КИНОрецензии

США, Сербия, 2022, 121 мин.

Реж. Дэвид Брукнер

В ролях Одесса Адлон, Джеми Клейтон, Адам Фэйзон, Дрю Старки, Брэндон Флинн, Ифа Хайндс, Джейсон Лилз, Селина Ло

Ужасы

Оценка 6.2 (14652) Моя оценка 5 (посредственно)

Краткий отзыв

Лаконичные отзывы и сопутствующие материалы на моем телеграм-канале

11-й фильм франшизы. Это не ремейк, а попытка перезапуска. Часть переосмысления ужасов 70-80-х.

Классику хоррора переделывали- переосмысливали более 15 лет. В конце-кнцов приспособили под реальность стримингов. Сильно так себе

Миллионер Войт играл в опасные игры и пропал. Бывшая наркоманка Райли проникает в его особняк. чтобы сыграть с головоломкой, которая "дает право на встречу с Богом".

Последствия игр будут ужасными, и не только для нее самой.

Критикам нравится. Мне не понравилось.

Фильм, который делали целых 15 лет, мог бы быть и поинтереснее.

Много внимания уделено мифологии и попытке понять сенобиов.

Сильно уступает оригиналу

Как и положено боди-хоррору есть много неприятных и мерзких сцен.

Джеми Клейтон странная, загадочная и жутко угрожающая в роли жрицы.

Огненная «девочка из молитвенного чулана», или Телекинезом по буллингу!

Когда нелюдимый мистер Ральф Уайт отправился на небеса после несчастного случая на стройке, мало кто из жителей Чемберлена мог предположить, что именно копы обнаружат в его ничем не примечательном доме.

Не только его затворницу-супругу Маргарет, о которой все позабыли, но и девочку-подростка Кэрриетту, ни разу за свои полтора десятка лет не выходившую за ограду.

Понятное дело, продолжать жить в том же ключе культу из трех, точнее уже двух человек, власти позволить не могли.

Юная, восторженная, во многих вещах наивная Кэрри отправляется в старшую школу. В класс с современными понтовитыми девицами, так любящими травить тех, кто отличается от них.

И, как не крути, дело просто не может кончиться ничем добрым.

На большом и малом экране работы дядьки Кинга за последние годы гостили частенько. Вспомним хотя бы «Институт».

В этом году дошло время и до «Кэрри» (1974) — дебюта и одна из наиболее известных книг раннего Короля ужасов («Необходимые вещи», «Под куполом», «11/22/63»), показавшей по словам критиков: «свежий взгляд на ужасы -- не монстры, а люди».

Первая экранизация увидела свет буквально через пару лет в 76-м и стала классикой. С тех пор случился еще не один перенос книги на экран и на театральные подмостки. В этом году очередную версию решил подарить нам современный мастер хоррора Майк Флэнаган («Падение дома Ашеров»), перенесший события романа в наше время. Что добавило в сериал оттенков, о которых в 70-х автор и помыслить не мог.

Главной удачей проекта стал образ Кэрри в исполнении Хауэлл. «Застенчивая тихоня, задира, добрая девушка, оторва, жертва, героиня, монстр» — так видели ГГ разные обитатели городка.

Что интересно, все они были правы.

Попервой перед нами хороший человек безо всяких задних мыслей и фиг в кармане. Девочка-солнышко, с добрым сердцем и радужной улыбкой. Искренняя, живая, естественная, восторженная, как губка впитывающая новую информацию, наслаждающаяся свежими знакомствами. Чуткая, эмпатичная, ловящая эмоции. Быстро отходчивая, считающая, что злости и жестокости в мире и так хватает – не следует ее множить. Трогательно наивная, доверчивая, не знающая условностей социума, откровенная, открытая всему миру. Обожающая читать, с горящими глазами и натуральным восторженным офигением знакомящаяся с массой книг в школьной библиотеке.

Примерно в начале нулевых на телеканале "СТС" некоторое время существовала рубрика "страшных уикендов". Смысл ее заключался в том, чтобы по вечерам с пятницы по воскресенье показывать те или иные знаковые хорроры и триллеры. Одна из таких подборок почему-то намертво врезалась в мою память и состояла она из следующих картин: "Дрожь земли" (Tremors, 1989), "Ночная жуть" (Fright Night, 1985) и "Мыс страха" (Cape Fear, 1991). И хотя последняя лента, в отличие от первых двух, не стала моей любимой, я все-таки пересматриваю ее раз в несколько лет. Собственно поэтому, когда на платформе "Apple TV" появилась свежая адаптация романа "Палачи" Джона Д. МакДональда, я не смог пройти мимо нее.

Фабула сериала не претерпела масштабных изменений в сравнении с фильмом Мартина Скорсезе и все также строится вокруг вышедшего из тюрьмы Макса Кейди, который решает отомстить своему адвокату, способствовавшему заключению мужчины за решетку. Только если раньше у Кейди были претензии к Сэму Боудену, то в новой версии на роль главной жертвы назначили его жену. Ну и до кучи увеличили количество их детей до двух (видимо, чтобы отбитому уголовнику было кого помучить).

Конечно, в сюжет добавили много второстепенных персонажей, отвлекающих внимание на себя, и даже провели краткий экскурс в тяжелое детство Кейди, но всё это не изменило его сути: добропорядочную семью терроризирует опасный психопат, желающий отправить всех ее членов на тот свет.

И в этой связи крайне важно было создать на экране подходящую напряженную атмосферу, которую можно было бы усиливать с каждым эпизодом, дабы в развязке явить зрителям настоящий взрыв звериной жестокости. Получилось ли это у создателей современного "Мыса"? Да не особо.

Уж не знаю сколько возмущенных отзывов прочитал об этом сериале в сети. Воспламенились весьма многие критики.

Но прежде чем преступать к разбору, как таковому, надо честно ответить себе на простой вопрос: если ли сейчас в аудитории сериала сколько-нибудь общепризнанный или хотя бы рациональный проект будущего?

Готику принято считать классикой ужасов. Но страшные истории существовали всегда, еще до мрачных замков и кровососущих убийц. Если же говорить о жанрах именно как сформированных направлениях в искусстве, нужно признать, что именно готика — мать сегодняшнего хоррора. Однако в последнее время кажется, что она умерла.

Так ли это?

Живы ли сказки о чудовищах с клыками? Возможно, готический хоррор способен обойтись без них? Ведь изначально вампир был «чумным» монстром, который походил на голодного от крови зомби. Насколько связаны эти два образа в кино? В конце концов, мы не раз видели вампира в ипостаси зараженного зверя, который переносит инфекцию. Или, возможно, упырь теперь – это аристократ-соблазнитель? Всем знаком эротический подтекст вампиризма, потому что, например, линия Кармиллы (женщины с клыками) особенно любима французским хоррором. Какой из этих образов повлиял на готику? Или, возможно, это сделала не жанровая эстетика, а режиссеры и студии?

Ответы проясняет генезис готики. Но, чтобы бы не понял из них, в первую очередь нужно решить, какое будущее у жанра сейчас. Жив ли он? Что получил и утратил в своих метаморфозах? И возможно ли, что готика, как восставшая из гроба нежить, мертва, — но существует, питаясь кровью прошлого?

ОБ ЭТОМ СЕГОДНЯ ПОЕТ ХОР ВО МРАКЕ. В ИХ ЧИСЛЕ:

Клим Заярный – переводчик, рецензент, автор канала «Sworn2Black», где выпускает перевод-субтитры к зарубежным короткометражным ужасам.

Татьяна Шуран – кандидат полит. наук от МГУ, философ. Публиковалась в антологии «Багровые иглы» от изд-ва «INOE». С ней выходили материалы в проекте «Голоса во Тьме».

Артем Петров. Кино-критик. Один из ведущих подкаста "Редкие кадры". Автор тг-канала "Уютный уголок любителя ужасов". Пишет для хоррор-портала «RussoRosso».

Алексей Холодный: Несмотря на связь с готическим романом, готика как отдельный жанр в “английском” стиле начал складываться только с 50-х. До того, с развитием кино в 20-40 гг., она была всего лишь частью “монструозного” кино. Хотя база для быстрого становления была большей, чем у других “темных” направлений. Почему готика так долго не оформлялась во что-то цельное? Ведь фильмы о монстрах снимались часто, даже несмотря на военное время.

Татьяна Шуран: Мне кажется, хоррор как таковой вырос из готики, из готического романа, который и дал стилю название («Замок Отранто. Готическая история» Хораса Уолпола). Поэтому элементы готики: атмосфера, эстетика, проблематика – пронизывают практически весь хоррор. То есть я бы назвала готику не «всего лишь частью», а истоком, первоосновой.

Клим Заярный: А вот я бы разделил литературную готику, которая сложилась в Англии, и готический фильм ужасов. В кино готика возникла и укоренилась многим раньше. Немецкий экспрессионизм уже включал в себя адаптации готических романов: «Носферату. Симфония ужаса» (1922), «Голем, как он пришел в мир» (1920).

Артём Петров: Да, в период с 1930-1935 года готический хоррор неплохо себя чувствовал и успехи Universal мотивировали другие студии развивать жанр. Однако принятие Кодекса Хейса все изменило. Готике с ее эротическим подтекстом просто не нашлось место в новом Голливуде, где теперь царила цензура. При этом фильмы ужасов и триллеры никуда не исчезли. Просто правила игры изменились и нужно было адаптировать хорроры под новые условия. Ничего удивительного, что готика переродилась впоследствии в Англии, на своей исторической родине. Ведь британская студия Hammer, занимавшаяся производством ремейков фильмов студии Universal, могла не только вернуть на экраны тот мрачный стиль с полюбившимися злодеями, но и усовершенствовать его. Сделать более смелым, красочным. И американская цензура не смогла им в этом помешать.

Татьяна Шуран: И отдельно можно говорить о фильмах, стилизованных под готическую классику. Когда знаменитые готические романы только появились («Дракула» Брэма Стокера, «Франкенштейн» Мэри Шелли, «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Р.Л. Стивенсона), их действие происходило в современном для читателей мире. Должно было пройти время, чтобы «готический», во многом по сути викторианский хронотоп превратился в некое архетипическое пространство. Фильм Тима Бёртона «Мрачные тени» – яркий пример стилизации, которая местами переходит в пародию, то же самое можно сказать про «Ван Хельсинг» Стивена Соммерса.

Алексей Холодный: Однако изменения не закончились. В кон. 70 — нач. 90-х гг. из-за появления слэшера, развитая к тому времени готика начала уходить с экранов. Чтобы выжить, ей пришлось адаптироваться и рассказывать о примитивном зле в понятных зрителю реалиях. Жанр уступил место нарративу о вампирах, который, чтобы выжить, со своей стороны тоже мимикрировал под другие популярные тогда направления типа экшена, нео-нуарв и любовной истории. Можем ли мы считать, что готика сохранилась даже с новыми жанровыми клише в историях о вампирах, чье действие разворачивается уже не в замках/кладбищах/ пустырях, а на улицах мегаполисов (“Блейд”, “Дракула 2000” и т.п.)? Или готика, к которой мы привыкли, умирает / умерла?

Клим Заярный: Вопрос каверзный. Потому что сложно определиться, где та самая «настоящая готика». Готический роман восходит еще к работам Хораса Уолпола, в частности «Замку Отранто»        (1764 года). Тот же немецкий экспрессионизм можно считать прямым переложением книжной готики на язык кино. А все, что последовало за ним – это уже новые волны.

Татьяна Шуран: Провести черту действительно сложно. Готический стиль универсален, он вобрал в себя архетипические пугающие образы, которые сочетаются практически с любым другим жанром. В литературе же готические ужасы тоже легко перебрались из средневековых замков и монастырей в викторианские города, а потом и в футуристические мегаполисы. Что до кино, то прекрасно вписались в современную молодёжную среду вампиры из «Сумерек», а действие таких фильмов как «Воины света», «Ультрафиолет» вообще происходит в антиутопическом будущем.

Артём Петров: Думаю, что готика все же была вынуждена адаптироваться к новым условиям для выживания. До конца исчезнуть она не смогла. Ярким примером является «Голод» (1983) режиссера Тони Скотта. В этом фильме не каноничная жанру стилистика. Старинные замки действительно заменились небоскребами, а на смену балам пришли ночные клубы. Там мрачный меланхоличный настрой аристократов-вампиров, озабоченных не только голодом и страстным сексуальным аппетитом и проблемами молодости, были емко переданы, а потому готика по-прежнему может сопровождать вампиров. Даже в современном мире.

Клим Заярный: С готической эстетикой и сюжетами еще с поздних 80-х работал Тим Бертон. С нулевых и по сей день к ним регулярно обращается Гильермо дель Торо. Нельзя сказать, что жанр вообще не интересен зрителю или самим авторам. Он просто остается нишевым в силу разных причин. Одна из них — это затратно, требуется очень кропотливая работа декораторов и художников.

Алексей Холодный: Может ли готический хоррор (современный или будущий, если он сохранится, как жанр) обойтись без монстров (вампиров / оборотней)?

Артём Петров: Наличие вампиров и оборотней в готическом хорроре — важный элемент. Но если вывести его из уравнения, то фильм от этого не развалится. В качестве примеров можно привести классический триллер «Ребекка» (1940) Альфреда Хичкока, который без наличия вышеупомянутых монстров являются частью готического кинематографа.

Это можно сказать и про современных представителей под-жанра. «Вечная дочь» (2022) Джоанны Хогг содержит ярко выраженные готические элементы, начиная от отеля, который похож на древний замок, и заканчивая меланхолическим настроением. Но никаких монстров там нет, за исключением метафорических призраков, олицетворяющих страхи и сомнения героини. И этот пример наглядно показывает, что готика может работать не только без вампиров или оборотней, но и в рамках других жанров.

Клим Заярный: Думаю, в готике изначально не столь важно, кто ведет охоту на персонажей. В сердце готического произведения – злой рок, который довлеет над судьбой. Поздняя викторианская стилистика еще и во многом декадентская. Нигилистические мотивы удачно ложатся на нашу непростую современность. Есть, например, фильмы Дэмиена Маккарти, которые отталкиваются от готической традиции. Но в них потустороннее лишь привносит страх перед неизведанным и необъяснимым. Главное же зло и опасность исходит от людей.

Татьяна Шуран: Соглашусь, так как возможен сюжет, когда события, которые кажутся сверхъестественными, получают в итоге рациональное объяснение. Например, «Призрак Оперы» Гастона Леру – ещё один классический готический роман, породивший множество экранизаций. Такой тип сюжета отходит от мистики и научной фантастики и сближается с детективом. Но присутствие в сюжете тайны, фатализм, печальное и мрачное настроение – это маркеры готики, они обязательны.

Алексей Холодный: Не будем забывать, что первые фильмы, ставшие классикой для направления, были сняты как часть медиа-франшизы упомянутой “Universal”. Их снимали разные режиссеры. То есть, политика студий для развития жанра действительно может быть не менее важна, чем творческая линия отдельных мастеров. Но кто повлиял на развитие готики / вампирского хоррора больше: режиссеры или студии?

Татьяна Шуран: На развитие и популярность готики повлияли, прежде всего, читатели и зрители. Готический хоррор с самого начала был массовым жанром, его образы вызывали живой отклик у публики, а киностудии типа «Universal» и «Hammer» делали серийный продукт, на который был спрос. Отсюда бесконечные вариации классических сюжетов: например, «Невеста Франкенштейна» со Стингом (к сожалению, Стинг – единственное, ради чего фильм стоит смотреть), множество «Мумий», снятых в под-жанре «египетской готики», целая серия картин с Кристофером Ли в роли Дракулы.

До сих пор существует негласное соревнование студий за внимание зрителей: если одна выпустила очередного «Дракулу» – жди от другой нового «Франкенштейна», эти сюжеты не устаревают.

Клим Заярный: Классические работы о чудовищах Universal и серия Хаммер о Дракуле задали вектор развития страшного кино. Так что, по-моему, это заслуга творческих коллективов в целом. Но не стану отрицать, что в первую очередь боссы студий направляли развитие франшиз.

То, что привлекались разные режиссеры – это абсолютно логичный подход, т.к. сами франшизы развивались не одно десятилетие. Запирать талантливого постановщика в рамках одной киновселенной было бы неразумно.

Артём Петров: Если обратиться к истории, то положение студии Universal выглядело очень плачевно. Она находилась на грани банкротства и только несколько коммерчески успешных фильмов могли ее спасти. В то время в США из Европы эмигрировало множество видных деятелей кино, которые отлично зарекомендовали себя в жанре хоррор. И тогда у продюсера Карла-Лемме младшего возникла идея использовать их опыт для создания хорроров.

Но при этом стоит отметить, что такие режиссеры хоть и могли использовать некоторые элементы немецкого экспрессионизма, но их творческая свобода была весьма ограничена. Например, у них в фильмах обязательно должен был появляться монстр. И чем эффектнее, тем лучше, ибо американская публика, как сказала Татьяна, платила именно с целью увидеть жуткого антагониста. Доходило до того, что к работе над хоррором привлекали тех, кто у себя на родине не имел никаких дел с этим жанром. Так что в тот период именно студии определяли, как должна развиваться не только готика, но и фильмы ужасы в целом.

Алексей Холодный: О корнях и влиянии. На заре своего становления жанр зависел от немецкого экспрессионизма, чему служит примером классика типа “Носферату” 20-х от Мурнау и “Кабинета доктора Калигари” (иногда его причисляют к готике). Чуть позже лепту внесли французы, снявшие несколько знаковых образцов вампирского кино в 60-х (“Кровь и розы», реж. Роже Вадим), а в конце 70-х они вообще пересняли “Носферату” с немцами. О связи готики с английской традицией говорить не нужно. Чья школа оказала более сильное влияние на готику и вампирский ужас?

Артём Петров: Считаю, что все же большее влияние оказал немецкий экспрессионизм, так как впоследствии иммигрировавшие в США европейские режиссеры аккуратно внедрили его в американские хорроры. Одной только игрой света и тени они заставили дрожать зрителя. Влияние немцев можно проследить во многих хоррорах различных периодов. Хоть в «Ночи охотника» (1955) Чарльза Лотона, хоть в «Хинтерленде» (2021) Штефана Рузовицки.

Клим Заярный: Немецкий экспрессионизм и классические ленты американской Universal задали визуальный тон всему, что снимали впоследствии. Глубокий контраст между светом и тьмой, резко очерченные тени – все это можно наблюдать в экранизациях от Роджера Кормана по мотивам историй Эдгара По, и в «Маске Сатаны» от Марио Бавы. Нельзя не вспомнить его малоизвестных «Вампиров» (1957), снятых совместно с другим итальянцем Фредой. На моей памяти – это самый ранний фильм, где миф о кровососах перенесен в современную городскую среду.

Татьяна Шуран: Думаю, изначально все-таки викторианская Англия породила «готические» архетипы, которые затем разошлись по Европе и США. Это сейчас уже можно увидеть этнические варианты вампиров: например, Роберт Родригес снял сериал «От заката до рассвета» по собственному одноимённому фильму – происхождение вампиров увязано с древними жертвоприношениями мексиканских индейцев. Стильный фильм «Девушка возвращается одна ночью домой» снят режиссером иранского происхождения – американкой Аной Лили Амирпур и решён в мусульманской эстетике.

Алексей Холодный: Наиболее “готический” фильм, на ваш взгляд? Можно без привязки к школе / режиссеру и времени.

Татьяна Шуран: Для меня знаковые фильмы – это «Дракула» Фрэнсиса Копполы и «Интервью с вампиром» Нила Джордана. Когда посмотрела их, было чувство, что вокруг всё ненастоящее, а там показан настоящий мир – настолько атмосферно. Это именно классическая готика. Если говорить о стиле готик-панк, городской готике рубежа веков, один из самых душераздирающих фильмов – «Ворон» с Брэндоном Ли. Ещё симпатичен боевик «Другой мир» с Кейт Бекинсейл. Сильное впечатление произвёл немецкий «Вкус ночи».

Клим Заярный: Банально, но для меня рассказ «Маска Красной Смерти» и его вольная экранизация 1964 г. от британцев – та самая, концентрированная викторианская готика.

Артём Петров: Моим любимым готическом хоррором является другая «Маска…» «, уже Сатаны от Марио Бавы. В этом хорроре сосредоточена концентрация всех возможных готических элементов. И хотя режиссер немного слукавил насчет того, что вдохновлялся творчеством Гоголя, это не имеет значения. Когда ты видишь нуждающуюся в спасении Барбару Стил в покрытом паутиной замке или склепе, где рыщут вампир и оживший труп его любовницы-ведьмы, то понимаешь очевидную вещь. Фильм не устарел, и его мрачная красота способна очаровать даже сегодня, спустя несколько десятков лет.

Алексей Холодный: Несмотря на мощный бэкграунд в виде английской литературы, готика не смогла адаптироваться к кино так органично, как это сделал вампирский хоррор. И понятно, почему. Как было поняли, образ вампира универсален, и не зависит от готической атрибутики. Так, о кровопийце можно снять городской триллер в стиле нео-нуара (упомянутая франшиза “Другой мир”).

Но, несмотря на универсальность, вампир как тип героя вписывается в две колеи, появившиеся изначально в 20-х, с выходом первых хорроров. В них кровопийцей оказывался либо “чумной” монстр, либо аристократ-соблазнитель. Какой образ сильнее повлиял на жанр? И как это изменило образ вампира / готику как таковую?

Татьяна Шуран: В восточноевропейском фольклоре вампир изначально не был привлекательным. Он был именно тем, что мы сейчас называем «зомби»: ожившим мертвецом, который заражает через укус. Аристократичным «сверхчеловеком» он стал в «Дракуле» Брэма Стокера. Так он сблизился с образом демона-бунтаря эпохи романтизма и принёс с собой глобальные философские вопросы: существование бессмертной души, расплаты за грехи и прочее. Несомненно, «вампир-аристократ» более интересен, чем «вампир-зомби», и открывает больший простор для творческих интерпретаций.

Клим Заярный: Это расщепление образа породило две ветви: развлекательного массового кино, где вампиров толпы, и «тихого» кино о вампире как трагическом персонаже. Затем в обоих направлениях родилась масса идей. Например «30 Дней Ночи», «Земля вампиров» и «Штамм» держат зрителя в постоянном напряжении с редкими передышками. Там герои всегда на волосок от гибели, и противостояние с вампирами – всегда неравный бой.

Напротив, в противовес острым сюжетам выходили экранизации того же «Дракулы» и «Кармиллы» про вампиров-искусителей. Но и такой подвид кино о роковом соблазнителе позже отступил от своих клише. Это было полностью оправданно, т.к. внутри самого образа полно противоречий, а где противоречия – там сильная личная драма.

Что предпочтет заразившийся вампиризмом: продлевать вечную молодость, убивая других (может, даже близких), или сам захочет умереть? Примет исцеление от проклятия или отбросит даже саму его возможность?

Занятно, что даже в одноименном фильме про Баффи, а затем и в сериале на фоне бодрого истребления кровососов моральные дилеммы постоянно всплывали. И без них такие «глянцевые» фильмы просто не двигались бы сюжетно. Так что первая ветка про «чумного монстра» подарила нам легкое и динамичное кино, а вторая – добавила в него драматической остроты. Обе оказались очень влиятельными.

Артём Петров: Считаю, что именно с яркого образа аристократа-соблазнителя Дракулы и началась популяризация вампирских образов. Однако с трансформацией жанра ему пришлось уступить «чумным монстрам», так как именно они могли создать необходимый для хоррора саспенс. Причем романтики никуда не исчезли, просто заняли свою нишу в любовных и эксплуатационных историях, где они вполне уместно смотрятся.

Алексей Холодный: Да, впоследствии две колеи образа разделились на суб-ветви. Тема “чумного монстра” превратилась в тему вируса — так вампир стал зараженным, который переносит инфекцию укусами. А идея об аристократе-соблазнителе дала побег в сторону хоррора / триллера с эротическим подтекстом: стала зарождаться так называемая линия “кармиллы” — женщины-вампира, которая притягательна и опасна. Но насколько прочны эти два ответвления в жанре? Можно ли воспринимать их как что-то самодостаточное?

Татьяна Шуран: Зловещий, роковой эротизм – неотъемлемая черта «вампира-аристократа». И в целом вампирская тема привлекательна потому, что позволяет в завуалированной форме коснуться «запретных» вопросов, разнообразных «греховных» импульсов: сексуальности, власти и подчинения, агрессии и жестокости. Что до фильмов с вампирами-зомби, то, на мой взгляд, они особо не отличаются от простых историй о зомби-апокалипсисе. Эту линию избрал, например, Гильермо дель Торо в упомянутом «Штамме».

Артём Петров: Оба явления можно воспринимать самодостаточно. Образ соблазнителя с клыками был популярнее в старых эксплуатационных работах (от студии Хаммер, например). Но с популяризацией франшизы «Сумерки» он уступил другому, более романтическому образу кровососа, находящемся в поисках той единственной, с которой готов провести вечность. Тема же вируса более универсальна и отлично подходит для создания практически любой вампирской истории, не связанной с романтикой / соблазнением. Начиная от адреналиновых боевиков и заканчивая триллерами про эпидемии.

Алексей Холодный: Из-за своей универсальности вампир часто оказывается метафорой более сложных тем. Иногда в фильмах кровопийца символизирует масштабные процессы, даже когда его используют в сугубо зрелищных коммерческих проектах. Например, в картинах, где показан апокалипсис из-за генетической заразы: там вампир меняет свой облик, сливаясь с образом зомби (такой же восставший мертвец, который движим голодом). Насколько тесна связь вампира и зомби в кино?

Артём Петров: Обычно зомби и вампиры представляют собой два отдельных вида нежити, которые различаются по многим параметрам. От внешнего вида до интеллекта. Но есть примеры, где они выступают в качестве гибридов со своими уникальными свойствами. Комедийный боевик «Мертвеход» представляет уникальный вид разумного зомби, которому нужно пить кровь и отсыпаться днем, а в дилогии «Земля вампиров» или пародийном «Вампиры-зомби… из космоса» гибриды более близки к живым мертвецам Джорджа Ромеро. Так что подобные монстры в кинематографе существуют, но скорее исключение, чем распространенная практика.

Татьяна Шуран: В XXI веке уже всё перемешалось, доходит до смешного. Например, сериал «Дневники вампира» начинается с появления двух братьев-вампиров в провинциальном американском городке. Но постепенно к ним присоединяются другие сверхъестественные существа, люди с мистическими способностями (ковены ведьм с магией афроамериканцев – вуду), и в итоге серди персонажей практически не остаётся людей. К последним сезонам весь городок заселён разнообразной нечистью. Причём некоторые герои вследствие перекрёстных заражений обретают гибридные способности, например, оборотень + вампир…

Это уже отдает академией вампиров, их кланами и целыми фэнтези-мирами, в которых вампиры — одна из рас. Образ потерял своё свою трагичность. Сейчас он ближе к персонажу из подростковой страшилки.

Клим Заярный: Связь двух монстров прослеживается только когда это продиктовано сеттингом и историей — если стоит задача выдать пост-апокалиптический экшн/хоррор. Так было в «Земле вампиров» и «Штамме». Тамошние вампиры – почти полный аналог зараженных зомби-вирусом. Они выглядят как ходячие мертвецы, лишены сознания и движимы только жаждой крови. В точности, как и в зомби-муви кровососы атакуют героев целыми толпами и могут выскочить из-за каждого угла.

Думаю, это тот случай, когда создатели не упустили шанс подогреть интерес зрителя к образу, пересадив вампирский хоррор на субстрат зомби-муви. Этот жанр был на пике во второй половине нулевых. Зрители очень тепло приняли «Землю вампиров». Поначалу и «Штамм» хорошо принимали, а ругать начали уже потом, из-за кардинальных расхождений с книгой.

Алексей Холодный: Все чаще вампиризм играет с темой власти: идея, что аристократия (древние семьи / роды) — это другой вид сапиенса, для которого обычные смертные служат простым кормом. Насколько сильно эти параллели задействованы в готическом кино? Влияют ли на жанр?

Клим Заярный: В оригинальном тексте Стокера это проговорено прямо. Дракула открыто кичится перед Джонатаном знатным происхождением и ратными подвигами, которым не одна сотня лет. Его даже не заботит, что он этим себя выдает.

В книге, впрочем, неравенство – не главный посыл. И не сказать, чтобы в кино с ним работали часто. В «Блейде», например, вампиры располагали могуществом, но держались в тени, а тех, кто порывался установить над людьми открытую диктатуру, могли и устранить.

Для меня это странно т.к. нынешние времена как раз располагают к тому, чтобы под видом вампирского фильма выдать социальную критику. Но внутри студий такой общественный запрос игнорируют. Может просто не верят в то, что в вампирском под-жанре можно сделать кассу.

Татьяна Шуран: Идея тайного вампирского правительства для сюжетов действительно напрашивается, так как вампиры могут жить веками, наблюдать смену исторических эпох. Это благодатная тема для творчества. В сериале «Академия вампиров» по одноимённому многотомнику есть те самые правительство, кланы и две противоборствующие расы кровопийц. Японский сериал «Токийский отель…» предлагает свою версию вампирской элиты.

Артём Петров: Да, подобные темы уже задействованы, но с развитием вампирских образов они все чаще отходят на второй план. Наиболее популярными вампирскими образами становятся либо хищники с мышлением убийц-серийников, либо трагические образы, борющиеся со своей темной сущностью. Однако тема захвата власти вампирами не до конца заброшена и даже может быть адаптирована под современные реалии, как это сделали в фантастическом боевике «Войны света» режиссеров Майкла Спирига и Питера Спирига.

Алексей Холодный: За счет своей пластичности вампирский хоррор оказался посредником между старой классикой и откровенно развлекающим кино. Можем ли сказать, что изменившийся на экране вампир позволил выжить самой готике как таковой?

Клим Заярный: Да, вампирский хоррор за вторую половину XX века разложился на целый спектр под-жанров. Больше всего выделяются боевики, драмы и мелодрамы. Иногда в фильмах и хоррора как такового не оставалось: «Сумерки» – просто хрестоматийный пример. Вампир оказался очень гибким фантастическим существом, как и зомби. Оказалось, под него легко адаптировать самые разные сюжеты.

Насчет готической истории – нет, вряд ли вспомню много неоготического кино с вампирами. Кроме уникального в своем роде «Голода» (1983) чего-то настолько же яркого припомнить сложно.

Татьяна Шуран: А я бы назвала прекрасный фильм Джима Джармуша «Выживут только влюблённые» (2013), на мой взгляд, он по духу близок к «Голоду». Имена даже намекают, что герои несут свою неоготическую печаль со времён сотворения человека.

Артём Петров: Пластичность вампиров позволяет им адаптироваться под самые разные условия. Однако на самом деле они никогда не были важным элементом, без которого готика не может существовать. Ведь как было указано на примере фильма «Вечная дочь», даже психологическая драма без ярко выраженных хоррор элементов может существовать в контексте готики — и в выглядеть не хуже, чем классические представители жанра.

Татьяна Шуран: Готика всегда была популярна, но вампир как «сверхчеловек» – действительно, её самый живучий персонаж. В XXI веке огромную известность набрал жанр мистической мелодрамы: «Сумерки», сериалы «Настоящая кровь» и «Дневники вампира». Благодаря им сохраняется и мода на готический стиль.

Алексей Холодный: Что для вас неоготика? Жанр, который освободился от первоначальной атрибутики типа старых замков / родовых проклятий, но сохранил аутентичное настроение (меланхоличность, печаль и т.п.) или наоборот, неоготика невозможна без классической “мишуры”, которую просто нужно переложить на современные реалии? Возможно, есть конкретные паттерны, по которым вы определяете: “это готика старая, а это новая”?

Татьяна Шуран: На мой взгляд, классическая готика – это образцы жанра, сложившиеся ещё в XIX веке. А вот приставка «нео» довольно условна и означает произведение, созданное ближе к сегодняшнему дню. К неоготике официально относят мистические ужасы 1990-х, они более масштабные и серьёзные, затрагивают более сложные вопросы, чем старый готик-хоррор.

Клим Заярный: Да, неоготику (так же — обычную готику) я могу охарактеризовать просто как «черный романтизм». В ней есть меланхоличность, обреченность, глубокое сопереживание героям и ощущение мрачного чуда.

Артём Петров: Соглашусь. Чтобы готика жила, куда важнее сохранить печально-меланхоличный настрой. Что до «мишуры», вроде тех же старинных замков, то при желании обойтись без них можно, — достаточно лишь переложить фильм на современные реалии так, чтобы сохранилось печальное настроение. Такой подход работает во всем искусстве: не зря же готическим назвали целый тип архитектуры. В нем передана атмосфера мрачности, которую зритель так любит.

Клим Заярный: На самом деле, неоготика не всегда отбрасывает классические атрибуты, вроде фамильных проклятий и нужного антуража. Примеры такого кино – «Жильцы» (The Lodgers, 2017) и «Шепот мертвых» (Dead Whisper, 2024). В первом действие происходит в 1920-х, во втором – вообще в наши дни. Но за счет того, как в них показано окружение, кажется, будто время тут застыло где-то в викторианской эпохе. Вдобавок темы и настроение ощущаются как есть готическими: полными невыразимой и тягостной печали.

Например, «Приют» (2007), «Хребет Дьявола» (2001), дебют Паскаля Ложье «Сэнт Анж» (Ange, 2004) разворачиваются в сеттинге и времени, не характерных для «классической готики», но по духу они строго готические.

Алексей Холодный: После затишья 80-90–х, периода своей слабости, жанр все же “воскрес” в чистом виде — в нулевых. Фильмы в “каноническом” стиле продолжили сниматься вплоть до 2015 г. (“Багровый пик”). Но сегодня их почти нет, за исключением работ типа “Носферату”, которые воспринимаются разовым реверансом к мировой классике как таковой. Какое будущее у жанра сейчас? Он 1) опять трансформируется, как сделал это за счет образа городского вампира, 2) вернется к своим истокам после очередного затишья или 3) окончательно размоется в других жанрах и умрет?

Татьяна Шуран: Совсем недавно, в 2025 году, вышли «Дракула» Люка Бессона, «Франкенштейн» Гильермо дель Торо – думаю, готика по-прежнему востребована, раз привлекает именитых режиссёров и солидные бюджеты. Плюс нужно иметь в виду азиатов, которые делают множество стилизаций под западную вампирскую готику в аниме и комиксах. Я думаю, готика, романтизм, с теми философскими темами, которые они поднимают, будут популярны всегда. Конечно, подстраиваясь под запросы современности.

Клим Заярный: По моим наблюдениям есть много успешных сериалов, которые обращаются к готическому наследию. При этом крупнобюджетных и кассовых проектов единицы. Просто потому, что затратно, а финансовой отдачи мало.

В сериалах почти все одеяло перетянул на себя Майкл Флэнаган с его популярными «Призраками дома на холме» (2018), «Призраками усадьбы Блай» (2020) и «Падением дома Ашеров» (2023).

Что до Гильермо Дель Торо и Роберта Эггерса, то они переносят классику на экран очень аутентично, кропотливо прорабатывают визуал. Но остальных постановок в традициях именно викторианской готики мы больше не видим. Возможно, кино в древних исторических декорациях зачахло. Не только из-за затратности – его похоронили под лавиной дешево и сердито сделанного продукта для стримингов. Так что я смирился, с тем, что ренессанса готики не будет.

А вот ее ощутимое наследие – оно остается в редких фильмах, которые выходят тихо.

Артём Петров: Шансов на то, что готика может вернуться в чистом виде, действительно, крайне мало. Время не стоит на месте. Жанр хоррора постоянно трансформируется и видоизменяется. Конечно, режиссеры вроде того же Роберта Эггерса готовы изучать прошлые и даже использовать готику в качестве стилистического элемента. Но они находятся в меньшинстве. Так что с большей долей вероятности это будет продолжаться, пока жанр не размоется в других жанрах и не исчезнет окончательно.

Алексей Холодный: Как видим, готика стоит на распутье. Противоречия, которым полон жанр, еще создают нужное для жизни напряжение. Но по-прежнему стоит вопрос, оживит ли готику этот ток. Вероятно, жанр пока лишь подает признаки жизни, как Франкенштен под ударами электричества, — потому что тоже сшит из разных частей.

В начале такая «разность», конечно, помогла жанру. Готика сумела приспособиться и не раз выживала именно благодаря своим трансформациям. Конечно, не без потерь, ибо святая святых готики — образ вампира — утратил свою трагичность. Но сам кровосос тоже оказался весьма гибким существом, ибо под точно так же легко адаптировались разные сюжеты.

Возможно, поэтому классические работы о «хрестоматийных» монстрах задали вектор кино-хоррору всего мира. Если так, то это окончательная аксиома: готика полноценно может работать на стыке с другими жанрами. Опять же, благодаря своей мутабельности.

Тем сильнее вероятность, что в будущем мы увидим социальный готик-хоррор. Ибо последнее время в инфо-среде все чаще поднимается вопрос о разнице между нищими поколениями и богатыми семьями аристократов, которые «не стареют». Вампиризм серьезно играет с темой власти. Посмотрим, прольется ли из-за этого чья-то кровь…