Грэнвилл Хосс
1928
В газетных отчётах говорилось, что Джудсон Макcвит отправился в пещеру близ своей хижины и впотьмах опасно приблизился к краю расселины, находившейся примерно в пятистах ярдах от входа, а затем то ли оступился, то ли шагнул в пустоту и рухнул в бездну. Возможно, он действительно обрёл своё последнее пристанище на дне той пропасти. Я думаю, так и случилось, хоть и совсем иначе, чем описывали газеты. Ниже приводится подлинная история. Прекрасно понимаю, что это простое изложение фактов вполне может показаться плодом расстроенного воображения.
Максвит давно звал меня погостить. Зная мои слабости, он изображал охоту и рыбалку в его краях самыми заманчивыми красками, сулил славную добычу. Долго у меня не получалось воспользоваться приглашением, но, наконец наладив дела в фирме, я смог оставить её на подчинённых и написал приятелю, чтобы ждал меня в начале ноября.
После целого дня пути я сошёл на маленькой горной станции, где Джудсон поджидал меня с повозкой, запряжённой одной лошадью. В этот экипаж, уже изрядно загруженный узлами, он уложил и мой багаж.
— Припасы кое-какие закупил, — пояснил он. — Рыбы и дичи здесь вволю, но одним этим не проживёшь. Люблю разнообразие.
Невысокий, круглый пухляш Максвит был совершенно лыс и лицом походил на херувима, а голубые его глаза с мягкостью смотрели на окружающий мир. Приехал он за мной в грубой походной куртке, кепке и высоких сапогах. Несколько лет назад мой приятель внезапно отошёл от дел, купил небольшой участок земли с хижиной в две комнаты и с тех пор жил там один. На расспросы неизменно отвечал, что предпочитает близость к природе и ему вполне достаточно простой жизни, которая удовлетворяет все его потребности и подходит ему куда больше существования в городе — даже самом тихом.
Пока мы тряслись по каменистой дороге в вечерних сумерках, я дивился его молчанию. Раньше Максвит всегда был весельчаком, любил пошутить и побалагурить. Теперь же выглядел напряжённым и лицо держал кирпичом. Когда на особо ухабистом участке лошадь споткнулась и едва не упала, он злобно дёрнул вожжи и принялся хлестать бедняжку, сопровождая удары отборной бранью.
— Что с тобой, Мак? — воскликнул я. — Ты сам не свой. Я ещё на станции это заметил и всё дивлюсь, как ты переменился.
— Да так, пустое. Я в порядке. Видно, просто эта дьявольская тварь малость нервы мне вымотала.
— Какая тварь?
— Утром расскажу. Вот и моя хибарка. Разведём сейчас огонь и сообразим такой ужин — любой клуб обзавидуется. Во всяком случае, будет не хуже, чем там.
Максвит распряг лошадь, отпустил её пастись на воле, и мы быстро перенесли поклажу в дом.
После сытной трапезы мы курили трубки, сидя перед печкой, и он без конца расспрашивал меня о друзьях и знакомых, которых не видел и не слышал с той поры, как отрёкся от цивилизации и перебрался в глушь, которую теперь называл домом. Около десяти мы перешли в смежную комнату, где вдоль двух стен тянулись нары, а на третьей висели полки, ломившиеся от книг и журналов. Мне сразу стало ясно, как он коротает дни и вечера. Вскоре мы улеглись, и я, по крайней мере, быстро заснул крепким сном.
Встал я на рассвете, но, как ни рано поднялся, Максвит уже хлопотал по дому, готовя завтрак.
— А-а, Хэттон! — бодро воскликнул он, когда я показался в дверях с удочкой и корзиной. — Вижу, на обед у нас намечается рыба, пока же придётся довольствоваться беконом.
— К обеду не получится. Возьму с собой снедь и пропаду на весь день. Зато вечером принесу отличную рыбку, если ты не обманул и здешние ручьи впрямь кишат ею.
Мы быстро позавтракали, а затем приятель проводил меня до порога и там остановился:
— Хэттон, хочу особо предупредить тебя насчёт той пещеры, вход в которую виднеется шагах в четырёхстах от нас. Во второй половине дня, особенно после трёх часов, держись от неё подальше. Она опасна. Индейцы всегда её боялись, поговаривают, в старину там приносили в жертву людей и зверей, чтобы умилостивить то зло, которое по верованиям здешних жителей, обитает в её глубинах. Местные зовут её Пещерой Ветряного дьявола. Не знаю, что он такое, но точно знаю: это нечто злое и жуткое, и входить туда в определённые часы — верная смерть. Родник, откуда я беру воду, находится шагах в десяти от входа, и я всеми силами стараюсь запастись ею до обеда.
— Но что это за зло? — спросил я. — У тебя должны быть веские причины так говорить, да и вряд ли ты поддавался старым индейским суевериям. Чего ты боишься и почему так уверенно говоришь об опасности?
— Суеверия — ерунда! Нет, я не индейским легендам поверил, есть веские причины. Вечером расскажу больше и, может быть, кое-что покажу, если вернёшься вовремя. А пока запомни мои слова и держись от этого места подальше.
Он круто повернулся и скрылся в доме, откуда тотчас же донёсся неимоверный грохот кастрюль и сковородок, и я понял, что больше ничего от него не добьюсь. Немного озадаченный, я двинулся по тропе, проходившей шагах в двадцати от пещеры, и неподалёку от входа остановился. Место выглядело вполне обыденно, как сотни подобных в любом горном краю. Может, виной тому было влияние услышанного, но, стоя и вглядываясь в сумрачную глубину, я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и меня охватил сильнейший страх.
— Тьфу, глупости. Неужели я позволю дурацким речам Мака заморочить мне мозги? — пробормотал я.
И почти в панике заспешил к реке.
Утро выдалось славное, холодное и свежее, в воздухе чувствовался морозец. Я споро пробирался сквозь кустарник и увядшие летние заросли и быстро пришёл на место. Максвит не преувеличил насчёт обилия рыбы, и через короткое время моя корзина полнилась отменными экземплярами. Около полудня я развёл костёр и съел завтрак, который доставил мне большое удовольствие, хоть успел остыть и немного подсохнуть.
Около трёх часов я решил возвращаться в хижину. Рыбы уже было достаточно, и хотя она продолжала клевать, казалось грешным брать у воды больше чем нужно. Когда я вышел на расчищенное место, до меня донеслись громкие проклятия, а следом и крики — то полные злобы, то торжествующие. Я ускорил шаг и, обогнув небольшой холм, увидел странное зрелище. Джудсон Максвит Максвит скакал на некотором удалении от пещеры и швырял камни в её пасть.
— Ах ты, дьявол! — кричал он. — Как тебе это? Получай, ползучая тварь! Вот тебе! Не спрячешься, исчадие! И это тебе! И это! И это!
Я поспешил к приятелю, не сводя глаз со входа в пещеру. Ничего, кроме серого клубящегося тумана, затянувшего весь проём, там не было.
Когда в этой мгле исчезали камни, из неё с шипением вырывались облачка пара, совсем как дым при выстреле из огнестрельного оружия. Выбросы эти сопровождались ужасным запахом: тошнотворной вонью мертвечины. Подходя, я вновь ощутил тот же ледяной страх, что охватил меня утром. Меж тем туман уже отступил вглубь пещеры, и к тому времени, как я поравнялся с Максвитом, исчез совсем. Приятель тяжело дышал после недавней физической нагрузки и, потрясая кулаком, бормотал что-то неразборчивое.
— Ради бога, что с тобой, Мак? Ты с ума сошёл? — воскликнул я.
— Ты видел её? — закричал он. — Ох уж эта бесчеловечная ненасытная тварь! Так и ждёт возможности затянуть меня в свою холодную липкую пасть. Слышишь? Злится и словно обещает мне, что однажды победа окажется за нею.
Из глубины пещеры и впрямь донёсся вой и гул, похожий на завывание ветра над забытым кладбищем.
— Я ничего не видел, только облако тумана. Возьми себя в руки. Зачем ты кидал камни и носился как угорелый?
— Этот, как ты его называешь, туман, Хэттон, и есть чудище из местных легенд. Только никакой он не туман. Нет, нет. Это некое смертоносное начало, которое убивает, не оставляя следов.
— Почему ты так говоришь? Да, пахло дурно, но, насколько я мог судить, нам с тобой ничего особенного не грозило. Вероятно, этот туман время от времени поднимается от какой-нибудь подземной реки.
— Туман — пустяк! Нет, за ним стоит разум и сила. В первые месяцы здесь моими единственными спутниками были кот и пёс. Бедный старина Том! Эта тварь его сцапала. В жару он имел обыкновение спать у входа в пещеру, где прохладно. Однажды я сидел у порога и вдруг услышал изнутри отчаянный кошачий вопль. Глянул — а у бедолаги Тома лишь голова и передние лапы выглядывают из туманного сгустка. Казалось, он изо всех сил пытается выбраться, но его постепенно засасывало; затем крики стихли, и облако уползло в пещеру. Я бросился туда, но кота уже и след простыл. С тех пор я не раз видел, как внутри пещеры похожим образом исчезали разные зверьки. Заяц, лиса, а затем и волк. Они, видимо, приходили на водопой к здешнему роднику.
— Удивительно! Неужели замеченное нами облако — это ядовитый газ, что время от времени поднимается из земных глубин и валит с ног всё живое? — воскликнул я.
— Сомневаюсь. Такие газы убивают, но не способны утащить тело жертвы. Нет, это нечто разумное, дьявольское и смертоносное. Собака ведь не боится газа, верно? Так вот, после пропажи кота я впервые обратил внимание, что мой пёс обходит пещеру десятой дорогой. Тогда я взял его за ошейник и потащил к входу. Он визжал и вырывался, но я упорствовал, а внутри его отпустил. Бедняга дико взвыл и тут же удрал в лес: больше я его не видел.
— Это и впрямь странно, — задумчиво проговорил я. — Говоришь, облако появляется через равные промежутки?
— Не совсем. Оно может выползти в любое время после полудня, но раньше трёх часов я его никогда не видел.
— Нужно тщательно обследовать пещеру. Что бы это ни было, наверняка причина естественная.
— Боюсь, из исследования ничего не выйдет, — ответил Максвит с некоторым отчаянием. — Я почти готов согласиться с индейцами, что это некое зло; во всяком случае, нечто сверхъестественное.
— Вздор! — отрезал я. — Идём в дом, у меня сегодня отличный улов. Давай-ка лучше займёмся им, а об этой странной штуке поговорим завтра утром.
После превосходного ужина мы разговаривали и читали до самого отхода ко сну, но происшествие возле пещеры не обсуждали. Не упоминалась эта история и на следующий день, и, так вышло, что больше к ней мы уже не вернулись. Три следующих дня я провёл за охотой и рыбалкой, исправно пополняя наши припасы еды. На четвёртый день, подходя к хижине, я услышал со стороны пещеры дикие крики:
— Помогите! Помогите! Меня схватили! Ах ты, холодная липкая тварь! Помогите! Помогите!
Я бросился на зов и скоро оказался у пещеры. Весь вход затянул серый туман. Из клубящейся мглы выступали голова и плечи Максвита, круглое лицо было искажено невыразимым ужасом. Он судорожно хватался за воздух, отчаянно пытаясь выбраться из колышущейся массы, но его словно что-то держало.
— Крепись, Мак! Я сейчас!
Подбежав, я вскинул ружьё и выстрелил в серую пелену над его головой, и оттуда разлетелись клочья гнилостных испарений. Бросив бесполезное уже ружьё, я рванулся к Максвиту, чтобы вытащить его за руки, но мои выстрелы, похоже, лишь ускорили конец: облако мгновенно поглотило приятеля и отхлынуло вглубь пещеры.
Достав фонарь, я отправился следом, но всё было тихо, воздух чист, хотя заметно тянуло гнилью и плесенью. Я продвигался вглубь, пока не достиг края пропасти — во всяком случае, я думаю, это был именно он. Свет моего фонаря не достигал дна, а камни улетали вниз, не издавая ни звука. Я звал снова и снова, но мне отвечало лишь эхо собственного голоса. Джудсон Максвит как сквозь землю провалился.
Я пробыл в хижине ещё два дня, надеясь на чудо. Облако, теперь казавшееся мне зловещим и смертоносным, каждый день выкатывалось из пещеры, но я не делал попыток исследовать его природу. Конечно, я не допускал мысли о сверхъестественном происхождении этого явления. Возможно, некий ужасный склизкий монстр из юрского периода — или из какой-нибудь другой эпохи, когда мир был молод, — выжил и устроил своё логово в здешних тёмных глубинах? Вдруг он выползает каждый день на свет в поисках пищи и способен маскировать своё передвижение, выпуская зловонное облако, совсем как нынешние осьминоги в океанских глубинах, окружающие себя чернильной тьмой в случае угрозы? Вдруг это…