СТРАШНЫЙ СУД: ПОБЕГ («Nowa Fantastyka» 263 (356) 5/2012). Часть 3
16. Очередная «изчуланная» статья польских исследователей Агнешки Хаски и Ежи Стаховича, размещенная на стр. 10—11, носит название:
Одним из бестселлеров конца XIX столетия была книга «Взгляд назад» (“Looking Backward: 2000 – 1887”) Эдварда Беллами (Edward Bellamy), изданная в 1887 году и повествующая о событиях 2000 года. Под её влиянием в Соединённых Штатах было основано 162 «Клуба Беллами» для продвижения идей, заложенных в романе. Спустя годы Эрих Фромм назвал «Взгляд назад» одной «из самых выдающихся книг, когда-либо изданных в Америке».
Абсолютная монополия
Книга Беллами быстро добралась до Польши — к 1890 году она была издана четыре раза под названием “W Roku 2000” («В 2000 году»). Однако ее привлекательность заключалась не в описании чудесных изобретений из будущего (хотя автору удалось предсказать, среди прочего, прослушивание музыки и речей дома «по радиокабелю»), а в том, что видение Беллами было коммунистической утопией.
В этом убеждается бостонец Джулиан Уэст, готовящийся к свадьбе с прекрасной Эдит. У него обнаруживается определённое заболевание: он погружается в летаргический сон. Предсвадебный стресс изматывает его настолько, что он засыпает на 113 лет, 3 месяца и 11 дней и просыпается в титульном 2000 году. Его дом принадлежит доктору Лите, который становится проводником Уэста по новому миру. Мы имеем дело со всеобъемлющей национализацией; «эволюция завершилась окончательной консолидацией национального капитала, и нация была организована как одно большое предпринимательское объединение, (...) он стал единственным капиталистом, заняв место всех остальных, единственным работодателем, высшей монополией, свергнувшей все предыдущие монополии». Всех призывают на промышленную службу, которая длится двадцать четыре года, но каждый волен в выборе себе профессии. Денег тоже нет, и на каждого гражданина заведены картонные кредитные карточки: «каждому из граждан в начале года государственным фондом предоставляется кредит, соответствующий их доле в годовом национальном производстве, и выдаётся кредитная карта, с помощью которой они могут приобретать всё, что пожелают. Эти потребности удовлетворяются на крупных национальных складах» (покупки доставляются домой), и всем всего хватает -- более того, американская карта действует по всему миру. Столовые, прачечные и другие службы также являются государственными.
В счастливой картине будущего нет ни единого изъяна. Тюрьмы отменены, цензуры нет, и всё решает народ, что можно увидеть на примере издания газет и книг; публикуются лишь те книги, которые пользуются спросом, а «цена каждой книги рассчитывается исходя из затрат на её издание с учётом авторского гонорара. Сумма этого гонорара зачисляется автору, поскольку он освобождён от всех других услуг, оказываемых народу на весь период, в течение которого его произведения служат благу граждан (...). Наиболее популярные авторы могут содержать себя, работая за письменным столом на протяжении всего срока службы и степень литературного таланта писателя, определяемая голосом народа, таким образом, становится мерилом справедливости, с которой ему позволено посвящать своё время писательству». Конечно, в 2000 году все очень хорошо образованы и читают только амбициозные книги. Более того, введены равные права для женщин и мужчин – женщины получают не меньшие кредиты, и «сегодня не существует никаких других браков, кроме основанных на взаимной склонности и привязанности»; мало того, женщины сами могут делать предложения мужчинам!
«В 2000 году» – это чистый марксизм, покорявший сердца и души в XIX веке. Неудивительно, что, проснувшись в 1887 году, Уэст с головой погружается в работу, чтобы воплотить мечту в реальность. Беллами тоже не сидел сложа руки: в 1897 году он опубликовал вторую часть романа, «Равенство», посвящённую правам женщин. Однако она не повторила успеха романа «Взгляд назад» – о популярности этого последнего свидетельствует тот факт, что вскоре за ним последовали не менее десяти романов-пародий, ответов и приквелов.
Человечество уже прорвало оболочку куколки
Книга Беллами, вероятно, вдохновила Влодзимежа Загурского (Włodzimierz Zagórski), которого сегодня помнят главным образом как предполагаемого автора знаменитой XIII-й книги «Пана Тадеуша», содержащей оригинальную версию брачной ночи Зоси и Тадеуша. В 1896 году Загурский опубликовал роман “W XX wieku. Fantazja humorystyczna” («В XX веке. Юмористическая фантазия»). Однако его видение не имеет ничего общего с коммунизмом. Роман Загурского был одним из первых, наряду с “Zemsta” («Месть») Пруса, где представлено будущее, в котором Польша является сильной державой, хотя неизвестно, независимое ли она государство или часть российской империи. Апологеты польского могущества считают факт использования рубля либо хитрым ходом для обхода цензуры, либо ошибкой автора.
Герой этой восхитительной истории — Чёрный Тюльпан (Czarny Tulipan), бонвиван и поэт, который «в жаркий апрельский день 1993 года» переживает ряд странных приключений. Сначала его по видеофону преследует бывшая любовь, Незабудка; затем, через своего рода телевизор, он видит, как его двойник спасает в Париже прекрасную даму, в которую он влюбляется издалека. Всё это втягивает его в череду неприятностей.
Роман Загурского – сатира на действительность того времени, наполненная язвительными замечаниями в адрес собратьев-писателей. Автор умело перенёс настоящее в будущее: используя необычные омолаживающие снадобья, такие как браун-секардин и виталин, в XX веке многие современники Загурского по-прежнему выглядят процветающими. Среди них – сам Чёрный Тюльпан, старик с юношеской внешностью. Он дружит с Юлианом Охоровичем и именно этому исследователю необычных явлений поручает проблему со своим двойником. Охорович также принимает соответствующие лекарства и чувствует себя хорошо. «Мужчина среднего роста с красивой белокурой бородой и проницательным взглядом вырвал его из задумчивости…» Знаменитых личностей конца XIX века также можно увидеть в электротелефотоскопе (elektrotelefotoskop) — приборе, позволяющем «заглянуть в самые отдалённые уголки земного шара, любуясь то субтропическими пальмами, то полярными льдами. Нажав соответствующую кнопку, можно проследить за всем, что происходит в данный момент тут или там».
Среди достопримечательностей можно увидеть как на ладони и литературных знаменитостей: «Гайоту (Hajota), взбирающуюся на крутую вершину Пик-Кларенс, Сенкевича, охотящегося на бегемотов в Африке, или, наконец, пани Люцину Цьверчакивичову, собирающую эдельвейсы в Татрах». Самые злобные замечания адресованы Элизе Ожешко, которой на Лысой Горе собираются воздать почести члены клуба авиаспорта и старые литераторы: «Ужин обещал быть превосходным, и к нему, по предложению господина Леопольда Мейета, должна была присоединиться овация в честь писательницы, написавшей “Эли Маковера”, “Меира Езофовича” и “Помпалиньских”. Некая ветеранша литературы, щеголявшая великолепной фигурой, должна была станцевать менуэт в честь выдающейся писательницы вместе с неким журналистом-критиком, худым, как женатый комар».
Нынешний народ живет богаче прежнего
Согласно видению Загурского Варшава – метрополия с двумя миллионами жителей, которая разрослась в совершенно неожиданных направлениях: «Глубоко на самом дне регулируемой Вислы возвышались огромные хрустальные дворцы, в которых, помимо нескольких великолепных театров, размещались с десяток ресторанов и кафе, обставленных с большим комфортом и роскошью». Город стремится также ввысь и на суше, но не обычными небоскребами, а развлекательными заведениями, подвешенными в облаках, вероятно, подобно воздушным шарам. Поэтому Варшава является также столицей потребительства и декадентского образа жизни.
В её заведениях посетители предаются развлечениям, обычным уже и в конце XIX века, но в больших дозах. Доминируют движущиеся изображения, подобные изображениям из кинетографа Эдисона, разумеется, со звуком, и вышеупомянутые электротелефотоскопы. Пользуются популярностью также домашние кинотеатры. Газеты существуют в аудиоформате. Электротелефоноскопы, или видеофоны, используются для разговоров, но Загурский даже не предполагал, что телефон может быть портативным. Главной достопримечательностью Варшавы являются автоматические электрические сирены, обслуживавшие наиболее изысканные заведения: «эта услуга была изобретением Варшавы par excellence и имела главное преимущество: доставляла гулякам все возможные удовольствия, одновременно оберегая их моральные принципы. Флирт с автоматической сиреной не угрожал семейному счастью, даже если им занимался соломенный вдовец». Для полноты картины стоит упомянуть откровенно киберпанковскую идею Загурского -- о повсеместной рекламе в небе: «Горизонт был скрыт густыми облаками, на которых красовалось множество рекламных объявлений. В XX веке Международная рекламная ассоциация использовала небо как гигантский рекламный щит, на котором с помощью мощных прожекторов размещала различные рекламные объявления».
Не менее интересно решалась проблема транспорта в футуристической Варшаве. Вместо экипажей – пневматических или подземных (аналогов метро) -- использовались электромобили. В конце концов, «все лошади, использовавшиеся для верховой езды или в упряжи, давно были вытеснены, уступив место электричеству как более дешёвому и мощному источнику энергии». Тем временем, воздушные шары-омнибусы и шары-пролетки перевозили варшавян, жаждущих развлечений, в верхние районы города. Самым популярным средством передвижения был воздушный шар, но искушённые писатели путешествовали по космосу на электропегасах.
В романе «В XX веке» больше Жюля Верна, чем Эдварда Беллами. Здесь есть погони, любовные интриги, корабль «Наутилус» и аэростат «La Granda Blaga». На польских землях не основывались «Клубы Загурского», но мечты этого писателя были ближе к воплощению. Опыт показывает, что декаданс и капиталистическое потребление лучше всеобщего счастья.
цитировать
свернуть ветку