Лора Таласса Мор, или брат Смерти

Вкратце сюжет: примерно в наше время на Землю явились 4 всадника Апокалипсиса — Мор, Война, Голод и Смерть, побесчинствовали некоторое время (гибли люди, повсеместно пропадало электричество, да и прочие технологии рассыпались в прах) и куда-то сгинули.

А потом один из всадников — Мор, явился снова, всё в соответствии с откровением И. Богослова: «Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить». Единственно, на голове Мора не венец, а корона и облачён он в золотые доспехи. Соответственно, передвигается Мор на белом коне и везде, где проезжает, начинается мор — люди спустя несколько дней погибают в мучениях от лихорадки или чумы, прозванной мессианской (на коже выступают волдыри и человек гниёт заживо).

История начинается в небольшом американском городке, где четверо ребят (три юноши и одна девушка) тянут спички, чтобы выбрать того, кто устроит покушение на всадника. Прочие жители городка уже эвакуировались, а эти четверо работали пожарниками (ну или пожарными — что по сути одно и то же), поэтому остались последними. И вот главной героине — Саре выпадает короткая спичка, а значит — билет в один конец, ибо мало кто верит, что всадника возможно убить или покалечить.

Вооружившись дробовиком и бутылью с керосином, Сара залегает у дороги, по которой с большой вероятностью должен проскакать Мор (новости о передвижениях всадника транслируются по телевизору).

И вот представьте себе — всадник появляется и с пары выстрелов (один в рожу всаднику, второй в бок коню) кладётся на землю, а потом добивается путём сожжения заживо. Ну, он вроде бы сгорая, что-то мямлил о милосердии, но Сара плохо расслышала, да и зачем?

После акта сожжения девушка устроилась неподалёку (что-то ей поплохело) и заснула, а когда очнулась, оказалось, что всадник восстал (вместе с конём), но не полностью — всё лицо в кровоточащих язвах, кожа обуглена и сморщена, а местами её нет, и теперь Сара в его руках, что сомкнулись у неё на горле:

цитата

— Глупая ты смертная. Неужели ты думаешь, что за все время моего существования никто не пытался сделать то, что не удалось тебе? В Торонто меня хотели подстрелить, в Виннипеге выпотрошить, в Буффало пытались зарезать, а в Монреале душили. Все это и многое другое проделывали не только там, но и во множестве других городов, названия которых тебе вряд ли что-нибудь скажут, потому что вы, смертные, очень ограничены.

— Где бы я ни был, — продолжает он, — всюду находится кто-то вроде тебя. Люди, считающие, что могут меня убить и тем спасти свой прогнивший мир.

Мор обещает долго её мучить (потому от лихорадки она пока что не умрёт), привязывает к коню и тащит за собой на верёвке (которую Сара сдуру захватила на место преступления) по заснеженным дорогам. А дело, между прочим, происходит зимой:

цитата

Весь день Мор гонит коня рысью, и мне приходится бежать следом, чтобы не упасть. Не хочу, чтобы меня тащили волоком за связанные запястья. Хорошо еще, что я не офисный сотрудник, а пожарный, и привыкла к многочасовым тяжелым нагрузкам. Но даже при этом я, хотя и не отстаю от всадника, чувствую себя ужасно, а моя теплая одежда насквозь промокла от пота.

На ночёвку они останавливаются в пустующих домах местных жителей, которые давно эвакуировались:

цитата

Мор почти бежит к входной двери и с размаху пинает ее. Есть такой способ открывать дверь. Но есть же и другой — за чертову ручку, как нормальные люди.

Меня он тащит за веревку, как непослушную собаку, которую нельзя спускать с поводка. По тому, как тихо в доме, ясно, что хозяев нет, и они, вероятно, не появлялись здесь с тех пор, как начались предупреждения об опасности. И слава Богу. Лучше пусть они сейчас будут где угодно, чем здесь.

Бывает, правда, они натыкаются на жителей, не захотевших покидать дома, и тогда Сара проводит с ними несколько часов в философских беседах, попутно ухаживая до самой кончины. А умирают все, кроме неё.

Иногда Сара пытается бежать, но каждый раз оказывается схвачена (раз всадник подстрелил её из лука, стрела воткнулась пониже спины) и повязана:

цитата

Надо мной склонился ангел, его лицо пока еще расплывается.

Я в раю?

Но, если я в раю, почему я чувствую боль?

Приподнявшись, я нежно глажу ангела по лицу дрожащей рукой. Рука распухла, пальцы посинели, из запястья сочится кровь. Он морщится и отстраняется.

— Я умерла? — спрашиваю я (или мне так кажется), но ангел молчит.

— Останься, не бросай меня, — шепчу я и пытаюсь найти его руку. А найдя, сжимаю ее. — Умоляю.

— Ты? — спрашиваю я наконец.

И чувствую, как кровь закипает от ужаса и возмущения, и… чего-то еще при мысли о том, как он снимал с меня одежду и лечил меня. Я силюсь представить, как он промывал и обрабатывал раны на моем теле, но понимаю, что не могу. Да и не хочу.

Он поджимает губы.

— Запомни мою доброту.

— Доброту? — не веря своим ушам, переспрашиваю я. — Так ты же сам все это мне и устроил.

И будет делать это снова и снова, и снова, пока окончательно меня не сломает.

Вот дрянь, он не шутил, когда обещал мне страдания.

Думаю, все уже догадались, куда клонит автор и катится весь сюжет. Если нет, то вот вам ещё пример:

цитата

— Понимаю, что ты невысокого мнения о людях, — я поворачиваюсь к нему, — но это просто… Господи Иисусе!

На другом конце комнаты, с мокрыми после душа волосами, с которых еще капает вода, стоит Мор, и он абсолютно голый.

Мор подходит ко мне, демонстрируя каждый дюйм своего тела, я не преувеличиваю: КАЖДЫЙ ДЮЙМ. Я снова замечаю светящиеся янтарные татуировки, такие чуждые и такие красивые. Мой взгляд скользит по его широким плечам и сужающемуся к талии торсу; потом глаза невольно опускаются ниже, к прессу, а оттуда к…

Может, я просто сижу слишком близко к огню, но внезапно мне становится жарко и хочется чем-нибудь обмахнуться.

— Пожалуйста, — умоляю я.

— Когда я умолял тебя о пощаде, ты сжалилась надо мной?

Это, наконец, просто смешно.

— Нет, но…

— Нет, — соглашается Мор. — И поэтому я тоже не стану выполнять твоих просьб.

Он не улавливает, что выстрел в упор и созерцание впечатляющего образчика мужских достоинств — это абсолютно разные категории страдания. Нет, что я несу, даже не категории. Это как слова-омофоны: звучат одинаково, но означают совершенно разное.

Собственно, на этом обзор можно заканчивать.

Кстати, по тексту видно, что автору удаётся хороший слог и юмор, однако последний она использует нечасто, поэтому для меня одним из стимулов для дальнейшего чтения являлось ожидание его же, но побольше. Ну а другим стимулом — наконец узнать, произойдёт ли когда-нибудь смена однообразных декораций, и жахнут ли по всаднику атомной или какой-либо иной бомбой, или парочка так и будет всю книгу скитаться по городам и весям, ночуя то в брошенных особняках, то посреди леса в прихваченных палатках…

Конечно, для дам и прочих сущностей, обожающих жанр любовного романа, найдётся ещё один стимул (он же самый главный) — ожидание того, когда же между героями случится первый поцелуй, а затем и ЭТО…

Не буду раскрывать все карты, но по итогу я почувствовал себя несколько обманутым, хотя концовка-таки располагает для дальнейшего знакомства с циклом

А ведь впереди ещё 3 всадника — неужели этот, с позволения сказать, "слоубёрн" повторится трижды?

Тут вспоминаются финальные слова «Свидания с Рамой» Кларка: «Всё, что бы они ни делали, рамане повторяют трижды». Вот и автор туда же.

Моя оценка 6 из 10, авансом. Как и в случае с Рамой, хочу надеяться не просто на повтор, а на хоть какое-то разнообразие в дальнейшем.