вылетела из гаража, ринулась по подъездной аллее и с грацией взлетающего «Боинга 747»* ворвалась на улицу.
Рыча гимн свободе, она величественно миновала одноцилиндровый, пластико-фанерный, супер-пупер-экономичный «Жук-аскет», за рулём которого сидел Саймон Писмайр. Саймон как раз сворачивал к себе на подъездную дорожку, когда его одноместную кроху закачало ветром, поднятым соседским левиафаном дорог. Багровый от злости Писмайр, точно суслик из норы, выглянул через открытую крышу и с бессильной яростью погрозил кулаком, но брань потонула в рёве восьми мощных цилиндров. Генри Броган полюбовался сценой в зеркало заднего вида, радостно хихикнул и стряхнул сигарный перепел под колёса.
Зрелище и впрямь было великолепным — кит в стае мальков. Крошечные машинки на запруженных улицах почтительно уступали дорогу, а их водители во все глаза таращились вслед. Пешеходы и велосипедисты на свежезалитых тротуарах и дорожках выказывали не менее изумлённое внимание. Триумфальный проезд царя в колеснице или всеамериканский спортивный кумир на плечах товарищей по команде и то не вызвали бы такого ажиотажа. Генри чувствовал себя подлинным королём дороги и смаковал это ощущение, самодовольно усмехаясь.
Впрочем, он не поехал далеко. Зачем бахвалиться своим превосходством? Машина, с трудом сдерживая нетерпение, порычала на светофоре, свернула на Голливудский бульвар и остановилась перед «Аптекой бережливых». Гарри не стал глушить двигатель и, довольно мурлыча под нос, вышел с таким видом, будто не замечает всеобщего любопытства.
— Выглядит лучше некуда, — сказал аптекарь, Доктор Клайн, который встретил Генри на входе и протянул четырёх страничный экземпляр еженедельной «Лос-Анджелес Таймс». — Да и состояние явно на высоте.
— Спасибо, док. Хорошему железному коню — хороший уход.
Они с минуту пообсуждали привычные темы: веерные отключения света на Восточном побережье, школы, закрытые из-за нехватки электроэнергии, недавнее экстренное обращение президента. Затем Генри неспешно вернулся к машине и швырнул газету на сиденье. Только он открыл дверцу, как на своём «Жуке-аскете» подполз Саймон Пизмайр.
— Низкий расход? — кивнув на малолитражку соседа, невинно поинтересовался Генри.
— Слушай, ты! Чуть не переехал меня на своём танке! Я на тебя закон натравлю...
— Да ладно тебе, Саймон, я же ничего такого не сделал. С тебя даже волоска не упало. Да и по сторонам я поглядывал, а то твою малышку иногда шиш заметишь.
Саймон так пылал от злости, что аж подскакивал.
— Не смей со мной разговаривать в таком тоне! Я подам жалобу на твой грузовик! Нечего бесценные запасы нефти жечь...
— Не заводись, Саймон. Перевозбудишься ещё, а старая тикалка возьми и не выдержи. Ты уже в зоне риска, сам знаешь. К тому же в курсе, что ко мне и так всякие проверки зачастили. Ценовой контроль, распределители, налоговики, копы, кого только не было. Всем понравилась моя тачка, и все ушли, джентльменски пожав мне руку. Закон мою машинку обожает, Саймон. Не так ли, мистер полицейский?
О’Райли, участковый, прислонил велосипед к стене и помахал рукой.
— Меня всё устраивает, мистер Броган, — бросил он через плечо и улизнул в магазин, не желая ввязываться.
— Вот видишь, Саймон? — Генри скользнул за руль и тронул педаль газа.
Взревел мотор, и люди поспешили отойти подальше от края тротуара.
— Ты ездишь на этой машине лишь затем, чтобы меня бесить, всего-то! — через окошко прокричал Саймон.
Его лицо побагровело даже сильнее прежнего, на лбу висели бусинки пота.
Генри со слащавой улыбкой глубоко затянулся сигарой и ответил:
— Зря ты так. Мы же с тобой столько лет соседи. Помнишь, я купил шеви, а через неделю у тебя уже двухдверный бьюик? Потом и я взял бьюик, подержанный, зато четырёхдверный и по сходной цене, но ты в тот же день прикатил на новёхоньком торнадо**. Совпадение, не иначе. А когда я построил на участке шестиметровый плавательный бассейн, ты, конечно же, случайно, выкопал себе девятиметровый да ещё и на метр глубже моего. И знаешь, мне всегда было побоку...
— Ага, как же!
— Ладно, может, и не совсем побоку. Но теперь-то мне точно всё равно, совсем.
Он придавил педаль газа, и левиафан дорог, рванув с места, исчез за углом. На пути домой Генри подумал, что ещё никогда солнце не светило ярче. Небо ясное, безо всякого смога, и воздух чистый, свежий. Действительно, отличный денёк.
Билли дождался отца у гаража и запер ворота, как только их миновал последний высокий, хромированный брызговик. Парень громко хохотал, слушая рассказ о поездке, а к его концу оба ослабели от смеха.
— Вот бы поглядеть на его лицо, пап, ей-бо! А давай сделаем так, чтобы завтра мотор ревел ещё громче? У нас усилок почти на две сотни ватт, можно подставить между задних колёс двадцатидюймовый динамик. Как тебе идея?
— Можно. Самую капельку. А на следующий день ещё чуть-чуть, а потом ещё чуть-чуть. Так, глянем-ка на часы... — Он прищурился, всматриваясь в приборную панель, и его улыбка внезапно сошла на нет. — Боже, я сегодня катался целых двенадцать минут. Не знал, что так долго.
— Одиннадцать минут... то есть часа два.
— Знаю, твою ж... Подменишь меня чуток, хорошо? А то я совсем на издыхании буду. Сразу на боковою, даже не поужинав.
Билли достал из ящика с инструментами длинный ключ, открыл крышку бензобака и насадил гнездо в рукояти на шестигранный шпиндель внутри. Генри же поплевал на ладони и принялся усердно крутить полметровую рукоятку.
— Плевать, если на завод пружины уйдёт два часа, — отдуваясь, прокряхтел он. — Дело того сто́ит!
* «Боинг 747» — символ авиационного гигантизма 1970-х, самый большой, тяжёлый и вместительный пассажирский самолёт в мире на момент написания рассказа.
** Торнадо (англ. Oldsmobile Toronado) — первый переднеприводный автомобиль американского производства в послевоенную эпоху, очень дорогой и статусный.