Может быть, этот рассказ — философское размышление о том, что наши мечты исполняются, вот только совсем не так, как мы предполагали.

А может быть — о мимолётности вдохновения и бренности всего созданного человеком. Наши творения — лишь мгновенный штрих на песке Времени… Вечны лишь законы природы.

А может быть — о том, как произведения искусства влияют на душу человека. Чужое вдохновение оставляет неизгладимый след; говоря словами Успенского, «„выпрямляет“ скомканную душу», меняет ви́дение мира, навсегда остаётся в памяти.

Наверное, каждый читатель найдёт в рассказе что-то своё. Но непреложным останется удивительное владение словом! Как Пикассо вдохновенно рисует образы на песке, так Бредбери рисует яркую картину перед глазами читателя. В действительности никакой картины нет. Есть лишь чёрные буковки на белом фоне. Но талант мастера помогает нам увидеть всё так, словно происходящее в рассказе разворачивается на наших глазах. Мы рассматриваем фигуры на песке, следим за лучами садящегося солнца и оказываемся в полной темноте… Чувствуем ли мы то, что переживает Смит, герой рассказа? Да, безусловно. Гений Бредбери дал нам пережить чужие чувства как свои. В этом — волшебство творения! (Спасибо за поэтическое звучание текста на русском языке непревзойдённой Норе Галь).

«Попаданцы», которые за несколько десятилетий превратились, пожалуй, в самостоятельный жанр, меня привлекают мало. В основном из-за нелогичности и неясной обусловленности «попаданчества» по принципу «поскользнулся, упал, очнулся»… — попал.

Но в книге Галины Герасимовой с многозначным названием «Типографский брак» читательская ирония относительно происходящего в тексте вообще не актуальна, потому что автор опередила все возможные претензии, сама преисполнившись ироничности!

С одной стороны, сюжет действительно полон иронии: автор настолько увлечён собственным произведением, что его затаскивает в вымышленный им же самим текст. Особенно иронично выглядит генетическая обусловленность такого «попаданчества» — исключительно по женской линии (от бабушки к внучке).

С другой стороны, получилась красивая метафора. Придумывая книжный мир, сочиняя его законы и правила, автор настолько проникается своим творением, что практически живёт в нём (живёт им). Осталось лишь сделать последний шаг (который и делает Галина Герасимова) — и популярный автор ромфанта Алиса Иванова превращается в созданного ею же персонажа Алисию Белроуз…

Ну и, конечно, имя, имя! Алиса обязательно должна попасть в какое-нибудь зазеркалье!

Ещё один хитрый писательский приём: Герасимова не даёт читателю возможности пожаловаться на плохо проработанный мир, неубедительные поступки персонажей, рояли в кустах, недостоверные характеры. Каким же образом? — спросите вы. А очень просто: она жалуется на всё это сама!

Это писательница Алиса Иванова хватается за голову в ужасе от того, что она насочиняла и как была не права!

Замечательная авторская самоирония меня сразу же примирила с любыми вывертами сюжета, роялями и плоскими персонажами (которые по мере развития сюжета постепенно приобретают сложность и глубину!).

Уже приняв заданные писателем условности, можно получить огромное удовольствие от чтения. Что я и сделала, неожиданно увлёкшись приключенческой историей, которая развернулась в книге с «типографским браком». Книге, написанной Алисой Ивановой, написанной Галиной Герасимовой. Уф! 😃

Казалось бы, роман чисто развлекательный, и тем не менее он затрагивает вполне серьёзные темы. Например, о «причинении добра»; о зыбкой грани между добром и злом; об ответственности писателя перед сотворённым им миром, а также перед читателем, перед настоящим и будущим…

А в заключение хочется отметить, что у меня книга вызвала особое читательское сочувствие автору. Алиса Иванова немного приоткрыла дверь на писательскую кухню, где самым страшным является слово «дедлайн«!🤕

Это одновременно лирическая и юмористическая зарисовка о чудесах алхимии и о поиске взаимопонимания. Она рассказывает нам о том, что человек не меняется и в любом столетии так же страдает от одиночества и непонимания окружающих, как и в наше время. И что счастье — «это когда тебя понимают!».

Но до чего же приятно читать про счастливых людей! Даже если сама история абсурдна, невероятна и необъяснима.

Мне кажется, я давно не читала ничего столь же захватывающего, необычного, с оригинальной композицией и неожиданными сюжетными поворотами.

К «Книге дверей» я привыкала довольно долго, поначалу читала медленно и только в транспорте, но постепенно погружалась в вымышленный мир всё глубже и глубже, а ближе к финалу от текста уже было не оторваться!

Завязка сюжета в том, что сотрудница магазина «Келлнер Букс» получает в подарок странную книгу. Согласитесь, непонятно, но мистически, очаровывающе звучат слова, написанные в ней: «...Всякая дверь — любая дверь».

Дверь — отправная точка любого путешествия. Мы выходим за дверь — в новое пространство, в новую жизнь, а оставляем за спиной прошлое, привычное.

Когда персонажи догадываются, что войдя в одну дверь, можно выйти из любой другой — в другом пространстве, другом времени, сюжет становится особенно увлекательным.

Меня всегда завораживали перемещения во времени, временны́е парадоксы. Типа, что будет, если сам себя встретишь в прошлом? В фильме «Назад в будущее» Эммет Браун настоятельно предостерегал от встречи с собой!

Каждый автор решает парадокс двойников по-своему. Есть собственная концепция «пространственно-временного континуума» и у Гарета Брауна.

Приятно, что у Брауна нет ни «машины времени», ни традиционных волшебных палочек или посохов. Он наделяет магическими свойствами «особенные книги». Это не просто какие-нибудь сборники ведьминских рецептов или «некрономиконы». Пожалуй, всё гораздо сложнее и интереснее. О том, как были созданы волшебные книги, вы тоже узнаете из «Книги дверей», но — всему своё время… Читайте!

Помимо темпоральных путешествий в романе присутствует многое, что мне нравится: интеллигентные герои; любители книг; верные друзья; обширные и загадочные библиотеки; проблемы выбора жизненной позиции; проверка себя в экстремальных условиях; размышления о человеческой натуре и природе зла; немного философии и очень деликатно — о личном.

Но главное, что привело меня в восторг, — удивительное умение писателя связать все разбросанные в разных местах сюжетные нити; свести всё в стройную картину мира; озадачить читателя разнообразными секретами и нестыковками, а затем их раскрыть; удачно «жонглировать» персонажами сквозь все причудливые пересечения прошлого и настоящего; создать кольцевую композицию — закончить роман там, с чего он начинался, но уже на ином философском и психологическом уровне.

И ещё мне понравилось, что герои — никакие не герои. В тяжёлых и критических ситуациях они теряются, мнутся, разговаривают или задумываются вместо того, чтобы действовать резко и решительно, как супермены. Им нечего противопоставить злу, жестокости, агрессии. И тем ценнее то, что они всё же пытаются сопротивляться. Они по-настоящему живые и убедительные, им искренне сочувствуешь.

В заключение хочется вспомнить о чуде, сотворённом Джоан Роулинг. Благодаря «Гарри Поттеру» всем вдруг захотелось в Хогвартс, захотелось махать палочками, кричать «люмос!» и побеждать «пожирателей смерти».

Прочитав роман Брауна, вы, возможно, захотите стать «охотником за книгами», отыскать «особенные книги», собрать свою «библиотеку Фокса»…

«Книга дверей» — удивительная история, которая творит иллюзию. Как и «Гарри Поттер», она создаёт ощущение, что волшебство «где-то рядом», совсем рядом с нами — стоит только протянуть руку… и взять книгу!

Конечно, странно видеть Марс, на котором растут фрукты и овощи, где можно загорать, купаться в водоёмах и любоваться красивыми марсианскими виллами. Вероятно, в 1949 году, ещё можно было верить в такую картину. Хотя вряд ли. Потому что рассказ вовсе не о Марсе. Он, пожалуй, в первую очередь о колонизации и колонизаторах. Сначала захватчики создают свои законы и правила, но потом помимо своей воли постепенно проникаются духом завоёванной цивилизации, в той или иной степени наследуют её традиции и меняются сами. (Вспомним, к примеру, происхождение романских языков).

На Марсе Брэдбери перемены происходят радикальные. Тем нагляднее иносказание!

Бывают такие произведения, относящиеся к разным видам искусства (считаем литературу искусством слова), которые настолько тесно переплелись друг с другом, что крайне сложно воспринимать их по отдельности. Например, «Медного всадника» Пушкина трудно представить без иллюстраций Александра Бенуа, а эпопею о Гарри Поттере без образов, созданных Дэниелом Рэдклиффом, Аланом Рикманом и другими артистами.

Такое же переплетение произошло у пьесы «Давным-давно» и её экранизации «Гусарская баллада». Когда читаешь пьесу, перед глазами появляются Яковлев и Голубкина, Крючков и Ильинский, а в голове звучат фразы, произнесённые их голосами, и музыка Тихона Хренникова. Когда встречаешь тексты куплетов, которые поют Лепелетье или Горич, невольно начинаешь напевать «Жил-был Анри Четвёртый...» или «Давным-давно...»

Это вовсе не говорит о том, что фильм Рязанова лучше, чем его первоисточник. Одно не существовало бы без другого, а вместе они прекрасно дополняют друг друга.

В «Жанрово-тематическом классификаторе» нет такого жанра, к которому бы можно было отнести книгу Гладкова. По-моему, она ближе всего к водевилю, но определение «водевиль» слишком легковесно и не подходит для трагических военных сцен.

На меня сильное впечатление произвели эпизоды расстрела куклы, сожжения французских книг и смерти Сальгари (без которой водевиль уж точно бы обошёлся!). Образ Винценто Сальгари вызвал у меня наибольшее сочувствие: он пожертвовал жизнью, чтобы спасти корнета Азарова, а после смерти тело испанца просто отнесли в угол зала и позабыли навсегда. Так было в фильме, так оказалось и в пьесе…

P.S. Впечатляющий факт из нашей литературной истории: драматург Александр Константинович Гладков в 1948 году был арестован по обвинению в хранении «антисоветской литературы»; его книги по решению Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС «изъяты из обращения». В их числе героическая комедия в стихах «Давным-давно». Освобождены автор и пьеса были в середине 50-х.

Этот рассказ — маленькая трогательная утопия о поисках взаимопонимания с инопланетянами.

В действительности же это ужасная книга о нас, о людях. Если убрать неубедительный романтичный финал, то в сухом остатке будет голая правда. Люди на нашей цветущей планете уничтожают друг друга, ненавидят друг друга за цвет кожи, религию, национальность. Да что угодно может стать поводом для взаимной ненависти и истребления. Что уж тут говорить об иномирянах…

Зенна Хендерсон ведёт своё повествование чисто по-женски, пытаясь надеяться, когда никакой надежды нет. Возможно, в 1962 году ещё верилось в мир и взаимопонимание? Или, напротив, автор пытается противопоставить своё видение мира позиции милитаристов, доказать, что жить нужно иначе?

Узнала о 100-летии со дня рождения знаменитого итальянского драматурга, нобелевского лауреата Дарио Фо и решила прочитать что-нибудь из его пьес, переведённых на русский язык.

Увы — была огорчена и разочарована. Итальянская экспрессия просто зашкаливает — настолько, что читать крайне тяжело. А если представить действие на сцене, то это сплошной крик на грани истерики, ругань, взаимные обвинения, оскорбления, скабрёзности… И всё перемежается разнообразными попытками самоубийства.

В основе сюжета — ревность жены по отношению к гулящему мужу, затем — ревность мужа по отношению к жене. Вот, собственно, и всё.

Мораль, мне показалось, довольно простая. Пока мужу нравилось гулять от жены, постоянно ей изменяя, он провозглашал идею «свободной пары» (то есть у каждого в браке может быть своя отдельная личная жизнь). Но как только жена согласилась и нашла себе любовника, так в муже взыграл инстинкт собственника.

Может быть, кому-то будет интересно с психологической точки зрения. Мне было противно.

Самое страшное в этом рассказе Брэдбери — не

Впрочем, человечество не может существовать, не уничтожая себе подобных.

Несколько лет назад я впервые прочитала этот рассказ. И он мне не понравился. «Запах сарсапарели» — волшебное название настраивало на особенный лад, и я ожидала захватывающего сюжета... А сюжет ожиданий не оправдал. Я увидела его таким: муж, почувствовавший вторую молодость и заигравшийся, решил бросить жену, которая не могла понять, что с ним происходит. Моё сочувствие было отдано жене, изображённой нарочито приземлённой, неромантичной, не видящей дальше своих хозяйственных забот — в отличие от мечтателя-мужа, целыми днями медитировавшего на чердаке. Было просто обидно за женщину, выставленную тупицей, не понимающей тонкой натуры мужчины.

Перечитав рассказ сейчас, я уже ничего не ждала от сюжета, поэтому неожиданно получила удовольствие от лирических описаний, изящных сравнений, сочного и красивого русского языка, которым перевела Бредбери Нора Галь. И я смогла почувствовать в тексте иное: тоску по прошлому, желание вернуться в годы юности, которое свойственно, вероятно, большинству седых и лысых. Кто бы отказался от машины времени?! Пусть даже она создана нашей фантазией на пыльном чердаке!

Можно увидеть в сюжете магию, сотворённую великой силой желания и особой атмосферой хранилища старых вещей. А можно — умопомешательство и бегство из дома.

Было ли открыто «окно в лето»? Или просто оно померещилось одинокой пожилой женщине, побоявшейся подойти к нему снова?

Что же до романтично-прекрасного словосочетания «запах сарсапарели» — представьте, это просто пахло пивом!

Я не знала, что такое сарсапарель. Покопавшись в интернете, обнаружила, что это колючий кустарник, корнями которого с XVI века в Европе лечили сифилис. А в США готовили популярный напиток вроде безалкогольного пива. Вот и вся романтика.

Вероятно, чтобы постичь глубину аллегории, заложенной в рассказ, нужно хорошо знать трагедию Софокла «Эдип в Колоне». Автор настойчиво проводит параллель, отождествляя случайно выбранное место для пикника с Колоном, а своих персонажей с Эдипом и Антигоной. Я, к сожалению, эту трагедию не читала, поэтому увидела в рассказе только то, что доступно мне.

- Неявный, но отчётливый конфликт «отцов и детей». «Дети» считают, что гораздо лучше знают, что именно нужно пожилым родителям, а те, уже потеряв в силу возраста самостоятельность, вынуждены безропотно подчиняться. Но их душа рвётся из нежных «родственных пут», рождая тот протест, который им доступен: упрямство, жалобы и капризы.

- Печальная констатация факта, что по-настоящему поделиться своими переживаниями невозможно. Вспомнились строки Тютчева: «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живёшь?..» Мистер Лукас никому не смог поверить свобственные чувства и эмоции, рассказать о том нравственном преображении, которое произошло с ним. Никому это не интересно, никто его не поймёт. Человеку остаётся лишь замкнуться в себе и отгородиться от остальных.

- Философские раздумья о роковой роли случайностей, совпадений и предначертаний, о поразительных жизненных парадоксах, о соседстве идиллии и трагедии.

- Размышления о тщете наших стремлений, надежд и молитв; отсылка к античным представлениям о гневе богов, об их участии в жизни смертных.

Но вот что именно прогневало богов? Объединение их капища с христианскими традициями? Скорее, то, что новый Эдип не прислушался к их указаниям…

В каждом романе Патриции Вентворт обязательно присутствуют молодые влюблённые; как правило, у них сложные взаимоотношения, каждый не уверен в чувствах другого и, кроме того, им обычно мешают какие-либо экстраординарные события.

Так происходит и в этой книге.

Объясниться влюблённому герою мешает не то, что его возлюбленная овдовела, а то, что она не уверена, что овдовела. Вот уж действительно экстраординарная ситуация!

Смерть Робина О'Хары обставлена крайне таинственно. Его тело то ли обнаружено, то ли нет. В доме вдовы появляются неведомые посетители, оставляющие странные послания, которые говорят, что её муж жив. А может быть, это приходил он сам!

Постепенно обстановка становится всё более напряжённой. Мэг О'Хара переезжает к дяде. А в доме дяди неожиданно оказывается ещё страшнее…

Мне книга понравилась, читать было интересно.

Особенно запомнился один из второстепенных персонажей — странный, но вполне жизненный образ «рассеянного учёного». Дядя героини Генри Постлетуэйт — типичный представитель этого вида человечества. Но если, скажем, Жак Паганель мог случайно направить яхту «Дункан» на другой конец света, то «дядя Генри» будет вести учёную переписку, даже если вокруг него творятся жестокие преступления, а его собственная жизнь висит на волоске. Он просто ничего не заметит.

Рассказ Моэма заставляет читателя остро пережить страшную иронию, которая заключена в слове «друг», вынесенном в заголовок.

Эдвард Хайд Бартон выглядит как добрейшей души человек, милый и обаятельный («Вас влекло к этому человеку, потому что в нём чувствовалась подлинная любовь к ближнему. В нём было обаяние», «удивительно располагал кроткий взгляд голубых глаз»…). Наверное, именно это заставляет обратиться к нему за помощью Ленни Бартона, его однофамильца. Ленни, оказавшись в трудной жизненной ситуации, надеялся на дружескую отзывчивость, а взамен получил странное предложение

Кто-то может сказать, что Ленни, игрок и гуляка, не достоин помощи. Но ведь он просил не милостыню, а работу!

Историю о двух Бартонах предваряет обширное рассуждение автора о том, что нельзя полагаться только на внешность: она слишком обманчива. Истина довольно банальная, но мы продолжаем раз за разом наступать на эти грабли. А кто-то за излишнюю доверчивость может поплатиться жизнью…

Когда я читала рассказ в школьные годы, у меня сложилось отчётливое впечатление, что из мести «всем белым» Парлей нарочно заманил скупщиков жемчуга на свой атолл накануне бури. Все слышали, что жемчуг «проклят», но тем не менее богатство манило их, словно рыбок на крючок.

Перечитав текст много десятилетий спустя, я поняла, что смысл рассказа не настолько прямолинеен. Мне кажется, здесь нет явно выраженной морали, скорее, предложение к читателю задуматься о том, как сложны перипетии жизни. Ведь главный отрицательный персонаж — Нарий Эринг, о котором известно, что он негодяй и замышлял убийство и кражу, в финале ехидно торжествует. На мой взгляд, именно в отношении него разворачивается главный нравственный конфликт. «Положительный» капитан Уорфилд во время бури, в состоянии аффекта, обрёк Эринга на вполне вероятную смерть. Но сможет ли он повторить свой жестокий жест уже после шторма, когда становится ясно, что спаслись немногие? Автор показывает читателю выразительную сцену, в которой девушка пытается сберечь жизнь новорождённых котят. А вот как быть с потенциальным убийцей? Джек Лондон ставит многоточие…

Наиболее сильное впечатление в рассказе на меня произвело всё-таки не описание страшного шторма (хотя оно великолепно!), а печальная история дочери Парлея. Расовые предрассудки несут в себе едва ли не такую же трагедию, как яростная буря; их последствия — опустошение и гибель.

Красивый литературный русский язык, которым Нора Галь перевела этот рассказ, не сделал его содержание интереснее для меня. Описания превосходны, психологический портрет рассказчика вполне выразителен, но на протяжении двадцати страниц почти ничего не происходит. Есть ощущение тревожного ожидания, которое передаётся читателю, — но и только.

Следуя за мыслями героя, можно догадаться, что он скрывается в пещере от жандармов, возможно, он участвовал в каких-то антиправительственных выступлениях или речь идёт о событиях гражданской войны. Герой мечтает пробудить испанцев от сна и покорности, спровоцировать их на активные действия, но добивается лишь подозрительности со стороны односельчан.

Царящая безжизненная духота и жажда, как мне кажется, являются образом-символом покорно затихшей Испании. Но в её недрах зреет протест, журчит поток… Именно так, вероятно, нужно понимать иносказание, вложенное автором в рассказ. Скоро откроются «шлюзы»…

Повесть «Чёрные орхидеи» входит в цикл детективных произведений, главными действующими лицами которого являются два сыщика, наделённые противоположными качествами, но прекрасно дополняющие друг друга: толстый, неповоротливый домосед, любитель пива и орхидей Ниро Вульф и деятельный, подвижный, «мастер на все руки» Арчи Гудвин.

Вульф в этой паре является мозговым центром, но принять Арчи за нерассуждающего исполнителя чужих решений тоже невозможно.

Именно он ведёт рассказ о событиях — остроумно, ехидно, иронично, подмечая все мелочи и не теряясь в сложных ситуациях.

Собственно, манера повествования Гудвина, пожалуй, главное достоинство повести. Сюжет в ней довольно прост, но умение Арчи видеть забавные детали, провоцировать окружающих, описывать происходящее с юмором и при этом с юмором же относиться к самому себе очень украшает текст.

Например, когда агрессивно настроенная дама обзывает Гудвина «десятицентовым Кларком Гейблом», он (хотя сам считает себя больше похожим на Гэри Купера) в дальнейшем так ей и представляется:

»...Я негромко постучал.

- Кто там? — раздался голос Роз.

- Кларк Гейбл, — отозвался я. — Спокойной ночи…»

Мне понравился перевод повести. Хороший литературный русский язык — и вместе с тем вполне живой. В разговоре американцев звучат типично наши словечки («Ну — баранки гну», «Чёрта с два!»). Это придаёт естественности беседе, а у читателя, уже привыкшего улыбаться репликам Гудвина, вновь вызывает улыбку.

Я прочитала книгу с удовольствием, но уверена, что её сюжет быстро забудется, потому что он не вызвал сильных и ярких эмоций. Ну вот разве что вспомнится необычная оплата детективного расследования — чёрными орхидеями…

Хотелось прочитать какую-нибудь красивую романтическую историю с приключениями, но ожидания не оправдались. Было скучно. Сюжет совершенно прямолинеен, все ходы предсказуемы, характеры плоские, никакого сопереживания происходящее не вызывает.

Поэтому, чтобы не бросать прочитанное на половине и пробудить в себе интерес к тексту, я взялась анализировать жанр, в котором написана «Суженая для Кощеева». Что это — заявленное на обложке фэнтези или всё-таки литературная сказка?

Пришлось заглянуть в разные статьи и почитать умные рассуждения литературоведов на эту тему. Оказывается, чёткого разграничения жанров до сих пор не существует. Но некоторые признаки так или иначе пытаются сформулировать.

Вот какие особенности литературной сказки мне удалось выделить на основе чужих рассуждений:

1. В сказке должна присутствовать так называемая «память жанра», которая отсутствует в фэнтези.

2. В основе авторской сказки обязательно лежит фольклорная сказка (нууу, с этим пунктом я бы поспорила...).

3. Имеется «узнаваемый волшебный сказочный сюжет».

4. Используются фольклорно-сказочные формулы, «сказочная» манера речи.

5. Часто присутствуют прямые отсылки к фольклорной сказке.

6. Сказка всегда в какой-то мере символична и содержит нравоучительный посыл. Добро побеждает зло.

7. В волшебной сказке присутствуют чудеса, волшебные помощники, волшебные предметы, волшебное воскрешение из мёртвых, «соприкосновение с неведомым».

8. Персонажи сказки «существуют как относительно плоские архетипы»; сказка не стремится к психологическому реализму.

В целом разница между фэнтези и сказкой, действительно, трудноуловима.

Но зато, систематизировав для себя перечисленные признаки, я поняла, что зря предъявляла претензии к тому, что герои «Суженой для Кощеева» схематичные и плоские, однозначные и скучные. Ведь это же сказочные герои! (См. пункт 8).

Сказочная героиня должна быть положительным персонажем, сказочный герой — добрым и храбрым, отрицательный злодей (злодейка) должен быть просто злым и творить злодейские дела без всяких объяснений.

И если некая таинственная Маара на протяжении почти всей книги прячется под чужой личиной и замышляет непонятное злодейство, то искать этому объяснений и не нужно: она просто отрицательный сказочный персонаж.

Пройдёмся по остальным пунктам ☺

1. «Память жанра» присутствует. И ещё какая! Яга в ступе и на помеле, лысый Кощей в короне, говорящий кот, волшебные кони, живая вода… Яга варит зелья из нехороших грибов; невесты должны выполнить трудные задания — показать себя искусными рукодельницами, поварихами и пр.

2. В основе лежит фольклорная сказка. И не одна, а даже много. Что-то взято из «Морозко», что-то из «Финиста Ясна Сокола», что-то из «Змея Горыныча» и др.

3. «Волшебный сказочный сюжет» про суженых-ряженых и смотрины невест сомнений не вызывает.

4. Используется определённо «сказочная» (мифопоэтическая) манера:

"…Коса худа, кожа бледна, а щека не румяна, привлечь жениха нечем, так и сиди на месте!»; «Вышейте мне к утру волшебными нитками дивное место красоты невозможной, чтобы можно было пройти в него и отдохнуть душой»…

5. Присутствуют прямые отсылки к фольклорным сказкам: «Царевна-лягушка», «Скатерть-самобранка», «Кощей Бессмертный» и др.

6. Добро, разумеется, побеждает зло.

В чём же символичность текста?

Вот например: «...Есть то, что сильнее любого проклятия. Встреча с суженой. Наша искренняя и чистая взаимная любовь. Это чувство настолько светлое, что справится с любой тьмой и, что бы ни случилось, найдёт путь в сердце, вылечит его…»

7. Всё это присутствует: и чудеса, и помощники (кот и огненная ящерка), и воскрешение с помощью живой воды, и «неведомое» в виде «Навьего царства».

Ну а кроме всего перечисленного, Ольга Шерстобитова сама включила свою «Суженую» в цикл «Сказочный мир».

Итак, по жанру «Суженая для Кощеева» — литературная сказка.

Поэтому не будем возмущаться непрописанным миром, путаницей между «Ледяной полночью» и Новым годом, минимумом психологизма, немотивированными поступками. Зато здесь есть сказочные существа, волшебство и колдовство, суженые-наречённые, волшебные предметы (ключ, гребень, клубок и пр.).

Есть в книге, кроме всего перечисленного, и романтические мечты («...Душа замирала и требовала настоящего волшебства, рождённого любовью»), и почти философский подтекст: «И вдруг подумалось: каждый сам создаёт свою историю. Сказочную или нет, зависит не от нас, но вот будет ли она счастливой… Всё в наших руках».

Подводя итог, «Суженая для Кощеева» — это сказка для романтически настроенных барышень не слишком солидного возраста.

Когда в детстве я зачитывалась книгами Брета Гарта и считала его своим любимым писателем, этот рассказ меня огорчил. Ведь мне так хотелось красивой романтической истории! А она оказалась некрасивой, даже отчасти жестокой. И Джек Гемлин (мой любимый герой, который встречается в нескольких произведениях Гарта) поступил вовсе не так, как мне хотелось…

Сейчас я перечитала рассказ спустя почти полвека и совершенно иначе его восприняла. Конечно, мне уже был знаком поворот сюжета, и неожиданности не было, но зато я получила огромное удовольствие от прекрасных описаний природы, от тонко переданного автором восприятия мира глазами мальчишки-подростка, от его первой волшебной влюблённости. И от того поразительного контраста, который мы ощущаем, сначала любуясь сказочным видением очаровательной женщины, а потом оценивая её по мастерски подмеченным деталям: взгляду, улыбке, резким словам и поступкам.

Ну а великолепный, умный и ироничный Джек Гемлин делает совершенно верные выводы из случайно сообщённых ему фактов…

Так что один верный вывод хочется сделать и мне: надо обязательно перечитывать книги, не полагаясь на однажды произведённое ими впечатление!

Отец отправил сына учиться. Три года тот учился у разных учителей, выучился удивительным вещам. Но отцу не понравилось.

И как вам — «...Отец пришёл в величайшую ярость, вскочил со своего места, созвал людей своих и сказал им: «Этот человек мне больше не сын! Я выгоняю его из моего дома и приказываю вам отвести его в лес и лишить жизни».

Люди вывели его из дома в лес, но когда собирались его убить, жалость их одолела, и отпустили они его на все четыре стороны. А чтобы отцу доказать, что его приказание исполнено, они убили лань, отрезали у ней язык, вынули глаза и принесли их к старику-графу»?

Ну просто отец — добрейшей души человек!

А лань-то чем виновата? :(

В общем, в сказке весьма оригинальная трактовка проблемы «отцы и дети» и также весьма оригинальный и совершенно непредсказуемый финал. Этим она мне и понравилась.

Прочитала сказку в переводе В. А. Гатцука («Куманёк»).

Бедняк получил от «первого встречного» сказочный подарок — «чудесную водицу и стал лечить людей от всяких болезней».

Казалось бы, за всё надо платить, и я предполагала, что взамен бедняку придётся отдать что-то особенно ценное (как часто в сказках бывает). Но нет! Единственное, чем он отделался, — посещение жуткого дома, куда можно было и не ходить. Собственно, больше он туда и не пошёл. Так что сказка со счастливым началом и со счастливым концом.

А мне больше всего понравился чрезвычайно интересный дом и любопытные домочадцы «кума». Было весело, особенно про рыбу, которая сама себя жарила и подавала.

Интересно построена композиция рассказа. Его большую часть занимает диалог, из которого читатель узнаёт историю непростых взаимоотношений мужа (Артура) и жены (Джоанны).

Описываются внезапный ночной звонок и разговор по телефону. При этом мы видим лишь обстановку спальни собеседника Артура и женщину, с которой тот проводит ночь.

Автор мастерски подводит нас к мысли, что не вернувшаяся домой Джоанна, которую разыскивает Артур, и есть та особа, что находится в постели его собеседника и коллеги.

Очень странный рассказ. Честно признаюсь, я мало что поняла.

Композиция весьма оригинальна. Мы можем прочитать лишь слова человека, обращённого к «доктору» (по-видимому, психотерапевту), но не видим его ответов. Таким образом получается монолог, подразумевающий диалог, где ответную реакцию можно додумывать читателю.

Монологи распределены по дням недели — дням визитов.

Кажется, что всё ясно. Но вот из самих монологов понять, что происходит, довольно сложно. Слова визитёров порой противоречивы, сумбурны; непонятно, чего они хотят добиться от врача и что он, собственно, может предложить. Заявлено, что посетителей двое и они будут приходить к доктору по очереди, но в монологах совершенно не видно индивидуальности, словно произносит их лишь один человек.

Речь идёт о ребёнке, которого называют Малышом. Невозможно даже понять, сколько ему лет, потому что его описывают то как подростка, то как юношу, то как младенца. Его образ настролько непригляден и противоречив, взаимоотношения настолько запутанны, что разобраться, что же конкретно происходит, непросто. А может быть, это и вовсе монолог психически больного пациента?

Странное название дала Нора Галь рассказу Шервуда Андерсона. В оригинале, кажется, всё проще: «Смерть брата».

Действительно, все события, размышления, философские обобщения — всё так или иначе связано с тем, что маленькому брату Мэри Грей врачи предрекли скорую и внезапную смерть.

Происходящее мы видим пусть не совсем глазами девочки, но часто автор становится словно бы на её уровень, рассуждает от её имени. Девочка рано повзрослела — и мудро взвешивает и оценивает поступки других. А вместе с ней и мы, читатели, размышляем о том, что же такое настоящая смерть: смерть тела или смерть души. Тэд обречён на уход из жизни, но пока он здесь, он хочет наслаждаться каждым мгновением свободы. А старший брат Дон, сам не замечая того, обрекает себя на смерть души, становясь таким же, как его отец.

Олицетворением смерти становятся уничтоженные по прихоти фермера Грея прекрасные дубы. Описание их мёртвых пней открывает рассказ, а печальная судьба деревьев превращается в своеобразный лейтмотив в повествовании о людях и о выборе, который делает каждый из них.

Название сначала кажется простым и буквальным, ведь Тэд должен умереть — и умирает. Но в финале мы понимаем, что речь в рассказе, возможно, шла о смерти и другого брата — живого, сильного, полного желания завоевать собственное место под солнцем, сменив отца на посту главы семьи.

Пожалуй, именно в этом ключе можно рассматривать перевод заглавия на русский язык. Сестрой каждого становится смерть; она, словно близкий человек, всегда рядом, проникает в мысли и чувства…

Дубы мертвы — и мертвы чувства, мертвы люди…

Об этой книге рассказывать непросто. Даже непросто определить жанр и выделить сюжет.

Скорее всего, это семейная хроника. Но раскрывается она не в хронологической последовательности, а в хаотическом метании из одного времени в другое.

Главная героиня — пожилая кубинка Селия дель Пино, у неё есть трое детей и пятеро внуков. Разобраться в хитросплетениях родословной очень помогает помещённое в начале книги генеалогическое древо семьи и то, что маленькие главки в тексте часто обозначаются именем персонажа, о котором пойдёт речь.

Первая сцена романа достаточно проста. 1972 год. Селия с биноклем в руках несёт ночной дозор на побережье, высматривая врагов Кубы. Она знает, что американцы готовы применить бактериологические бомбы, чтобы уничтожить поля сахарного тростника, ослепить лошадей и свиней, а вражеские сигналы посылаются с помощью растущих у моря пальм.

Вот в этот момент читатель уже начинает ощущать некое безумие происходящего.

Затем героине является мёртвый муж…

С каждой страницей персонажи и события становятся всё безумнее. Чем дальше я читала, тем больше мне казалось, что книга по духу напоминает «Сто лет одиночества» Маркеса. Здесь тоже все члены семьи по-своему одиноки, живут в своём собственном мире и по-своему сходят с ума.

Селия беседует с умершим мужем и 11 числа каждого месяца пишет письмо бросившему её любовнику (ни одно не отправлено).

Фелисия, младшая дочь, носит имя её безумной подруги и переживает трёх мужей. Одного она искалечила, другого убила, третий (возможно, на его счастье) быстро погиб сам. Чтобы излечить от сумасшествия, Фелисию отправляют в горы с вооружённым отрядом компаньерос.

Лурдес, старшая дочь, то жрёт всё подряд и ведёт себя как нимфоманка, то ничего не ест, чтобы «очиститься», и слушает лишь советы мёртвого отца, с призраком которого встречается. Сын Селии спивается, а внучка Пилар выражает душевное смятение пятнами краски на холсте…

Ко всей этой безумной фантасмагории добавляются жуткие обряды народа йоруба — с обливанием кровью петуха, обриванием головы, надрезанием языка, принесением в жертву козлов…

Действие мечется между разными датами, хаотически перемещаясь. Меняются рассказчики и «объекты наблюдения». Мы словно бы «подглядываем» за жизнью то одного персонажа, то другого.

Периодически текст разбавляют воспоминания, а также нежные письма Селии дель Пино испанскому любовнику.

Письмом 1959 года — года победы кубинской революции — роман заканчивается.

Заканчивается красиво и романтично — словно к читателю, добравшемуся до финальных строк, обращается главная героиня: «Навеки любящая тебя, Селия».

Роман опубликован в серии «Английский детектив: лучшее», но книги Джозефины Тэй (а это уже вторая, которую я прочла) не выглядят детективами в их традиционном понимании.

Например, здесь полицейский инспектор не ведёт расследование преступления, а находится в отпуске. На него производит впечатление несчастный случай, произошедший с попутчиком, и Алан Грант просто для себя хочет выяснить, кем являлся этот неизвестный ему юноша. Любопытство инспектора приводит к раскрытию ужасных подробностей.

В романе затрагивается много интересных тем: особенности поведения человека, страдающего от клаустрофобии; страшные последствия, казалось бы, вполне невинного качества — тщеславия; наблюдение за жизнью и обычаями шотландцев; отличительные качества английской аристократии…

Я с удовольствием прочитала полное юмора описание путешествия на шотландский остров Кладда (так и не удалось отыскать его на карте!).

Своеобразным лейтмотивом всего происходящего звучит в книге ненавязчивое, но эмоциональное повествование о дружбе двух лётчиков.

Авторы назвали свою небольшую статью «Планета Норагаль». Название не только напоминает о поразительном факте посмертной славы (имя переводчицы получила одна из малых планет), но и рассказывает об удивительном внутреннем мире, желаниях, устремлениях и жизненных достижениях Норы Галь, которые действительно составляют целый мир или особую планету. И ярким примером этого служит, наверное, самый главный перевод, выполненный Норой Галь. Благодаря ей на русском языке тонкой музыкальной нотой прозвучала история Маленького принца, разошедшаяся в цитатах и афроризмах. И так же красиво и музыкально звучит финал статьи, в строчках которой чувствуются огромное уважение и любовь к переводчице. В нём говорится о планете Норагаль: «Быть может, её место в космосе — где-то по соседству с планеткой Маленького принца»…

Мне же в этой статье более всего запал в душу убедительный пример тщательной работы настоящего мастера. Когда Нору Галь упрекнули за то, что в её переводах тексты произведений становятся гораздо лучше оригиналов, она просто и ёмко ответила: «А я не умею плохо писать по-русски».

Героем рассказа становится вымышленный монстр, созданный детскими кошмарами.

Мораль, на мой взгляд, двоякая:

1. Мы сами создаём монстров, которые нас губят (всё-таки не в буквальном, а в метафорическом смысле!).

2. Будьте осторожны в общении с детьми. Не ожидая этого, вы можете нанести им тяжёлую психическую травму.

Композиция рассказа достаточно интересна. С одной стороны, она чётко двухчастна, причём части разнесены по времени на 30 лет. С другой стороны, она так закольцована, что действие может повторяться бесконечно.

Стихотворение детское по форме, но очень взрослое, философское по содержанию. Уроки истории каждый «король» воспринимает по-своему. Часто правители видят своей целью не благо страны и подданных, а завоевание «целого мира». Но вывод поэта непреложен: «запереть весь белый свет» под собственным владычеством невозможно. Итог для всех «королей» один:

Король грустит,

Печаль в лице,

Ему всё хуже,

Хуже…

Он и сегодня

Во дворце,

А целый мир –

Снаружи.

Как вам кажется — женщина с обложки похожа на юную горничную? Нет? Значит, художник этой серии, как всегда, читал невнимательно, а издатели, как всегда, не постеснялись добавить к оригинальному названию «покойника». Причём, что занятно, покойник с обложки вовсе не «с площади Бедфорд».

Впрочем, всё это не имеет отношения к самому роману.

Те, кто читал предыдущие книги серии, наверное, будут рады увидеть среди персонажей полковника Балантайна, пережившего ранее трагические события, связанные с собственной семьёй. В «Bedford Square» ему снова приходится переживать — вероятную потерю репутации и шантаж.

Пожалуй, шантаж и его последствия — главная тема романа. И самое страшное для порядочных людей, жизнь которых он может разрушить, — то, что они утрачивают доверие к самым близким и вынуждены жить, постоянно оглядываясь в ужасе: не этот ли хорошо знакомый человек является шантажистом? И можно ли вообще хоть кому-нибудь доверять?

Другая важная тема — свобода печати. Да, утверждает автор, она должна быть свободной, иначе нечего будет противопоставить тирании власти. Но как ужасно, когда свобода превращается во вседозволенность, и как легко газетчики избавляются от морали и перестают задумываться о людях, которых клеймит «свободная пресса», не разбирая правых и виноватых, превращаясь в оголтелую клевету.

С этим связано ещё одно важное размышление автора: насколько легко запачкать любую кристально чистую репутацию и как невозможно потом отмыться от «мнения общества». Ведь чем больше ты оправдываешься, тем больше тебя подозревают, а если ты не оправдываешься (потому что правда не нуждается в оправданиях), тебя сразу же обвиняют во всём по принципу «молчит значит виновен». И из этого порочного круга выбраться невозможно.

В романах Энн Перри всегда интересно наблюдать за психологическими и нравственными дилеммами. В Bedford Square также есть и динамичная детективная линия, связанная с убийствами и поисками неуловимого шантажиста. Определить преступника мне не удалось до самого финала. Но вот как раз финал, к сожалению, разочаровал.

Такое случалось у меня при чтении произведений Агаты Кристи: захватывающий сюжет, ломаешь голову над загадками, вместе с героями ищешь преступника… А ответ оказывается порой нелепым, порой совершенно неправдоподобным…

И здесь я автору тоже не поверила. Прочтите, возможно, я не права и всё предельно убедительно.

Несколько персонажей романа «Брансвик-гарденс» являются священниками, поэтому в книге много рассуждений на теологические темы, в частности о том, как повлияли идеи Дарвина на восприятие окружающего мира и религиозных догматов его современниками. Об этом я читала с некоторым удивлением. Трудно было представить, какое огромное смятение, почти панику вызвала теория эволюции, в то время как я изучала её на уроках в советской школе как нечто непреложное и не вызывающее сомнений.

Убита женщина, открыто и агрессивно провозглашавшая атеизм. Полицейское расследование строится вокруг любопытного вопроса: способен ли священник в гневе напасть на атеистку, которая заставила его усомниться в верности избранной стези и вообще в существовании Бога?

Атеистка, разумеется, изображена особой весьма неприятной, но убийство — тягчайший грех, а все основные подозреваемые — служители Бога. В этом заключается главная оригинальность текста.

А вот оригинальности в личности преступника мне не хватило. Уже с середины книги главный интриган очевиден, и кажется странным, что «тупые полицейские» проявляют неоправданную доверчивость и недальновидность, когда читатель для себя уже вывел лицемера на чистую воду.

Кроме того, не слишком достоверно выглядят преступления à la Агата Кристи, когда злодей в долю секунды соображает, как нужно поступить, мгновенно совершает необходимые действия, и при этом его никто не видит и не слышит.

P.S. Что касается названия и обложки в русском издании, то всё как обычно: художник невнимательно прочитал текст, а реквием в Брансвик-гарденс так и не прозвучал. Ни в прямом, ни в метафорическом смысле.

Как обычно для российских изданий романов Энн Перри, рисунок на обложке делал художник, не читавший книгу (или весьма невнимательно читавший); в аннотации пересказана существенная часть сюжета (спойлер); а название содержит ещё больший спойлер. Если аннотацию можно не читать, то не увидеть заглавие книги невозможно. Жаль, что сам автор ничего не может сделать с нашими издателями. Или может?

Сюжет книги по преимуществу разворачивается в замкнутом пространстве загородного особняка. Это так называемый «классический, или закрытый» детектив, когда из ограниченного круга присутствующих кто-то должен оказаться преступником. Полиция ведёт следствие ни шатко ни валко, практически не влияя на происходящее. Много разговоров об ирландской политической проблеме, о многовековой ненависти между католиками и протестантами, ирландцами и англичанами.

Каждый персонаж отстаивает собственную правду — в политике ли, в религиозных убеждениях или в любви (одновременно с политическими переговорами в особняке разворачивается несколько любовных историй).

А главный вывод, к которому в итоге приходит читатель: недопустимость ограниченности кругозора и фанатизма в любом вопросе, иначе человек просто перестаёт быть человеком, становясь бездушным механизмом (а иногда и слепым орудием в чужих руках).

И ещё одна важная мысль. Если все кругом тебе много лет рассказывают одно и то же и ты убеждён, что эта точка зрения — воплощение истины, может ли всё оказаться ложью? И в состоянии ли человек стать на противоположную точку зрения, принять иные доказательства? На память приходит цитата из Джека Лондона: «А когда человек знает, чего ради утруждать себя проверкой?».

Роман был написан на рубеже ХХ-XXI вв., и многое уже выглядит наивным, многое воспринимается с лёгким ностальгическим флёром. Это если говорить о месте и времени действия. Но мне в книгах Устиновой всегда более интересны портреты и характеры персонажей. В «Большом зле...» мне в первую очередь понравился милицейский капитан, недавно перебравшийся в столицу. При огромном количестве детективов, созданных мировой литературой, трудно изобрести новый типаж «шерлока холмса». И Устинова идёт необычным путём: она не изобретает новое, а напротив, позволяет своему герою опираться на «старое, доброе». Игорь Никоненко взял в качестве образца для подражания непревзойдённого Фёдора Ивановича Анискина, превосходно сыгранного Михаилом Жаровым, и, общаясь со свидетелями, то и дело начинает играть в «деревенского детектива». И благодаря типажу Анискина — словно бы недалёкого, простого и добродушного служаки — капитану Никоненко удаётся вводить людей в заблуждение и добиваться желаемого. С этим же связаны и замечательные юмористические сцены, когда «Фёдор Иванович» или вдруг вылезает на передний план непрошеным, или, наоборот, забивается вглубь, так что не получается его вовремя «вытащить».

Есть в романе и другие любопытные типажи и характеры: «очковая змея», нервный прокуренный хирург, «облезлая моль», «Фанни Каплан» она же «Инесса Арманд» и ещё многие другие, наблюдать за взаимоотношениями и поведением которых очень интересно. Ну и, конечно, интересно выяснить, кто же из них главный злодей.

В целом книга оставила хорошее впечатление.

Это шестнадцатый роман о полицейском Томасе Питте, к нынешнему времени он уже занимает пост суперинтенданта. Теперь ему приходится расследовать не рядовые, а самые сложные дела, которые могут вызвать опасный резонанс в обществе. Неожиданный поворот сюжета: вместо того, чтобы успокоить общественность и тактично вывести из-под удара людей богатых и влиятельных, Питт сам попадает под удар вырвавшегося из-под контроля резонанса…

Pentecost Alley вызывает интерес не только странными, нетривиальными обстоятельствами преступлений. Здесь описываются многие важные психологические дилеммы. Например, проблема доверия в семье. Стоит ли делиться с близкими тем, что обязательно вызовет их гнев и недовольство? Или тайное всё равно станет явным? Или молчание возведёт барьер, разрушающий отношения?

Ещё более важна другая психологическая ситуация. Достаточно однажды оступиться, и вся дальнейшая жизнь будет поставлена в зависимость от совершённого зла. Возможно ли принесённое зло исправить? Что может послужить искуплением? Множество добрых дел? Или зло смывается только кровью? Разные персонажи по-разному разрешают эту ситуацию. А кто-то из них просто отмахивается от трагедии и легко идёт дальше, ведь рядом есть те, кто промолчит сам, и те, кто заставит замолчать других.

Очень убедительно автор показывает состояние человека, переживающего фатальную ошибку, которую невозможно исправить. Как жить дальше? Как проводить ночи, в которые не можешь уснуть?..

В общем, роман впечатляет не только нетривиальной детективной интригой, но и возможностью поразмышлять над сложными поворотами жизненных путей персонажей.

С самого начала я надеялась, что с удовольствием прочитаю этот роман. Главной героиней, от лица которой описываются события, оказалась девушка-москвичка, весьма иронично оценивающая себя и всё с ней происходящее. Уже вошли в текст сложные отношения с женихом-абьюзером и неприятности по дороге на свидание… В общем, ожидалось вполне достойное чтение.

А дальше началось оно — «попаданчество». Излюбленный авторский приём «упала и попала» подразумевался изначально, но вот реакция девушки, неожиданно оказавшейся в другом мире, сразу стала подсказывать, что перед читателем непроходимо тупая дура. Оказалась — внезапно — неизвестно где — говорят не по-русски — происходит невероятное! А главное, что её заинтересовало, — это размер детородного органа оказавшегося рядом мужчины, а несколько позднее — очарование его филейной части… Ладно, проехали, читаем дальше.

И тут уже возникает вопрос к русскому языку Малиновской: «...Стыдно читать чужие письма и душевные возлияния». Простите, как можно ЧИТАТЬ ВОЗЛИЯНИЯ?..

Перетерпела, читаю дальше. Сюжет начал строиться вокруг того, как голая героиня после душа (ну, современные ванные и душевые в якобы средневековых замках чужих миров — такой же заезженный приём, как и «упала — попала») заворачивается в полотенце и сколько мужчин на неё поглядят в полотенце и без него, поскольку оно, разумеется, на ней почти не держится.

Полюбовались полотенцем, читаем дальше: «В глазах зарябило от обилия мускулистых полуобнаженных тел. И каких тел! Поджарых, с кубиками пресса и внушительными бицепсами. Нет, понятное дело, мужчины, которые находились в зале, не были голыми. Но обтягивающие узкие штаны не оставляли особого простора для фантазии, поскольку без каких-либо проблем позволяли прикинуть размеры самого важного мужского органа».

И поскольку «размеры самого важного мужского органа» как бы закольцевались — на том, с чего началось присутствие героини в чужом мире, на том же я решила чтение и закончить. Хотя это была всего лишь вторая глава.

Общий вывод: чтение для озабоченных подростков с игрой гормонов.

В целом я не против интимной тематики, но надо же меру знать!

Проблемы колонизации Африки и борьбы за сферы влияния между Бельгией, Германией и Великобританией настолько от меня далеки, что книга показалась поначалу скучной и растянутой. Автору не удалось пробудить во мне тот интерес к «чёрному континенту», которым горят персонажи романа. Именно об африканских делах написана львиная доля текста (несмотря на то, что действие происходит в Лондоне). Хотя я отдаю дань уважения Энн Перри, которая, очевидно, хорошо разобралась в политических ухищрениях могущественных держав и роли, которую сыграл Сесил Родс.

По существу в романе три основных сюжетных линии — отравление Артура Десмонда, политический шпионаж и

Меня же заинтересовала только детективная линия, связанная с Вратами изменников. Любопытно было наблюдать, как Томас Питт ведёт расследование, как обнаруживает психологические мотивы убийства и как поступает в финале расследования.

Мне понравилось, что все три линии так или иначе переплетены между собой и не выглядят искусственно «подколотыми» к чужим историям.

Понравилась также заключительная глава романа, в которой с совершенно неожиданной стороны проявляет себя сэр Юстас Марч (уже известный читателю из романа Cardington Crescent) и которая завершается настоящим апофеозом, триумфальным для Питта итогом.

События романа разворачиваются в Лондоне в конце XIX века. Жестокие преступления, жертвы которых обнаруживаются в Гайд-парке, будоражат население и не дают суперинтенданту Питту спокойно осваиваться в новой, более высокой, должности.

Несмотря на то, что действие перенесено в далёкое от нас время, проблемы, волнующие героев (и автора!), актуальны и сейчас. Тяжёлое воздействие на психику ребёнка отцовской жестокости (так называемое «мужское воспитание»), несправедливость начальства, желание побыстрее подтасовать факты, чтобы отчитаться «наверх» о проделанной работе, продажная пресса, подковёрные игры для получения места в правительстве…

Невероятно разнообразна показанная в книге череда психологических женских портретов — от злобной старухи, претендующей на аристократизм, до дешёвой проститутки, охраняющей «свою территорию».

Ещё одна неожиданная тема, затронутая в детективе: так ли хороша борьба за справедливость, если приходится платить слишком высокую цену?

Одна из самых интересных сторон творчества Энн Перри — широкий социальный диапазон, который охватывают её романы. Здесь мы встречаем представителей английского парламента, высшую аристократию, заносчивых слуг из богатого дома и одновременно с этим — несчастных обитателей Бедлама, вооружённых сутенёров с лондонских улиц, бесправных горничных…

Также автор удивительно тактично рассказывает о многообразии чувства любви и его объектов: от того, что категорически не приемлет общество, до семейной идиллии; от братской преданности до страсти, толкающей на преступление.

Сюжет сказки-миниатюры достаточно прост, но глубокомыслен. Как, собственно, и должно быть в хорошей сказке. Дружба, забота друг о друге, желание сделать доброе дело дороже обычной смены времени года. Ну и, разумеется, велика сила искусства! :))

Сюжет про зверят интересен малышам, ну а взрослые ощутят трогательную смысловую подоплёку. Или не ощутят, но просто с удовольствием прочтут сказочку своему малышу.

Романы Энн Перри всегда интересны не столько детективной интригой, сколько описанием лондонской жизни конца XIX века, быта и нравов совершенно разных слоёв общества, психологических и общественных проблем.

Инспектор Питт вынужден расследовать дело, закрытое пять лет назад. Приговор давно вынесен, обвинённый повешен. Но новые события вынуждают вернуться в прошлое.

Почти в самом начале книги автор вполне ясными намёками даёт понять, кто именно повинен в преступлении. Но тем не менее в финале ответ оказывается более сложным.

А самые важные темы, поднятые в романе, на мой взгляд, социальные и психологические: безоглядный жестокий антисемитизм, желание удержать собственный социальный статус любой ценой, выбивание нужных для полиции показаний, муки совести, оказание давления на правосудие, ужасные действия нерассуждающей толпы, дремучие предрассудки…

Один из таких предрассудков, описанный Перри, меня чрезвычайно заинтересовал, поскольку его отголоски я слышала сама (в нашей стране и уже в совершенно другую эпоху). Оказывается, если муж вступает в интимную связь с иноверкой, а его жена в это время беременеет, то ребёнок родится уродом. Откуда взялось это поверье и почему так надёжно закрепилось даже среди, казалось бы, образованных женщин? Хотя вопрос женского образования, жёстко ограниченного правилами и запретами (например, на чтение газет), — тоже одна из важных тем, затронутых Энн Перри в цикле её романов.

А самое страшное описание для меня — сцены агрессии и бессмысленной жестокости впавшей в панику толпы. Так называемое «общественное давление». В книге показана его мрачная, негативная сторона. Хотя в романе лишь упоминаются события, происходившие несколько лет назад, читательское воображение, подстёгнутое строчками книги, ярко дописывает детали…

P.S. Крайне отрицательно хочется в очередной раз отозваться о переводе названия романа Энн Перри. В оригинале заглавия нет никакого «невидимки». Нет его и в самом тексте. Зато русское слово «невидимка» настраивает читателя на некий игривый лад, словно бы содержание расскажет о детской забаве, об игре в прятки (вспоминаются всякие «Димка-невидимка», «Дитя-невидимка», «Шапка-невидимка» и пр.). И этот настрой категорически противоречит реальному настрою романа. Кузнечная улица (Farriers' Lane) и собственно кузница — место, где творились жестокие и страшные события, олицетворением которых она стала. Не случайно сам автор ограничивает названия книг цикла чётким обозначением мест. И это гораздо яснее и эффектнее, чем русские потуги с «невидимками», «призраками», «ворами», «покойниками», «утопленниками» и прочим «творчеством переводчиков» (или издательств).

Поэтичное название Nine Coaches Waiting (мне больше нравится перевод «И девять ждут тебя карет») отображает манеру повествования, где много лирических описаний, трогательных воспоминаний, поэтических ассоциаций.

Начало романа неспешное, красивое. Мы знакомимся с местом действия и основными действующими лицами не торопясь, «со вкусом», пользуясь яркими впечатлениями главной героини, от лица которой ведётся повествование. Но то и дело в текст начинают вплетаться диссонирующие тревожные ноты, которые постепенно достигают пронзительного звучания. И лирическая повесть оборачивается триллером с элементами саспенса.

Вот эту часть романа я просто не могла читать. Делала частые и долгие паузы, настолько меня взволновало происходящее и настолько я боялась за судьбу симпатичных мне персонажей.

ИМХО: любовная линия в книге совершенно лишняя (и это при том, что жанр позиционируют как «любовный роман»). Разве что она помогает поразмышлять на важную тему: стоит ли во всём доверять человеку, в которого ты влюблён, но которого не слишком хорошо знаешь. А впрочем, «хорошо знать» невозможно никого!

Прочла уже далеко не первый роман Энн Перри из цикла о полицейском инспекторе Томасе Питте, но впервые развязка сюжета оказалась для меня полной неожиданностью.

Также любопытно было познакомиться со столь далёкой от меня темой, как выборы в английский парламент. Оказывается, чтобы принять в них участие, необходимо заручиться поддержкой богатых и влиятельных людей, а для этого устраивать великосветские приёмы, давать балы, посещать оперу… Напрашиваются некие параллели…

А наиболее важная тема, которой касается автор, на мой взгляд, — опасность участия в каком угодно тайном обществе. Даже если оно создано, как кажется, для благородных целей. В итоге все благие устремления приводят к круговой поруке, злоупотреблениям служебным положением, коррупции.

P.S. Если читаете бумажный вариант, не обращайте внимание на иллюстрацию с обложки. НИЧЕГО похожего в тексте нет. ВООБЩЕ! А я-то сдуру весь роман ждала, когда же в сюжете появится дама с пистолетом…

Редкость для наших изданий романов Энн Перри: в аннотации почти нет спойлеров, а иллюстрация на обложке вполне подходит к содержанию :)

Что касается самого текста, то описанное следствие ведётся, как обычно в этом цикле, медленно и неспешно, давая возможность читателю понаблюдать за жизнью самых разных слоёв общества. Автор показывает нам английскую жизнь второй половины XIX века, используя контрастные краски. Читатель «выслушивает» светские сплетни и оценивает дамские туалеты — а вскоре уже ужасается страшной нищете обитателей лондонского дна.

На мой взгляд, наиболее важные темы, затронутые в «Highgate Rise», — религиозный фанатизм, косность мышления и ханжество.

Жаль, что у меня нет возможности познакомиться с подлинником и в оригинале оценить шедевр английской поэзии, вдохновлявший прерафаэлитов на прекрасные живописные полотна.

Я прочла два перевода — Бальмонта и Лихачёвой. Перевод Бальмонта более стройный и музыкальный, но менее понятный. У Лихачёвой сама история выглядит яснее, но удивляет сбой стихотворного размера. Вот здесь мог бы как раз помочь оригинал, но — увы.

Познакомиться с балладой я хотела давно, меня интересовал сюжет, изображённый на полотнах Уотерхауса и Россетти. Оказывается, история леди из Шалотта — одна из интерпертаций легенды об Элейне из Астолата, безответно влюблённой в рыцаря Ланселота. С этой легендой я уже была знакома по сборнику «Король Артур и рыцари Круглого стола». И у меня даже не возникло мысли, что это — об одной и той же девушке. Общее в двух версиях только одно: покойница в челноке (ладье) приплыла в Камелот.

Почему вдруг Элейна превратилась в проклятую волшебницу, кто её проклял и за что — об этом невозможно узнать и из стихотворения Теннисона. Но баллада, конечно, красивая…

Название наши издатели изменили, при этом совершенно сместив важный для автора акцент с одного места действия на другое, а в аннотацию, как водится, добавили СПОЙЛЕРОВ. Поэтому не советую с ней знакомиться тех, кому интересен собственно детективный сюжет.

Впрочем, в историческом романе Перри есть много других интересных тем. Например, одна из ведущих — положение женщины в обществе. Я не знала, что в XIX веке в Англии жена была полной собственностью мужа, как любая принадлежащая ему вещь. По существу это было некое «рабство по договорённости». О мужчинах говорить нечего, но и большинство женщин такая ситуация устраивала. Вероятно, потому что они не могли представить другого положения вещей. Энн Перри показывает читателю тех женщин, которые пытались чего-то добиться в мужском обществе, и превратились в изгоев.

Роман также рассказывает о семейном счастье и благополучии — как по-разному представляют его разные люди и как правильно расставить приоритеты; о светских ограничениях на выражение искренних чувств и об ужасных последствиях религиозного фанатизма. Мне кажется, автор в первую очередь хотела продемонстрировать, насколько важно каждому иметь право выбора, в том числе вероисповедания, а получился, на мой взгляд, страшный рассказ о бессмысленном и беспощадном фанатизме.

«Девушка в подвале» — последняя книга, написанная Патрицией Вентворт. И не самая удачная. Не знаю подробностей биографии писательницы, но год выхода романа совпадает с датой её смерти. Возможно, она писала его в плохом самочувствии, возможно, не успела толком отредактировать. Но книга словно сшита на живую нитку, выглядит черновиком. Есть сюжетные линии, которые проявлены лишь намёком и брошены. Например, сложные взаимоотношения Макстона и Лилиан, Макстона и Росса. Да и вообще — кто такой этот Макстон и что ему было нужно? Персонаж «из ниоткуда в никуда». Просто абстрактный злодей. Странная «шпионская» история бегства русской подданной из непонятного места на американском самолёте и смерти её отца тоже не проясняется. Линии ярких характерных персонажей (Лизбет и мисс Карстерс или Мэтти и Томасины, говорящих зловеще и загадочно) только намечены и оставлены эпизодом. Зато внезапная влюблённость «молодых влюблённых» (типичная линия для каждого детектива Вентворт) здесь выглядит чрезмерной, неправдоподобной, неубедительной и излишне слащавой. Также неубедительно, на взгляд по крайней мере современного русского читателя, выглядит количество «добрых самаритян», стремящихся помочь не вполне нормальной с виду девушке, напоить чаем, дать ей денег, а то и поселить у себя дома.

Ну а ситуация с потерей памяти уже давно стала шаблоном для тех случаев, когда автор с трудом справляется с собственным сюжетом. Правда, здесь большим плюсом можно считать интересное описание психологического состояния человека с амнезией и показ возвращения памяти: медленно, сложно, лоскутками, маленькими просветами, а позднее, после сильного эмоционального толчка — потоком…

Этот детектив построен иначе, чем все предыдущие из цикла о Мод Сильвер: здесь с самого начала ясно, кто именно планирует преступление, кто его совершает и как, а далее уже основная интрига сюжета заключена в том, каким образом мисс Сильвер раскроет истину и обелит невиновного.

Как обычно, Патриции Вентворт удаются характеры второстепенных персонажей. Назойливые деревенские сплетницы; мать, превозносящая лишь своего первенца и не замечающая остальных детей; хулиганистый мальчишка, растущий, как подзаборная трава, и не представляющий ни слова без лжи; отец, из горячей любви к сыну воспитавший того в излишней строгости и получивший в ответ цепенящий страх… Главная героиня Дженни бесит глупостью своего поведения, но эта глупость тоже укладывается в логику характера.

Тем не менее есть в тексте и явные противоречия. Например, Дженни говорит: «Теперь люди гувернанток не нанимают, но я читала о них в старых книгах...». При этом её вырастила гувернантка матери, а сама Дженни была приставлена к воспитанию двух девочек из богатой семьи, которых не отдали в школу — то есть выполняла задачи гувернантки.

Ни в коем случае НЕ ЧИТАЙТЕ АННОТАЦИЮ! В ней — пересказ основных событий детективного сюжета. Зачем тогда читать сам детектив, если его содержание вам уже известно из аннотации? В ней вы получили подробный спойлер! А вот книгу как раз прочесть стоит.

Роман входит в цикл, посвящённый полицейскому инспектору Томасу Питту, и является одной из самых интересных книг в этой серии, с необычными поворотами сюжета и внезапной развязкой детективной интриги.

Начинается она довольно похоже на предыдущие детективы Энн Перри — неспешно, с большим количеством деталей, с пространными диалогами, с описанием скучных светских визитов. Но затем сюжет усложняется, герои принимают нестандартные решения или вынужденно оказываются в совершенно новых условиях, где каждый следующий шаг может грозить опасностью…

Правда, к сожалению, не все хитросплетения сложной интриги автору удалось удачно распутать, а тётушке Веспасии (на мой взгляд, наиболее яркий второстепенный персонаж цикла!) пришлось выступить в качестве Deus ex machina.

Действие происходит в Лондоне конца XIX века, и перед читателем разворачивается широкая картина жизни совершенно разных социальных слоёв (от знатных аристократов и дипломатов международного уровня до жалкого мелкого воришки) и панорама мест (от светских гостиных до трущобных кварталов и тюремных камер).

Как обычно, в наших изданиях книг из цикла о Мод Сильвер совершенно безобразная аннотация. Как всегда, спойлер, а по смыслу — вообще не о том, о чём книга. В общем, лучше аннотацию не читайте. А если прочитали, постарайтесь сразу же забыть.

Название романа и его главная интрига завязаны на необычной коллекции, которую собирал Джонатан Филд (альбом с отпечатками пальцев). Однажды в присутствии гостей он рассказывает об уникальных отпечатках, которые ему удалось получить у убийцы, поделившегося с ним своей исповедью. Насколько важны эти отпечатки, и может ли убийца, испугавшись, что его по ним опознают, пойти на похищение и новое убийство?

Страшноватое место эта английская деревня… Хотя деревень в нашем понимании в Англии нет; Тиллинг-Грин, в котором разворачиваются события, скорее, маленький городок, где все друг друга знают и где невозможно скрыться от бесконечных сплетен. Книга убедительно показывает, что, казалось бы, безобидное перемывание косточек соседям может в определённый момент стать смертельно опасным.

Роман интересен в первую очередь подробностями ежедневной жизни англичанок, описанием их привычного быта, скучное однообразие которого расцвечивается буйными сплетнями, дающими простор полёту фантазии…

Параллельно с детективной интригой Патриция Вентворт всегда ставит в своих книгах вопросы психологического, нравственного, семейно-бытового характера.

Здесь для меня на первый план вышла ситуация с удочерением. Ребёнок, которого «отец» принял в семью против своей воли, растёт без любви, хотя получает всё необходимое, и даже с избытком. Вызовет ли недостаток любви ответную нелюбовь? Может ли такая нелюбовь перерасти в яростную ненависть?

Не менее интересно наблюдение о воздействии женских слёз. Порой с их помощью женщина не только может добиться желаемого, но и выпить все жизненные соки из окружающих, заставить их подчиняться ненужным прихотям, отказаться от собственного мнения.

Также автор даёт читателю возможность задуматься о природе преступления. В какой момент нежелание работать, хитрость и умение устроиться за чужой счёт незаметно перерастают в пренебрежение к чужим жизням, в готовность к убийству?

Мне показалось, что удивительно психологически точно переданы взаимоотношения матери и дочери, где эгоистичная и вздорная мать превратила дочь в собственную служанку, по существу в рабыню, играя на чувстве дочернего долга. А дочь и не помышляет о бунте, став покорным исполнителем чужих желаний.

Характеры властных и жестоких женщин особенно удаются Патриции Вентворт на протяжении всего детективного цикла о Мод Сильвер.

Этот роман, на мой взгляд, особенно ценен не расследованием криминальной истории (что обычно является главным в жанре детектива), а описанием сложных человеческих взаимоотношений в их огромном многообразии. Здесь вы увидите девушку, вынужденную сделать выбор между дочерним долгом и любовью; мужа, превратившего жену в безмозглый автомат, действующий в состоянии панического ужаса; трёх сестёр-сплетниц, заместивших собственную жизнь охотой за чужими историями; мужа, тайно выслеживающего собственную жену… Ну и, конечно, внимательную слушательницу чужих исповедей — Мод Сильвер и неподражаемого Фрэнка Эббота, который-таки нашёл собственного подражателя.