Как я уже отмечала ранее, апрель оказался богат на чтение рассказов и различных сборников.
В том числе этому способствовал очередной тур Книжного клуба Фантлаба, где проходило знакомство с первым томом полного собрания рассказов Балларда.
 |
|
М.: По итогам месяца сборник прочитан не весь, так что ограничусь выборочными впечатлениями.
Первое — «химии не случилось». Увы. Это не тот случай, когда хочется продолжить чтение полного собрания автора (за одним исключением, о котором чуть ниже). Пенять ли здесь на особенности раннего творчества Балларда, в целом на его стиль и основные темы или же на себя любимую — не знаю.
Второе — рассказы Балларда подряд — чтение не самое благодарное. Порой однообразное, порой утомительное. При этом вполне допускаю, что в составе межавторских антологий его рассказы будут смотреться выигрышнее.
Да и вообще есть авторы, которых сложно читать подряд большими объемами, это как раз нормально.
Третье — всё это не значит, что мне вообще нечего сказать или нечего отметить. Было запомнившееся, было понравившееся.
О нём ниже.
***
Цикл "Алые пески". Точнее — первая половина этого цикла, более ранние рассказы.
 |
|
Как ни странно, главное открытие "месяца Балларда" (для меня, разумеется). И тот цикл, к которому я скорее всего вернусь по мере издания/переиздания следующих рассказов.
Причины... трудноуловимы. Но я попытаюсь сформулировать.
При всей однообразности сюжетных приемов есть в рассказах из мини-цикла «Алые пески» что-то, не дающее этой однообразности возобладать.
Сочетание расслабленной курортной атмосферы («Обосновавшись здесь, мы все в той или иной степени страдали одной курортной болезнью, обрекавшей нас на безделье и расслабленность воли и духа, бесцельное лежание на пляже, темные очки и полуденный отдых на террасе.»), темы искусства (будь то музыка, поэзия или скульптура) и очередной обворожительно-пугающей женщины в качестве возмутительницы спокойствия, что всколыхнет сонный городок чем-то невообразимым, а затем исчезнет без следа.
Чаще всего всё это сопровождается абсолютно нереалистичными технологиями и легким абсурдом вместо рациональной логики. Что в моем случае обычно снижает впечатление от прочитанного. Но бывают и исключения.
Ещё одно небольшое наблюдение — это отнюдь не упорядоченный цикл. Технологии и события, показанные в одной из историй, словно не существуют в других. Вместо этого «Алые пески» — некий удобный для автора образ, заготовка, на которую каждый раз можно добавлять новые детали (так что удивляться схожести опорных конструкций не стоит).
Так или иначе, именно этому циклу принадлежит наиболее высоко оцененная мною «Пятая вилла на улице Звезд»
То самое исключение. Всего то и нужно было сделать источником «странного» не технологию, а что-то ещё. И этим чем-то здесь стали греческие мифы.
Получилось как минимум красиво. Поэзия, элементы греческой трагедии, стихи на обрывках телеграфной ленты, девушка в белом, бредущая по песку, летающие пустынные скаты, кошмары и легкая зыбь реальности в тех местах, где мифическое встречается с привычным и условно-современным.
И ещё на удивление злободневно. Есть рассказы устаревающие, есть вневременные, а есть те, которые раскрываются в будущем. Как ни странно, это один из них. Потому что сейчас, в эпоху глобального развития нейросетей и неразрешенных вопросов о их дальнейшем влиянии на литературу и искусство в целом, довольно актуально читать про компьютерные версификаторы (создающие новые строчки стихов на основе загруженных матриц и настройки нужных параметров), и программирование, а не написание романов.
цитата«Когда-то поэты жертвовали собой ради совершенствования своего искусства. Теперь технические средства позволяют, выбрав размер, рифму, ассонансы, клаузулу, всего лишь нажать кнопку компьютера. Нет надобности в самопожертвовании поэта, в поисках идеалов и служении им…»
цитата«Они не поэты, а всего лишь механики. Взгляните на эти сборники так называемой поэзии. На три стихотворения – по шестьдесят строк программного кода. Сплошные электрические сны.»
Финал рассказа при этом за счет своего мифологического элемента (и даже не смотря на необходимость ритуальной жертвы) по-старому оптимистичен.
Другие рассказы цикла обыгрывают свои сочетания технологий, искусства и загадочных роковых красавиц.
Прима Белладонна — поющие цветы и противостояние необычного цветка и красавицы певицы, развернувшееся при пассивном наблюдении главного героя. Была ли это битва за власть, статус или внимание мужчины — вопрос спорный и скрытый логикой сна.
Шалость Венеры — поющая скульптура и месть непонятого творца в духе «не захотели слышать меня на одной площади — услышите на всей планете». Несопоставимость масштабов и легкая примесь абсурда. История несерьезная. Но при этом не смешная. Так тоже бывает. Наименее оцененный мною рассказ цикла.
Тысяча грёз Стеллависты — психотропные дома, здания из чувствительных материалов, реагирующие на образ жизни и эмоции своих жильцов. В качестве роковой загадочной женщины — эмоциональное эхо предыдущей хозяйки дома. А в центре внимания — хроника саморазрушения и пагубной одержимости.
Музыка статуй — история, в которой большинство видит безответную любовь бедного скульптора и самолюбование пресыщенной богачки. А я увидела охочего до денег пройдоху-сталкера (ночные подглядывания — это ненормально, товарищи, и никакая это не любовь) и несчастную женщину, отчаянно (вплоть до одержимости) ищущую душевное равновесие в искусстве.
***
Не из "Алых песков" упомянуть хочу «Угодья ожидания». Рассказ больше запоминается благодаря совместному обсуждению, а не сам по себе — но запоминается же.
 |
|
Фантастический, отчасти даже космологический рассказ.
С одной стороны, негостеприимная почти безлюдная планета и быт её немногочисленных обитателей. Где главная загадка — исчезновение пары человек год назад.
С другой стороны, масштабные картины развития Вселенной и цивилизаций, проносящиеся в одном из эпизодов во время некоего подобия астрального путешествия (то ли реального, то ли нет).
Текст скорее всего намеренно оставляет недосказанности, не пытается избежать нестыковок — ради неопределенного финала и разных трактовок произошедшего.
Не в восторге от подобного приема, но с другой стороны размять собственную фантазию и попытаться сложить все элементы воедино было небезынтересно.
Моя не стремящаяся к абсолютной объективности и правдивости версия (если предположить, что во всем показанном в рассказе есть смысл и нет ненадежного рассказчика):
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)
Во время астрального путешествия главный герой видит хронику расселения потомков землян по Вселенной вплоть до их слияния в единый разум, который заполняет собой всё пространство и время, порождая новый Большой взрыв. Так вот, это не будущее — это прошлое.
История циклична, и было уже пять подобных полных циклов. Земляне — пятые. Точнее — прошлые земляне, потому что всякий раз цикл немного отличается, и разные цивилизации становятся родоначальниками единого разума.
Пять цивилизаций, пять монолитов. Тени прошлых разумных ожидают и наблюдают за очередным витком истории.
Монолит землян пустой, потому что это их первый виток после собственного могущества, первый в качестве наблюдателей.
Небольшая корректировка реальности — это как круги на воде, рябь мультивселенных, возникающая из-за приближения живущих сейчас к монолитам и к тайне наблюдателей.
С именами сложнее. Имена прозревших, столкнувшихся с иными проявлениями цикличной мультивселенной? И не поддавшихся сиюминутной жадности? По идее тогда где-то существует близкая реальность, где главный герой пропал, а на монолите есть и его имя (самое тонкое место версии).
Ускоряющийся отсчет, уменьшающийся промежуток между датами. Ну, вероятно на шестом витке что-то ещё раз изменится, и новая цивилизация достигнет каких-то невиданных и недоступных ранее граней.
А появится эта цивилизация (или жизнь, которая со временем разовьется в цивилизацию) через два миллиона лет.