(Авторские сноски отмечены звёздочками *, примечания переводчика — цифрами в скобках (1))
Спутниковая картографическая съёмка, проведённая в 1990 году, показала, что Земля содержит обширные области неразведанной поверхности, упущенные из виду предыдущими исследователями и картографами. Несмотря на беспокойство в научных кругах, Конгресс США выделил триллион долларов на освоение новых регионов, а развёртывание начальных операций легло на плечи Стратегического авиационного командования (САК) в Омахе.
Восьмимоторные бомбардировщики «Валчер» взлетали каждое утро на рассвете и Центр управления полётами с филигранной математической точностью направлял их курс над новыми странами. На борту каждого самолёта находился компьютер, рисовавший на экране произвольные карты, имитируя привязку к реальному ландшафту внизу. Экипаж тем временем делал карандашные заметки о горах, реках и равнинах. Свести две карты воедино было задачей не из лёгких.
Беспокойство в МТИ и Калифорнийском технологическом институте по поводу результатов спутниковых съёмок задерживало планы наземных и морских миссий. В профессиональных журналах появлялись статьи с заголовками: «ОШИБОЧНА ЛИ ТОПОЛОГИЯ?», «ОШИБОЧНА ЛИ ГЕОМЕТРИЯ?», «ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ЗЕМЛЯ ОДНОСВЯЗНОЙ ПОВЕРХНОСТЬЮ?».
Пять лет спустя комиссия Конгресса по расследованию затруднялась решить, в какой именно момент характер проекта изменился. Однако было очевидно, что уже к третьему месяцу операции математические факультеты крупнейших исследовательских центров установили контроль над САК, протянув свои линии управления сначала через Вашингтон опираясь на скрытые рычаги экспертных советов, а затем составляя детальные схемы, пока наконец не оказались прямо в центре управления САК, перехватив цепочку командования.
(Математики уже наловчились захватывать власть в стране, так же, как некогда это делали СС. Причины и методы были теми же — Weltanschauung(1). Вера в правильность техники. Профессор М. М. помещал младенцев в герметичные металлические камеры и облучал их чужеродными уравнениями. Они начали с управления экономикой. Послушайте, говорили они, экономику надо оставить нам, а не необученным психотикам. Нужно выровнять векторы роста. Формулы и дифференциальные уравнения длиной в милю прогоняли через логические блоки — посмотрите, у нас тут импульсные последовательности длиной в световой год. Динамическая топология. Структурная морфология. Вскоре в Белом доме не осталось ничего, кроме большого компьютера с прямыми линиями в МТИ и Калтех. Президент сидит, загипнотизированный стробоскопом. МТИ и Калтех начинают драку между собой, у них, видите ли, разные идеи. Они обрушивают друг на друга словесные потоки электронной смысловой войны по соответствующим наземным линиям. Враждебные импульсные последовательности сражаются в компьютере Белого дома, в то время как советский спутник транслирует подрывные уравнения прибавочной стоимости, чтобы запутать параметры. Техник говорит сквозь зубы: «Не давай компьютеру проглотить эти марксистские импульсы прибавочной стоимости из-за пределов эклиптики». Он хватает ведро с водой и выплёскивает его на консоли, чтобы охладить их. По белым комнатам плывёт пар. За пределами города непрекращающийся взрывной грохот взлетающей лунной ракеты накрывает пригороды, заставляя трепетать флаги. «Эти векторы из открытого космоса чертовски мощны!»).
(1) Мировоззрение (нем.).
Смотрите, говорили они, осваивайте новые земли в соответствии точной формулой, иначе отдача не будет максимальной. Мы знаем формулу: имеем обученный передний мозг — готовы к путешествию. Но, обосновавшись в центре управления САК, они преследуют свои собственные интересы и превращают всю эту ёбаную проблему в охватывающее весь мир упражнение в абстрактной математике стоимостью в триллион долларов.
— У нас есть беспрецедентная возможность, — сказал профессор Готтрам, — решить проблему четырёх красок.
Вкратце проблема четырёх красок касается раскрашивания карт на плоскости или сферической поверхности (топологически это одно и то же, на профессиональном жаргоне они называются односвязными поверхностями). Картографы много столетий знали, что для раскрашивания карты требуется не более четырёх красок, чтобы никакие две соприкасающиеся страны не были окрашены в один и тот же цвет. Задача четырёх красок — это своего рода математический курьёз. Попытки доказать это утверждение привели лишь к доказательству для пяти цветов, а все усилия свести его к четырём не выдержали строгой логической проверки (2). Как бы маловероятно это ни казалось с точки зрения здравого смысла, остаётся открытой возможность того, что создание планарной карты, требующей использования пяти цветов, всё же может быть осуществимо. То, какое влияние это может оказать на структуру пространства, представляет определённый интерес. Нынешние достижения в этой области состоят в основном в увеличении числа стран (140 по последним подсчётам), ниже которого карта не может быть пятицветной. Редакторы математических журналов часто получают длинные рукописи от любителей, претендующих на доказательство теоремы четырёх красок; поиск ошибок в этих текстах — задача на редкость нудная и изматывающая.
(2) Рассказ написан в 1971 г.; положительное решение проблемы четырех красок было найдено в 1978 г.
Некоторые считают теорему о четырёх красках верной, но недоказанной, другие полагают её ложной. Профессор Готтрам, выступая перед своими студентами накануне отъезда в САК Омахи, сказал:
— Дополнительная растяжимость Земли перевела вопрос из области абстрактного в область конкретного. Территории. Границы. Гегемонии. Армии совершают марши и контрмарши. Обороняющийся мнит себя окружённым врагами. Внезапно появляется новый путь, и осаждённые жители исчезают в земле обетованной. Влияние на структуру пространства представляет непосредственный интерес. Никакие усилия не могут быть слишком велики. Джентльмены, ввиду того факта, что планета Земля обладает непроанализированными топологическими свойствами, мы вправе допустить, что для неё справедливо соотношение пяти цветов. Мы должны найти его прежде, чем...
— Выровнять векторы. Стрелки компаса колеблются. Направления неопределенны. Держите курс! Не оглядывайтесь назад!
И вот они умчались в поисках Эльдорадо, Шангри-Ла, эликсира жизни, философского камня, вечного двигателя, шестисотлетнего оргазма.
Сначала экипажи увидели Эдем из озёр, островов и рек. Но не всё было ладно. Пейзажи сменялись чуждыми ландшафтами без кислорода. Всё выжжено жаром. Опасности, в которые попадают хроманавты, облучают масс-медиа мерцающими образами отчаяния. У экипажей на конце линии иногда пропадает жизненно важная связь с САК, и бомбардировщики отчаянно мечутся в поисках прецессирующих навигационных лучей, чтобы поймать направляющие импульсные последовательности. Крышка подземного бункера откидывается, и чудовищный скорпион с крыльями взмывает вверх, заглатывая бомбардировщики на лету, мечась туда-сюда, как лиса в курятнике. Одна эскадрилья совершает самоубийство посредством ядерного взрыва. В Пентагоне коротко стриженый генерал с раком гортани поправляет свой кардиостимулятор и рявкает резким электронным голосом: «Нужны ещё доказательства, что они красные?». Экипаж «Беспечного счастливчика» забыл, что находится в воздухе, и вообразил, что они сейчас в пилотажном симуляторе. В Центре управления на аппаратуре прогоняют всевозможные программы. Компьютерные дисплеи мерцают, выдавая иногда по сотне экспериментальных карт в секунду. Горящие бомбардировщики погружаются в бездонную чёрную яму. Последний контакт — это безумная чехарда уравнений, лишённых всякого смысла для Центра управления.
— Привет, Центр управления. Похоже, мы движемся по мировым линиям деформированной сексуальной энергии. Давление меняется. Можете дать нам поправку на фаллический перегрев и вернуть температуру к нормальной?
— Центр управления — Космо Блэру. Извините, вы сами по себе. Не оглядывайтесь назад! Держите нас в курсе степени кривизны секс-пространства — секс-тензоры меняются в зависимости от стресса и вожделения.
— Мы продолжаем попытки. Пилот хочет сбросить ядерный боезапас. Говорит, что мы катаемся на бомбе по американским горкам.
Векторы прожигают воздух. Горящий бомбардировщик падает в чёрную бездонную яму. Диспетчеры оцепенело смотрят на уравнения. Трепещут пылающие флаги. Импульсный каскад прибавочной стоимости отправляется в галактику Андромеды, «дабы положить конец неразберихе и эксплуатации тамошних масс».
— Хочешь купить списанный армейский импульсный каскад? Он заправляет настройками экспортной бракованной водородной бомбы, которую я раздобыл у сержанта в сайгонском военторге.
Человек из Чикаго поднял катушку с лентой.
— Он работает и с человеческой нервной системой, вызывая взрывы оргазмов, только надень кардиостимулятор, иначе сердце вряд ли выдержит. Попробуй на своей девушке или можешь использовать его на расстоянии, например, на какой-нибудь милашке, которую видишь в телевизоре, или на женской школе, вместе с училкой в придачу.
Алое свечение удовольствия. Раскалённое железо течёт по венам биологической печи. Горны вздыхают, источая багровый жар.
— Попробуем ещё раз, Центр управления?
— Отступайте, если можете. Ассигнования сокращаются. Векторы импульсных последовательностей, сцепляющиеся в биологическом социальном компьютере, излучают муаровые узоры боли.
Бомбардировщики, опалённые жаром и давлением, проносятся над ворчащими ландшафтами, обратившимися в жидкость и взрывающимися выбросами ядовитого газа.
ТЕХНИЧЕСКИЙ РАЗДЕЛ (I)
Заметка о социальном компьютере: По сути, любое человеческое общество — это машина, работающая на компьютерном принципе двоичных (вкл/выкл) логических блоков. Двоичная запись обеспечивается принципом Удовольствия/Боли, выраженным в социальном Фортране во всех его коррелятах, таких как Похвала/Порицание, Нравится/Не нравится, Восхищение/Презрение, Уважение/Отвращение, Энтузиазм/Апатия, «О, привет!»/«Исчезни с глаз моих, мерзкий человечишка». Любые социальные собрания могут быть более или менее переведены на социальный Фортран. Социальный логический блок (известный в индустрии как «личность») образует входные и выходные каналы во время столкновения и передаёт эмоциональный заряд, занимая своё место в передаче длинной импульсной последовательности. Столкновения происходят не по воле вовлечённых в них блоков, как они часто думают. Места и время полностью запрограммированы предыдущим состоянием компьютера. Импульсные последовательности бессмертны, они переживают блоки, которые их обрабатывают и передают. Таким образом, у нас есть базовая структура социальной жизни. Социальные импульсные последовательности постоянно пересекают векторы, пронизывающие социальное пространство-время.
Заметка о векторах: Благодаря Уильяму Берроузу мы узнали, что жизнь — это зависимость. Быть живым — значит быть зависимым, не от одного, так от другого. Причина в том, что в рамках мировой системы сознание само по себе является зависимостью, будучи векторной, а не скалярной величиной; не пассивным экраном, а направлением и силой в любой данный момент. Так же как материя не может существовать без связанного с ней вектора, сознание не может существовать без вектора. «Алгебра абсолютной потребности», порождённая заточением в физической оболочке, эндемична и варьируется только по интенсивности. Поэтому в восточных философиях сознание известно как «тело желания». Поскольку все случаи и корреляты Удовольствия/Боли могут быть включены в понятие опыта, все мы — не более чем зависимые от опыта.
Социальная импульсная последовательность работает по простому принципу вкл/выкл, разрешая или останавливая прохождение векторов желания. Удовольствие ощущается, когда вектору позволяют двигаться вперёд. Боль ощущается, когда вектор остановлен или отклонён. Остановка или отклонение вектора повреждает базовое бытие, и тогда блок испытывает боль, разочарование и потерю сознания. Физическая боль — это остановленный вектор целостности биологического тела. Прочая боль — это остановленный вектор желания. В саентологии отсутствие приобретений при наличии потерь низводит человека по эмоциональной шкале к Горю — Апатии — Смерти.
Большинство векторов выровнены в плоском социальном пространстве — то есть они направлены на компьютер, на человеческое общество. Планарное пространство в целом является условием функционирования социального компьютера, распределённого слоем толщиной в один блок по поверхности сферы. Следовательно, они сцепляются и противостоят друг другу в борьбе за доступный материал опыта. Зависимость всех сторон от биологической энергии и взаимная эмоциональная нужда приводят в итоге к «экстремально неустойчивым позициям» (цитата). В условиях стресса из-за высокой температуры и давления стороны прибегают к искажённым векторам, отражённым векторам и другим тактикам. Двоичные импульсные последовательности накладываются муаром на социальное пространство-время. Сцепляющиеся векторы. Лазерные лучи рассеивают невыносимые обстоятельства. При возрастании тепловой нагрузки и исчерпании каналов связи, блоки чувствуют, что их источники иссякают. Ситуация крайней опасности. Жизненно важной техникой выживания в такие времена является использование виртуальных образов.
Заметка о виртуальных образах: Виртуальный образ — это тот, который показывает объект там, где его нет. Например, отражение в зеркале заставляет изображение казаться исходящим из точки позади зеркала. Лазерные голограммы также создают виртуальные образы под разными углами. Абсолютно необходимо, чтобы зависимый блок мог перехватить импульсную последовательность. Для этого у него должны быть эффективные выходные каналы, что означает вектор. Когда печь раскалена и давление высокое, импульсные последовательности сцепляются в муаре боли. На этой стадии линии передачи начинают заклинивать, и во всей этой ёбаной истории не остаётся ничего, кроме закрученных векторов, отклонённых векторов и обратных векторов. Атмосфера становится ужасной, и блоки задыхаются от нехватки воздуха. Поэтому они борются за приобретение виртуальных образов, чтобы создать призрачную сеть, позволяющую проходить хоть какой-то энергии. Виртуальные образы ценятся за их индекс реальности, то есть они чаще всего происходят от подлинных сущностей, которые давно умерли. Все блоки вовлечены в схватку за эффективные виртуальные образы, дабы обосновать свои притязания на остатки доступных материалов в этой гноящейся навозной куче, или, как выразился Берроуз, «пытаются прорваться в женском платье к спасательной шлюпке».
Заметка о печах: Печь — это замкнутое пространство, вызывающее химические изменения посредством стрессового нагрева и давления. Любое человеческое общество — это ситуация пребывания в печи, где меняется лишь уровень настроек. Социальный компьютер спроектирован так, чтобы находиться внутри печи, которая подвергает логические блоки термической обработке, задавая тем самым специфику их реакций. Четыре или пять запрограммированных реакций на любые стимулы большинство считает безопасным уровнем активности. Следовательно, внутреннее состояние компьютера можно контролировать с помощью нескольких простых внешних регуляторов печи. Существа из космоса иногда используют эти регуляторы, чтобы приготовить что-нибудь вкусненькое, пролетая мимо. Целый ряд химических изменений может быть вызван комбинациями давления, стресса и тепла для синтеза специализированных зависимостей. Атмосфера во многих печах неописуема. Печи Бельзена и Бухенвальда были просто ритуальными символами Печи Германии. На самом деле они не так уж сильно отличались от ритуальных печей английских гостиных. Однако главная функция печи — это умножение виртуальных образов, которое происходит с вирусной эффективностью даже при температуре чуть выше комнатной.
Никто никогда не сбегал из печи, будучи однажды брошенным туда брутальными Стражами в тяжёлых шлемах, выставленными у входа в утробу, сложенную из кирпича, стонущего от белого жара. Единственным возможным паллиативом для обитателей, по мнению некоторых авторитетов, является случайное переключение, которого они, конечно, не в состоянии достичь, даже получив эту информацию. Галактические судьи иногда приговаривают преступника к растворению в виртуальном образе, тем самым фактически изгоняя его за пределы бытия.
— Хочешь прикупить списанный казённый импульсный каскад? Он управляет настройками термоядерной печи. Попробуй его на центрах оргазма, пока твоя девчонка сидит на тебе верхом... Оу-оу-оу-оу-ОУ-ОУ... Ооооооооо, бля-я-я-я-дь...
НЕ ВИНИ МЕНЯ
— У нас есть шанс, Эд?
Эд что-то чертил на четырёхмерной миллиметровой бумаге.
— Шанс? Шанс? В этой вселенной, где все виновны, ни у кого нет шансов.
Он закашлялся, сдул пепел с пачки бумаг, провёл рукой по влажному лицу со слезящимися глазами.
— Но ты сказал...
— Я сказал, я сказал! Не верь всему, что тебе говорят, парень. Дай-ка мне ещё того «Рэд Бидди».(2)
(2) Дешёвое креплёное вино.
Он пошатнулся, едва не рассыпав свои заметки для профессора Готтрама. Парень передал ему бутылку, отпихнув ногой ржавую жестянку, и плотнее запахнул тонкую куртку. Ветер принялся кромсать воздух над пустырём. Зимой так жить определённо не стоило.
В последнее время парень начал разочаровываться в Эде. Старик уже не так вдохновлял, как раньше — становился раздражительным и эгоистичным. Парень вздохнул. Может, стоит смыться и оставить этого старого алкаша подыхать в его грязном плаще? В этом старом трупе осталось не так много ценных эпиграмм.
— Тот, кто решит задачу четырёх красок, в одночасье приобретёт всемирную известность.
Эд мечтательно улыбнулся. Он пытался решить её вот уже десять лет, сразу после того, как бросил попытки построить квадратуру круга.
— Дай мне «Бидди», и я обучу тебя тайной доктрине мира, — сказал Эд. — Тебе нужна религия. Жить проще, если веришь. Верь, что бог есть, и его девиз номер один — никогда не давать простофиле равных шансов. Запомни это, и никогда не разочаруешься.
— Ты уже говорил это, — раздражённо сказал парень. — Много лет назад, вообще-то.
— Ну, не вини меня.
Эд заглянул в глубокие карие глаза парня, впитывая его угрюмый взгляд. Сердце снова начало болеть. Едва прошёл год с его последней попытки самоубийства. И что же сделал этот чёртов дурак? Умчался и вернулся со скорой помощью. Хирург пересадил новое сердце. Эх, в наши дни никто не умирает с достоинством... У Эда теперь всегда болела голова. Если он мастурбировал, новое сердце не выдерживало нагрузки, а позволить себе кардиостимулятор он не мог. Неделями после этого он отказывался разговаривать со своим протеже, разочарованный тем, что парню не хватает беззаботности.
— Тебе ни за что не одолеть эту штуку, а? — ровным голосом спросил парень. — Старый ты шарлатан!
— Не будь так уверен. Я когда-нибудь рассказывал тебе о моём старом друге Гусе с Графтон-стрит, бывшем президенте Парагвая? Он называл себя Эль Супремо Пожизненным XIV, Главным Надирателем Задниц и Командующим Великим Флотом Внутреннего Космоса. «Всё верно, — говаривал он, — у моей страны есть космофлот, стоящий на якоре во внутреннем космосе. Когда дойдёт до схватки с янки, они никогда нас не найдут, но наши специальные радары всегда будут знать, где они, непрерывно сканируя новостные медиа...»
— Ради Христа, избавь меня от этой твоей чепухи.
— Твоя беда в том, что тебе не хватает воображения, смелости искать причудливые решения. Позволь мне рассказать тебе об одном малом, которого я знал, Ему пришла в голову самая блестящая идея из всех, о которых я когда-либо слышал в своей жизни.
У Эда мучительно сжалось сердце.
— Не буду утомлять тебя преамбулой. Суть в том, что однажды он заявил своему психиатру, что после всех раздумий видит лишь один выход — обзавестись вертолётом.
Эд рассмеялся.
— Представь этого бедолагу, впервые севшего за рычаги... Мощный нисходящий поток. Салазки отрываются от грунта. Машина взмывает над землёй. Всё внизу раскинулось как карта, и ты можешь лететь куда хочешь. Он был прав, конечно, — закончил Эд. — Настоящий, бля, гений. Выход в том, чтобы купить вертолёт.
— Боже, какой же ты рассыпающийся старый хрыч, — вздохнул парень.
— Печи всегда производят фантомные образы. — Эд мечтательно вспомнил, как давным-давно, в юности, пошёл на вечеринку. Он чувствовал себя там не в своей тарелке. «Это Эд, ужасно умный парень, он пишет для "Математического журнала"». Секс-векторы носились по комнате, как пчёлы в улье. Эда передавали из рук в руки, о нём всегда говорили в третьем лице. Внезапно ему захотелось либо впасть в неистовство, либо взорваться. Он больше не мог выносить их внимание. «Перестаньте проецировать на меня свои виртуальные образы, ПЁЗДЫ!» Он носился по комнате, пытаясь пнуть каждого, будь то мужчина или женщина, в промежность. Вечеринка закончилась взрывами хохота.
Головокружение. Он ненадолго прикрыл глаза, заворожённый образами, которые сворачивались и разворачивались в уме. Мелькание комнат и апартаментов вдоль Графтон-стрит. Девушка, старательно рисующая на холсте в белой комнате, забрызганной всполохами кричащих цветов. В нескольких ярдах от неё, за стенами, на красном ковре светился электрический камин. На стоявшей рядом кушетке мягко покачивались два обнажённых тела, прижавшиеся друг к другу так, что напоминали большого краба.
— Это у тебя экземпляр «Историй лабораторных битв»? — спросил Эд, щурясь. — Он напоминает мне о моём обещании обучить тебя каббалистической науке. Зигзагообразная вспышка, непрерывная вибрация энергии, помещает Абсолют в ту же цепь, что и самую плотную ощутимую материю. Нужно держаться подальше от Кетера, Абсолюта. Как говорит маг, слишком сильное стремление к Кетеру приводит к самоубийствам, шизофрении и тому подобным трагедиям. Неудивительно, ибо Кетер соприкасается с завесами негативного существования. В негативности нет векторов. Содержи свои векторы в порядке, парень, если хочешь чего-то добиться.
— На хуй твои векторы!
Парень вернулся к чтению своего журнала, где невероятный Человек с Рентгеновским Зрением сражался со склизкими зелёными монстрами, которые царапались и сочились слизью, с инопланетными роботами, спустившимися из космоса, и прочими бесчисленными ужасами, которые он навлёк себе на голову в результате своих необдуманных экспериментов.
— Никто больше не хочет ничего знать.
Эд пролил бухло на страницы тетрадей, где он делал свои заметки. Множество остановленных векторов засоряют пустыри. Старик сидел в подвале, мечтая о том, что никогда не случится. В маленькой деревушке высоко в горах Европы жила девушка, уже не молодая, которая никогда никого не встречала и никогда не покидала своей деревни. По какой-то причине там всегда было пять часов зимнего вечера, сосны отбрасывали длинные предсмертные тени, вода в пруду стояла неподвижной и холодной. Она всегда возвращалась домой в одно и то же время. В воздухе витал намёк на пряности. Пылающий бомбардировщик стремительно падал в бездонную яму.
Эд что-то бормотал себе под нос, изучая пачки своих карандашных заметок.
Теорема 3.1.1: Тёплая вздыхающая июльская ночь. Спальня в Омахе. Луна светит в окно на лицо молодого человека, спящего в одиночестве. Птица ударилась о стекло и в панике заметалась, прежде чем исчезнуть. Молодой человек внезапно проснулся.
С вами всеми такое случалось. Он лежал на спине, слушая шум деревьев, не в силах побороть чувство ужаса. Странный вой то нарастал, то затихал за окном. Он был парализован, не мог пошевелиться, не мог говорить. Отчаянное усилие. Большая птица метнулась к окну. На этот раз она летела и летела, затем ворвалась в самую глубину его сознания, где затрепетала и забила крыльями вокруг его разума.
Я нашла вход, я нашла вход.
Наконец он выдавил из горла слабый хрип, спугнув птицу. Не в силах уснуть, поднялся на рассвете и отправился на долгую прогулку по сельской местности, обнаружив через несколько миль место, которого никогда не видел прежде, — пыльный комплекс бетонных взлётно-посадочных полос и низких камуфляжных зданий. Восьмимоторные бомбардировщики выстроились на взлёт, оглушая его рёвом своих двигателей. Всё дрожало в мареве от их выхлопов. Когда они проезжали мимо, он увидел мистические математические символы, нарисованные на их фюзеляжах.
Теорема 4.88.20: Космическая ракета «4-Симплекс» стартовала сегодня с мыса Освальд*, вылетев в одну из самых продолжительных на данный момент экспедиций. «4-Симплекс» летит не к какой-либо планете или астероиду, а глубоко в космос, где ничего не существует, в надежде найти астронавтов-мятежников, которые отказались вернуться домой десять лет назад.
* В прессе опять всё перепутали. Я вот что хочу знать: кто в кого стрелял? Кто совершил злодеяние? Ведь если бы Кеннеди застрелил Освальда, они с полным правом могли бы назвать это мысом Кеннеди.
(Мыс Канаверал в 1963 году был переименован в мыс Кеннеди в честь убитого президента. Название сохранялось до 1973 года. Прим. пер.)
Командор Грубер дал интервью перед стартом. Исчезли ли астронавты в геодезическом анклаве? Командор Грубер сказал: «У нас есть сведения о марксистской импульсной последовательности, выводящей из строя доступ к приборам».
Позднее на мысе Освальд главу НАСА доктора Эверарда спросили, что пошло не так с провинившимися астронавтами. Почему они проявили нетипичные психические отклонения?
— Могу лишь сказать, что мы слишком ослабили отбор, чтобы набрать побольше людей для дублирующих экипажей. Что можно сделать с таким дрянным оборудованием, как наше? Вначале наши стандарты были строгими. У астронавта должны быть стальные нервы и полное отсутствие воображения, чтобы его ничто не пугало. Что, например, если парень стоит на Луне, смотрит по сторонам и действительно начинает видеть? Что, если он посмотрит вверх на Землю? У него должен быть сильный момизм(4), чтобы сохранять подсознательную пуповину при отделении от матушки-Земли: «На самом деле я нигде не нахожусь, кроме тех мест, где уже был раньше». Мы стремимся контролировать Солнечную систему. Нам нужна эта пуповина. Грядущие астронавты будут киборгами, прошедшими цензуру на предмет творческого интеллекта.
(4) Чрезмерная эмоциональная привязанность или зависимость от матери.
Лондонский королевский астроном позже прокомментировал:
— Совершенно верно. Я бы точно не отправился в космос, если бы считал, что на борту есть хоть кто-то обладающий интеллектом.
Также в Лондоне председатель Британского межпланетного общества заявил, что, несмотря на неудачи, он всё ещё верит в возможность космических полётов, и они станут реальностью «вероятно, в течение ближайших ста лет».
Люди, имеющие долю в индустрии зависимости — правительства, газетчики и общественно настроенные граждане всех мастей, — боятся конкурирующих структур, таких как наркотики и новые идеологии, потому что видят в них угрозу собственным источникам...
Президент постучал пальцами по столу.
— Как работает эта социальная последовательность импульсов, Джо?
— Ну, господин президент, когда персональная логическая единица получает импульс, то есть эмоциональный заряд удовольствие/боль, она сохраняет его до тех пор, пока не встретит аналогичную ситуацию, и тогда разряжает его при столкновении, либо останавливая, либо пропуская вектор другой стороны. Таким образом, каждый социальный акт повторяется бесконечно: человеку причиняют боль, и в следующий раз он причиняет боль кому-то другому. Разумеется, между зарядом и разрядом может пройти значительный период времени, так что временные рамки довольно сложны.
— Вот так просто?
— Ну... — советник беспокойно заёрзал. — Конечно, это упрощение. Часто импульс обрабатывается в хранилище — эмоции не всегда поддаются количественной оценке. Иногда последовательность импульсов затухает в процессе обработки и гаснет. Но в основном стоп-сигналы проходят с высоким усилением.
— Это выглядит как серьёзная информационная перегрузка, Джо.
— Да, сэр! Это то, что нам нужно, господин президент — информация высокого напряжения. Помните, оппозиция за океаном наращивает собственное давление, и мы не должны отставать.
Президент проделал стандартные движения, которые связывают диалоги в романах — закурил сигарету, откусил от яблока, погладил подбородок и забарабанил пальцами по столу.
— Хм-м-м. Теперь по поводу этих терминалов...
— В этом наша главная проблема, сэр. Кажется, несколько единиц начали действовать как терминалы для сбора болевого заряда и отказываются передавать болевую нагрузку другим. Как та девица, что разделась прямо на улице! Выступая в роли болевых предохранителей, эти единицы по сути антисоциальны и могут снизить давление ниже рабочего уровня. Потеря контроля. Корабль наполняется водой...
— Что мы предпринимаем по этому поводу, Джо?
— Ну, мы можем точно определить местоположение некоторых терминалов. Агенты ЦРУ под видом национальных гвардейцев расстреляли двенадцать известных терминалов в кампусах на прошлой неделе. В остальном же главная стратегия заключается в провокациях, доводящих терминалы до исступления, заставляя их передавать или возвращать эмоциональный заряд и, таким образом, снова входить в пульсирующий болевой муар. Разумеется, у нас на улицах работают звуковые вибраторы — определённые звуковые частоты вызывают невыносимый стресс, заставляя всех срываться на окружающих...
— Дерьмо собачье! Результаты! Результаты!
— Мы получаем результаты, сэр. Определённо многообещающие симптомы: уровень самоубийств вырос; вчера университетские пацифисты замучили полицейского до смерти...
Президент ухмыльнулся своему советнику, в то время как его ноги отплясывали джигу под столом.
— Результаты! Результаты!
Каков настоящий ответ? Настоящий ответ — усилить внешний контроль над печами, увеличить давление, стресс, жар.
Пар плыл по всем помещениям Центра управления полётами. Снаружи, на раскалённой равнине, печи гудели от электрического напряжения.
— Эскадрильи вне зоны досягаемости запрашивают указания, профессор. Что нам им сказать?
Профессор Готтрам поднял глаза, дикие и парализованные пьянством:
— Ты что, какой-то бесхребетный слабак прямо из учебки? Скажи им что-нибудь, пиздюк! По всей вселенной толкачи устанавливают печи на миллионах планет...
Он поплёлся к дисплеям, расталкивая помощников и разбрасывая пачки миллиметровки. С бессмысленно полуотвалившейся челюстью он попытался прочитать цифры...
— Где-нибудь кто-нибудь сделает это. В лабораториях по всей вселенной…
***
Президент медленно заговорил гнусавым тоном:
— Что сталось с величием и мощью военно-промышленного комплекса? У этого математико-авиационного комплекса странный привкус... Как будто кто-то пытается перехватить нашу точку.
Джо торжественно кивнул, затянулся сигарой за пятьдесят долларов и забарабанил пальцами по столу.
— Мы поняли это в ту же минуту, как увидели, что Советы не отправляют свои миссии. Хотите знать почему? У них слишком хороший контроль над последовательностями импульсов. В их печи нет никаких трещин.
Когда контроль ускользает, хорошим методом будет привлечение экзаменаторов. Вы заметили, как в последнее время вас заставляют сдавать экзамены по любому поводу? Они постоянно вторгаются в ранее не контролируемые сферы жизни: «Почему вы хотите там жить? Можете обосновать свои доводы? Почему вы хотите работать по этой профессии? Считаете ли вы себя квалифицированным — нет, я имею в виду, есть ли у вас способности? Вон у того человека двадцать сертификатов. Пожалуйста, ответьте на эти несколько вопросов, касающихся тестов на пригодность...» Едва утвердившись, они переходят к проверке каждого случая, каждого действия; сидят и наблюдают за каждым движением, делая назойливые пометки всякий раз, когда экзаменуемому требуется предельная сосредоточенность.
Часть базовой подготовки — излучать чувство презрения. Экзаменатор обычно начинает с предположения, что с базовым оборудованием что-то не так.
— Вам не кажется, что ваши шансы в этой машине довольно ничтожны? Хорошо, дело ваше, если хотите продолжать... Вы хотите заговорить с той девушкой? Есть ли вероятность, что она обратит на вас внимание при вашем характере и... ну, внешности? Что ж, если вы настаиваете на попытке...
— Почему вы так ходите?
— Неужели необходимо так часто посещать туалет?
— Разве вы не можете говорить более нормальным тоном?
— Вы практикуете извращение, присущее только вам одному.
Экзаменатор пишет уничтожающие замечания в свидетельствах о неудаче, которые он выдаёт и которые экзаменуемый должен хранить и перечитывать каждый день. Через несколько лет все граждане становятся либо слабонервными развалинами, либо пребывают в состоянии паралитического шока.
— Джентльмены, давайте снимем шляпы в знак уважения к Дэнни Барлоу, который, провалив экзамен по вождению двенадцать раз, наконец обрёл волю к смерти и на тринадцатый раз устроил катастрофу, убив на месте себя вместе с экзаменатором.
— Вызов всех экзаменаторов. Логические единицы должны быть испытаны до разрушения.
Резкий электронный голос вибрирует в переполненных небоскрёбах.
Джо глубоко затянулся сигарой, отчего её кончик засветился красным.
— Факт в том, что в САК есть группировки, запускающие четырёхцветную программу, которые видят в её успехе возможный путь побега из печи. Вопрос связности в земном пространстве. Если возможна карта, требующая пяти цветов, то, может быть, процесс захвата в нормальных пространственно-временных условиях не является абсолютным. Маточные стражи не могут быть везде. Давление упадёт, если они его найдут.
— Вызов всех экзаменаторов...
— Чёрт подери, — медленно кивнул президент. — Чёрт подери.
— Не беспокойтесь. Они ничего не найдут. Пятицветной карты не существует. Процесс захвата абсолютен в условиях универсального пространства. Процесс кондиционирования тотален и окончателен. Нет выхода из прогрессирующего процесса принуждения-зависимости-вины. — Джо затушил свою тлеющую сигару в пепельнице, по форме напоминающей раззявленную пизду. Пизда скорчилась и задымилась. — Нет выхода для этих хуесосов-эскапистов, красных ублюдков, чёрт подери.
Теорема 9.56.7: Половицы церкви слегка содрогнулись под тяжёлой поступью преподобного Клудда. Он поднялся на кафедру и откинул капюшон. Тяжёлое лицо и массивный подбородок. Поразительно голубые глаза.
— Братья и сёстры во Христе… — В первом ряду сидели маленькие старушки с плотно сжатыми губами. — Призрачные Борцы за свободу сегодня отдают свои жизни, чтобы защитить эту землю...
Геодезические линии в церкви искривлялись от электрического напряжения. Горящие бомбардировщики врезались в витражи с изображениями ку-клукс-клановцев и плачущих ниггеров.
— Высшая власть в стране...
— Что с косоглазыми и китайскими коммунистами...
— Убить ниггера не грех, ибо в глазах бога ниггер — не более чем пёс...
Поручень трибуны скрипнул под невероятно мощной хваткой преподобного. Он вспомнил случай с Джо Хакенбеком, честным богобоязненным человеком и добрым клансменом, пока однажды тот не поехал в отпуск в Чикаго и не раздавил себе яйца в автокатастрофе. Как бы то ни было, хирург решил провести первую пересадку яичек. Он взял левое яичко у ниггера, застреленного копами, а правое у докера из Гонконга. И с тех пор жена Джо рожала то ниггеров, то китайцев, одного за другим, и никто не верил, что Джо был отцом.
— Предупреждение всем нам...
Сцена: Телекамеры катятся по бетонному пространству, чтобы показать на экране крепких молодых людей в лётных костюмах под хищными клювами бомбардировщиков «Валчер».
— Можете ли вы прокомментировать теорию о том, что страна пятого цвета — это тайный коммунистический анклав или легендарное христианское царство пресвитера Иоанна, которое искали принц Генрих и Васко да Гама?
— Какая, к чёрту, разница? — цедит голубоглазый пилот. — Будь там хоть анклав комми или царство лизоблюдов папы римского, но когда мы его найдём, то вбомбим обратно в каменный век.
Теорема 652.1.1: Лишь немногие в мире знали о секретном зале заседаний Всемирного юридического фонда. Этот плод великого созидательного гения, сооружённый на глубине ста миль под землёй, обладал стенами из напряжённого углерода, по своим свойствам близкого к алмазу, облицованными слоями бетона, слюды и асбеста. Стены образовывали сочетания арок, сдерживающих давление земной мантии с почти видимым напряжением — словно Атлант, поддерживающий Землю.
Лифт с поверхности прибыл ровно в семь. Около тридцати человек молча прошли в зал и заняли свои места. Появился наставник и без вступления начал лекцию, говоря спокойным, деловым тоном. Его взгляд был мягким, но целеустремлённым. Невысокий, стройный, тёмные волосы с проседью, он выглядел заметно старше своих лет, и хотя его самообладание было безупречным, в нём чувствовалась безошибочно узнаваемая усталость, которую невозможно было преодолеть никаким усилием.
— Коммунистическая партия описывалась в своё время как одно из немногих успешных движений чистой воли в истории. Сейчас мы изучим секрет успеха партии и причину её окончательного краха...
Наставник на мгновение замолчал и слегка кашлянул.
— Сохранение собственной непоколебимой воли было главной заботой партии. Она требовала абсолютной точности концепции и беспощадности даже к малейшим отклонениям. Левые уклоны, правые уклоны отсекались безжалостно, а их участники подвергались разжалованию, изгнанию или ликвидации. «Только буржуа продолжает считать, что из этих нюансов мысли ничего не следует, — писал Чеслав Милош. — Партия знает, что из них может выйти многое... Разница в крошечную долю в предпосылках даёт головокружительные различия после завершения расчётов». Отсюда этика действия, направленного на контроль. Недостаток такой процедуры в том, что ошибки в исходной философской основе движения или в его научном анализе остаются в силе до самого горького конца и в конечном итоге проявляются в колоссальных искажениях и неправильностях... Всемирный юридический фонд видит себя преемником миссии партии по спасению человечества. Неважно, что мы прижаты спиной к стене. Однако фонд устанавливает для себя бесконечно более сложные критерии в том, что он должен быть не условно правым, а абсолютно правым. Фонд требует от себя непобедимой воли партии в совокупности со способностью исправлять первоначальную ошибку. Почти невозможное сочетание. Примирить непоколебимую решимость с возможностью перестраивать векторы и исправлять ошибки в намерениях, тем не менее, остаётся высшим испытанием развитой воли.
Он продолжил говорить дальше в специальной терминологии фонда, излагая план мирового порядка, основанный на уникальных исследованиях. Ни разу он не позволил своей бдительности пострадать от слишком очевидной экзистенциальной усталости, пропитывавшей всё его существо.
— Теперь вы можете задавать вопросы.
Один человек встал, чтобы заговорить. Но в этот момент окружающие базальты сместились из-за какого-то незначительного геологического события, и напряжённые углеродные арки больше не могли сдерживать невыносимое давление. Первая трещина в стене сопровождалась обжигающей волной жара мантии. Шахта лифта сдалась первой, сложившись над их головами, как картонная коробка. В следующее мгновение мантия Земли сомкнулась, сплавив зал и всё его содержимое в сплошной массив плотной раскалённой породы.
Теорема 625.1.2: Уничтожение глубинного зала отразилось как незначительный изгиб на записях Монитора 437, пока тот напряжённо старался уловить слабые эхосигналы своих зондов и фрагментарные изображения, которые они выстраивали на экранах телевизионной реконструкции. Он проигнорировал это — очевидно просто геологический сдвиг. С точки зрения политики это не событие. Он удвоил бдительность, изучая слабые отражения, далёкие отзвуки, которые звенели, рассеивались и нащупывали путь через пещеры, здания, шоссе, воздушные трассы и заатмосферное пространство.
Монитор 437 был одним из нескольких тысяч узлов, размещённых на глубине всего в полмили под поверхностью Земли; их лучи сканировали подземелья, поверхность планеты и окружающее пространство в поисках очагов подрывной деятельности. Внезапно он почувствовал лёгкий щелчок в наушниках, за которым последовал резкий электронный голос политического надзирателя.
— Есть что доложить?
— Думаю, я на что-то напал. — Монитор 437 облизнул губы. Последние десять минут он получал слабые эхосигналы и пытался выстроить их в картину.
— Я жду.
Слегка потея, Монитор 437 настроил свой антроноскоп. Лучи пронзили гранит, сланец и бетон в поисках всех тех действий, что скрываются от солнца.
— Это под землёй. Слабо, на краю моего района. Звучит странно...
— Продолжайте. Я жду.
— Под землёй. Небольшая комната. Происходит что-то необычное... Изображение становится чётче... Это операционная. — В его голосе послышались нотки разочарования. — Кажется, я наблюдаю за пересадкой органа.
Щелчок.
— За чем? Повторите фразу.
— Пересадка органа. Операция между мужчиной и женщиной. Они обмениваются гонадами друг с другом... — Монитор 437 почувствовал, как по его телу прошла трепетная дрожь.
Надзиратель прервал его, голос был ледяным и резким:
— ОРГ-АН — это жаргон фонда для обозначения институционализированной враждебности, иначе говоря, органической неприязни. Использование вами подрывного термина зафиксировано.
— Но я не это имел в виду!..
Щёлк-щёлк.
— Психические наклонности никогда не бывают преднамеренными. Подсознательно вы приняли подрывную мысль. Это зафиксировано и останется в протоколе. Оставайтесь начеку, Монитор.
Потрясённый, Монитор 437 открыл рот, чтобы заговорить. Щелчок — и он остался один, потея и с тревогой прислушиваясь к пискам и холодным гармоникам своих зондов.
ТЕХНИЧЕСКИЙ РАЗДЕЛ (II)*
На топологическом жаргоне в применении к проблеме четырёх красок страны называются гранями, границы — дугами или рёбрами, а точки схождения границ — вершинами. Эквивалентное представление задачи состоит в том, чтобы заменить страны сетью или графом, состоящим из узлов (вершин), соединённых дугами (т. е. линиями). В последнем случае раскрашиванию подлежат именно вершины. Легко заметить, что любую карту можно преобразовать в соответствующий ей граф, взяв точку в любом месте каждой грани и проведя соединительные дуги через все общие границы. Поскольку следующие аргументы легче визуализировать в виде графов, чем карт, по большей части будет использоваться именно эта терминология.
Раскрашивание, конечно, является всего лишь удобным способом понять суть вопроса, который заключается в интенсивности связности. Степень взаимосвязанности на карте или графе может быть измерена количеством цветов, достаточных для её раскрашивания. Рассмотрим простейшие случаи: две соединённые вершины имеют 2-связность, три взаимосвязанные вершины — 3-связность, а четыре — 4-связность. Очевидно, что в таких простых случаях 4-связность — это предел, которого мы можем достичь, так как окружение одной вершины тремя другими препятствует добавлению пятой.
* Читатели, не интересующиеся математикой, могут пропустить этот раздел без особого ущерба для понимания.
Но вышесказанное не доказывает теорему о четырёх красках. Рассмотрим чуть более сложный граф:
Трёх цветов было бы достаточно, чтобы раскрасить любой локальной участок этого графа, так как ни в одной его точке не оказывается более трёх взаимосвязанных вершин. Но когда всё собрано вместе, граф невозможно раскрасить менее чем четырьмя цветами. По аналогии может существовать карта или граф, которые по своей сложности превосходят 4-связность, даже если в любой их локальной части возможна только 4-связность. Аргументы, подобные этому, основанные на картах с искусственным допущением о наличии лишь трёх цветов, восходят ещё к XIX веку.
Пятицветная карта должна была бы быть чрезвычайно сложной. Большая часть работ по этой проблеме заключалась в упрощении или сжатии графов путём исключения или слияния некоторых вершин для сведения их к базовым структурам. Таким образом, если рассмотреть рис. 2, мы увидим, что он содержит кольцо вершин вокруг двойной оси и что это кольцо можно сократить без потери связности. Тогда граф будет раскрашен следующим образом:
Мы также могли бы объединить две одинаково окрашенные зелёные вершины, сведя граф к рис. 1 — планарному представлению 4-симплекса, иначе известному как тетраэдр.
Возможно, самым близким подходом к решению проблемы является гипотеза Хадвигера о том, что любой граф может быть аналогичным образом редуцирован до образования симплекса (т. е. простейшей правильной фигуры в любом количестве измерений — линия между двумя точками, треугольник, тетраэдр, четырёхмерный пентатоп и т. д. Поскольку каждая вершина должна быть соединена со всеми остальными, на один континуум приходится только один симплекс. Номенклатура 2-симплекс, 3-симплекс, 4-симплекс и т. д. относится к количеству вершин). Если эта гипотеза верна, то из неё вытекает доказательство теоремы о четырёх красках, так как это означало бы, что пятицветную карту можно стянуть до состояния 5-симплекса. По критерию Куратовского это невозможно, потому что 5-симплекс нельзя нарисовать как планарный граф (дуги будут пересекать друг друга).
Можно предложить иной, отличный от метода Хадвигера, способ сведения графов к симплексу — такой, который не предполагает удаления или изменения элементов, а оставляет граф нетронутым. Представьте обобщённый граф, который должен показывать все возможные графы, содержащий неопределённое количество вершин в оптимальной связности, так что если пятицветный граф возможен, то он будет именно таким. Он уже раскрашен наиболее экономичным способом и, следовательно, обладает либо четырьмя, либо пятью цветами.
Следующим шагом будет отмена планарного пространства, на котором он нарисован, и замена его n-мерным пространством с неопределённым числом измерений. Затем граф складывается или деформируется в трёхмерном или четырёхмерном пространстве (при условии, что дуги идеально эластичны), чтобы собрать и разделить вершины по цветовым классам, приведя все вершины одного цвета в одни и те же локусы или узлы. Результатом будет скелет в форме либо 4-симплекса (тетраэдр с четырьмя узлами и четырьмя треугольниками), либо 5-симплекса (пентатоп с пятью узлами и десятью треугольниками).
Если мы теперь попытаемся вернуть симплексифицированный граф в его исходный планарный континуум (при желании мы можем сначала продолжить симплексификацию, объединив одноцветные вершины в одиночные узлы, и аналогичным образом поступив с соединительными дугами), то снова столкнёмся с критерием Куратовского: тетраэдр, конечно, можно перенести обратно на плоскость, а вот пятивершинный пентатоп уже нет. Это наводит на мысль, что гипотетическая пятицветная карта должна обладать противоречивыми свойствами: она плоская до складывания, но не является таковой после него, даже если не была изменена никаким другим способом.
Ситуация может проявиться более ярко в несколько ином контексте. Кемпе указывал, что любой планарный граф — это обобщённый многогранник. Если он представлен на сфере (планарные и сферические поверхности топологически неразличимы), то его можно рассматривать как «скульптурную сферу», где области, ограниченные дугами, вылеплены в виде плоских поверхностей. Однако 5-симплекс (пентатоп) — это не многогранник, а политоп, пример четырёхмерной фигуры, и он не может быть вылеплен из сферы — вернее, его можно было бы вылепить только из четырёхмерной сферы (гиперсферы). Его трёхмерная проекция, пентаграмма, также не может быть вылеплена из сферы, потому что некоторым дугам пришлось бы пройти внутри сферы. Таким образом, мы снова приходим к противоречивому выводу о том, что пятицветная карта, будучи многогранной до складывания, становится политопом после него.
Ключевой вопрос для этих соображений заключается в том, может ли складывание произойти на самом деле, или же та самая сложность, которая привела к необходимости использования пяти цветов, также приведёт к запутыванию дуг. Эта загвоздка не должна беспокоить, если у нас есть любое количество измерений для игры — дуги не запутаются там, где нет внутренних линий, — но строгость аргументации может потребовать, чтобы складывание пятицветной карты осуществлялось не в воображаемом четырёхмерном, а в реальном трёхмерном пространстве. Поскольку трёхмерная проекция пентатопа включает внутренние линии, возникает опасность запутывания.
Рассмотрение вопроса можно упростить, преобразовав граф в сеть треугольников. Это можно сделать без изменения связности, просто добавив дополнительные соединения между вершинами везде, где есть проёмы. Если удастся показать, что все такие сети могут быть сложены без запутывания, то это эквивалентно решению проблемы четырёх красок*.
* Кемпе доказал, что среднее число дуг, сходящихся в вершине, меньше шести. Точное среднее значение для вышеупомянутой сети составляет 6(n-2)/n.
Является ли проблема четырёх красок тавтологией? Весьма вероятно. Поверхности, к которым она относится — плоскость и сфера — технически известны как односвязные. Это означает, что один разрез разделит их на две отдельные части (в то время как тор, например, он может оставить целым). Одним из примеров разреза является замкнутая кривая, которую можно определить, взяв три точки, не лежащие на одной прямой, и соединив их.
Таким образом, мы вернулись к рис. 1. Любые три точки определяют замкнутую кривую, разделяющую поверхность на две части. Точно так же поверхность, с которой мы имеем дело, определяется тем, что она разделяется в результате этой операции.
Но истинных поверхностей в природе не существует: реальное пространство трехмерно. Даже если поверхности твёрдых тел и жидкостей кажутся нашему разуму двумерными, мы должны признать их лишь проекциями нашего интеллекта, поскольку в действительности они обладают глубиной. Трудно избежать утверждения, что планарное пространство — это ментальная конструкция и что, формулируя теорему о четырёх красках, мы лишь заново излагаем условия, которыми определяем такое пространство, а именно, что оно должно быть односвязным. Следовательно, теорема о четырёх красках тавтологична.
Карты как сети сообщений: Синей вершине присваивается цвет «синий», потому что она не соединена ни с какой другой синей вершиной. И наоборот, мы можем считать, что она передаёт всем остальным вершинам, с которыми соединена, сообщение «не синий». Те, в свою очередь, передают своим соседям (включая «синюю») свои собственные негативные сообщения: «не красный», «не жёлтый», «не зелёный».
Эта концепция информации полезна. Мы можем рассматривать граф как динамическую сетку распределения информации, влияний, векторов, сообщений, распространяющихся и взаимодействующих по всему графу.
Возможность пятицветной карты во многом опирается на такое представление. На первый взгляд пятицветные карты кажутся невозможными на том основании, что замкнутая кривая (цепь из трёх или более вершин) делит односвязную поверхность надвое, и поэтому между двумя частями не могут проходить никакие сообщения. Однако это предположение неверно. Сообщения определённого рода могут передаваться через барьер, создаваемый замкнутым контуром. Если, например, вершинный элемент контура получает сообщение «не синий» извне, то он не сможет ретранслировать то же сообщение в пространство внутри контура и будет ограничен другими цветами. Если помнить о том, что информационная вселенная карты обычно имеет только четыре степени свободы (красный, синий, жёлтый и зелёный), то, направляя ряд тщательно выбранных сообщений на контур, можно было бы контролировать окраску какой-то вершины, лежащей внутри него.
Учитывая это, давайте изучим условия, которые в пятицветной карте относились бы к вершине, несущей пятый цвет (при этом совершенно неважно, что такая карта могла бы предлагать несколько альтернативных мест для размещения этого пятого цвета). Вершина была бы окружена комплексом 4-связности, который в непосредственном прилегании к ней принимал бы форму замкнутого цикла, где сама вершина является центральным узлом, играя роль ступицы. Контур обязан включать четыре цвета, причём так, чтобы ни при каких перестановках или сдвигах нельзя было исключить хотя бы один из них внутри этого контура. Обычно он должен содержать в себе только три цвета. Таким образом, проблема сводится к тому, как сообщения, проходящие между элементами контура, могли бы поддерживать его уникальную 4-связность.
Степень сложности была бы велика. Контур должен был бы содержать сотни или даже тысячи элементов, среди которых при альтернативных раскрасках цвета сменялись бы, как в суперкалейдоскопе. Фоновый граф, передающий сообщения, вероятно, был бы ещё больше. Однако мы символически представим контур всего четырьмя вершинами, по одной на каждый цвет. Сложные переплетения и сообщения, поддерживающие четыре цвета, будут обозначены пунктирными дугами (рис. 4а). Это соответствует нашему определению сложных комбинаций в терминах их связности.
Рис. 4a представляет абстрактное понятие информационной связности. Иными словами, он изображает 5-связность в терминах сообщений. Как реальный граф, он не является планарным: две его дуги перекрывают друг друга. Давайте на мгновение воспримем этот рисунок как обычный граф, чтобы увидеть, как необходимая информация может передаваться между участниками цепи.
Подойдём к проблеме как к задаче о том, как передать сообщение «не синий» от вершины 3 к вершине 1 через пунктирную дугу, которая изолирует последнюю вершину:
Это можно сделать (рис. 4b), вставив вершину в точку пересечения двух дуг. Чтобы сохранить прочие условия равными, мы усложняем процесс, делая его частью красно-синей цепи, протянутой между вершинами 1 и 3, а также жёлто-сине-зелёной цепи, протянутой между вершинами 2 и 4.
Вершины внутренней цепи теперь получают все правильные сообщения, их окраска стабильна, и с точки зрения пятой вершины в центре, они являются 4-связными. На самом деле, конечно, это не так. Их зависимость от полученных сообщений является ложной, искусственной, созданной с целью демонстрации. Это могло бы иметь смысл, если бы мы были ограничены двумя или тремя цветами (как в демонстрации XIX века), но при наличии четырёх цветов красно-синие и жёлто-сине-зелёные цепи произвольны. Достигнутый результат заключается лишь в передаче 2-связности через барьер (т. е. через преграду, разделяющую вершины 1 и 3).
2-связность, разумеется, имеет довольно низкий порядок в среде, где число степеней свободы равно четырём, но это очень простой граф. Более серьёзным является то, что произошло в ходе операции. Чтобы поддерживать 2-связность между двумя парами вершин (1 и 3, 2 и 4), потребовалась цепь 3-связности (жёлто-сине-зелёная). Вывод из этого состоит в том, что для передачи 3-связности нам понадобился бы 4-связный механизм, а если бы мы захотели передать 4-связность — необходимое условие для пятицветной карты — нам потребовалась бы помощь 5-связного механизма. Иными словами, спецификация для пятицветной карты влечёт за собой бесконечную регрессию. Отсюда следует, что пятицветная карта должна была бы иметь бесконечное число граней, а любая карта с конечным числом граней неизбежно является четырёхцветной или менее.
(Примечание комиссии Конгресса по расследованию: Следовательно, для биологических существ нет спасения в условиях планарно-социального пространства-времени).
ПРИСЫЛАЙТЕ НАМ ВАШИ ПРИТЕСНЁННЫЕ МАССЫ — ЕСЛИ СМОЖЕТЕ
— Итак, мы собрали около сотни граждан и поместили их вместе, чтобы изучить, что происходит, когда вы сводите людей воедино. — Человек из Чикаго осторожно затянулся окурком, задумчиво нахмурившись. — Сначала мы провели с ними «тест наставника», чтобы убедиться, что они среднестатистические граждане*. Затем начали подвергать их воздействию целого спектра ситуаций и условий: стрессовых, мирных, счастливых, несчастных, в диапазоне от эйфории до болезненности, и наблюдали, как они ведут себя по отношению друг к другу. Наши исследования показывают, что социальное пространство является планарным пространством, регулируемым ограничениями теоремы четырёх красок. Вы, вероятно, уже знаете, что никто не может удерживать в уме более четырёх объектов одновременно. Точно так же мы обнаружили, что социальная взаимосвязанность в любой момент времени не выходит за пределы четвёртого целого числа. Таким образом, социальные взаимодействия подчиняются тем же динамическим паттернам, что и плоские карты.
Он выбросил окурок, сдвинул назад свою мягкую шляпу и принялся расстёгивать грязный плащ. До того как заняться социальными исследованиями, он участвовал в проекте по заражению умственно отсталых детей болезнями животных и собачьими паразитами.
* В «тесте наставника» гражданина убеждают, что он помогает в проведении эксперимента по изучению влияния наказания на обучение. Его задача — наносить удары электрическим током возрастающей силы другому «помощнику», такому же, как он сам, всякий раз, когда последний дает неправильные ответы на серию вопросов. «Тест наставника» однозначно подтверждает, что «мистер Средний» будет пытать своего соседа по приказу, доводя его до порога смерти и игнорируя все его крики и мольбы.
— Нормальная социальная встреча влечёт за собой 2-связность. Простые цифры, кстати говоря, мало что значат. Группы, банды, круги знакомых и целые нации часто являются лишь 2-связными. Человек, читающий лекцию аудитории, использует 2-связность, потому что аудитория отвечает только ему одному. 3- и даже 4-связность также встречаются, но реже. Люди, способные на 4-связность, становятся организаторами и лидерами. Эксцентричные мистические группы иногда обладают 4-связностью, секс вчетвером — это нечто дикое. Однако если кто-то пытается протолкнуть связность выше четвёрки, как всё разваливается и встряска заставляет группу сложиться в совершенно новую социальную структуру. Вы когда-нибудь замечали, как время от времени дружеские отношения и ассоциации перестраиваются? И всё же мы здесь, в Центре управления полётами, экспериментируем с человеческим мозгом, заменяя некоторые доли киборговскими расширениями, чтобы попытаться создать людей, способных на связность двадцати двух путей между каббалистическими сефиротами.
(Если бы не Великая Птица, что прорвалась с криком сквозь барьер и сдавила всё так, что лопнула сама ДНК).
— Пс-с, — произнёс краем рта агент. — Добыта формула для снижения давления с помощью прекращения боли: «отказ передавать полученную боль дальше» — вот и вся суть метода. Передай это...
Вспышка солнечного света стёрла агента Фонда в пыль, кружащуюся над шоссе среди дизельных паров
— Если кому интересно… — проворковал застенчивый голос над скрипом печей.
Великая Птица звучно прорвалась сквозь мембрану и с криком остановилась. Блестящие крылья подпирают бока. Ноги вытянуты в насильническом гусином шаге. Глаза горят, клюв разинут ужасающим образом.
— Я нашла путь внутрь! Разве я говорила, что отплачу вам за ваши пристрастия и позволю обрести избавление в лучшем мире? К сожалению, у вас нет возможности заставить меня сдержать обещание, и поэтому вы — моя законная добыча…
Как динамика мира поместила его сюда? Эд, ссутулившись, дремал у стены, пока человек из Чикаго шарил по его карманам в поисках пенни. Его глаза открылись. Солнечный свет, папаша всех геодезических векторов, колотил по обломкам пустыря. Птица объясняла голосом, то жеманным, то визгливым, формулы для остановки и замедления векторов:
— Положительное подкрепление позволяет векторам двигаться вперёд, отрицательное притупляет личную силу. Поэтому тактика состоит в том, чтобы каждое движение встречало насмешливое НЕТ. Что происходит с человеком, которому мир постоянно говорит НЕТ? Он погружается в миазмы виртуальных образов, не имея сил даже броситься к спасательной шлюпке, переодевшись в женское платье…
Мелькающее изображение Центрального телеграфа: менеджер, измождённая фигура во фраке с неряшливым галстуком-бабочкой, мрачно улыбается: «Отсюда рассылаются только негативные сообщения насмешливого отказа»
— Жизнь — это серия барокамер, начинающаяся с ЧРЕВА, СЕМЬИ и так далее по нарастающей. Хитрость в том, чтобы нарастить давление, невыносимое напряжение Принуждения-Зависимости. Вина подобна бактериям, эти шрамы сбраживают пикантные ликёры для нашего изысканного удовольствия. Следовательно, наша идеология — это прогрессивное помещение сознательных сущностей в чертовски ужасные ситуации, в основном их собственными усилиями.
Пронзительный смех Птицы взвился вверх по электромагнитному спектру на фоне гудящих печей
— Одним из восхитительных эффектов прогрессивного повышения давления является взрыв вектора биологического тела, переходящий в рак. Рак — это ультимативная болезнь, тотальное рассеивание вектора (отсюда и невыносимые страдания, сопутствующие раку). Иными словами, мы производим сжатие, пока ДНК не лопнет. Приложите достаточно давления, и она треснет в любом случае; нервная система тоже прекрасно сотрудничает, синтезируя разрушительные химикаты в ответ на стресс и распространяя их по телу.
Птица чистила перья, голос её кокетливо затихал.
— На Земле мы содержим ряд учреждений для варки клеток под давлением и распространения стрессовой двусмысленности, уныния и апатии. Как, например, News of the World*, один из наших самых успешных канцерогенных агентов.
* Психический загрязнитель в форме британской воскресной газеты, специализирующейся на всём, чему при любом повороте можно придать непристойный или болезненный аспект. Её тираж охватывает большую часть населения, с ужасающими последствиями для психического и физического здоровья общества.
Скрежещущий пар ударил вверх по зондирующим бомбардировщикам. Горящий самолёт погрузился в шахту с бесконечным воем.
— Некоторые среди нас даже выступают за полную отмену биологической направленности. Как вы знаете, мой подход иной. Как бы то ни было, Антибиологическая партия недавно отправила экспедиционный корпус в Галактику K5, вооружив свои войска пушками с раковыми лучами. Пиу-пиу-пиу! Тела распадаются в биологических векторных взрывах… На самом деле изолированный взвод провёл разведку вплоть до Земли (Пиу-пиу!). Однако они были расстреляны из пулемётов Галактическими Гангстерами, защищающими нашу делянку. Позже выяснилось, что они были наёмниками на службе у Королей Негативности. Эти таящиеся не-существа сидят, насупившись, как обиженные тотемы, на задворках космоса, вне пределов восприятия.
На протяжении веков угрюмые прожекторы чёрного минус-света шарили над тёмными предгорьями.
— Позволь мне оказать тебе каббалистическую услугу…
Белый свет вспыхнул в глазах Эда, открывая на субсенсорном уровне возможность узреть мимолётные проблески мира Ацилут. Резонируя с частотой триллион раз в секунду, между Биной и Хохмой, возникали переходные пространственно-временные континуумы, каждый с уникальной геометрией. Эд знал, что Птица притворяется, просто чтобы держать его на крючке.
— Дерьмо! — хрипло каркнул он, обращая Птицу в бегство на окраины Галактических Пустошей.
КОРОЛИ НЕГАТИВНОСТИ
Плача и рыча, профессор Готтрам швырял спутанные комья лент в лица своих ассистентов.
— Некомпетентные ублюдки! Где вы были, когда сперма попала в яйцеклетку? Сачковали, бьюсь об заклад, как и всегда? У вас вместо мозгов дерьмо!
Он устало провёл рукой по разгорячённому лбу.
— Быстро запрограммируйте это и передайте сублиминально.
Ранее Готтрам объявил все прежние программы недействительными. Единственную возможную основу для будущей работы, по его мнению, он видел в форме последнего сообщения от ушедшего в далёкий рейд бомбардировщика: «Радиосвязь затухает… Дальнейшие инструкции могут быть получены только подсознательно…»
— У нас всё ещё есть поле для операций, — объявил он своей растрёпанной команде, — во внутреннем ландшафте психического пространства. Вот где мы теперь будем составлять наши карты...
— Чёрт, — сказал зубастый молодой техник, — у нас уже есть фора. Я годами читаю каббалистические научно-фантастические рассказы в дешёвых журналах.
— Да, я уже давно заметил, как вы, техники, шныряете в уборную, чтобы почитать этот мусор, — прокомментировал Готтрам. — Вот откуда я знаю, что у нас всё получится. За космической фантастикой последовали ракеты. Так что за каббалистической фантастикой...*
* Каббала — это мистическое учение, претендующее на то, чтобы нанести на карту динамическую морфологию вселенной, включая внутренний ландшафт, населённый символами и образами.
— Спросите меня об этом, — вмешался другой юноша. — Я знаю, как уравновесить Йециру. Тьфу, да в этом нет ничего особенного. Йесод, Ход, Нецах, затем через Бездну к Тиферет, основанию Бриатического Древа и центру мистического сознания. Исследование высших путей…
— Ты сейчас не приключения «Мага с рентгеновскими лучами» читаешь, — прорычал Готтрам. — Это серьёзная работа — каббалистическая ударная программа. Займитесь оборудованием. Живее, пусть эти стробоскопы замигают.
Профессор Готтрам удалился в секретную библиотеку, заполненную томами Юнга и древними, окованными железом книгами с проклятиями тому, кто осмелится их открыть, выгравированными на массивных печатях. В Центре управления полётами, давно превратившемся в руины, хаос громоздился на хаос, пока его сотрудники усердно отслеживали пути между сефиротами.
— Нам нужно больше компьютерных мощностей. Мы перегружаем всё подряд, пытаясь симулировать Семнадцатый Путь Распоряжающегося Интеллекта…
— Вам придётся организовать слияния иначе…
— Какой ответ оно выдаёт сейчас?
— Семёрка Мечей, Владыка Нестабильного Усилия…
— Может быть, ответом будет Невидимая Сефира? Поместите ещё один процесс в Бездну… Что оно говорит теперь?
— Пятёрка Кубков, Владыка Утраты в Наслаждении.
В главном зале Центра управления возвышалась загадочная, внушительная конструкция, состоящая в основном из скопления гигантских разрядных трубок и светящихся сфер, трещащих, гудящих и сияющих всеми цветами. Жутко красивые оттенки мерцали повсюду. Воздух был тяжёлым от озона и жужжания утекающего электричества.
Сфера расширяющегося золотого света представляла Тиферет, чьим символом было солнце.
— Можно попробовать запустить там внутри немного термоядерного водородного синтеза.
Реки странного света то поднимались, то опадали, в то время как у основания всей этой конструкции сплошные панели измерительных щитов и распечатки сообщали им, как идут дела. Молодые люди с короткими стрижками сидели перед пультами, спокойно наблюдая и поглядывая на своё электронное Древо Жизни.
Они направили выходной сигнал Древа на Чака, стоявшего на изолированной плите. Сферы света появлялись на нём поочерёдно: белая на макушке, лавандовая у горла, красная в солнечном сплетении, синяя на гениталиях и коричнево-красная на ступнях. Потоки света сбегали вниз по левой стороне его тела и возвращались вверх по правой.
— Чувак, ты выглядишь роскошно, прям как рождественская ёлка!
Огромная вспышка молнии соединила Небо и Землю.
В тесном пространстве разбитой радиорубки всё застилал густой сигаретный дым. Двое операторов, чьи лица были перепачканы сажей и пеплом, в армейских шлемах в стиле XXI века с циничной усталостью слушали своё трещащее оборудование.
Их пост, находившийся в тылу зоны боевых действий, располагался у самого моря. Недавно они пережили почти прямое попадание водородной бомбы. Лишь эффективное использование соответствующих магических образов, главным образом демонстрация «Звёзд и Полос» и гармоничное исполнение «Разворачивай фургоны в круг», отразило основную силу взрыва.
Радиопередача из Галактики K5, слабо просачивающаяся сквозь атмосферу, пищала и рикошетила о холодную, вздымающуюся и опадающую поверхность океана. Оператор поймал её, прижав одну руку к наушнику, одновременно с этим небрежно болтая со своим напарником.
Сообщение гласило:
// Глубочайшие исследования показали, что нет никакой надежды на спасение от условий окружающей среды // Сознательная сущность, столкнувшись с окружающей средой, либо победит её, либо поддастся ей // Окружающая среда — это активный враг, стремящийся проникнуть в сознание живых существ и заселить их // Вызываем всех биологических существ, которые нас слышат, мы атакованы враждебной средой //
— Какой-то новый вид кода, — произнёс оператор, слыша в наушнике прерывистый треск и шипение, из которых состояло сообщение.
— Да не, просто помехи. Эти ядерные взрывы чёрт те что творят с ионосферой.
Несмотря на все усилия офицеров и команды, подводная лодка неуклонно заполнялась водой. Натиск моря был неумолим. Долгое время борьба велась под вздымающимися волнами, и теперь она была почти окончена.
По затопленным линиям связи между мостиком, машинным отделением, торпедным отсеком и постом живучести раздавался треск сообщений и команд, произносимых отрывистыми, сдержанными голосами. Капитан, поддерживаемый всей командой, упорно отказывался покидать корабль. Почти открытая океану, заполненная морской водой, кроме изолированных воздушных карманов, лодка потеряла ход и начала тонуть. Спасательный люк был недоступен. Не было декомпрессионного оборудования, только неумолимое понимание состояния корабля.
Сон о тонущей подлодке часто посещал Эда. Он всегда приносил с собой странное ощущение чего-то мелькнувшего и исчезающего. Этот сон пришёл к нему в последний раз во время гипнагогической дремоты, когда он лежал, умирая от истощения, на скамейке перед набережной. Как сказал один житель Чикаго: «Мы все опускаемся в заполненной водой подлодке на сокрушительную глубину. По мере погружения команда тоскливо думает о полёте в космосе: никакой сопротивляющейся среды, стремящейся проникнуть внутрь, только пустота, свободное падение, свобода движения: ничего, что могло бы остановить в пустоте острый, как игла, космический корабль, в одиночестве устремляющийся к Галактике K5. Кто мог бы описать эйфорию звездолёта, без усилий скользящего по геодезической линии в свободном падении? В блаженном самозабвении команда открывает люк и выпускает весь кислород в пустоту. Секстанты, шариковые ручки, космические шлемы, люгеры времён Второй мировой войны, чёрствые корки и рваные копии The News of the World вываливаются в космос. Системы жизнеобеспечения вечно дрейфуют в безвременье»
Они-то знают, что всё иначе.
Все агенты и слуги Королей Негативности, что ковыляют с насмешкой по галактикам, все льстивые доносчики, прихвостни и подхалимы, все они могут сказать вам обратное.
— ДНК — твоя ловушка. Чрево — твоя ловушка. Среда — твоя ловушка. Геометрия — твоя ловушка. Топология — твоя ловушка. Ты сам — твоя собственная ловушка. Катастрофа подлодки мучительно символизирует эту ситуацию, но вопреки всей вашей мечтательной поэтике, в любой точке пространственного каркаса всё то же самое, как бы вы ни изворачивались. Всё ваше противостояние окружающей среде бесполезно. Космос порождает потребность в векторе. Вектор приносит случайность, опасность и все модифицирующие условия. Случайность приносит жар и давление, несёт сияющие муаровые узоры боли. Излишне говорить, что в то время как подводные суда могут иногда нести декомпрессионное оборудование, декомпрессионный аппарат, который мог бы позволить сбежать из топологического пространства, по словам Клауса, башковитого фрица, строго verboten (5), отсюда и неумолимый характер динамических условий пространства-времени…
(5) Запрещён (нем.).
Новый голос ворвался в лекцию, как радиопомехи, хрипящий, визжащий, затихающий:
— Так вы думаете, что можете сражаться с его экологическим величеством? Глупцы! Вы всего лишь импульсы, которые мы сами привели в движение, непреодолимые метки, которые мы использовали, чтобы заманить банду Млечного Пути на давно назревшую разборку.
В Центре управления полётами воздух становился мутным и зловеще багровым. Разрядные сферы шипели, испуская вибрации, которые метались вверх и вниз по шкале от ультразвука до инфразвука, от радиоволн до гамма-лучей. Соединительные волноводы и разрядные трубки раскалились, меняя цвета и дымясь, испуская пары ртути. Готтрам и его подчинённые, одетые в стёганые костюмы из-за всё более суровых условий в зале, упрямо продолжали свою работу по составлению карт коллективного бессознательного.
Монтажные щиты были чудовищно расширены. Система теперь жила собственной жизнью, неподконтрольной своим создателям, которые занимались в основном измерениями и интерпретацией её непредсказуемых сложностей. Они постоянно предпринимали попытки достичь её стабильной конфигурации: отношения между электронными сефиротами колебались в состояниях дикого дисбаланса. Светящиеся сферы то тускнели, то усиливали яркость за счёт друг друга, их неотразимые оттенки вызывали неожиданные изменения в самой атмосфере зала и чувствах работающих там людей. Несколько раз мощные инфразвуковые вибрации подхватывали операторов и швыряли их тела через рабочее пространство, нанося серьёзные внутренние травмы другим. В иные моменты рабочие становились дальтониками из-за неземных смен цветов.
— Мы получаем чрезмерный акцент заряда вниз по Столпу Строгости. Разве мы не можем подать больше энергии на уравновешивающий Столп Милосердия?
— Всё, что мы подаём, перенаправляется обратно к Столпу Строгости через Четырнадцатый План Освещающего Интеллекта. Древо явно смещено и не находится в равновесии.
— На Двадцать Третьем Пути Стабильного Интеллекта опасно высокая нагрузка, которую мы не можем прервать.
— Однозначно, над нами доминирует Бина.
Готтрам нахмурился и выглядел обеспокоенным. От Бины можно было ожидать неприятностей. Источник Столпа Строгости, она определялась как недифференцированная форма или топологическое пространство, магическими образами которой были зрелая женщина, пизда, чаша. Желанная женщина, тёмная бесплодная мать.
— Какие показания мы получаем сейчас?
— Восьмёрка Мечей, Владыка Ослабленной Силы.
— Десятка Жезлов, Владыка Угнетения.
— Восьмёрка Кубков, Владыка Оставленного Успеха.
— Пятёрка Пентаклей, Владыка Материальных Неприятностей.
Пытаясь справиться с выходами своего пульта, Чак с трудом проговорил сквозь угрожающие вибрации:
— Профессор, Бина берёт верх. Она связывает нас с нейтронной звездой Крабовидной туманности.
(Материя нейтронной звезды обладает такой плотностью, что одна чайная ложка её вещества весит сто миллионов тонн. Не существует никакой мыслимой структуры, которая могла бы выдержать её зажимающее гравитационное притяжение, за что её метко прозвали «Пиздой Бины». Её излучение света, тепла и радиоволн прерывается несколько тысяч раз в секунду, создавая быстро пульсирующую вибрацию «вкл/выкл». Пространство, окружающее нейтронную звезду, претерпевает невероятную степень отрицательной кривизны, оно буквально захлёбывается, окутанное грохочущим гулом света и энергии.)
Паря среди разряженных ветвей Древа, в цветном дыму возникла призрачная форма. Резкие очертания птицы, мерцающие перья, распростёртые крылья, вибрирующие золотистым гулом, сверкающие глаза, способные переключаться вверх и вниз по электромагнитному спектру.
— Так вы и есть те мишени, твари, ДНК-зависимые, всё ещё выпрашивающие причитающиеся долги? Забудьте об этом, нет спасения из вашего жалкого состояния в абсолютном пространстве-времени. Для вас же будет лучше, если вы отдадитесь сосанию прекрасных выступающих сосков Бины и её зажимающей пизды, как и должно быть.
НЕ ГОВОРИ «СТОП»
Итак, я скользил по геодезической линии с экзаменатором на спине, следящим за всем. Вектор взрывается блеском света, как дешёвый фейерверк, посылая бесполезную рябь по зелёным стоячим прудам Галактики. Крик невосполнимой утраты томится в пустоте. Фрагменты образов, тех, кого я знал давным-давно, мерцают в твоих глазах.
Под резкий электронный голос взлетает сокол. Галактический Балаган взрывается дешёвым безвкусным блеском. Горящий бомбардировщик с жалобным воем несётся вниз. Вода в пруду холодна и бездвижна, сосны отбрасывают длинные финальные тени (Мелькание образов в твоих глазах). Сжимай, пока ДНК не треснет. Послание абсолютной вины разносится стоном через пустынные пространства Галактики.
Горячий ветер дул над равниной и пролетал сквозь заброшенные небоскрёбы со звуком, похожим на сирену в тумане. Люси подтянула ноги и раздвинула их так широко, как только могла; закрыв глаза, она чувствовала пульсацию его совокупления. Он временно вытащил горячий член, обнажив её покрасневшую раскалённую долину. Её пизда упоительно пульсировала и потрескивала, слегка дымясь
— О боже! — выдохнула она, слабо застонав.
Там, за пределами Галактики K5, Великий Флот Внутреннего Космоса, летящий по геодезической линии искажённой сексуальной энергии*, поймал её сообщение на специальный приёмопередатчик, настроенный на десять тысяч миллионов колебаний в секунду
— Не останавливайся, — проскулила Люси детским голоском
Спасаясь от взрыва Галактического Балагана, они отважно заняли места в своих копьевидных звездолётах, чтобы скользнуть над стоячими зелёными прудами. В конце концов они величественно оседлали грандиозный секс-тензор. Невероятная степень отрицательной кривизны. Внезапно они прорвались сквозь все ограничения, чтобы исследовать секс-вселенную. Пульс его совокупления. В следующее мгновение мантия плавится, превращаясь в континуум раскалённой плотной породы…
* Поскольку континуум пространства-времени претерпевает деформации в присутствии материи, векторы движутся не по прямым линиям, а следуют за кривыми мировыми линиями, называемыми геодезическими. Сексуальная энергия также является континуумом и, следовательно, имеет свои собственные деформации всех степеней кривизны.
Профессор Готтрам тихо улыбнулся про себя, потягивая пиво в нью-йоркском баре. Весь день напролёт он играл на каббалистическом пинбол-автомате**. Поставив стакан на ближайшую полку, он начал снова.
* Как ни странно, компоновка обычного пинбол-стола напоминает каббалистическое Древо Жизни.
Стальной шарик вошёл в игру в Кетере и стремительно срикошетил около триллиона раз между мощными пружинами Бины и Хокмы. Затем он упал вниз, чтобы лениво отскочить от Гебуры, и пересёк Завесу Храма. Используя боковые флипперы, Готтрам умудрялся довольно долго удерживать его в отскоках от Тиферет, центральной лунки. Пути приносили всего по десять очков каждый. Двигаясь медленнее, шарик пересёк Бездну, несколько раз качнулся между Нецах и Ход, один раз ударился о Йесод и исчез в щели Малкут.
Готтрам взглянул вверх, чтобы увидеть свой счёт. В этот момент базальт сдвинулся. Испепеляющая волна мантийного жара. Пульсация его совокупления. В следующее мгновение мантия смыкается, сплавляясь в сплошной континуум горячей плотной породы.
(Работа комиссии Конгресса по расследованию на этом этапе была прекращена).
Впервые опубликован в New Worlds 2, 1971.
В приложении файл английского оригинала рассказа и вариант перевода с авторской пунктуацией, где точки частично заменены на тире
Перевод В. Спринского
цитировать