Как издавали фантастику

"Я считаю, что именно этот аспект научной фантастики играет главную роль в том, что любители этого жанра так его любят, а противники — не любят. И любители, и противники являются наследниками традиции в искусстве и развлечениях, которая, по сути, изображает человека как непоколебимого петуха нерушимого гнезда; которая находит больший интерес и значение в воображаемых изменах одного из 2 700 000 000* ничтожеств, чем в гибели галактики; которая не может представить себе более достойной функции для ужасающей сложности нечеловеческого творения, чем служить живописной сценой для позерства homo sapiens. Но любители недовольны этим нарциссическим, самодовольным культурным наследием; в то время как критики, проглотив его целиком, неизбежно проявляют признаки беспокойства, сталкиваясь со строго противоположной шкалой ценностей, предлагаемой научной фантастикой. Короче говоря, ни один читатель, который серьезно и постоянно рассматривает человека как существо мрачно мудрое и грубо великое, не может надеяться получить много удовольствия от научной фантастики, пока это убеждение остается неизменным. Научная фантастика предназначена, по сути, для тех, кто способен время от времени проявлять подлинный скептицизм в отношении важности и ценности своего собственного вида".

Способы, которые научная фантастика использует для удовлетворения и поощрения этого скептицизма, легко суммировать. «Вы, — говорится в произведении (имеется в виду человечество), — не единственный камешек на пляже»; и далее предполагается, что некоторые из других камешков могут быть действительно очень большими и грозными. Цель — показать человека маленьким; а приём — переоценить его, показав его в присутствии чего-то другого, над чем его контроль является частичным, неопределённым или, в крайних случаях, вовсе отсутствует.

Оценка г-на Криспина содержит гораздо больше нюансов, и её следует читать в свете рассказов, которые он выбрал для этого сборника (кстати, все они написаны американскими писателями). Тем не менее, она очень ясно демонстрирует основные принципы научной фантастики, хотя некоторые рецензенты возражали против его упоминания «монотонно гуманистической предвзятости». Мне кажется странным, что рецензенты проявляют так мало интереса к научной фантастике, за исключением тех случаев, когда появляется роман с ярко выраженными персонажами и глубоким человеческим содержанием (практически все из которых относятся к жанру «обречённая Земля» — Уиндем, Невил Шют, Оруэлл, Кристофер, Стюарт и другие).

Я думаю, Криспин совершенно прав в своем диагнозе, и, к сожалению для рецензентов, но не для нас, научно-фантастические рассказы всегда будут основой жанра.

========================================

.

.

.

Раздел писем из сентябрьского номера 1958 года

.

.

.

Дорогой Джон,

Хотя всем известно, что у Брайана Олдисса восхитительное чувство юмора, и что его юмористические рассказы трудно превзойти, не опасно ли позволять ему проявлять свой тонкий юмор так, как он это делает в разделе писем (Новые миры, № 72). Конечно, это не причинит вреда признанным писателям, но возможно, что некоторые начинающие авторы, прочитав его письмо, будут полностью введены в заблуждение, поскольку они вполне могут воспринять его слова буквально.

Например, очевидно, что он, несомненно, имел в виду, что мы не хотим читать художественную литературу о его обычном Джо. Мы хотим читать об экстраординарном Джо, человеке, который не настолько лишен характера, чтобы сидеть и принимать все как есть, но который готов попытаться изменить порядок вещей. Другими словами, о человеке с характером.

Подозреваю, что большинство читателей поймут, что это обман, когда дойдут до момента, где говорится, что сегодняшние герои — это те, кто трудится не покладая рук. Герои — это не те, кто сидит сложа руки и трудится; это те, кто выходит и что-то делает. Если люди не борются за то, чего хотят, то нет и конфликта, а без конфликта в художественной литературе трудно развить персонажей, да и ничего интересного для читателя в ней не будет.

Джон Боланд, Лондон, Юго-Западный 4

.

.

.

Уважаемый господин,

Новая серия символических обложек для журналов Science Fantasy и New Worlds — первоклассная. Брайен Льюис отлично справился с работой, хотя есть некоторое сходство с работами Ричарда Пауэрса из США, но с собственным индивидуальным почерком Льюиса. И даже в этом случае его стиль космических кораблей напоминает работы Кирби и Адаша из позднего «Подлинного научно-фантастического жанра».

Р. Лесли Джордж, Веллингтон, Новая Зеландия.

.

.

.

.

Уважаемый г-н Карнелл,

Как читатель вашего журнала с момента его основания, я часто поражался тому факту, что, хотя значительная часть художественной литературы основана, частично или косвенно, на теориях познания и человеческого поведения, изложенных такими людьми, как Фрейд, Дарвин, Шпенглер, Тойнби, Эйнштейн, Риман, и это лишь некоторые из них, ни ваш журнал (ни какой-либо другой в этой области, с которым я сталкивался) никогда не публиковал фактических изложений таких теорий. Я был побужден выразить это мнение благодаря тому, что вы уделяете особое внимание «гуманитарному» аспекту этой литературы. Этот акцент символизирует дисбаланс в знаниях человека сегодня, поскольку он гораздо лучше понимает явления Вселенной, в которой он живет, чем явления, связанные с его собственными индивидуальными и социальными действиями.

Превосходные статьи Кеннета Джонса (коллектвный псевдоним Джона Ньюмана и Кеннета Балмера, под этим именем они написали десятки статей об астрономии, космонавтике, физике — прим. С.С.) охватывают обширные области первой сферы знаний, но другая сфера в научной фантастике не имеет никакого влияния (за исключением, возможно, редакционных статей г-на Кэмпбелла), несмотря на возрастающую роль, которую она играет в литературе научной фантастики.

Я хотел бы предложить вам ежемесячно публиковать небольшую статью (примерно от 3000 до 5000 слов), посвященную конкретному аспекту или мыслителю исторической, психологической, научной или социологической философии, теории или знания. Мне очень интересно узнать ваше мнение по этому вопросу.

Р. Кричли, Борнмут, Хэмпшир.

.

.

.

Уважаемый г-н Карнелл,

Поскольку это мое первое письмо в редакцию, я должен извиниться, если оно окажется несколько сумбурным.

Прежде всего, жалоба! В номере № 72 опубликован материал о Брайане Льюисе, в котором вы пишете: «Эд Эмш, ведущий американский художник научной фантастики». Неужели никто в вашем офисе не слышал о Келли Фрисе? (См. раздел «Редакционная статья» в этом номере — прим. ред.).

А теперь поздравления — ваши новые обложки очень хороши, особенно № 72, на самом деле, я думаю, это лучшая обложка, которую я когда-либо видел в британских научно-фантастических журналах. Льюис, похоже, действительно "в теме", если использовать выражение, распространенное в моей возрастной группе (мне девятнадцать, и я прохожу национальную службу).

Уровень статей обычно очень высок, на мой взгляд, выше, чем в Galaxy, а ваш журнал занимает второе место, очень близкое к лучшему в этой области (за исключением романов, печатающихся с продолжением из номера в номер). Я согласен с одним из ваших читателей, что в «Пороге вечности» (роман Джона Браннера 1958 года, рус. пер. нет.) отголоски творчества Ван Вогта были довольно скудными, и чем меньше сказано о «Зеленой судьбе» (роман Кеннета Балмера "Green Destiny" 1957 года, рус. пер. нет), тем лучше. Романы американских авторов обычно лучшие — сразу вспоминается «Взлет» (роман С.Корнблата 1952 года), как лучший из них.

Небольшое воспоминание о ваших художниках. Я рад, что вы отказались от внутренних страниц, было бы неплохо, если бы у вас работали Фрис или Ван Донген, но в нынешнем виде ваши внутренние иллюстрации стали очень детскими. Лучшие из них, насколько я помню, были, кажется, работы Квинна для рассказа Джеймса Уайта «Заговорщики» (рус. пер. нет).

Мне понравился ваш последний роман Эрика Фрэнка Рассела, но, впрочем, мне нравятся все рассказы Рассела.

Как насчет рассказов Азимова или Клифтона? Я понимаю, как сложно достать рассказы американских авторов, но уверен, это помогло бы увеличить продажи вашего журнала, а мы все этого хотим, не так ли? Также, если возможно, время от времени публикуйте рассказы Теодора Старджона — даже если это старый рассказ из одного из его сборников, не издававшихся в нашей стране. (Скоро в журнале Science Fantasy появится новый рассказ Старджона. Прим. ред.).

Кстати, мне было очень жаль узнать о смерти Корнблата — это огромная потеря для всех, кто читал хоть один его рассказ.

В заключение, вы отлично справляетесь с New Worlds, это, безусловно, лучший британский журнал, и, на мой взгляд, второй лучший в мире, и я искренне надеюсь, что вы продолжите в том же духе.

Дэвид Пайпер, Лондон, Западный 10

.

.

.

Уважаемый г-н Карнелл,

Какая ужасная обложка у «Новых миров» № 72, пожалуйста, больше так не делайте. Нельзя ли добавить немного художественной ценности и немного меньше фотографий-диаграмм? У меня на стене висит в рамке обложка научно-фантастического журнала, но кому захочется оформлять обложки № 69 и 72 в виде картин?

Неужели нам нужно так много историй, где предполагается, что кто-то должен быть на одной из сторон войны? Я совершенно не желаю победы ни одной из сторон, но одинаково ненавижу всех участников конфликта. Я не против войн в историях, меня раздражает сама идея, что кто-то должен отдавать предпочтение той или иной стороне; столь же отвратительна и поимка преступников, когда предполагается, что их нужно поймать.

Я согласен с Брайаном Олдиссом по поводу недостатка проработки персонажей. Мне часто хочется посоветовать авторам почитать книги настоящих писателей. Конечно, всегда кажется, что можно написать намного лучше, чем автор. Однако, кажется, жаль, что научная фантастика теряет своё главное преимущество перед популярным детективным рассказом. Как заметила Дороти Сэйерс, стандартный детективный рассказ никогда не может быть литературой, потому что, если используются не шаблонные персонажи, читатель не хочет, чтобы убийца был пойман. Только такой автор, как Сименон, может преодолеть это, игнорируя этот момент, что делает многие его рассказы слишком печальными для среднестатистического читателя. Кстати, мне всегда кажется странным, что люди никогда не проводят параллели между тем, что они испытывали бы такое же сочувствие к реальным убийцам, если бы достаточно о них знали.

Дж. Курзон (миссис), Марлборо, Уилтшир.

.

.

.

Уважаемый господин,

Поздравляю! На мой взгляд, ваши «Новые миры» и «Научная фантастика» — два лучших журнала из всех существующих. Рассказы всегда были хороши; а теперь, когда вы начали печатать действительно качественные обложки, на местном рынке нет другого журнала, который был бы так же хорош. Что касается этих обложек — почему бы не поступить, как некоторые журналы (в других областях), и не продавать увеличенные репродукции обложек для таких людей, как я, которые любят такие картинки для украшения своих комнат? Но вы должны сказать Льюису, чтобы он сохранил их абстрактными.

В номере 71 я вижу, что мистер Уивер оценивает «Новые миры» и «Эстаундинг». Очевидно, мистер Уивер не читает редакционные статьи, иначе он бы поставил «Новые миры» выше, или «Эстаундинг» ниже, или и то, и другое. Сильная сторона обоих журналов — относительно небольшое количество публикуемых научно-популярных материалов. Лично я был бы гораздо счастливее, если бы вся научно-популярная литература была исключена из научно-фантастических журналов. Когда я хочу почитать научные статьи, я покупаю одно из множества доступных научных изданий, но когда я хочу почитать художественную литературу, мне приходится довольствоваться научно-популярными материалами в том же журнале.

Вам следует публиковать больше юмористических историй (например, «Оса») и рассказов о «необыкновенных талантах». Я считаю, что «Оса» — лучшее произведение из всех, что вы когда-либо публиковали.

Eric Frank Russell Wasp Издательство: New York: Avalon Books, 1957 год, твёрдая обложка + супер, 223 стр. Аннотация: Маленькая оса может уничтожить несколько людей, если её укус произойдет в нужное время и придётся в нужное место. Роль такой осы должны сыграть земляне, посланные, чтобы ускорить конец войны между Землей и Сирианской Империей. Комментарий: Cover art by Ric Binkley

Научная фантастика, безусловно, предоставляет гораздо больше возможностей для любителей юмора. Некоторые рассказы о черной магии особенно хороши. Например, «Дрог» (рассказ Д. Рэкхема, 1958) — вам следует печатать больше таких. Брайан Олдисс пишет очень хорошую фэнтези, но некоторые его произведения, как и большинство произведений Рэя Брэдбери, слишком мрачны, чтобы быть хорошим развлечением. Как поется в песне, оставайтесь беззаботными.

Колин Максвелл, Морвелл, Виктория, Австралия.

=========================================

журнал New Worlds Science Fiction, December 1958 1958 год, 132 стр. Комментарий: Vol 26, No 78. Иллюстрация на обложке Brian Lewis

Предисловие от редактора журнала:

Возможно, вы помните письмо Роджера Кричли в сентябрьском номере, в котором он предлагал время от времени публиковать статьи, посвященные конкретным аспектам работы мозга и людям, внесшим огромный вклад в развитие наших знаний в этой захватывающей области. Поэтому мы пригласили г-на Кричли написать собственную статью — по непреднамеренности она стала ключом к рассказу Колина Кэппа "Life Plan" (План жизни, рус. пер. нет.), который напечаатн в прошлом месяце. В совокупности эти две работы составляют прекрасное сотрудничество.

.

.

.

Роджер Кричли

102 год эры Фрейда

.

.

«Психоанализ», «бессознательное», «вытеснение», «невротик»: эти слова и понятия, которые они обозначают, являются неотъемлемой частью лексикона каждого. Как и любой другой раздел технической лексики, вошедший в обиход, они подвержены неправильному использованию и неверному толкованию. Они представляют собой прогресс в фундаментальных знаниях человечества, эквивалентный в своей области достижению промышленной ядерной энергетики. Они относятся к важнейшей области знаний — познанию человеком самого себя.

Их создатель и популяризатор, Зигмунд Фрейд, родившийся 102 года назад, был венским профессором неврологии. Он в значительной степени способствовал общему признанию психических заболеваний как чего-то не более презренного, унизительного и не менее достойного жалости и сочувствия, чем любой другой вид болезни, и требующего такого же ухода и внимания. До него история лечения психически больных насчитывает череду величайших жестокостей и бесчеловечности, и эти нарушения были оглашены лишь благодаря примерам нескольких преданных своему делу мужчин и женщин.

В 1885 году Фрейд отправился в путешествие, чтобы учиться у выдающегося невролога Шарко в больнице Сальпетриер в Париже. Шарко экспериментировал с гипнозом как средством лечения истерии. Фрейд был очень впечатлен, и по возвращении в Вену начал дело всей своей жизни: лечение душевнобольных. До самой смерти он делил свое время между исследованиями и формулированием теорий, лечением пациентов и чтением лекций.

Его открытие огромных масштабов бессознательной психической активности и её влияния на сознательное мышление и действия можно сравнить с демонстрацией кровообращения Харви. Это привело к значительному расширению объёма информации о разуме и нашло применение в самых разных областях, помимо ухода за психически больными. Современная психология в равной степени применима как к нормальным, так и к патологическим психическим состояниям. Именно Фрейд первым увидел, что патологические психические состояния по существу схожи с нормальными, отличаясь лишь степенью интенсивности. Таким образом, невроз — это просто состояние постоянной и повышенной тревоги.

Теории Фрейда часто искажались, неправильно цитировались и неправильно понимались. Сам он предостерегал от применения психоаналитических концепций в качестве критерия для всего. По сути, он был ученым, посвятившим себя заботе о больных людях. Его девизом на протяжении всей жизни было «Die Wissenschaft und der Arbeiter» (Наука и трудящийся). После его смерти в Лондоне в 1939 году в возрасте восьмидесяти трех лет он оставил психологию как единое научное целое. Когда он пришел к ней, это была неразвитая область между философией и медициной. Его взгляды на религию и его собственная философия не безупречны, и их главный интерес для читателя заключается в раскрытии личности этого человека. Однако они не умаляют важности его основной работы.

После обучения у Шарко, Фрейд, впечатленный успехом гипноза в лечении истерии, сам применил этот метод, несмотря на враждебное отношение своих более ортодоксальных коллег. Он обнаружил, что под гипнозом пациенты могли вспоминать вещи, о которых у них не было сознательной памяти. Это открытие привело его к формулированию концепции бессознательного в том виде, в котором она общепринята сегодня.

Однако он отказался от использования гипноза, поскольку, хотя это и был удовлетворительный метод для восстановления бессознательного материала, он обнаружил, что лишь примерно один из пяти человек подходит для гипноза (интересно, что внушаемость, главное требование к человеку для гипноза, коррелирует с интеллектом линейным коэффициентом: как правило, чем выше интеллект человека, тем больше вероятность того, что он подходит для гипноза).

Фрейд понимал, что важность использования гипноза в лечении заключается в способности пациента вспоминать переживания и эмоции, полностью утраченные для сознания. Психоанализ, метод, который он разработал взамен гипноза, достигает аналогичных результатов с помощью техники свободных ассоциаций.

Метод свободных ассоциаций непрерывного типа, используемый Фрейдом, заключается в том, что пациент расслабляется на знакомой кушетке (цель кушетки — лишь позволить пациенту полностью расслабиться и избежать отвлечения на что-либо менее прозаичное, чем пустой потолок); затем его побуждают без разбора и предвзятости говорить все, что приходит ему в голову, следуя за ходом мыслей и непроизвольными ассоциациями идей. Эффективность этого метода частично объясняется тем, что в расслабленном состоянии подавленный материал легче возвращается в сознание, поскольку бдительность цензора снижается. Таким образом, неприятные переживания и эмоции, ответственные за невроз, выявляются и принимаются пациентом.

Психоанализ требует длительного периода таких сеансов, до четырех-пяти в неделю на протяжении от двух до четырех лет. Очевидно, что время является ограничивающим фактором для этого метода, и некоторые более поздние аналитики, стремящиеся к более быстрым результатам, вернулись к использованию гипноза. Другие же стали использовать такие препараты, как амфетамин, пентотал натрия, закись азота и различные барбитураты, как средства для более быстрого (и более полного) высвобождения бессознательного материала пациентом.

Интересно отметить определенное сходство между процедурами «промывания мозгов», используемыми полицейскими государствами, и психоаналитическим методом: оба метода используют один и тот же психологический механизм, достигаемый путем постепенного подавления субъекта в ходе допроса (возможно, ускоренного усталостью и употреблением наркотиков), что приводит к высвобождению очищающих эмоций, которые очищают субъекта. Важной частью этого психологического механизма является процесс переноса.

Перенос — это термин, описывающий внезапное эмоциональное изменение отношения субъекта к аналитику или допрашивающему. Это может быть как позитивная привязанность, любовь или зависимость, так и негативная — ненависть, зависть или отвержение. Перенос возникает, когда болезненные эмоции всплывают на поверхность сознания до того, как субъект сможет их понять или принять, и поэтому он проецирует их на аналитика. Для успеха любого из этих двух методов конверсии необходимо вызвать перенос и провести очищающее эмоциональное высвобождение, приводящее к негативному переносу. Именно перенос позволяет субъекту наблюдать за своими эмоциями и, следовательно, понимать и признавать их.

Основной метод психоанализа остается неизменным и используется до сих пор.

Благодаря пониманию природы бессознательного, которое дал ему гипноз, Фрейд разработал теорию структуры психики и её механизмов, которая подтвердила его метод анализа. Помимо сознания, которое он назвал эго, отвечающего за наши действия и восприятие окружающего мира, он поместил в него бессознательное, содержащее весь материал, не входящий в сознание и обычно недоступный для воспроизведения сознанию. Однако существует область психики, содержащая воспоминания и факты, которые мы можем вспомнить по своему желанию, хотя до момента их воспроизведения они вообще не находятся в сфере нашего сознания.

Сейчас это можно легко проиллюстрировать так: ваше внимание сосредоточено на этих словах, и вы также более или менее осознаёте происходящее вокруг вас, и так далее. Теперь, если вы на мгновение подумаете о названии журнала, в котором опубликована эта статья, о дне недели или о любом из бесчисленных фактов, окружающих вашу жизнь, они немедленно всплывут в вашем сознании, хотя ещё мгновение назад их там не было. Очевидно, что в нашем сознании содержится гораздо больше информации, чем в зоне нашего сознательного внимания в любой данный момент. Эта информация хранится в предсознании.

Фрейд назвал суперэго суперэго из-за подразумеваемых в этом слове суждений об абсолютном добре и зле, поскольку считал, что суперэго черпает свои ценности главным образом из того, что ребенок считает отношением своих родителей, и это переносится во взрослую жизнь. Функция суперэго заключается в сдерживании примитивных импульсов, что может навредить человеку. Принцип его действия заключается в том, чтобы насыщать разум тревогой всякий раз, когда эго может поддаться такому импульсу. Если суперэго оказывается под давлением, оно реагирует дальнейшими чувствами тревоги и вины. Воспоминания об этих неприятных чувствах тревоги усиливают суперэго, когда возникает другой конфликт того же типа.

Он объяснил нормальную, сознательную недоступность материала в бессознательном гипотезой о механизме цензуры, который препятствует проникновению болезненных и неприятных мотивов и переживаний в сознательную сферу. Однако основные влечения человеческой личности берут начало в бессознательном, и область, откуда они берутся, он назвал ид. Первоначально Фрейд считал, что все эти влечения можно объяснить стремлением к удовольствию, проявляющимся главным образом через секс.

Его теории основывались на исчерпывающем наблюдении за множеством случаев, в том числе и за несколькими детьми. Именно на его наблюдениях за психологическим развитием детей зиждется известная и неверная критика: «Фрейд всё приписывает сексу!».

Фактически, его ранняя теория объясняла всю мотивацию личности удовлетворением импульсов, направленных на поиск удовольствия. Он также связывал все неврозы с подавлением сексуальных влечений (в целом, тревожные неврозы возникают из-за подавления и страха перед теми импульсами, обнаружение которых привело бы к реальной или мнимой опасности).

Позже он уточнил основные импульсы принципа удовольствия, или либидо, добавив к ним стремление к смерти. Само стремление к смерти является одним из аспектов агрессивных импульсов, стремления причинять вред, побеждать, убивать или разрушать, обращенного внутрь, к самому себе.

Эти движущие силы личности (либидо и агрессивные импульсы), изначально бесформенные в бессознательном, обретают форму и масштаб, будучи связанными с людьми и вещами в окружении ребенка. Если желания, возникающие в этой ситуации, неприемлемы для человека, они могут быть сознательно отвергнуты и, таким образом, потерять свою эмоциональную силу; или же они могут быть снова вытеснены в бессознательное, сохранив при этом свою эмоциональную силу, в этом случае вытесненный материал будет стремиться вновь проявиться.

Это проявится в виде аномальных действий и настроений, которые являются симптомами невроза. Для разрешения невроза необходимо выявить эти противоречивые желания и эмоции, принять их и, таким образом, лишить пациента эмоционального заряда.

Два важнейших вклада Фрейда в психологическое знание тесно связаны с отклонениями, которые порождают эти подавленные желания.

Во-первых, значение оговорок и незначительных случайностей повседневной жизни. Фрейд считал их совершенно неслучайными и раскрывающими бессознательные желания.

Во-вторых, концепция снов как имеющих функцию и цель. Их функция символична, чтобы избежать цензуры. Их цель двояка: привлечь внимание сновидящего к неприятной проблеме и исполнить желание (неизменно эротическое).

Как видно, Фрейд предложил работоспособную систему психодинамики, то есть систему, объясняющую структуру, работу и мотивацию разума. Однако важно помнить, что Фрейд никогда не предполагал, что его разделение разума на ид, цензора, суперэго, предсознание и сознание следует воспринимать слишком буквально. Все они сливаются в одно целое. Но, рассматривая разум таким образом, стало возможным многое о нем узнать, подобно тому, как мы можем представить материальный объект как состоящий из атомных частиц, с той же целью.

Комментарии: Я хотел бы кратко изложить наиболее значимое достижение Фрейда (Числовой порядок является произвольным и не отражает оценку относительных значений)

1. Понимание и лечение неврозов.

2. Развитие психоаналитического метода.

3. Признание важности факторов бессознательного.

4. Придание сексуальности должного значения и места в психической жизни.

Нигде теории Фрейда не применялись так широко, как в литературе, и прежде всего в научной фантастике. Возможно, наиболее полное применение этих теорий можно увидеть в романе Альфреда Бестера "Человек Без Лица", где телепатия — единственная психологическая концепция, не являющаяся прямым или косвенным потомком Фрейда.

журнал Galaxy Science Fiction, January 1952 1952 год, 160 стр. Комментарий: Cover art by Don Sibley; interior artwork by Don Sibley, David Stone, Emsh, Thorne, Ed Alexander.

Alfred Bester The Demolished Man Издательство: London: Sidgwick & Jackson, 1953 год, Формат: 80x100/32, твёрдая обложка + супер, 224 стр. Аннотация: Действие романа происходит в 2301 году, когда человечество успело активно распространиться по галактике и заселить множество планет. Впрочем, основные события разворачиваются на Земле, где Бен Рич, владелец "Монарха", одной из крупнейших земных корпораций, каждую ночь мучается кошмарами, в которых его постоянно преследует таинственный Человек без лица. Считая виновником этих кошмаров своего главного конкурента по бизнесу, Крэя де Куртнэ, чей картель в последнее время теснит "Монарх" по всем позициям, Рич решается на убийство. Но как это совершить? Ведь убийств не совершалось уже более семидесяти лет, и не просто так — ничьи мысли, тем более такие, не могут избежать внимания членов Лиги телепатов-эсперов, в обиходе именуемых щупачами. Но способ всё же нашёлся, и забытое, казалось бы, преступление было совершено. Тогда и началось долгое противостояние преступника и сыщика — Рича и следователя-эспера Линкольна Пауэла. Комментарий: Иллюстрация на суперобложке Gerald Sims.

Перевод 1972 года Екатерины Коротковой, одно из двенадцати изданий:

Альфред Бестер Человек без лица Издательство: М.: Мир, Кишинёв: Эя, 1991 год, 52000 экз. Формат: 84x108/32, твёрдая обложка, 480 стр. ISBN: 5-03-002728-9 Серия: Зарубежная фантастика Комментарий: Выпуск 3. Два внецикловых романа и три рассказа. Иллюстрация на обложке М. Мира, Н. Ивановой.

Современный перевод К. Сташевски:

Альфред Бестер Человек разрушенный Издательство: М.: Эксмо, 2018 год, 2000 экз. Формат: 84x108/32, твёрдая обложка, 352 стр. ISBN: 978-5-04-098149-6 Серия: Гроссмейстер фантастики Аннотация: Действие романа происходит в 2301 году, когда человечество успело активно распространиться по галактике и заселить множество планет. Впрочем, основные события разворачиваются на Земле, где Бен Рич, владелец "Монарха", одной из крупнейших земных корпораций, каждую ночь мучается кошмарами, в которых его постоянно преследует таинственный Человек без лица. Считая виновником этих кошмаров своего главного конкурента по бизнесу, Крэя де Куртнэ, чей картель в последнее время теснит "Монарх" по всем позициям, Рич решается на убийство. Но как это совершить? Ведь убийств не совершалось уже более семидесяти лет, и не просто так — ничьи мысли, тем более такие, не могут избежать внимания членов Лиги телепатов-эсперов, в обиходе именуемых щупачами. Но способ всё же нашёлся, и забытое, казалось бы, преступление было совершено. Тогда и началось долгое противостояние преступника и сыщика — Рича и следователя-эспера Линкольна Пауэла. Комментарий: Внецикловый роман. Иллюстрация на обложке А. Липаева.

Это типичный пример зрелой научной фантастики, которая после войны стала появляться во всё большем количестве и отличалась более высоким качеством. Новая литература столь же заинтересована в механизмах и развитии исследований разума и личности человека, как отдельного индивида, так и социального образования, в том числе в функционировании и развитии его изобретений. Она показывает, как новые проблемы окружающей среды и технологий влияют на индивида примерно так же, как наши нынешние проблемы влияют на нас.

В связи с этим Фрейд сделал важное наблюдение: прогресс цивилизации должен оплачиваться растущим числом неврозов. (Он также указал, что отношение ребенка к отцу обусловливает отношение взрослого к государству). К этому выводу он пришел, заметив, что первое требование, которое цивилизация предъявляет к индивиду, — это ограничение и направление его агрессивного влечения. Но часто индивид не может достичь удовлетворительной сублимации или направления своего агрессивного влечения. Тогда его можно ограничить только подавлением. Когда агрессивное влечение подавляется в бессознательное, оно порождает невроз. Чем выше структурная сложность цивилизации, тем выше будут требования к индивиду в отношении ограничения и направления этих влечений, что неизбежно приведет к увеличению числа неврозов.

Фрейд показал возможность лечения, поставив неврозы на научную основу. Профилактика заключается в адаптации человека к меняющимся требованиям общества. Один из способов достижения этой цели — это назначение каждого человека на ту работу, которая ему наиболее подходит. В этой области психология играет важную роль. В промышленности и особенно в вооруженных силах отбор и подготовка персонала осуществляются более эффективно, чем раньше.

Высокоспециализированные кадровые требования космических полетов и проблемы, с которыми столкнутся первые внеземные путешественники, уже изучаются в таких учреждениях, как Департамент космической медицины ВВС США и Королевское авиационное научно-исследовательское учреждение (и, несомненно, в России тоже). Благодаря оригинальным открытиям венского невролога, некоторые из этих проблем находятся на пути к решению еще до того, как они возникнут.

====================

*) Примечание: 2 700 000 000 — это 2,7 миллиарда, население Земли в 1958 году.

Напомню, что статья АНС была напечатана в апрельском выпуске УС за 1988 год, т.е. более чем через полгода после события. Однако, выяснилось, что практически "в прямом эфире" об этом же событии были сообщения 30 августа 1987 на страницах центральной газеты "Известия".

И что еще более любопытно, с разницей в неделю (07-10.09.1987) в Москве тоже прошла Международная конференция писателей-фантастов!

Подробности смотрите ниже.

Корреспондент "Известий" А. Кривопалов в небольшой заметке (30.08.1987) написал (полный текст можно найти здесь):

1. В Брайтоне собралась многолюдная и весьма необычная международная встреча. Этот городок стал местом проведения своеобразного слета любителей научной фантастики со всего света.

   Звоню туда, чтобы разыскать кого-нибудь из устроителей "конвента" (как его официально именуют). У телефона Йен Соренсон:

   — Программа "конвента" очень разнообразна. На протяжении пяти дней идет непрерывное действие. Все разворачивается под одной крышей — в Брайтонском центре. В разных залах демонстрируются научно-фантастические кино- и видеофильмы. Устроены разные выставки. Много всего развлекательного — для участников "конвента" это прежде всего отдых. Они планируют заранее свой летний отпуск таким образом, чтобы попасть на ежегодный фестиваль любимого жанра. Организуют его клубы энтузиастов научной фантастики. На этот раз — британские. Слеты собираются попеременно в разных странах, в Брайтоне сейчас свыше пяти тысяч человек. Из Англии — две тысячи. Примерно столько же представляют США и Канаду. Пятьсот человек из Европы, в том числе из социалистических государств. По сотне — из Австралии, Японии и так далее. Обсуждаем самые разные темы, включая и чисто научные -космические полеты, астрономия, медицина, метеорология, -и, можно сказать, общечеловеческие. Среди выступающих и писатели, пишущие в жанре научной фантастики. Мы очень рады, что в Брайтон приехали браться Стругацкие — Аркадий и Борис, Е. Парнов.

   Звоню Аркадию Стругацкому.

   — О существовании "конвента" узнали совсем недавно, хотя по счету он уже сорок пятый. Это очень шумно и весело. Много встреч с нашими зарубежными коллегами. Раздавали тут также ежегодные награды Международной федерации научной фантастики. Мы тоже удостоились одной из них — "За независимую мысль". Коллеги проявляют большой интерес к конференции "Научная фантастика и будущее человечества", которая в начале сентября должна собраться в Москве.

Таким образом на Конвенте в Брайтоне побывали не только АБС, но и Еремей Парнов, о чем АНС не упомянул.

Следом в "Известиях" еще одна небольшая заметка о том, что в первых числах сентября также будет проходить большая Конференция фантастов в Москве. При этом в первых же строках Еремей Парнов называется "одним из инициаторов" этого мероприятия! Также корреспондент во вступлении замечает: "Сейчас он [Е. Парнов] с группой советских писателей в Брайтоне. Вскоре они вернутся в Москву".

Перед отлетом в Брайтон Е. Парнов дал интервью корреспонденту "Известий". Полный текст интервью можно прочитать по той же самой ссылке.

Еремей Парнов обещает "мозговую атаку" в ходе Московской Конференции и анонсирует приезд таких звёзд, как Фредерик Пол, Алан Дин Форстер, Джон Браннер, Гарри Гаррисон, а также ряд писателей из стран соцлагеря. "Советскую фантастику будут представлять братья Стругацкие, Александр Шалимов, Ольга Ларионова, Карен Симонян..."

Название конференции — "Научная фантастика и будущее человечества".

Сообщения о Московской конференции нашли отражение в советской печати.

18 сентября 1987 в "Литературной России" публикуется статья Юрия Грибачева "О будущем ради настоящего" в характерной для тех времен манере, где разъясняются все смыслы и правильные акценты. В статье говорится, что в работе приняли участие писатели-фантасты из 17 государств, а также советские ученые и космонавты.

Из интересного:

1. Наверняка, если бы нынешняя конференция проходила не в маленьком — так уж получилось, к сожалению, — зальчике, где смог уместиться лишь тесный писательский круг, а, предположим, в Политехническом музее, любая его аудитория была бы переполнена.

2. До сих пор находятся читатели, критики, редакторы, считающие фантастику чем-то несерьезным. Можно было, объяснив такое мнение обыкновенным снобизмом или просто неосведомленностью, пожалеть о нем да и забыть — мол, вольно же самим себя обкрадывать, но это мнение нередко определяет литературную политику: рецензия на книгу фантастики в нашей периодике, в том числе и в литературной, — явление столь же редкое, что и гроза в феврале или снег в июле. Как, впрочем, и появление серьезных исследовательских работ в области фантастики. Парадокс: выходят все новые и новые книги советских фантастов, занимают законное место на наших книжных полках (если удается эти книги "схватить"), и в то же время такой литературы вроде бы не существует... Может быть, хотя бы после Международной конференции это нелепое положение вещей изменится? Хочется надеяться. Как хочется надеяться и на то, что где-то в обозримом будущем в учебных наших заведениях начнут читать курс истории фантастики — во многих странах такие курсы есть, их становится все больше (кстати, на конференции присутствовали и те, кто их ведет). О таких курсах речь на конференции заходила неоднократно.

3. Участница конференции ленинградская писательница О. Ларионова рассказала о двух исследованиях, проведенных среди учащихся Ленинграда. Так вот, две трети опрошенных заявили, что их любимый жанр — фантастика. Две трети!

4. Московская Международная писательская конференция приняла Заявление, которое в статье называется "политическим документом". [Текст приводится в статье.]

Еще одна публикация была в "Собеседнике" 1987 №11, стр. 60-64.

Из интересного:

1. Когда известный американский писатель-фантаст Фредерик Пол вошел в зал, высокий, прямой, энергичный в свои 80 лет, многие уже знали из прежних интервью, что он — участник встречи на Эльбе.

2. "Уроки фантастики" дает и советская писательница Ольга Ларионова, она проводит их в ПТУ и считает очень важными для воспитания, так как фантастика "обладает особенностью превращать абстрактные понятия в конкретные". На этих уроках она использует как лекционный материал, так и игровой.

3. Кульминацией конференции стала "мозговая атака", по условиям которой каждый участник должен был в сжатой форме высказать ту проблему, которую он считает наиважнейшей для будущего человечества. [Приводятся высказывания 8 писателей.]

4. Судя по именам упомянутым в этой и предыдущей статьях на Конференции выступали: Фредерик Пол (США), Президент-координатор Европейского общества писателей-фантастов француз Клод Авис, Еремей Парнов (СССР), Александр Шалимов (СССР), Гарри Гаррисон (США), Алан Дин Фостер (США), Герберт Ранке (ГДР), К. Фрюауф (ГДР), Патрис Дювик (Франция), Виталий Бабенко (СССР), Йозеф Несвадьба (Чехословакия), Борис Грабнер, Любен Дилов (Болгария), Джон Браннер (Англия), Патрис Дювик (Франция), Ольга Ларионова (СССР), В. Михайлов, академик И. В. Соколов, академик С. М. Навашин, доктор философии Г. Н. Волков, Профессор С. А. Клейменов.

Любопытная статья была опубликована в журнале "Уральский следопыт" 1988 №5, стр.75-76, где Московская конференция упоминается, но только в качестве отправной точки. Основная часть статьи посвящена анализу творчества Джона Браннера и Алана Дин Фостера. Собственно с этой статьи я и начал раскручивать данное исследование. Статью написала Нина Коптюг (также известная под псевдонимом Нина Кубатиева).

Из интересного:

1. ФАНТАСТИКА И БУДУЩЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Под этим девизом в сентябре прошлого года в Москве состоялась Международная встреча писателей-фантастов. Многие любители НФ, наверное, читали отзывы и интервью в прессе, видели телепередачу о первом в нашей стране мероприятии такого рода. Я не собираюсь повторяться, хочу лишь поделиться своими впечатлениями в свете одной из проблем, которая часто всплывает в разговорах, в письмах. Речь пойдет о книгоиздании и творческом пути писателей за рубежом— в США и Великобритании.

   Приехала я на эту встречу по приглашению «Литературной газеты», ходила каждый день на заседания в одном из залов гостиницы «Космос» и лишь позднее с удивлением прочитала в газетах, что «дискуссия шла при закрытых дверях». Не знаю, меня никто из зала не выгонял... С самого начала было очевидно, что есть официальная и неофициальная части программы: заседания, интервью, съемки — с одной стороны и непринужденное общение — с другой.

   ...Первым мне на глаза попался мужчина, по облику безусловно англичанин, к тому же на лацкане пиджака у него висела небольшая табличка с именем: «Джон Браннер». У нас переведен один его роман, «Квадраты шахматного города», написанный в 1965 году и, как признает сам автор, «не самый интересный».

2. Что ж, благодаря кинематографу и своей нынешней популярности Алан Дин Фостер совершенно явно не бедствует в материальном смысле. Общение с ним оставило у меня ощущение, что этот молодой еще писатель хорошо знает, чего хочет, он безусловно наделен талантом рассказчика, его волнуют судьбы мира. По другим его книгам, которые мне доводилось читать, заметно, что он умеет построить сюжет, выбрать и расставить героев. «Какое будущее нас ждет — вот что главное»,— говорил он. В глазах его — мысль, стремление увидеть и понять новое, интерес к людям. Фостер много и активно общался с участниками встречи, выступал в рамках шедшей дискуссии. В беседе со мной он посетовал на то, что никак не стыкуются два соседних (по месторасположению) мероприятия — встреча писателей-фантастов и международная выставка-ярмарка. Действительно, жаль, что не было организовано ни экскурсии писателей на выставку, ни визита издателей на встречу в «Космосе». К концу одного из рабочих дней я попросту отдала Фостеру свой пропуск на ярмарку, и потом мы обменялись впечатлениями об экспозициях.

   Впечатление же от знакомства с самим Фостером осталось, в общем, хорошее. Остается надеяться, что, благодаря кино добившись уже финансовой независимости, он напишет теперь «свою» — серьезную, достойную — книгу...

Роберт М. Вегнер: Первые рассказы о Меекхане были написаны более двадцати лет назад, и, к счастью, никто их никогда не увидит. Затем настал черед первым печатным публикациям, и тогда я не рассматривал их как единое целое. У меня был хорошо продуманный мир, но он был скорее фоном, чем полноценным героем. Только позже, прежде чем заняться написанием рассказов для первой книги, я начал всё систематизировать, потому что оказалось, что история этого мира достаточно интересна, чтобы стать ядром более крупного цикла. Вот так всё и началось.

Марцин Звешховский: Тебе не страшно было начать свою писательскую карьеру с цикла, которая привяжет к себе на долгие годы? Ты не боялся, что тебе это наскучит? Или что прорастет нечто более грандиозное?

Роберт М. Вегнер: Только люди, не осознающие своих ограничений, не знают страха. Не знаю, откуда взялась эта фраза, но звучит неплохо, не правда ли? Конечно, у меня есть опасения, но пока я не вижу причин, почему мне может это наскучить. Сейчас я работаю над сюжетом романа. И использую такой вот приём: пишу о разных персонажах, разных местах и всевозможных ситуациях. Я по-разному пишу о Горной Страже, Ятехе, чаардане Ласкольнике или Альтсине. Мне было бы сложнее написать, например, трилогию посвященную исключительно Красным шестеркам, чем заниматься тем, чем сейчас занимаюсь; мне быстрее наскучили бы условности. Благодаря неустанным перескокам и переходам, я могу каждый раз подходить к историям с новым взглядом. Пока что это работает.

Марцин Звешховский: Во втором томе «Сказаний Меекханского пограничья» (“Opowieści z meekhańskiego pogranicza”) почти все истории примерно одинаковой длины — по восемьдесят страниц. Почти что идеальная точность. Я представил себе тебя за работой, склонившимся над табличками с подробным расписанием событий, отмеряющим последующие части текста по заранее определенному рецепту. Так ли это выглядело?

Роберт М. Вегнер: Это самое ужасающее видение, которое мне когда-либо представляли. Я только один раз попробовал что-то подобное: составил план рассказа, пункт за пунктом, и попытался превратить его в полноценный текст. И не смог пройти дальше третьего пункта; это было так скучно! Знание того, что, минута за минутой, произойдет, лишило меня всякого удовольствия от написания. Я предпочитаю, чтобы история вела меня, чтобы я следовал за ней и описывал действия своих персонажей. Конечно, я знаю, что хочу сказать, но детали придумываю по ходу дела. Иногда бывают неожиданные повороты сюжета. Так забавнее.

Несмотря на это, я всегда знаю, о чём должна быть книга и о чём должны быть её отдельные сюжетные линии. Когда я начинал писать роман «Небо цвета стали», я знал, что он будет о столкновении возчиков и кочевников, о походе через горы, сражениях на высокогорье, таинственных убийствах, о Горной Страже, раскрытии тайн мира и разгадывании новых загадок, а также о войне, увиденной глазами обычных воинов, командиров среднего и высшего звена и маленькой девочки. Мой стиль письма имеет свои недостатки; иногда мне приходится обрывать или отбрасывать сюжетные линии, которые слишком развились и не способствуют развитию сюжета. Но я считаю, что автор должен получать и удовольствие от процесса. И если бы я не знал, какую историю хочу рассказать, я бы не начал написание этого цикла.

Марцин Звешховский: Ты записываешь где-нибудь подробности о мире и истории, которые выявились в процессе написания? Ну, что-нибудь вроде «Описания истории, религии и героев Меекхана»?

Роберт М. Вегнер: А как по-твоему, чему служит указатель в конце книги «Небо цвета стали» (“Niebo ze stali”)? Мне эта информация тоже нужна. Но, всерьез говоря, я хорошо разбираюсь в истории и религии, и они тесно переплетены, что вполне соответствует миру, где боги — реальные существа, обладающие определённой силой. Что касается чего-то вроде сборника сведений о Меекхане, даже если бы таковой был создан, я не уверен, что захотел бы сразу его публиковать. Ещё слишком рано; мне пришлось бы раскрыть слишком много секретов, слишком много загадок. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что многим читателям нравится погружаться в тайны, предпочитая сопровождать моих персонажей в раскрытии загадок мира, а не получать всё на блюдечке.

Марцин Звешховский: Ты читал «Малазанскую книгу павших»?

Роберт М. Вегнер: Читаю. Пока что остановился на четвертом томе, так что не в курсе последних событий.

Марцин Звешховский: При обсуждении твоих книг часто упоминается имя Стивена Эриксона. Однако знать его творчество — это одно, а вдохновляться им — совсем другое. Повлияла ли «Малазанская книга павших» на структуру «Сказаний Меекханского пограничья»?

Роберт М. Вегнер: Меня сравнивали со столькими авторами, от Сапковского и Креса начиная до Линча, что я порой теряюсь. Эти сравнения обычно зависят от того, что запомнилось читателю из прочитанных книг. Несомненно, есть сходства между Меекханской империей и Малазаном; мы с Эриксоном оба пишем о великих империях, втягиваемых в конфликт, о солдатах, магах, интригах и войнах. Но я начал работать над Меекханом еще в старших классах средней школы и иду своим собственным путем, хотя подозреваю, что мои идеи и идеи Эриксона будут время от времени пересекаться. Мы пишем в очень похожем поджанре фэнтези.

Марцин Звешховский: Ты популярен, выход новых книг — это событие, даже «Зайдель» предвидится – словом, ты добился успеха. Давай определим, что такое успех по польским меркам. Как ты думаешь, уйдя на вольные хлеба, ты смог бы найти Священный Грааль — зарабатывать на жизнь писательством?

Роберт М. Вегнер: Ну ты и завернул. По-твоему, зарабатывать на жизнь писательством — это некий Священный Грааль? Разве это не изнурительная работа на полутора или даже двух работах, чтобы успеть сдать все тексты вовремя, писание нескольких книг одновременно и так далее? Никаких выходных, с праздниками, преследуемыми призраком пропущенных дедлайнов, и больной печенью? Так мне об этом рассказывают. Отрадно слышать, как англоязычные авторы подписывают контракты сразу на десяток книг, получая авансы в сотни тысяч долларов, а затем плюхаются на шезлонг с ноутбуком в руках, потягивают напитки, создают бестселлер за бестселлером, лишь изредка поглядывая на свой банковский счет. В нашей стране нужно годами работать, чтобы создать бренд, привлечь читателей и регулярно выпускать новые книги, и всё это на рынке, который пережил несколько крупных потрясений в последние годы. Конечно, я мечтаю обеспечивать себя и свою семью писательством, потому что мне нравится писать, но для меня важнее регулярно платить ипотеку, оплачивать счета и следить за тем, чтобы мои дети не голодали и не оставались без средств к существованию. Сейчас писательство — это хобби, которое доставляет много удовольствия и немного помогает семейному бюджету. И, вероятно, так будет еще долго. А как определить успех в польских масштабах? Ну вот если издатель заверяет меня, что мои книги приносят какой-никакой доход и ему не приходится приплачивать за их издание, то это, несомненно, успех.

Марцин Звешховский: Ты меня удивил своим видением профессионального писателя! Если провести опрос среди начинающих писателей, то 99% скажут, что хотели бы писать на полную ставку (1% имеют состоятельных родителей, так что для них это не имеет значения). Винить за это следует Ярослава Гжендовича, который рассказывает, как чудесно по утрам, в халате и с чашкой горячего какао в руках, смотреть в окно на людей, спешащих на работу. Но, может быть, это лучше для читателей? Лучше, чтобы книги писали профессионалы, чем любители, которые посвящают писательству лишь то немногое свободное время, которое у них есть?

Роберт М. Вегнер: Дай определение профессиональному писателю. Это тот, кто пишет космическую оперу, медицинский триллер или исторический роман на заказ, а затем, основываясь на списке предложений от издателя (который, конечно же, проводит анализ рынка), пишет масштабный паранормальный любовный роман? На первом месте должна стоять любовь к писательству и творчеству, и только затем, временами, проявляется профессионализм. Я понимаю профессионализм как умение использовать слова, подобно скульптору, учащемуся работать с долотом, или художнику — с кистью. И вот тебе ответ: пусть пишут увлеченные писательством мастера своего дела.

Марцин Звешховский: Написание фэнтези отличается от работы над исторической прозой, но, наверное, не так уж сильно? Я говорю о технических деталях, таких как оружие и снаряжение. Ты проводишь исследования и стараешься придерживаться фактов, или позволяешь себе некоторую свободу действий, потому что пишешь фэнтези?

Роберт М. Вегнер: Я не отхожу от реальности, «потому что это фэнтези». Я проверяю, насколько реалистично то или иное, касающееся оружия, снаряжения, возможностей людей или животных, и имеет ли это смысл в мире Меекxана. И я стараюсь не копировать бездумно средневековые образцы, хотя и черпаю из них, и не только из них, вдохновение, потому что аналогичный уровень развития требует схожих технических, инженерных и военных решений. Время от времени я добавляю свой собственный штрих, и, конечно, мне приходится учитывать существование таких факторов, как магия или боги, которые являются частью этого мира и оказывают на него значительное влияние. Так интереснее.

Марцин Звешховский: И наконец, несколько слов о твоих литературных планах. Во-первых, когда мы сможем прочитать те твои рассказы, которые не связаны со вселенной Меекхана? И во-вторых, ты уже работаешь над следующей книгой цикла или взял небольшой отпуск?

Роберт М. Вегнер: Отпуск уже закончился, настала пора новых рассказов, которые постепенно пишутся. Пока что я не тороплюсь, собираю идеи, сцены, погружаюсь в сюжет, и как-то всё это идёт. Текст, не связанный с Микханом, должен быть опубликован еще в этом году в антологии издательства “Powergraph”. Что-то вроде военной научной фантастики. Я бы с удовольствием посвятил время написанию других произведений, но в течение следующих двух-трёх лет я буду заниматься в основном Империей. Такова судьба, как говорят на востоке Меекхана.

Марцин Звешховский: Спасибо за интервью.

Интернет наградил его читателями, которые просили продолжать выкладку. Когда вокруг «Метро 2033» поднялся ажиотаж, одно из издательств передумало и предложило подписать контракт. Однако поставило условие: Глуховский должен переписать концовку. В оригинальной версии главный герой погибает от случайной пули примерно в середине книги – печальная, совершенно бессмысленная и не имеющая никакого значения смерть. Автор согласился, но также выдвинул условие: «Метро 2033» с плохой концовкой должно оставаться в сети бесплатно. А вот за «хорошую концовку» придется заплатить.

Книга пользовалась огромным успехом. Вслед за первой частью вышло продолжение, «Метро 2034», появилась также компьютерная игра, получившая положительные отзывы (ее вторая часть, а также игра MMORPG, должны выйти в свет в ближайшее время). Автор на этом не остановился. Он активно поощрял фанатов писать собственные истории во вселенной, которую он создал. Лучшие из них были опубликованы. Это породило своего рода литературную франшизу — вселенную «Метро 2033». Только в России было опубликовано более 20 романов этой серии, включая произведения писателей из Италии, Беларуси, Украины и Великобритании. Над собственным проектом работает и кубинский автор. Более того, похоже, что вселенная «Метро 2033» Глуховского только начинает раскручиваться.

Создание вселенной

Литературные франшизы — не новость. В первую очередь они ассоциируются с рынком ролевых игр. Когда-то полки книжных магазинов в Польше были забиты произведениями, действие которых разворачивалось в мирах “Forgotten Realms”, “Ravenloft” и “DragonLance” (все из системы Dungeons & Dragons), “Warhammer” и “Shadowrun”. Стоит также упомянуть десятки романов, действие которых происходит во вселенной «Звездных войн», а также книги, выпущенные разработчиками компьютерных игр по мотивам “Dragon Age”, “Assassin's Creed” и “Mass Effect”.

Почему проекту Глуховского нужно уделить больше внимания? По нескольким причинам. Во-первых, предыдущие франшизы имели целью в первую очередь продвижение основного продукта — ролевой игры, компьютерной игры или фильма. Возможность выжать несколько дополнительных центов (или там злотых) из преданных фанатов была дополнительным элементом, а не главной целью. Во-вторых, франшизы создавались сверху вниз, в то время как вселенная «Метро 2033» возникла снизу вверх — судьба Глуховского как писателя неразрывно связана с сообществом фэнфикшена. В-третьих, вселенная «Метро 2033» — это франшиза, открытая для новых творцов и поклонников. В-четвертых, наконец, все романы, опубликованные в Польше в рамках этой серии, пока что являются примерами как минимум очень хорошей, интеллектуальной развлекательной литературы.

Итак, имеем ли мы дело с первой франшизой, которая ставит качество на первое место? Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно разобраться, откуда взялась идея «вселенной Метро 2033».

Вот что сам Глуховский рассказал об этом нашему журналу:

«В подростковом возрасте я был большим поклонником научной фантастики; и прочитал огромное количество книг советских и западных авторов. Некоторые из них я сейчас называю полнейшей чушью, другие же считаю великой литературой. Когда я влюблялся в хорошую историю, мне сразу же хотелось прочитать продолжение. А потом ещё одно. Мне было грустно, когда приходилось покидать мир, который я полюбил и в котором хотел остаться навсегда. Тогда я подумал: как жаль, что нет саги, в которой могли бы работать вместе многие разные авторы, описывая какой-нибудь вымышленный мир. Одни писали бы о “хороших” персонажах, другие — о “плохих”, позволяя читателю самостоятельно открыть для себя всю вселенную. А потом, после написания “Метро 2033” и “Метро 2034”, я вдруг понял, что теперь могу сделать что-то подобное сам, инициировать проект, основанный на моей собственной книге и постапокалиптическом мире, пригласить других авторов к сотрудничеству и приступить к совместному созданию этой вселенной. Более того, впервые авторы из разных стран, говорящие на разных языках, могли бы работать вместе».

Именно последний аспект является наиболее интересным во всем проекте.

«Художественная идея вселенной “Метро 2023” заключалась в том, чтобы построить новый, прекрасный мир, разрушая старый, пригласить к сотрудничеству авторов из разных культур, создав таким образом уникальный творческий опыт», — говорит Глуховский.

Книги серии «Вселенная Метро 2033» издаются в России, Великобритании, Польше, Швеции, Германии и других странах. К проекту присоединились авторы из Великобритании, Италии и Кубы, и вскоре его ряды пополнятся авторами из Германии и Испании. Серия по-прежнему открыта для новых писателей.

«Есть два способа опубликовать свое произведение. Опытные авторы должны связаться с моим российским издателем. Те пришлют мне синопсис произведения. Если я с ним соглашусь, пусть пишут, консультируясь со мной на всех этапах создания, а когда все будет готово, я прочитаю написанное и одобряю его или потребую исправлений, если обнаружу какие-либо неточности, угрожающие целостности вселенной», — говорит Дмитрий Глуховский.

Начинающие писатели могут попытать счастья на сайте Metro2033.ru, опубликовав свои рассказы. Их оценят читатели сайта. Когда рассказы попадают в топ-20, их замечают редакторы издательства. Если произведение им понравится, они предложат опубликовать работу или закажут написание нового произведения.

«Из 25 книг, опубликованных в этой серии, шесть написаны начинающими авторами. Мы будем рады видеть больше подобных изданий. Присоединяйтесь к нам!» — призывает Глуховский.

Метро не обязательно

У каждой франшизы есть определенные правила, которые необходимо соблюдать. Некоторые более строгие (рестораны “McDonald's” во всем мире выглядят почти одинаково), другие предоставляют сотворцам больше свободы. Оба подхода имеют свои преимущества и недостатки. «Метро 2033» относится ко второй категории.

«У нас не так много правил. Действие книги должно происходить в 2033 году, мир должен лежать в руинах, но автор не должен объяснят читателю, что в точности с ним случилось. Вероятно, это была Третья мировая война, но, пожалуйста, не вдавайтесь в подробности. Монстры разрешены, но никаких НЛО, путешествий во времени или всякой подобной эльфийской/гоблинской/хоббитской чепухи. Мы создаём не научную фантастику, а антиутопию».

Также требуется согласованность содержания с другими книгами, созданными во вселенной «Метро 2033». Однако, что может показаться удивительным, так это то, что метро не является обязательным условием.

«Достаточно постапокалиптического сеттинга. Если в вашем городе есть метро, выжившие могут укрыться там и жить. Но оно с таким же успехом может быть населено монстрами, в то время как люди ищут убежища на поверхности. Действие вашей книги может происходить в пустыне или на дне океана. Это может быть триллер, роман или детектив. При желании вы можете написать трогательную историю о племени в амазонских джунглях, которое даже не знает, что ядерная война уничтожила нашу цивилизацию. Единственные критерии — ваш талант и качество сюжета. Я ненавижу клише!» — говорит писатель.

А в постъядерной Польше...

Тот факт, что связь сюжета с метро не является обязательным условием для участия в проекте, вероятно, порадует польских авторов. Общеизвестно, что у нас всего одно метро (хотя некоторые утверждают, что два, называя метро скоростную городскую железную дорогу в Труймясте), к тому же весьма убогое. Одна завершенная линия и еще одна в стадии строительства — это не так уж много по сравнению с метросетями в Москве, Париже или Лондоне.

Однако пока что это не отпугнуло отечественных поклонников прозы Глуховского. В Польше существует проект «Uniwersum Metro 2033» в виде веб-сайта www.metro2033.pl, где любой желающий может разместить свои работы. Зарегистрировано около двух тысяч пользователей. Там можно найти рассказы, действие которых происходит в Москве, Варшаве, а также в Лодзи и Кельце, а также карты постапокалиптической Варшавы и Лодзи и довольно большую коллекцию атмосферной графики.

Что наиболее важно для польских читателей, издательство “Insignis” утверждает, что постепенно рассматривает возможность публикации в рамках проекта «Universum Metro 2033» книги, написанной польским автором. Пока что оно не хочет раскрывать, какие именно авторы рассматриваются, и поступали ли уже подобные предложения кому-либо из них. Мне кажется, что читатели журнала «Nowa Fantastyka» наверняка смогут предложить ему обратить внимание на несколько интересных имен.

Ниже привожу полный текст статьи, которую я отсканировал и оцифровал.

Заговор-87

Отчет перед читателями о поездке в Брайтон члена редколлегии «Уральского следопыта» А. Стругацкого

С 27 августа по 1 сентября 1987 года в английском приморском городе-курорте Брайтоне (час езды на электричке почти напрямую на юг от Лондона) состоялся так называемый Конвент мировой научной фантастики — 45-й по счету.

Конвент не является постоянно действующей организацией. По сути дела, это съезд энтузиастов-любителей фантастики со всего мира, организуемый, как правило, группой крупных издателей фантастики в довольно откровенных целях пропаганды и распространения своей книжной продукции. Принять участие в таком Конвенте может любой желающий, внесший в кассу Конвента 30 фунтов стерлингов. Естественно, проезд туда и обратно, а также содержание на время Конвента (оплата жилья и питания) идет за счет такого желающего. Руководство Конвента, как я понял, только бронирует участникам места в гостиницах.

Ядром Конвента является группа издательских работников и более или менее известных писателей-фантастов. На нынешнем Конвенте это было несколько десятков человек, а всего участников съехалось около пяти тысяч. (Примечание: первый Конвент состоялся накануне второй мировой войны, в нем участвовало около 400 человек и около десятка издателей и писателей.)

На Конвент приглашаются несколько почетных гостей, которые пребывают там на полном иждивении Конвента. На нынешний — 45-й Конвент такими гостями были приглашены: Дорис Лессинг — почти неизвестная у нас, но чрезвычайно популярная в Англии писательница; Альфред Бестер — писатель-фантаст, довольно хорошо известный нашим любителям (он в Брайтоне не присутствовал по болезни); Аркадий и Борис Стругацкие — очевидно, известные не только читателям «Уральского следопыта»; от кино — режиссер Рэй Харрихаузен и артист Джим Бёрнс; от фэнов — супруги Джойс и Кен Слейтеры, Дэйв Лэнгфорд. Представительствовал от всех почетных гостей известный писатель Брайен Олдисс.

Очень смешно (как нам показалось), что «прозвищем» 45-го Конвента было объявлено выражение: «Конспирэси-87». Понятно, почему «87», но почему «Конспирэси», что по-русски означает «заговор»? Оказывается, шутка. Взят первый слог от слова «Конвент» и образовано от него «ударное слово». Я задал вопрос нашему хозяину, руководителю известного издательства «Голланц» Малькольму Эдвардсу:

— А не привлечет ли такое вызывающее название внимание Интеллидженс сервис?

Малькольм небрежно махнул рукой и ответил:

— А! Они уже привыкли. И без нас хлопот полон рот.

По сути дела весь Конвент представлял собой непривычно (для нас) огромное, шумное и несколько безалаберное шоу. Все друг с другом встречались, все друг с другом разговаривали (язык Конвента был английским), и что самое поразительное — все чувствовали себя как дома. Еще более поразительно — все, как нам показалось, понимали друг друга с полуслова.

Кроме англичан и американцев съехались в Брайтоне фэны из Японии, ФРГ, Польши, Чехословакии, Югославии. Был даже тамилец с Цейлона (Шри Ланка); арабы, негры, мулаты, метисы. Поражала и бодряще действовала простота в обращении, простота в одежде, удивительная неприхотливость в бытовых условиях. И еще жадный, неподдельный интерес к происходящему, а также неутомимое, чистосердечное стремление не только принять участие в как можно большем числе мероприятий, но и оказывать посильную помощь устроителям Конвента. Как я понимаю, Конвент проходил чрезвычайно организованно, хотя штатных организаторов (платных) было очень мало и заняты они были главным образом обслуживанием почетных гостей и вообще «взрослых» участников Конвента.

Мероприятия (которые язык не поворачивается называть «мероприятиями»):

Великолепный костюмированный бал, куда практически не допускался никто из участников Конвента, не облаченный в костюм какого-нибудь популярного героя из фантастических фильмов, комиксов, мультяшек.

Публичные интервью, когда кто-нибудь из руководителей Конвента в присутствии 300—400 любителей интервьюировал известного писателя, режиссера, актера и т. п.

Многочисленные просмотры кинофильмов.

Многочисленные «партии» — неформальные вечеринки в залах, барах, а то и просто в номерах гостиниц.

И так далее.

Для нас с Борисом Натановичем «гвоздем» всего Конвента была гигантская выставка-распродажа НФ литературы. Представьте себе несколько залов, каждый из которых не уступает по величине большому залу свердловского ДК автомобилистов (хорошо знакомому участникам ежегодного праздника — вручения приза «Аэлита»). Да что там «не уступает» — вдвое больше, это настоящие ангары, гигантские двусветные помещения, в которых расположились бесчисленные прилавки и полки, битком забитые сотнями тысяч, а может, и миллионами книг (все на английском языке). И не только книг. Здесь журналы, сборники комиксов, настольные игры с НФ тематикой... Несколько прилавков с сувенирами: куклы, куколки, куклища, изображающие популярных героев книг, фильмов и комиксов.

Мы с Борисом Натановичем проводили на этой необычной ярмарке почти все свободное время, отрываясь только на короткие прогулки в столовую (в сущности, ресторан, конечно, но нам он служил столовой).

Насколько можно было судить, все это издательское богатство — и новенькое с иголочки, и букинистическое — представляло едва ли не всю историю изданий англоязычной фантастики (точнее, фантастики на английском языке) от первых, еще конца прошлого века изданий Уэллса и до завтрашнего дня. Я не оговариваюсь — на распродаже были представлены книги и журналы, еще не поступившие в розничную продажу в США и Англии.

Вот так это выглядело. И нас глодала черная зависть. Кстати, по условиям приглашения мы примерно полтора часа торговали в одном из залов свежим изданием нашего «Обитаемого острова» (издательство «Пингвин», Лондон). К нашему огромному изумлению, за эти полтора часа мы распродали около сотни экземпляров. Не знаю, как у Бориса Натановича, а у меня на пальцах были мозоли от подписей.

Чем мы еще занимались? Выступили в трех публичных интервью (см. выше). Дали дюжину интервью индивидуальным газетчикам и корреспондентам радио. Неустанно разъясняли направо и налево, что по законам нашего государства мы не можем заключить личные контракты с иностранными издательствами и заинтересованным лицам следует обратиться в ВААП. Участвовали в «партии», которую устроили писатели для издателей. Участвовали в «партии», которую устроили издатели для писателей. Съели несколько обедов, которые давали нам как издатели, так и писатели.

Вот, пожалуй, и все, чем официально занимались двое советских почетных гостей на 45-м Конвенте. Согласитесь, что это немало для двух пожилых людей, впервые очутившихся в капиталистической стране.

Должен сказать, что принимали нас очень радушно. Борис Натанович как человек скептический и осторожный склонен относить это радушие за счет некоторой экзотичности для участников Конвента наших фигур. А мне кажется, что радушие это объясняется и неподдельным интересом к тому, что происходит в Советском Союзе вообще и в советской фантастике в частности. Соответственно были и вопросы, которыми нас засыпали: о перестройке, об Афганистане, о видах на отношения СССР и США. Естественно, о перспективах совместных космических исследований. И все же большая половина вопросов (Конвент-то — мировой научной фантастики!) касалась наших издательских дел в области НФ литературы, интереса к фантастике у советской читающей публики, положения наших любителей фантастики. Не скрою, мы были откровенны. И когда Борис Натанович рассказал о том, что потребность советских читателей фантастики удовлетворяется не более чем на 10%, в зале пронесся рев мистического ужаса, после чего наступила минутная тишина, немедленно напомнившая мне печальную минуту молчания...

Уже дома, в Москве, меня настойчиво спрашивали: какие же вопросы решались на Конвенте? Так вот, я вам со всей прямотой и откровенностью скажу, товарищи: если не считать контрактов, которые отдельные писатели заключали в кулуарах с отдельными издателями, никаких вопросов Конвент не ставил и не решал. Конвент (и этим, кроме всего прочего, похож на него свердловский праздник «Аэлиты») — это свободное, дружелюбное общение нескольких тысяч людей, интересующихся мировой НФ литературой. Это свободный обмен мнениями, обмен информацией, обмен книгами, завязывание знакомств, ну и, конечно, возможность получить высокое духовное наслаждение от общения с единомышленниками.

Конечно, Конвент — это не самый здоровый способ времяпрепровождения для пожилых людей. Очень все это было утомительно. Спали по 5—6 часов в сутки, не больше. Выматывались до изнеможения. Но я все же испытываю огромную благодарность организаторам Конвента за их любезное приглашение, за их несравненное гостеприимство, за то, что они дали нам возможность своими глазами увидеть, кто он такой — молодой любитель фантастики на Западе. Очень, очень хорошая фигура.

И еще. На 45-м Конвенте нам с Борисом Натановичем вручили приз Всемирной организации научной фантастики с девизом: «За независимость мысли».

(Уральский следопыт, №4 1988 г., стр. 37-38)