Если оглянуться на десять лет и подумать — что могли написать тогда про сегодняшний день?
Кроме чернухи, киберпанковских штампов и общего ощущения грядущей большой войны?
Кто угадал отдельные черты завтрашнего дня, тот молодец. Но выясняется, что их проще списывать у прославленных товарищей, брать из кино. Или из кошмаров. Только вот кошмары изрядно надоели. Значит, надо сесть и подумать — а чего хочется через десять лет? Без левых/правых уклонов. Что было бы лучше чем сейчас, но не явная утопия.
Попробую создать серию постов на эту тему.
Средняя школа.
Проблемы, которые вижу сейчас: школьников меньше, а система образования, как любая бюрократия, хочет расти. В результате школьники тотально перегружены, обычные учителя мало получают и постоянно идет борьба за увеличение продолжительности обучения в школе. И еще возникает смартфон, который с учеником постоянно, и даже слабенький ИИ владеет вниманием ребенка полнее, чем учитель, который видит условного Васечкина сорок минут в неделю. И смартфон обучит конкретному навыку лучше, чем значительная часть учителей.
Оптимальный образ, что базируется на соблюдении предельно простых правил.
1. В школе не должно быть бородатых детей. То есть достижение брачного возраста автоматически требует перехода в какое-то другое учреждение. Поэтому от 6 до 16, десять классов и не днем дольше.
2. Школьник — не крепостной, барщина для которого всегда безразмерна. Родители не должны звонить заучу в час ночи со словами: "Вы спите? А мы клеим с ребенком человечков из ёлочных шишек, которых вы на завтра всем задали". То есть сумма времени, которую ученик средних способностей должен потратить на сумму всех внеклассных/домашних и т.п. работ — не должна превышать трех часов в неделю. Отличник все сделает за час. Нормоконтроль в помощь.
3. Как трудоустроить учителей после подобных сокращений? Взяться за педагогику, а не за чистое "обучалово". Не учитель, а наставник. Это значит в классе не больше десяти учеников и наставник/ца видит их не меньше двух часов каждый день. Следовательно ему/ей приходится вести класс от начала до выпуска, занимаясь преимущественно им и отдавая лишь часть предметов (иностранный язык или физику) своим коллегам. Но наставник должен получать дисциплинарную власть.
4. Как оценить результат труда учителей? Самое мерзкое — немедленно после выпуска. Тогда последний год в люблом случае будет идти подгонка обучения под систему тестов. Школьник живет десятилетия, а не до выступительных экзаменов в ВУЗ. Оценка должна проходить через 6-8 лет после завершения школы. Зарплаты, семейный статус, награды — или тюрьма, алкоголизм, проституция.
Тогда смартфон превращается из врага учителя, который позволяет школьнику обойти систему проверки знаний (часть которых никому не пригодится) — в союзника.
Представьте себе смартфоны в школе 1920-30-х. Со значительной цензурой (тогда неизбежной), но тем не менее. О, вчерашний беспризорник чему-то научится? Посмотрит, как цементный раствор замешивать и сапоги тачать? Ура!
Так и через десять лет можно представить себе другую школу.
В ней, конечно, возникнет скрытый конфликт между наставником и родителями, но ведь это и будет — будущее ближнего прицела.
Есть комедии с элементами фантастики, большая часть юмора которых остается совершенно недоступной постороннему зрителю, если он не чувствует сюжет прототипа.
Итак, существует классический сюжет вестернов и провинциальных триллеров, когда герой в городке вынужден этот городок практически перебить или перебить всех злодеев, на которых этот городок и держится. Лучший пример подобного "Последний поезд из Ган Хилл" с Кирком Дугласом. Или герой вынужен перебить кучу народа в системе, где сам много лет работал — "Джон Уик".
Собственно, "Нормал" строится по схожей схеме: временный шериф в тихом городке лечит нервы провинциальной расслабухой, вокруг тоже особенно никто не напрягается. Ну разве что барменша — мама Лена — недовольна штрафом за неправильную парковку. А так — медленно умирающее захолустье. Да, и дочка предыдущего шерифа, который упился и замерз рядом со своим домом, у неё суицидальные мысли и она не понимает, почему отвернулся отец, почему такие все черствые вокруг.
Мороз!
Так проходит треть фильма.
И вот парочка тупых как сибирские валенки грабителей решают взять местный банк. Туда как раз инкассаторы заехали с азиатскими чертами лиц.
А дальше:
— и.о. шерифа бросается в банк;
— местные подают специальный сигнал тревоги и лампочка загорается в офисе якудзы;
— местные решают, что шериф ничего не должен узнать, и начинают стрелять ему в спину, когда он заходитт в банк;
— все местное население подписалось на контракт с якудзой — оно охраняет золотой запас клана, который сберегается в местном банке.
Начинается комедия с элементами фантастики, потому как уважаемого шерифа никак не могу грохнуть, попутно выпиливаясь в каких-то эпических количествах. Большая часть фильмов на эту тематику довела бы все до логичного завершения — до смерти всех провинциальных правонарушителей.
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)
Но!
Шериф отправляет грабителей из городка в пургу — на снегоразгребательной технике с единственным слитком золота.
Вытаскивает из камеры дочку предыдущего шерифа — на сутки посадил, чтобы она подальше от пистолета была. Минирует банк. После чего выходит на переговоры с местыми.
"Ничего не было".
Мы тут все хорошие люди, а я стольких убил. Неправильно это. Давайте приберем трупы, сделам вид, что все хорошо, и когда приедет якудза, просто скажем, что по ошибке нажали сигнал тревоги. И будем жить дальше.
Местные соглашаются.
Я ржал буквально как конь и лез под стол. Всякие там ковбои, киллеры, мстюны до последнего патрона... Зачем? Можно ведь просто замести трупы под ковер.
И несколько минут думаешь, что на экране версия сериала "Банши", где криминальный элемент выдавал себя за шерифа маленького городка — и довольно успешно вписался в местное общество.
Приезжают японские бандиты, ведут разговоры, на глаз прикидывают — не уменьшилась ли куча золота.
Торжественный банкет в местной забегаловке, где новый шериф и его новая помощница готовы практически расписаться кровью и дать честное слово, что они будут как те швейцарские гномы.
Тут в забегаловку вламывается Антон Павлович Чехов — и убивает главного бандита.
Простите, это чеховское ружье, которое висело на стене с первой трети фильма, падает и самопроизвольно стреляет. Но результат тот же: две группы вооруженных людей дерутся до талого.
В живых остается местный негр, который был кандидатом в шерифы, и.о. шерифа и его юная помощница. Протагонист отдает звезду негру и уезжает лечить нервы в другое место.
В этой истории есть мораль:
— никогда не давайте американцам на сохранение свое золото. Они не вернут;
— никогда не расслабляйтесь в маленьких городках, если только вы там не родились и не живете безотлучно с рождения. Во всех остальных случаях вы чужак;
— никогда нельзя списывать со счетов возможность peace deal. Но пока с той стороны не останется только один переговорщик, единый центр принятия решений, количество трупов будет только расти.
Кроме несколько затянутой экспозиции и совсем уж искусственной снежной пурги в фильме только один недостаток: вот какого черта они походя слили маму Лену? С началом финальных титров понимаешь, что именно она должна была возглавить городок после того как шериф убил мэра и сколько-то местных шишек. Она должна была возглавить сопротивление японским киборгам. Никак иначе нельзя сохранить баланс комедийного и батального. Увы, финал выглядит совсем уж придурковато.
Итого: средней силы попытка работать с комедийными изводами триллеров и вестернов. Помогает расслабить нервы :)
П.С. Возможно, есть прототип комедии, который мне неизвестен. Но тут создатели "Джона Уика" явно играют с провинциальными триллерами :)
Кажется, теперь я понимаю, отчего скрывается Пелевин, вернее, от кого.
От Филиппа Киркорова.
Видимо, писатель много лет опасается насильственных действий со стороны певца: в творчестве обоих очень много ремейков, но за певцом тянется череда скандалов, а писатель, как Иванушка из проруби, выскакивает из цистерны с едкими рецензиями :). Но оригинальность автору все-таки приходиться искать, и сколько не занимайся зеркальными рефлексиями самого себя двадцатилетней давности — требуется что-то новое.
И тут для рецензента главное не погружаться в пучины буддийских верований, но посмотреть на актуальный статус автора.
Двое остались на Олимпе российской фантастики: Лукьяненко и Пелевин. И свой статус надо поддерживать, ведь любой житель Олимпа — это "царь горы", как в детской игре. Приходиться постоянно отпихивать людей, которые стремятся на вершину по тому склону, по которому поднялся ты сам.
Разумеется, нельзя охотиться на этих конкурентов с ледорубом или винтовкой — писатели так не работают. Нужно взять их типичные приемы и написать текст. Но лучше, живее, понятнее.
И если выкинуть из "Возвращения Синей Бороды" все типичнейшие пелевинские штампы, то останутся мотивы, узнаваемые по трем авторам.
Первый из них — Эдуард Веркин. Достаточно взять его последнюю книгу, обласканную критиками и получившую сколько-то премий: "Сороку на виселице". Да, она будет похуже "Острова Сахалин", да, там довольно запутанное и велеречивое путешествие по квантовым неопределенностям, погруженное к океан ленивой стругацкой утопии — но автор-конкурент начал подниматься по склону. Потому что Олимп, который существует в мрачном и завистливом эго любого крупного писателя (цитата из "АмпирВ") — это сочетание узнавания читателями (слава) и административного положения (то есть делового интереса редакторов). Значит надо создать свою игру с квантовыми неопределенностями, физиками, культурными отсылками и прочими атрибутами лабиринта, только тут все должно быть динамичнее и современнее. И никакой утопии, сплошная дистопия, потому что плохие новости — это хорошие новости.
Так и получилось.
Второй — известный конспиролог Галковский. Критик последние годы не следит за творчеством этого сетевого хроноложца и эпатажного инфо-гуру (надо быть честным с чителеями), но вряд ли там что-то серьезно поменялось. Потому Пелевин в очередной раз сконструировал пирамиду тайных организаций, которая упирается в подбрюшье вампирских структур (потому что препарат М5 — высшая ценность), и в который раз её же и разрушил. Да, все правильно: его конспирология строже и логичнее, последовательнее и понятнее, чем у псевдоисторика. Просто потому, что автор который год сочиняет свою историю апокалипсиса, и добавить пару флигелей к этому пульсирующему индийскому храму — который развертывается из случайно ассоциации, существует в середине романа, а потом обрушивается сам в себя — ничего не стоит.
И тут все работает.
Третий — Клим Жуков. А он то тут при чем??? О, тут совершенно другая связь. Человек, который все-таки куда больше рассказывает о настоящей истории и материальной культуре, чем выдумывает, который мало пишет (читают его еще меньше) — он максимальная антитеза Пелевина. Он воплощает собой историю: где звучат его рассказы — там историчность, где шевелятся его усы — там дуют ветра времени. Иная персонализация, которая конкурирует с романами Пелевина именно в силу своей последовательности, этапности, невозможности свернуть все в точку и представить отзвуком бокала, в который налита ананасная вода для прекрасной дамы. Жуков сам не лезет на Олимп, он подрывает его склон, умаляет величие мистического. Как же с ним бороться? Сапожник не должен судить выше сандалии, а материальная культура должна быть и не быть — присутствовать в романе, но только на уровне театральных декораций.
И это тоже достигнуто.
Но что-то же есть в романе оригинальное? Или уже нет? Или критику надо прохаживаться по автору, потому что автор уже прошелся по критикам и прямо вставил в текст книги язвительные выпады против своих будущих рецензентов?
Пелевин — если только не берется за сложные социальные конструкции и не пытается раскрыть сущность нечеловеческих существ — идеален в короткой форме.
Поэтому рекомендую добавленный для листажа рассказ, в котором повествуется о том, как древнеегипетский грабитель, душа которого стала инструментом бога Сета, ограбил пирамиду Маслоу (18+).
И в романе есть единственная понравившаяся мне шутка, которую прячу под спойлер :)
скрытый текст (кликните по нему, чтобы увидеть)
"– Это фейк-симулякр, – говорит он. – А как будет выглядеть тролль-симулякр?
Роберт вынимает служебный смартфон и просит боевой AI своей организации модифицировать карго-метафору, превратив ее в troll simulacrum так, чтобы было понятно «русскому коллеге».
Вот что отвечает заокеанская железяка:
«Построив соломенные самолеты, вы создали надежный фейк-симулякр. Когда речь заходит о спрятанных на острове бомбардировщиках, все смеются и говорят о прямом и обратном карго-культе. Но, допустим на миг, что в русском сегменте интернета осталось несколько пытливых умов, которые все еще не убеждены. Для них вы создаете тролль-симулякр. Это окончательная когнитивная маскировка…
«Вы разгоняете в русскоязычной сети дополнение к фотографиям соломенной карго-авиации. На соломенном крыле появляются покрышки. Теперь у русскоязычных зрителей будет столько новых тем для обсуждения, что о секретном аэродроме не вспомнят точно…»"
Итого: обычный Пелевин, который ради актуальности обратился к теме педофильских скандалов. Ремесленная работа писателя на уровне, но это не вершина Олимпа, это борьба охотника за свои достижения.
Монархисты и бояр-анимешники — со стороны говорю, поскольку сам ни разу не монархист — возьмите, наконец, свежий, не затасканный сюжет :)
Нет нормального бояр-аниме без серьезного клана — от почти выбитого, но зубастого, до громадной семьи, которая выглядит, будто крона раскидистого дерева. Давайте же возьмем эту концепцию и применим к истории XIX века.
Почему именно это столетие?
Династия Романовых до Николая I-го — постоянные неудачи в попытках создать свой клан, превратиться из узкого семейного круга, куда необходимо пускать фаворитов и временщиков, в значительное семейство, которое может найти в своих рядах подходящие кадры. Лучший пример тут — Алексей Михайлович, который после дурацкой истории с попыткой отца выдать замуж старшую дочь фактически закрыл тему: ни одна из его сестер или дочерей не вышла замуж. Петр в семейном смысле и неудачник жуткий, и сам виноват: от династии после него остаются развалины, и большую часть XVIII-го века все висит на жизни буквально одного наследника (юный Павел, как лучший пример).
От Николая I — бурный и непрерывный рост. Сам Николай мог похвастаться сыновьями, дисциплиной в семье, и к началу Крымской войны Романовы подошли, фактически, с единственны скелетом в шкафу (тайным браком старшей дочери). После смерти Николая четыре его сына буквально бросаются спасать положение в стране. Действуют они дружно, и у них уже свои дети. Все обещает будущее большой семьи, которая перерастет в "клан".
От этого почти идеала и за половину столетия династия превращается в несколько чужих друг другу семейств, где все перегрызлись, интригуют как могут, при том, что половина в серьезную политику вообще не играет, половина не знает, как это правильно делать. В "клане" на 1917-й только два с половиной серьезных деловых человека: Алексей Михайлович (внук Николая I, дядя Николая II) — энергичные попытки продвинуть вперед какую-то из отраслей военного дела, создать под это дело структуру, но дорогой родственник его придерживал, так что получилась прямо биография попаданца-неудачника, который все знал наперед, только историю развернуть не выходило; Николай Николаевич — держал в кулаке армию, смог командовать в мировую войну, но оставался узко военным специалистом, которому никак не удавалось понять пределы собственной компетенции; ну и ссыльный Николай Константинович, который чудить не перестал, но оказался нормальным предпринимателем. Вот и вся кадровая скамейка запасных. Историки, поэты, энтомологи и просто артиллеристы в зачет не идут. Трагический финал закономерен.
Но на этом пологом пути деградации были и подъемы.
Русско-турецкая война 1877-78 — это семейный реванш во весь рост. От поражения семьи в Крымской — а для династии это именно семейное поражение — к попытке выиграть войну хотя бы с одним из традиционных противников.
В войсках сам император, наследник с тремя братьями (то есть Александр II привел на войну четырех сыновей), два брата императора со своими старшими сыновьями — Николай Николаевич Старший и Николай Николаевич Младший (на тот момент молодой офицер), равно как и Михаил Николаевич и его сын Николай Михайлович. И, кроме того, два племянника императора — сыновья его сестры Марии (один из них на войне погибнет).
Правда, Констатина — брата императора — списали из активной политики после 1863. Он не удержал Польшу от восстания. Его сына Николая — уже законопатили в ссылку. Украл из шкатулки матери брильянты. В войсках лишь второй сын Константина.
Итого — двенадцать человек, потомков Николая I. /и гарема не понадобилось/
При том император и часть его братьев — уже имеют фавориток и несколько подрасслабились. Коррупция в окружении Александра II куда значительнее, чем при Николае. Кто-то участвует в войне "для галочки". Кто-то командует далеко не лучшим образом.
Но. Как общество и государство на время войны прикрутили фитилек взаимных разборок, так и династия — попыталась собраться, показать себя с лучшей стороны.
Если создатели условного сериала — что чисто исторического, что "боярки" — смогут уловить миг этого распадающегося единство, то получится очень круто.
облако тэгов
