Элмер Райс «На злобу дня»

Элмер Райс

На злобу дня

«Ellery Queen’s Mystery Magazine, April 1946 (Vol. 7, No 29)»

Гамильтон с треском швырнул телефонную трубку и разразился громким проклятьем.

— В чём дело? — спросила Энн, входя с утренней почтой.

— В этой злосчастной истории, — ответил Гамильтон. — Я знал, что она накличет на мою голову беду.

— Твой рассказ «Совесть»? — осведомилась жена.

— Он самый. Только что звонил Макмерри из «Нэшнл». Требует, чтобы я немедленно явился к нему. По телефону обсуждать отказывается. Славный кавардак! У него был такой ледяной тон, что у меня до сих пор ухо заложило.

— Но я не понимаю, с чего бы это! — запротестовала она. — В том, что ты написал, не было ничего такого...

— Было, — возразил он. — Надо было с самого начала им всё объяснить...

— Тогда они, может статься, и не купили бы рассказ! — воскликнула она.

— Вот именно поэтому они теперь и бесятся. Какая-то добрая душа, надо полагать, ткнула их носом в истинное положение дел, и они считают, что я пытался их надуть.

— Но что они могут сделать? — встревоженно спросила жена. — Заставят тебя вернуть им гонорар?

— Не представляю, как, — сказал Гамильтон. — Я на мели. Боюсь, хуже другое: «Нэшнл» больше не захочет покупать мои рассказы. А это мой самый надёжный заработок — цены хорошие и платят без проволочек.

— Ну, — с надеждой произнесла Энн, — думаю, ты сумеешь это уладить.

Гамильтон потрепал её по щеке. — Моя дорогая Поллианна, — сказал он, — ты даже в эпидемии оспы ухитришься разглядеть светлую сторону. Ладно, пойду уж, отмучаюсь. Как сказал тот парень на электрическом стуле, это послужит мне хорошим уроком.

— Не хочешь взглянуть на почту перед уходом? — спросила Энн, протягивая пачку писем.

— Думаю, подождёт, — ответил Гамильтон. — Чеков я не жду. Так, посмотрим... Счёт. Счёт. Счёт... О, а это что? «Приют для немощных и неимущих». Может, бланк заявления? Похоже, вот он — выход!

Он надорвал конверт и быстро пробежал глазами корявые каракули.

— Какого... — выдохнул он в изумлении. — Энн, я что знаю кого-нибудь по имени Тобайас Смолл?

— Тобайас Смолл? — переспросила Энн. — Имя такое знакомое... Ну, конечно же! — воскликнула она. — Это тот славный пожилой джентльмен, что жил этажом выше нас на Девятой улице. Когда-то он был богат, но дети вытянули из него всё до капли, а потом забросили. Ты хочешь сказать, что бедный старик вынужден был отправиться в богадельню!

— Похоже на то, — ответил Гамильтон. — И более того, он, кажется, вообразил, будто я написал «Совесть» по мотивам его житья-бытья. Рассыпается в благодарностях за то, что я вывел на чистую воду его неблагодарных отпрысков и всё такое.

— Вот удивительно! — сказала Энн. — И как он мог подумать...

— Не знаю, — ответил Гамильтон, — но читатели горазды на это. Поразительно, как люди вечно норовят узнать себя и своих родственников в прочитанных историях. Ладно, надо будет черкнуть старику дружеское письмецо... если, конечно, я выберусь живым из кабинета Макмерри.

Повернув на Мэдисон-авеню, он столкнулся с модно одетой дамой лет тридцати пяти.

— Клара Хоуп! — воскликнул он, протягивая руку. — Боже, сто лет тебя не видел...

Но, к его величайшему изумлению, дама демонстративно проигнорировала его протянутую руку и прошла мимо, отвернув голову.

Рука Гамильтона безвольно опустилась, а челюсть отвисла от неожиданности. Придя в себя, он развернулся и быстро нагнал её.

— Клара, в чём дело? — сказал он, схватив её за руку. — Ты что, меня не узнала?

Она вырвала руку и уставилась на него глазами, полными ненависти.

— Ты несносный хам!

— Да что, чёрт возьми, случилось? — вскричал ошеломлённый Гамильтон.

— Можешь не прикидываться невинным, — отрезала она. — Я прочла твой омерзительный рассказ. Я нахожу непростительной подлостью с твоей стороны выставить меня на весь свет бессердечной и неблагодарной дочерью. Моему отцу не на что жаловаться. Ему просто отравляют мозги всякими сплетнями. А ты хватаешься за какую-то злобную молву и... О, это просто отвратительно, слов нет!

— Но, Клара, уверяю тебя... — запротестовал Гамильтон.

— Можете не утруждаться! — отрезала разгневанная дама. — Запомните: с этой минуты мы чужие, вам ясно?

Прежде чем он успел ответить, она скрылась в подъезде многоквартирного дома.

После двадцати минут томительного ожидания в приёмной «Нэшнл», Гамильтона наконец проводили в личный кабинет Макмерри.

— Здравствуйте, Гамильтон, — сказал редактор. — Ну и влипли же мы из-за вашей истории «Совесть»!

— Я ужасно сожалею, — затараторил Гамильтон. — Мне следовало объяснить...

— Да, безусловно следовало, — сказал Макмерри.

— Но я думал...

— Вы думали, что достаточно замаскировали своих персонажей? Так ведь? Ну так вот, не вышло, и теперь нас могут привлечь за клевету. Сегодня утром тут были дамы, и, доложу я вам, в жизни не видел более разъярённых особ.

— Какие ещё дамы? — потребовал ответа Гамильтон. — Послушайте, какого дьявола вы, собственно, мелете? — выпалил он.

— Бросьте эту штучки, Гамильтон, — резко оборвал его Макмерри. — Вы написали рассказ о двух женщинах, которые вышвырнули на улицу своего старого отца, после того как он разорился ради них, верно?

— Да, — сказал Гамильтон. — Но...

— И ваши персонажи — это чуть приукрашенные портреты миссис Бутби, её сестрицы и их папаши, не так ли?

— Разумеется, нет! — воскликнул Гамильтон. — Я никогда не слыхал ни о какой миссис Бутби, ни о её сестре, ни...

— Да ладно, Гамильтон! — недоверчиво сказал Макмерри. — Не слыхали о миссис Фрэнк Бутби, жене Хлопкового Короля?

— А, вы о ней? — сказал Гамильтон. — Конечно, слыхал.

— И вы, стало быть, использовали какую-то историю о том, как она обошлась со своим отцом, — продолжал Макмерри. — Может, оно и правда, я не знаю, — добавил он, — но наш журнал респектабельный, и в наши правила не входит участвовать в распространении сплетен. Мы относились к вам довольно прилично, Гамильтон, и вам не следовало подставлять нас...

Тут уж Гамильтон не мог более сдерживаться.

— Послушайте, Макмерри, — заорал он. — Либо я сошёл с ума, либо всё остальное человечество. Я знать не знаю никакую миссис Бутби. Понятия не имел, что у неё есть сестра, отец или ещё кто-нибудь.

— Не знали? Тогда откуда вы взяли этот сюжет?

— Вы хотите сказать, что не понимаете? — спросил Гамильтон.

— Не стал бы спрашивать, если бы понимал.

Гамильтон глубоко выдохнул.

— Невероятно, — сказал он. — Вы помните тот день, когда позвонили мне и сказали, что вам нужен рассказ в двадцать четыре часа?

— Да, — сказал Макмерри. — Но...

— Ну так вот, — продолжал Гамильтон, — у меня в голове не было ни единой мысли, а пятьсот долларов были позарез нужны, и в отчаянии я совершил умышленный, плагиат.

— Плагиат? — переспросил Макмерри.

— Вот именно, — сказал Гамильтон. — Я украл сюжет шекспировского «Короля Лира».