Уж не знаю сколько возмущенных отзывов прочитал об этом сериале в сети. Воспламенились весьма многие критики.
Но прежде чем преступать к разбору, как таковому, надо честно ответить себе на простой вопрос: если ли сейчас в аудитории сериала сколько-нибудь общепризнанный или хотя бы рациональный проект будущего?
Вспомните, какой невнятицей пару лет назад закончились рассуждения о позитивном образе будущего. Я вот могу припомнить слова одного уважаемого футуролога: вызвали нескольких специалистов, поставили задачу быстренько выдать проект, и тут все начали мяться и красноречиво помалкивать, просто потому что понимали — любая удачная формулировка будет мгновенно превращена в лозунг, выхолощена. Чиновники смотрели на футурологов, как на пелевенских креаторов, а футурологи рассчитывали на немного другой подход. Но и чиновники рассчитывали, что им распишут серьезные проекты с яркими заголовками, а в ответ — развилки и вероятности, неопределенность и туман.
Можно поставить вопрос иначе: а идет ли сейчас в аудитории сериала серьезная дискуссия о среднеотдаленном будущем? Про 2040-е и дальше. Есть фантастические образы, довольно маргинальные (только ИИ вышел из гетто). Есть борьба с чужими образами, порой полезная и правильная. Имеется несколько хороших прогнозов об отдельных индустриях — производству удобрений, к примеру, или с последствиями глобального потепления. Но если взять ряд проблем завтрашнего дня, например, репродуктивное клонирование — его всерьез обсуждают или просто дублируют английский закон о полном запрете?
На этом фоне могут быть серьезные претензии к сценаристу и режиссеру о демонстрации коммунистического, нет утопического, или хотя бы оптимистического завтра?
Зайдем с другой стороны: если поводить жалом по свежим публикациям и порыться в закромах "Автортудея", какими типичными приемами пользуются авторы для того, чтобы показать разумное, доброе, вечное?
Они давят на слезу жмут на мораль.
Берут и показывают людей, которые поступают нравственно, у них внутренний стержень, они добрые. И хорошо бы действие в прошлое перенести, чтобы знать список исторических подсказок. А социальные противоречия, которые разводят хороших людей по разные стороны баррикад, немного замаскировать.
Наконец — и это последний подготовительный вопрос — насколько устарел сам роман "Трудно быть богом"? На дворе были 1960-е: коммунистический проект будущего еще вез, становился все более абстрактным, но представление о нем было в головах у сотен миллионов людей. А чтобы смотрелся получше, вместо смазки можно было подлить немного морали. То есть сместить дискуссию с управленческой, социологической, культурологической — на этическую проблематику. Когда коммунистический проект выдохся — в арсенале Стругацких осталась только моральная проблематика... И вот сейчас есть ли вокруг аналогичное сочетание увядающей "проектно-футурологической" и растущей "этической" составляющих?
Теперь, собственно, о сериале. Его очевидный и вынужденный недостаток — предельно мутная картинка общества Земли. По сути работники орбитальной станции изображают современный офис:
— кабинетная начальница Джоан, которая материальную часть знает плохо, конкретными умениями не блещет, с подчиненными спит. В результате проваливает все, что только может;
— офисный планктоша Роб — по рукам и ногам опутан разными формальными и неформальным запретами и условностями, что ведет его к закономерному итогу: именно он становится крайним перед лицом руководства института;
— отдаленное начальство, которое не владеет ситуаций, нормального анализа действий подчиненных не ведет. Патриархи в Институте воспринимают мир сквозь призму своих идеологем и, одновременно, большие фантазеры в смысле заданий для подчиненных. Только Ускорение и Гласность не объявляют;
— полевой работник дон Кондор, который прижился в местной верхушке, регулярно летает на станцию, но его совершенно не устраивают ни методы Джоан, ни общая идея Института, и он медленно превращается в Сашу Белого;
— сам дон Румата-Антон, который типичный идеалист-романтик, хочет отыскать отца, и опирается в своем поведении на те наставления, которые тот давал ребенку. То есть идеал справедливого и счастливого общества ужат до педагогических наставлений, а когда взрослый мужчина следуют этим наставлениям, то периодически выглядит инфантилом. Что предельно ярко проявляется в критически важном разговоре с Кирой: ситуация в резидентуре вышла из-под контроля, земляне уходят, и Румата предлагает девушке лететь с ним. Но как предлагает и как её слушает? Ничего не говорит о будущей жизни, практически не говорит о её статусе. Он желает, чтобы она повесилась ему на шею? Радостно согласилась и спросила когда отправляемся? Понятно, что девушка врубила режим "я вся такая в сомнении" (что отсылка скорее к современному поведению, но дон сам учил её думать). А что же Румата-Антон мог ей сказать, на хвастаясь, и не обещая райские кущи? Например, что там, наверху, у них могут быть дети, а тут нет (видовые различия, которые позволяет нивелировать только генетическая инженерия, но про инженерию он потом расскажет). Например, что земляне вернутся, рано или поздно, и тогда именно супруги с разных планет, или их дети, смогут играть роль послов-посредников. Наконец, он мог предложить ей вступить в брак по законам Арканара, и тогда уже лететь в другой мир. Это был бы серьезный разговор...
— диалоги порой кондовейшие, и это результат работы не самых последних людей в российском кинематографе. Почему? Вероятно, требовалось оставить какие-то зацепки с повестью. Но слова-маркеры вроде "товарищи", "научно обоснованное бездействие" и т.п. — совершенно не вяжутся с образами львиной доли персонажей;
— часть сюжетообразующих штампов прямо приехала из фантастики середины ХХ-го века: орбитальная станция имеет окна связи с Землей, поэтому контакт с начальством периодически невозможен. А разместить межзвездный транслятор чуть подальше от орбиты, так чтобы связь всегда была, и развесить вокруг планеты сеть передающих спутников — фондов не хватило?
А вот прошлое получилось немного лучше:
— у историков будет куча обоснованных вопросов по дизайну, но значительная часть костюмов, конской упряжи, интерьеров, архитектуры не раздражает, а смотрится органично. Когда воинская знать в мирной обстановке ходит не в полных доспехах, а в декоративных наплечниках, сразу видно, что над рядом проблем подумали, и разбор "Игр престолов" в исполнении Жукова и Гоблина частично прослушали. Лично мне понравился музыкальный инструмент из набора стеклянных чаш, карлик-костыль, люстра в тронном зале, рогатые шапки... Сам образ постоянных затмений (Арканар не на планете, а на спутнике большой планеты) получился впечатляющим, это не голливудский штамп с двумя лунными дисками в небе. Еще бы куда-то убрали эту вечную пустыню, песчаное ничего, посреди которого стоят города и бегают люди, да корону королевскую явно кто-то свистнул, пришлось из пластика изображать какую-то невнятицу в стиле византийской диадемы. Да, и меня удивили здоровенные водяные колеса. Сама идея неплохая, но чтобы вертеться, они должны получать откуда-то воду? А колеса — чтобы лучше было видно — запихнули на горку;
— образы и типажи. Лучшая актерская работа сериала — Пиц VI ака Владимир Юматов. Несколько масок, эмоциональный надрыв, собранная воля, иногда сдающие нервы и т.п. — это самый человечный персонаж из всех образов сериала. По уровню исполнения сопоставимо с ролью Джона Домана в образе Александра VI Борджиа. Сербский Румата это идеальный выбор типажа: свежий исполнитель с подходящим габитусом. Иногда деревянный и не передает тонких переживаний, но свою роль отыгрывает. Рэба — соответствует выделенной ему роли (хотелось увидеть на этом месте Стычкина, но Лавров тоже неплох). Главный священник от Агапова вполне соответствует ожиданиям. Барон Пампа, донна Окана — временами очень хороши, но не всегда. Запоминается даже баронесса: красивая и очень жадная женщина, которая пытается соответствовать дворянскому положению и искренне помогать своему мужу, хотя лучше бы она этого не делала. Бондарчук в этой колоде, как джокер из бересты: карта есть, игры нет.
— часть задумок оригинальной повести воплотили: полевой комплекс "Мидас" был неплох. Хотя фармить золото горстями и говорить не невмешательстве в дела местной цивилизации это двуличие в чистом виде...
— отличная сцена с агитацией от серых: когда сержант рассказывает потенциальному новобранцу, что тут аналог воинского братства, что тут не презирают за происхождение, учат драться. А сержант, между прочим, убил отца этого самого новобранца на глазах сына, заставил сына участвовать в убийстве. Тут есть о чем подумать...
— конечно, имеется набор невынужденных ошибок: например, шуточка про день рожденья святого Мики откровенно тупая — это фактически святотатство в окружении религиозных фанатиков. Вообще с изображением религиозного в сериале всё плохо.:-((( Да, я понимаю, что авторы пытались намекнуть на эффекты карго-культа после предыдущих вмешательств землян, только сделали все топорно. Но есть и шутки удачные. Лично мне понравилось, что все начинается со смерти персонажа Ярмольника. Столько лет снимался в фильме Германа, шутил про то, что стареет, так и актера в том фильме поменяют. А потом "погиб" на съемках сериала :) Это понятная посторонним зрителям внутрикорпоративная игра во второй смысл;
— однако финал портит эта проклятая бедность, когда толпу играет двадцать человек массовки. да, я понимаю, что убежали из Ирана, что были объективные проблемы. Но что, еще сотню человек нанять жалко было — на узких улицах они бы создали эффект многолюдности;
— наконец, есть часть голливудских штампов, которая взята "как есть". Например, когда барон отправляется мстить за смерть жены с ним должны быть хотя бы несколько дружинников, лошади, запасы. Нет. А зачем? В компании известного упыря, его сына-имбецила и небесной ведьмы он идет по все той же пустыне. Пешком. Чтобы поговорить была возможность, причем не у него, а его спутников, раненый барон плетется сзади. Фэнтези :(
.
Что авторы смогли сделать:
— от противоречий внутри одной головы перейти к полноценному конфликту среди землян и местных по поводу того, как использовать технологии и строить общество. Это придало динамики, конфликтные позиции получили собственные голоса, лица, персонифицировались. Драматизм стал ощутимее: когда Саша Белый, готовясь к дикой рубке за престол, спрашивает у Руматы-Антона "Что, трудно быть богом?" — это привет от конкретных 90-х романтическим 60-м. Фильм не напрасно превратился в сериал;
— показали историю вмешательства — это не один человек, это линия развития, многолетнее изменение людей, политики института. Опять-таки, это правильно, хороший пример подобного это "Солярис" С. Лема: у соляристики есть история неудач;
— получился детективный триллер на уровне НТВ-сериалов и технологий тридцатилетней давности. Нормальная композиция с завязкой, нагнетанием и подходом к развязке. В середине сезона вообще не понимаешь, чем все закончится. Поэтому когда Вага-колесо на орбитальной станции умудряется взять заложницу — это дикий абсурд в истории про будущее, но типичная проблема современности и современный же прием в сюжетах. Если бы в конце 80-х сняли такой сериал вместо чернушного фильма, я бы сказал, что это серьезный успех. Еще бы не так безбожно слитый финал, когда на блок-схеме сюжетных линий получается узел, но надо сделать так, чтобы "плохие" убивали "хороших" и наоборот, но не "хорошие" "хороших" и не "плохие" "плохих" — и ради этого фундаментальная проблематика исходной повести спускается в свисток процентов на девяносто.
Что могли бы сделать продюсеры с режиссером и автором сценария?
Если нет серьезных идей про общество, можно показать будущие возможности человеческого тела и продвинутых технологий. Не пытаться подражать наимоднейшим футурологам, но прочитать хорошие фантастические романы хотя бы десятилетней давности. Не копировать возможности Максима Кеммерера, но посмотреть, что есть в фантастике используют сейчас:
— сохранение личности в диске-флешке. Да, это прямо покажет на "Видоизмененный углерод". Но это поможет части героев осмысленнее погибать/воскресать. Представьте сцену диалога священника с таким вот человеком:
— Покайся, за смертной чертой только суд божий!
— Я еще поживу маленько.
— Думаешь, тебя спасут демоны? Не надейся на ад! Он всегда предает бессильных!
— Насчет демонов не знаю, но, думается, пара друзей на небесах у меня точно есть, они меня вытащат, — со значением смотрит в потолок темницы, а на орбитальной станции, наблюдая эту сцену через "клопа" и хотели бы ругаться, но сами решили, что данного персонажа надо выводить из игры, слишком много вокруг него чудес.
Подобное пройдет скорее по статье "юмор". Но вот когда персонаж действительно взойдет на эшафот или его будут давить в темнице — тут актеру пришлось бы показывать, что он вроде бы и надеется на то, что флешку заберут, но смерть это всегда смерть. Он выше людей вокруг за счет форы, которую дает ему земная цивилизация, но он все-таки тоже человек. Как будет он вести себя?
То есть технологию "сохранения личности в диске" уже показали в голливудских фильмах, но всего потенциала приколов и вполне серьезных социальных вопросов не исчерпали.
— расширенное восприятия: пульс, тепловая сигнатура собеседника. И опять таки: можно играть на вторичности-первичности — воспроизведя инфракрасную картинку из "Хищника"/"Чужого", но в глазах земного наблюдателя, можно играться с восприятием местных. Человек ночью стучится в калитку, из дома к калитке подходит хозяин дома, а его землянину удобнее рассматривать в инфракрасном спектре. "Кто там?" — "Свои". И снова от юмора можно перейти к серьезному вопросу: наблюдатель, который видит собеседников практически насквозь, будет ли он относиться к ним, как равным, или хотя бы как к самостоятельным существам?
— роботы-животные, киборги-животные (кошки, как вариант) — собирать диски от сожженных наблюдателей, шпионить, разносить "клопов". Беспилотники-птицы, которые могут нагадить на сбрую лошади благородного дона, а в помете опять-таки "клоп".
Зачем всё это?
Станция должна обладать полнотой информации об идущих феодальных интригах, фиксировать все, что говорится в господских покоях и в конюшнях. Все исторические данные, которые только могут быть получены — должны быть получены. Иначе зачем отправлять экспедицию через половину галактики? Да на Земле сотни специалистов желают докторские написать о караванных путях, о формах уличного жаргона или о технологии ковки мечей. И уровень продвинутости в феодальных комбинациях тех наблюдателей, которые профессионально сидят на орбитальной станции должен не уступать дону Рэбе. Потому что они смотрят на сеть интриг подопечного дона за последние десять лет — с кем говорил, что обещал, знают все подтексты и контексты — и прикидывают, что дон Рэба может сделать. Чтобы противопоставлять и смешивать "арканарское" и "небесное-коммунистическое" без конкретики общества завтрашнего дня, надо показать хотя бы полное технологическое превосходство, которое уже приближается по своему могуществу к провидению — иначе будет современный офис во главе с озабоченной начальницей. Но если могущество науки завтрашнего дня показывать, то на станции должна развиваться принципиально другая игра. С одной стороны есть историки, у которых оценены жертвы от ближайшего неурожая, рассчитывают через пять лет внедрить изобретение Х, через десять лет У, а через поколение и до Z добраться. Причем не давать местным проекты телеграфов и паровых турбин, а просто обеспечить состоявшиеся выдумки каким-то ресурсами, когда, условно, базарный торговец средней руки знакомит местного гончара, придумавшего фарфор, с купцом, которому нужны новые товары. Никакой Рэба их не остановит, потому что на каждого удавленного книжника и поэта приходится десяток изобретений, которые не выстрелили по совершенно обыденным причинам. Реальная история это гонка неиспользованных возможностей. Только вот историки в Институте и на станции воспринимают судьбы людей внизу отстраненно, играют в "минимально необходимые воздействия". А есть оперативники внизу, которых, не смотря на сверхчеловеческие возможности, весь этот ужас серьезно достал...
И я догадываюсь, почему создатели сериала этого не потянули. Потребовалось бы прийти к другому рисунку сюжетных линий, другим приемам взаимодействия персонажей. Это сопоставимо с тем переходом в триллерах, когда у всех в карманах появились мобильные телефоны. Словом, посмотрели продюсеры на режиссера, а режиссер на продюсеров, и сказали: делаем как раньше.
Разумеется, приведенные тут шутки далеко не вершина остроумия, а рассуждения о возможностях людей будущего вполне повторяют общую стилистику современной фантастики. Но если режиссеров не удивляет необходимость исторических консультантов на площадке, отчего они пренебрегают футурологами хотя бы при написании сценария? Можно ведь было собрать несколько самых разных специалистов и они бы устроили мозговой штурм на тему орбитальной станции, сбора информации, системы датчиков. Никаких следов подобного обсуждения, равно как нормальной консультации с историками, на экране не видно. Бал правит вторичность и постоянное стремление затащить в кадр узнаваемые зрителем образы. Это и есть проблема, которая отделяет стереотипный ремесленный контент от Фантастики.
Итого: на какое-то время постсоветское пространство стало ареной реализации чужих проектов будущего или борьбы с такими проектами. И весьма актуален вопрос если не проектирования, то хотя бы поиска новых образов будущего. Искусство — один из инструментов, который может играть с такими образами, осмысливать их, визуализировать.
Сериал "Трудно быть богом", увы, не про это.
На экране современный детективный триллер в арканарских декорациях, временами динамичный, местами яркий, там есть некоторая постановка вопросов действия и недеяния. Ретрофутуризм, в котором современность встречается со средневековщиной. Есть достойные образы, воплощенные талантливыми актерами: социальная машина театра сейчас работает лучше, чем социальная машина большого кино. Я рекомендую его посмотреть, чтобы зрительно препарировать, потому что в сериале есть правильные составляющие. Виден прогресс в экранизации данного конкретного сюжета и складывается традиция регулярных постановок некоторых вещей Стругацких. Да, она не всем нравится, а у некоторых зрителей вызывает физическое отторжение. Есть такое дело. Но именно она залог того, что группы энтузиастов попытаются визуализировать "Трудно быть богом", "Обитаемый остров" и "Понедельник начинается в субботу" как только им позволят технические возможности. Думаю, на уровне анимации это станет осуществимо меньше чем через пять лет. А на "Трудно быть богом" двадцать шестого года лежит проклятье российского кинематографа: "Тут смотри, тут не смотри". Неровная картинка, горбатый текст, дырчатый сюжет. И мерзкая бедность...
цитировать
свернуть ветку
