Колонизация других планет путём создания особых форм жизни, адаптированных для этой планеты. В данном случае это синий ю-сфинкс на Юпитере, управляемый учёным-инвалидом дистанционно с борта орбитальной станции с помощью некоего пси-луча. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть здесь прообраз «Аватара». Похожие истории многократно встречались в фантастике и у нас, и у них и почти всегда сопровождались бунтом одиночки против системы ради свободы или против «проклятых колонизаторов».

Конечно, предъявить этому рассказу можно многое: и вторичность идеи (хотя на самом деле большинство похожих рассказов появились как раз позднее — это вы прочли их раньше), и «оземление» Юпитера, и некоторую наивность действа. Однако же мне придираться к мелочам не захотелось. И вот почему: меня поразил слог. Андерсон, ещё в 1954 году писавший какие-то неуклюжие космические оперы, напоминающие смесь «Звёздных войн» и «Индианы Джонса» про космических герцегов и императоров, уже в 1957 году выдаёт рассказ без изъянов, сделанный на уровне лучших фантастических рассказов других мэтров того времени. Есть ли здесь заслуга переводчика или это сам писатель поймал вдохновение за хвост, я не знаю. Но то, что это один из лучших рассказов Андерсона, которые мне довелось читать — точно.

Исак — талантливый и эгоистичный гинеколог. Множество его дочерей. Полусестёр, как они сами себя называют — каждая от другой матери. Несколько временных отрезков и запутанное повествование. 30 лет назад... сейчас... 30 лет назад, 25... Взгляд по очереди от лица каждой из трёх сестёр на события одного лета, самого жаркого с 1874 года. Должна развернуться трагедия, в воздухе витает предчувствие грозы...

Сначала я решил, что это про невнимательных, равнодушных отцов. Есть какая-то незаживающая обида у авторов XX века, которая лично у меня началась с «Колыбели для кошки» Воннегута. И с тех пор так и продолжается: все отцы XX века эгоистичные, невнимательные, дети их живут с сердцем, покрытым рубцами. Они выросли, но обида не прошла.

Но нет! Вдруг акценты смещаются и у нас уже история подростковой травли. Травли злой, почти невозможной. Эмоциональный накал поднимается, как пена над варевом, постоянно намереваясь перелиться через край. Дети становятся всё злей и злей. Текст превращается в некое подобие потока сознания. Не такое, как у Джойса, а, скорее, как у Вульф в «Миссис Делоуэй». Абзацы всё меньше, а переход повествования от одного участника к другому всё чаще и чаще, превращаясь в конце третьей главы в назойливое и тревожное стаккато.

Гром грянул, прошла гроза. Наутро похолодало, страсти остыли. Люди разбрелись по своим делам. На фоне одной трагедии обычные люди, которым до неё нет никакого дела: драматург хочет поставить пьесу несмотря ни на что, полицейские хотят быстрее покончить с формальностями и уехать, сам Исак хочет чтобы от него все отстали. Идёт обычная жизнь.

Действительно, весьма многослойная вещь. И проблемы автор поднимает интересные. Взять хотя бы историю старика Паапа. На него ополчились всем «сознательным гражданским обществом» и травили его до последнего. Травили так же, как в детстве травили Рагнара. Другими средствами и ради другой причины, наверное даже ради какого-то своего блага. Но травили точно так же, за «нетаковость», по большому счёту. И получается, таким образом автор впервые выводит травлю за пределы юношеского возраста.

Но вот что интересно. Разумом это интересная вещь, а сердцем я её не принял. Вся эта холодная скандинавская отстранённость сыграла злую шутку, и я так и не проникся историями двух старших сестёр, а младшей мне не хватило (хотя её поведение было прописано очень правдоподобно). Кроме того все эти сцены позиционирования подростков внутри своего коллектива показались гипертрофированными. Ульман как будто специально рассказывает истории одну противнее другой, чтобы показать какие они злые, злые, злые! Нагнетает, чтобы даже самый циничный и толстокожий читатель скривился от отвращения.

В других рецензиях уже весьма тщательно разобрали кем же был для Исака Рагнар. А был ли вообще хоть кто-нибудь для Исака кем-то? Кроме второй жены, конечно. Любил ли он дочерей? Или так: любил ли он дочерей дольше одной минуты? Исак не так прост, как кажется. Он не получился типичным отцом-эгоистом. Он сложнее. Вот он читает дочери на ночь стихи. Свои любимые. «Я в них ничего не понимаю», жалуется она, но он всё равно читает. Вот он крутит в воздухе младшую, для которой это одно из самых сильных воспоминаний на острове, или в ночь бросается искать старшую, когда она близка к тому, чтобы наделать глупостей. И ведь именно он её потом успокаивает, не подпуская никого, и единственный разделяет с ней тайну. Но делает всё лишь когда ему самому хочется. Он такой: «отец-настроение». Нет настроения — нет отца. Преступление ли это?!

Вещица, написанная в лучших традициях Эдмонда Гамильтона — с мускулистым героем, его роковой подругой, космическим герцогом, императором и принцессой Луны. В наличии очень несложный детектив с политическими интригами, приключенческие стрелялки и верный чубака на космическом корабле. Флэндри мудро просчитал, цинично перехитрил, бесстрашно победил — бондиада плюс. Читалось вне цикла, поэтому интеграцию в общее повествование, конечно, не оценить, но как самостоятельный рассказ это очень и очень слабая история, почти графоманская. Фантастической идеи здесь я не приметил никакой (кроме декораций, конечно). Ещё по циклу «Патруль времени» помню, что ранний Андерсон писал намного проще и безыскуснее, чем поздний.

Мне очень сложно понять почему в золотой век фантастики было само собой разумеющимся, что в эпоху космических перелётов форма правления обязательно вёрнётся к империи, повсеместной станет работорговля, а бал будут править космические герцоги и бароны, как будто мы вернулись в феодальную Францию. Это повсеместное клише настолько же смешное, насколько и нелепое.

Айзек Азимов в этом произведении верен себе, а я рискую получить лукошко минусов, нарушив покой патриарха, о котором принято говорить только хорошо. Дело в том, что Азимова не положено оценивать плохо (и даже средне), тем более, что многие прочли его в золотую детскую пору, когда деревья были зеленее, а любая фантастика воспринималось как шедевр. Впрочем, роман действительно неплох. У нас есть отличная атмосфера закрытых душных городов, пропахших кислым запахом дрожжевых ферм и пыльных запутанных транспортных коридоров. Антиутопическое общество синтетической курочки, статусных умывальников, дрожжевых десертов и деклассированных элементов. Страхи луддитов будущего перед роботами. Азимов рассуждает о том, что нельзя останавливаться на достигнутом, не важно кто ты: сверхосторожный землянин, мечтающий о давних милых деньках, или технологически продвинутый космонит — и то и другое плохо, если прогресса нет, стагнация. И именно роботы должны стать катализаторами изменений. Ещё Азимов довольно сомнительно рассуждает о том, что робот без первого закона невозможен (точнее, возможен, но экономически нецелесообразен – ведь на его разработку уйдёт 50 лет, как будто бы это какой-то огромный срок — хотя автор только что рассуждал о тысячелетиях, прошедших с тех самых «давних милых дней», когда люди жили на фермах и ходили под открытым небом).

Детектив по-прежнему не интересный и служит тут только для того, чтобы история закрутилась. Полагаю, детективы так себя не ведут, выставляя себе раз за разом на посмешище безумными непроверенными гипотезами, потому что есть такая вещь как репутация. Как обычно, в детективах Азимова нужно искать робота, потому что у людей тут всегда железное алиби. Найдёшь робота – найдёшь убийцу. Благо, роботов в произведении немного.

В целом весьма интересная антиутопическая технократическая атмосфера, которая похожа, внезапно, даже на «Футурологический конгресс» Лема, важные вопросы о прогрессе, но при этом слабая детективная линия, далёкая от вкусной литературы.

P.S. Произведение в списке прочтения оказалось как раз из-за Лема. В «Фантастике и футурологии» Лем весьма лестно о нём отзывался.

Герой из 1995 попадает в 1953, в давно забытый им Париж его детства. Сначала ему открываются видения, но он лишь незаметный наблюдатель. Затем видения становятся всё дольше, пока безымянный герой не проваливается в прошлое целиком, а повесть не превращается в классическую историю о попаданце. И тут начинается что-то странное. Автор перебирает все известные клише попаданческого жанра и не может остановиться ни на одном: сначала замкнутая временная петля, затем попытки предсказывать будущее и влиять на него и, наконец, встреча с самим собой. Выглядит как деконструкция жанра от автора, максимально от этого жанра далёкого. Причём автор сам не сильно заинтересован в развитии той или иной сюжетной линии и расстаётся с ней как только она его утомляет, и переходит к следующему клише. Признаюсь, сам купился на эту удочку, ожидая освободительного спасения и возвращения домой после спасения девочки, жившей в его квартире.

В конце нас вовсе ожидает магический реализм, со слиянием взрослого и детского альтер-эго героев в одном детском теле и, по сути, новый виток его жизни. Вначале он ещё строит планы о том, как будет пользоваться своим мозгом взрослого в теле ребёнка, но чем дальше развивается действо, тем больше становится понятно о полном регрессе и вытеснении из мозга взрослого разума. Всё возвращается на круги своя, строится замкнутая временная петля. Нам остаётся лишь пожалеть этого господина, который должен скитаться в ней вечно (к счастью, не имея об этом никаких воспоминаний).

По посылу «раньше было лучше» больше всего напомнило, наверное, «Полночь в Париже» Вуди Аллена. А мистическое попадание разума героя в ребёнка гораздо интереснее и логичнее обыграно в пьесе Кадацкой «Карточки для Э.» (которая каждый раз высекает из меня слезу).

К 2005 году, вообще говоря, всё интересное в попаданческом жанре уже перебрали и он начал плавно уходить в массовку. Впрочем, это может и не касаться Франции – мне ничего о французских попаданцах не известно и, возможно, 2005 год там — самый рассвет. Сегодня этот троп уже очень сильно затаскан и ничего нового произведение не предлагает. Интересно прозвучал вариант о том, что это вовсе не фантастика, а рассуждения человека, у которого развивается болезнь Альцгеймера – очень красивая версия. Я пробовал было придать произведению ещё какой-то смысл, но чем больше придумываешь смыслов, тем меньше смысла оказывается. Для меня это всё стало лишь мечтами о прошлом стареющего одинокого (несмотря на наличие жены и друзей) человека, который убеждается, что всё прошлое это лишь воспоминания. Причём, воспоминания вышли плоские: Парижа и Франции того времени я не увидел. Для них в короткой повести просто не оказалось места. Действо происходит в чрезвычайно минимальных декорациях, как экспериментальный спектакль-вербатим в современном театре.

Есть такой устоявшийся стереотип, что сначала фантастика была вся твёрдая, а потом появились гуманитарии и размягчили её, напустив психологии, социологии и прочей лингвистики. Но вот перед нами рассказ 1956 года (когда о мягкой фантастике ещё никто и не говорил) написанный мэтром твёрдой фантастики, но из сегодняшнего дня я тут никакой твёрдости не вижу. Наоборот: телепатия, мягкие социальные преобразования, разумные растения. Нормальный мысленный эксперимент и волнения за этих безалаберных ребят в конце рассказа.

Чем мне нравятся рассказы Золотого века фантастики — берёшь абстрактную идею (длиной в одно предложение – Азимов об этом сам в предисловии пишет) и вокруг неё строишь мысленный эксперимент. Вся логика трещит по швам, концы с концами не сходятся, ни оттенка правдоподобия в некоторых моментах, но мысленный эксперимент отыгран! Всем хорошо. И никакой повестки, никакой толерантности по принуждению, никаких реверансов никаким модным движениям. Просто чистая идея сама в себе.

Хоть раньше уже и читал, всё равно вспомнил как хорош был Азимов, особенно когда уходил писал не о пресловутых трёх законах.

Антология лучших англоязычных фантастических рассказов за 2012 год, составленная Гарднером Дозуа – лучшим составителем антологий по мнению многих приверженцев жанра. Сборники Дозуа чаще всего выигрывали премию Локус в этой номинации. 29 рассказов и повестей потянули на увесистый томик в 730 страниц. До русского читателя дошла в 2018.

В детстве фантастические рассказы дарили особое наслаждение, несравнимое даже с полновесными романами. Концентрированная фантастика выстреливала точно. Помню, как прочтя за вечер в «Мире Искателя» «Чудовище» Ван Вогта, «Чужое лето» Демюта и «Лёд и пламя» Рэя Брэдбери я сидел, вперив взгляд в точку, пытаясь переварить информацию, обрушившуюся на меня. Все они казались шедеврами (интересно, что перечитав сегодня эти рассказы у меня по-прежнему захватывало от них дух, а на «Можно дойти пешком» Серлинга я вообще слезу пустил).

Но я уже во многом пережил увлечение фантастикой и вкупе с современными правилами написания фантастических рассказов (повсеместная повестка, увлечение собственными циклами до абсурда (удачно придуманный цикл – это как нефть на заднем дворе найти)), не позволило мне высоко оценить данный сборник. Тем не менее, я никогда не считал, что в таких больших антологиях должно быть прекрасно всё. Уже несколько интересных новых имён – большое достижение. А если они ещё и подтверждаются ощущениями от других подобных антологий, то это просто песня. Среди них однозначно Райаниеми, чья безумная фантасмагория мне очень понравилась, а также очень человечный и чуть старомодный Макоули. Элизабет Бир я так и не понял: по соседству с приятным, шумным, азиатским детективом «В доме Арьямана горит одинокий огонь» глупая зомби-история «Гибель «Лазарета «Чарльз Декстер»».

Леви Тидхар со своими рваными рассказами, наоборот, утомил, а Роберт Рид почти наверняка навсегда отпугнул своими однообразными суперлюдами из цикла про Великий Корабль.

В целом, на самом деле, вышел очень ровный сборник в котором нет ни однозначных шедевров, ни слишком громких провалов. Он подходит, чтобы понять, что такое фантастика образца 2012 года и услышать имена современных мастеров (какими бы они не оказались). Он просто ждёт своего 14-летнего читателя.

Надо отметить, что повести получаются современным авторам лучше, чем рассказы. Дополнительный объём позволяет развить идею и если и не написать интеллектуальное чтиво, то хотя бы сделать мощный боевик. Как в этом случае с «Костоедом».

Рид опять эксплуатирует тему своих квазибессмертных суперлюдов с биокерамическим мозгом. Сеттинг таков: много лет назад (прямо очень давно — больше 15 тысяч лет назад) от Великого Корабля (главная героиня повести с изрядной долей самоиронии замечает, что название – так себе) отделился звездолёт с тремя сотнями колонистов на борту, но в пути сбился с курса и сел куда получилось. На планете пригодной для жизни, но очень бедной железом и минералами. С тех пор эти квазибессмертные попытались основать поселение, переругались, разбежались и теперь пытаются выживать кто как может. Проблема ещё и в том, что вместе с ними на планете существуют и другие разумные виды жизни, целых 3: распространённые повсеместно ноты, которые находятся не на таком уж низком уровне развития — у них есть орудия труда, поселения, мореплавание и гончарный круг, вполне себе неолит; в небе живут говорящие разумные птицы сердцекрылы, а в морях какие-то левиафаны, у которых тоже связанная речь. Люди кажутся этим местным жителям кровожадными монстрами, охочими до крови, ибо они больше, сильнее и (не забываем какой у нас цикл) практически бессмертны. Во всяком случае, стрелы их не берут, а на месте отрезанной руки тут же вырастает новая. Но при этом ноты вполне себе пробуют свои силы в охоте на людей. А ещё для людей опасность представляют другие люди, которые зачем-то охотятся друг на друга.

И вот одна молодая девушка, родившаяся уже на этой планете, попадает в крепкую передрягу, а хтонический мужчина ещё из первого поколения колонистов по имени Торгаш её спасает. Робинзонада и боевик получаются что надо. Но вот чем дальше читаешь, тем больше возникает вопросов к автору:

Каково социальное устройство землян и сколько их вообще на планете? Зачем они вообще атакуют друг друга (судя по названию и одной обронённой реплике — они едят кости друг друга, чтобы поддерживать минеральный баланс — неуязвимое тело требует огромного количества ресурсов. Однако, за 15000 лет Торгаш нашёл несложный способ пополнять баланс иным образом. Остальное человечество не додумалось?) Как биокерамический мозг (в тексте рассказывается, что это продукт инженеров, как и различные наноботы и фаги в организме) передаётся ребёнку? То есть женщина производит на свет киборга?

И чем больше думаешь над всеми этими вопросами, тем более нелепой кажется эта повесть.

«Родила царица в ночь не то...»

Женщины империи Сюйя могут родить корабль-разум. Точнее какого-то особого ребёнка, который куда-то в космическом корабле помещается и там теперь и живёт. Из этого рассказа чрезвычайно трудно понять как это работает или перемещается в космосе. Очевидно только, что технология прорывная, потому что представители других человеческих национальностей на «обычных» кораблях, вынуждены годами лежать в анабиозе.

В центре повествования конфликт старшего сына и вот этой вот нашей девочки-космического корабля. Как я понял, во главе угла лежит ксенофобия мальчика, помноженная на то, что он видел страдания матери во время родов (зачем мальчик наблюдал за родами мне не понять, наверное иначе нормальный космический корабль не получится, автор не объяснил). Мальчик бунтует и уезжает. Ну и всё. На этом непринятии и строится весь небольшой рассказ.

Задумывалось, очевидно, как вещь о ценности и важности семьи, а вышло как-то очень радикально. Мальчик уехал, сильно-сильно далеко и по мнению матери ему там плохо и он страдает. И она надеется, что однажды он всё осознает и вернётся в лоно семьи. «Я скучаю» не равняется «у меня всё плохо» на мой взгляд. Налицо токсичность и попытка гиперопеки. А мальчики они такие... Сепарируются со временем.

P.S. В жанровом рубрикаторе хотел поставить тег «Становление/развития героя», но понял, что герои тут не развиваются. Ни один.

Взгляд на историю человека-невидимки со стороны служанки Милли трактира «Кучер и кони», где человек-невидимка остановился. Написано по-своему талантливо, технически хорошо, но несколько вторично. В конце звучит мысль о том, что все мы люди-невидимки и все хотим быть услышанными, но вынуждены довольствоваться тем, что есть. Может быть мысль и не плохая, но вот к сюжету «Человека-невидимки» рассказ почти ничего не добавляет, никак по другому на эту историю не смотрит, поэтому оказывается избыточным во всей этой истории.

Вещь из цикла рассказов Буджум, в центре которых огромные органические космические корабли, пользующиеся для путешествий в космосе разломами материи, которые населены кем-то не очень хорошим, потому что помимо цикла Бир и Монетт рассказ входит ещё и в межавторский цикл «Мифы Ктулху. Свободные продолжения». А значит тут просто обязан быть «неописуемый ужас». Ужас тут есть. Их даже два. Ужас, которым нас будут пугать и ужас-ужас, как это всё сделано. Давайте по порядку.

В центре рассказа вопрос о том, как далеко может зайти учёный в своих изысканиях, особенно если они идут поперёк общепринятой морали. Автор для этого использует двух медиков, одинаково подверженных этому пороку — шагнуть за пределы, пренебрегая правилами: доктора Фейерверкер и доктора Фиоренцо. Как говорил Лукьяненко в «Атомном сне»: «Запредельная жестокость в первую очередь ужасает любителей жестокости в меру». Фиоренцо как раз представляет собой последний тип — беспринципность и научный интерес патологические настолько, что ужасают доктора Фейерверкера, а за ней и читателя. А потом наши победили.

На деле всё оказалось глупейшей классической историей про зомби и докторе Моро, который шьёт их из чего попало, а зомби гоняются за главными героями. Поступки героев необъяснимы, злодейство ради злодейства, авторские ходы про «вот эта большая непонятная штуковина и есть наш генератор, потому что что же ещё это может быть такое большое и непонятное». Общий уровень напоминает комиксы или палп-фикшн. Совершенно не понравилось, потому что такое делают на самиздате, а не Элизабет Бир, в копилке у которой есть вполне себе неплохо сделанные вещи (и вполне себе заслуженная премия Локус, например).

«Голос его хозяина» был одновременно интересным и безумным. Здесь подача ничуть не хуже, а может даже и лучше. История о девочке-роботе или о девочке-киборге. То, что у неё были родители и то, что у неё есть сознание и это действительно сознание ребёнка, то второй вариант мне кажется более очевидным. Переплетение сказки и не менее невероятной каждодневной действительности этой девочки настолько плотное, что первая половина уходит только на то, чтобы сориентироваться в этом сеттинге. Финал оставили не то, чтобы открытым, но недосказанным. Многое осталось непонятным, но тем и лучше — рассказ может себе такое позволить.

«Кажется, что-то случилось...» (эпиграф).

15 главок на 13 страниц. Всё меньше и меньше. Как совместить несовместимое и произвести неинтересное.

Буйный, меланхоличный и при этом инфантильный рассказ пожилой учёной дамы, чья жизнь подходит к концу, а она вспоминает ушедшие дни. А дни выдались выдающимися. Имеется чужая планета, все жители которой воспользовались когда-то предметом под названием актуализатор и переместились в другие миры с его помощью, а свой забросили. Актуализатор предназначен для изменения вероятностей — вот так вот. Все монетки, подброшенные рядом с ним, падают всегда одной и той же стороной вверх. Потом, когда принцип действия актуализатора стал понятен, в другие измерения бежали все новые жители планеты, то есть земляне. А к даме каждые сколько-нибудь лет приходит мужчина-математик по имени Рудрак из другой реальности, который разыскивает свою погибшую жену и всё никак не может найти. Всё.

Рваное повествование, меланхоличные размышления о том, кто же такие люди, не пришли ли они сами из какой-то другой вероятности (это, видимо, так автор обозначает то, что традиционно называют в фантастике измерениями или реальностями) и такие же меланхоличные размышления об одиночестве и надежды на приход парня по имени Рудрак.

P.S. Ну и такие наивные пассажи как «Уббири [супруга математика Рудрака] устала ждать мужа, раздобыла иглолёт и нырнула в сердце звезды вслед за ним». Это какое-то очень-преочень далёкое будущее, где экспериментальный иглолёт можно легко раздобыть, а затем нырнуть в сердце звезды на нём. Как в магазин за хлебом сходить — каждый рудрак умеет.

Существуют две расы: элои и морлоки (зачёркнуто), люди и рождённые пламенем. Одни смертные, другие нет. Одни работают на скучных работах, другие всю жизнь танцуют в небе в образе гигантских красивых призрачных фигур и выступают на ярмарках, а после дюжины перерождений отправляются в рай. А в полях работают роботы и им вообще на всю эту красоту плевать. Такой вот бёрчпанк. А дальше нам поведают историю любви простолюдина к рождённой пламенем и небольшую месть за разбитое сердце.

Я бы отнёс рассказ к магическому реализму или фэнтези, потому что за исключением роботов-статистов здесь нет фантастического элемента. Для всех обитателей этого мира всё происходящее абсолютно в порядке вещей. Ну и поэтику и красоту этого мира я, к сожалению, не увидел, поэтому для меня рассказ оказался совсем не интересным.

Неожиданно сильная история, причём сильная, на мой взгляд, не идеей, а реализацией. Идея достаточно банальна — есть музыкант-затворник, есть ИИ, с которым этому музыканту приходится общаться, есть давняя травма, мешающая жить. Под действием обстоятельств отшельник выбирается из своей раковины, мирится со старыми друзьями и оказывается, что жизнь-то ничего, налаживается. И все забыли уже про его драму. И можно, наконец, делать то, что хочется.

А реализация такова, что вместо жалостливой сентиментальной истории у нас неожиданно вышла производственная повесть о тяжелых буднях (тут без сарказма) музыкального продюсера. Гарднер Дозуа, написавший аннотацию к рассказу, нисколько не соврал: Попкес, совершенно не будучи музыкантом, погрузился в тему достаточно серьёзно, чтобы произвести впечатление на профанов и не смотреться дураков в глазах музыкантов. Всё по делу, без грошовой сентиментальности, честно. Поэтому всей этой истории хочется верить.

Дополнительной вере в происходящее способствует ещё и то, что достаточно смелая для 2012 фантастика ближнего прицела о том, что ИИ пишет песни и музыку, а потом работает с продюсером, чтобы довести композиции до ума, сегодня смотрится совершенно буднично. Тогда даже термина промпт, наверное, ещё не было в современном значении, но именно составлением промптов заняты продюсер и его подруга-программист. Тот редкий случай, когда автор блестяще попал в точку.

Тидхар пишет цикл «Непрерывность» («Continuity»), делая его нарочито рваным и прерывистым. Ох уж эти современные постмодерновые замашки у фантастов.

Второй рассказ из этого цикла оставил чуть лучшее впечатление, чем «Мемкордист», но и он очень странный и высоко его оценить нельзя. В первую очередь потому, что это рваное повествование о некой Изабель Чоу, которая влюбилась в робота-солдата, а ныне робота-бродягу, который влачит жалкое существование. Зачем, почему она это сделала, что этому предшествовало — не ясно. Зато зачем-то введено около десятка персонажей (на одиннадцатистраничную историю) , не оказывающих никакого развития на сюжет. Они появляются из ниоткуда и тут же уходят в никуда, обнявшись за руки. Они разглядывают марсианские артефакты, чтобы тут же исчезнуть из повествования, оставив недосказанность и по поводу артефактов, и по поводу собственного появления. В целом, возможно, это неплохой способ составить какую-то целостную картину, прочтя весь цикл этих мини-рассказов подряд. Но ведь этот рассказ один, оторванный от цикла, в сборнике лучшей фантастики 2012 года. И в таком виде он становится таким же эскизом, как упомянутый уже «Мемкордист».

P.S. Роботы-военные были созданы сумрачным гением для ведения войны когда-то и говорят на забытом ныне боевом идише. «Их либе дих» произносит робот своей возлюбленной в последней строчке рассказа. Юмор такой?

На спутнике Юпитера под названием Каллисто высаживают техническую партию, которая должна построить завод по добыче льда. Строят завод роботы. Надзирают за ними 4 старушки, которым уже за сотню лет почти каждой. И это не шутка, именно так — старушки обходятся правительству дешевле. Но вот незадача — конкурирующая сторона незаметно перепрограммирует роботов и старушкам предстоит выдержать бой с 10 табуретками, которые очень быстро учатся.

Не получилось. Во-первых, как уже заметил Edward Woeful, списано с рассказа Барра. Во-вторых сражения скучные, запутанные и невнятные. Суть в том, что на робота надо запрыгнуть сверху и выключить кнопкой (потому что за поврежденный робот — это невыполненное задание!), а он в этот момент пытается испортить твою шкуру чем-то вроде алмазного бура. И тут напрашивается вопрос: зачем нужны были старушки? Какую драму они должны были изображать? Или какой цинизм пославшего их правительства показывать? Потому что старушки в скафандрах, усиливающих их действия скачут по Каллисто почище чем Плющенко по льду. Опять суперлюди, которым всё ни по чём!

Конечно же, старушки победили роботов и надежды читателя на интересненькое. Совершенно проходная вещь.

«Давайте жить дружно!» — говорит нам Рейнольдс, показывая историю женщины, живущей в лагере для беженцев и работающей за гроши дистанционным оператором разных роботов по всем миру, а может, даже за его пределами, на Луне например. Получив работу на Луне она видит человека в непростой ситуации. Сам он просит доставить его обратно по следам робота-грузовика, а заказчик настаивает на перевозке в другое место. Становится понятно, что дядька в скафандре непростой. А героине предстоит сделать непростой выбор — выполнить задание и получить деньги или проявить человечность, помочь лунатику, лишиться денег и репутации. И, конечно же, простая логика подсказывает, что нужно быть человечным и помочь, но вопрос не так прост, как кажется: а если это какой-то очень нехороший лунатик?

Вещичка, конечно, дискуссионная, но не очень глубокая и делающая далеко идущие выводы. Но, такая, в толстовском стиле. Не понравилось именно своей попыткой навязать правильное мнение там, где его быть не могло.

Никто ни оставил ни единого отзыва на «Катабасис»?! Удивительно!

Рид ещё в начале 2000-х придумал свой «Великий корабль» и с тех пор всячески эксплуатирует эту тему, развивая цикл. В основе цикла 2 столпа: собственно Великий Корабль — звездолёт размером с Юпитер, построенный и позже забытый где-то в окрестностях Солнечной системы какой-то древней расой, о которой в «Катабасисе» мы ничего не узнаем. Человечество корабль нашло, освоило и полетело на нём в круговое турне по Вселенной. Места на корабле достаются лишь избранным (впрочем, мне кажется, что на корабле размером с Юпитер места столько, что можно пускать кого угодно. Но у богатых свои причуды). Второй столп — он же главный — биокерамический мозг и улучшенное тело землян. В тело вживлены разные присадки, которые восстанавливают его порой за минуты. А мозг вообще живёт очень долго, считай вечно. Если мозг не погиб — можно всегда вырастить себе новое тело, если ты его потерял. Уничтожить мозг очень сложно, почти невозможно. В частности, один из героев повести провёл сутки в пламени гигантского пожара, но так и не погиб в традиционном смысле слова, хотя и человеком стал очень странным.

И вот переходим к «Катабасис». Тут у нас две истории. Два путешествия. Первое — непростое путешествие из точки А в точку Б где-то на поверхности Великого Корабля, такой духовный трип местных богатеев с непонятной мне целью. Носильщики за деньги несут на себе груз партии и, порой, трупы самих путешественников, если дела пойдут не очень (почти как сегодня забираться с шерпами на Эверест). Путь этот сложный — сила тяжести намного выше той, к которой приспособлены люди – и каждый шаг даётся с трудом. Путь второй — воспоминания одной из носильщиц, синепёрой антропоморфной кошечки по имени Катабасис о том, как их племя много столетий назад прошло через раскалённую пустыню их родной планеты, чтобы поприветствовать инопланетян, и почти всё погибло на этом пути. То есть по сути имеется два очень сложных пути один из которых — воспоминания.

Зачем это всё — я так и не понял. Для того, чтобы Катабасис в конце действа обрела привязанность к Вариду и смогла лизать ему пятки поутру (традиция у котеек такая). Потому что ни одна история не откликнулась в душе никак. Ни история путешественников мужа и жены Перри и Кви Ли, относительно которых кошечка имеет амбивалентное мнение, и которые выступают статистами. Ни история Варида, который испытал такой ужас-ужас, который нам, простым смертным, просто не понять. Ни история самой Катабасис, которая вроде как настрадалась, потеряла любимого, убила матриарха, обрела любимого, но это всё так пресно и скучно. Ни сам поход и его страшные мучения. Во-первых, мы помним, что люди тут у нас почти вечные, во-вторых, мимо путешественников то и дело проходят в разных направлениях другие «тургруппы», которые то провиантом поделятся, то просто посочувствуют (опять привет восхождениям на Эверест). Это не похоже, на затерянных в нигде. Описания мира и самого пути ужасно однообразные и заключаются, преимущественно, в описании того, какую кость кто из путешественников сломал на этот раз, какой при этом раздался хруст и за сколько кость срослась в истощённом теле. Под этот аккомпанемент хрустящих костей и скуки я и закончил чтение.

Если честно, мне кажется, что Рид стал заложником своей же собственной большой идеи. Придумав своих суперлюдов он носится с ними везде, пробуя их бессмертность и неуязвимость на прочность в разных обстоятельствах. Но, если честно, то это жутко утомляет. Все эти жизни длинной в десятки тысяч лет, вся эта неуязвимость отдаёт ребячеством и упрощением. Герой, которого нельзя убить, не вызывает сопереживания. Кривая эмоций, которые ты испытываешь тысячи лет подряд, должна сгладиться до прямой линии. Ни одна история за такое время не способна уже тронуть по-настоящему.

P.S. Забавно сравнить Рида с его коллегой Макоули. Родились в одно время: 1956 и 1955, только один в Англии, другой в США. Оба биологи. Оба впервые опубликовались в середине 1980-х: в 1986 и 1984. Оба вскоре после этого бросили науку и занялись писательством. Оба пишут космооперу и длиннющие циклы: «Жизненная сила» и Рида и «Джакару» у Макоули. Но при этом если в Макоули всё как-то по доброму, то Рид только хрустом костей и запомнился. Что здесь, что в других работах.

Гигантские роботы крошат гигантских монстров в гигантских разломах пространственного континуума. Крошечные тян управляют этими левиафанами. Этих тян и этих роботов очень мало. Приходится работать на разрыв. У гигантских гигантски много работы. И от этого у тян профессиональное выгорание и глазки цвета беспросветного питерского неба. «Зачем они этим занимаются?» — задаёт себе вопрос читатель и одна из героинь произведения тоже задаёт себе такой вопрос. Потому что, похоже, что гигантские монстры — тоже не монстры, а девушки с голубой кожей и глазами лемура. «Что это было?» — задаёт вопрос в никуда читатель... «Похоже, фанфик японских мехов» — отвечает ему непонятно кто.

Может это и фанфик. Но я не поклонник фанфиков и про вселенную Евангелиона ничего не знаю. Для меня, как непосвящённого, этот рассказ представился набором слов с нелепым вымученным окончанием, потому что должна быть какая-то «гигантское фантастическое послание» в рассказе про гигантских роботов, спасающих Землю (которая их об этом не просила). Это можно понять и простить, но нельзя понять тот факт, что этот рассказ делает в сборнике лучших за 2012 год.

Восстание машин снова с нами. Причём, на этот раз в буквальном смысле. Автомобили становились всё умнее и умнее, пока не начали ездить совсем автономно. Можно посадить малыша и отправить его в школу. За рулём при этом никого нет. На фоне всего этого совершенства героини рассказа достаётся по наследству от отца старый универсал производства 2020-х годов, стилизованный под машину для сёрфа (знаете, такие универсалы из американских 30-х годов XX века, с деревянными накладками по бортам; на рекламных плакатах они неизменно были с теми самыми сёрфами на багажнике на крыше). Дети в ужасе, ведь им надо управлять вручную! И этот допотопный вид! И он что, из металла? Но ностальгирующую мать не отговорить — ездим!

Но тут злые хакеры устраивают форменный конец света — взламывают ПО автомобилей и загружают туда вирус, который передаётся наноботами, присутствующими в каждом авто. И понеслось! Машины сходят с ума, сбивают пешеходов, с вирусом пытаются бороться, охотничьи команды отстреливают особо опасные транспортные средства, с пенсии призывают сотни престарелых водителей грузовиков и автобусов — носителей сакрального утраченного знания пилотирования этих сложных машин. Сложно представить такую картину по всем свету, но весь мир автора точно в эту парадигму умещается. Допотопное дедушкино авто, конечно же, тоже взбесилось (оно хоть и старое, но не дремучее — всё на нём есть, просто дедушка был ретроградом). Но не так, как все остальные тачки. Надеюсь, интригу сохранил (если нет — не надо было читать!)

Вообще, конечно же, тема не нова. В одном из советских сборниках – «Мир фантастики» или «Искатель», уже не помню – была похожая вещица один в один. Только там был грузовик, принявший удар на себя, и рабочий, который ему помог. В остальном очень похоже. Ну и Стивен Кинг со своими рассказами, в которых то стиральные машины терроризируют город, то тостер хочет отомстить за годы рабства. Но есть в «Старой краске» что-то такое наивное и простое, что не даёт мне плохо оценить рассказ. Наверное та самая пресловутая ностальгия и мысль о том, что «старый» не всегда синоним слова «плохой».

P.S. Интересно, как автор в 2012 точно предсказал пришедшейся на 2020 годы рывок в развитии электромобилей, планшетов на всю приборку и автопилотов. Впрочем, наверное, тогда уже была первая «Тесла», на которую он и ориентировался.

Олдскульно. Это главное в этом рассказе. Ну и совершенно милые и жизненные описания того, как команда разбредалась. Не назвал бы этот рассказ шедевром, но энтропия в действии, да. Ощущения как от каких-то грандмастеров, но при этом Робертс относительно молод. И уж точно моложе многих коллег по цеху, которые про такую манеру письма уже даже и забыли. Когда будущее мира вершится не в эпичных космических сражениях, ни в постмодернистском эзотерическом бреду, а в баре, за кружкой пива.

Борьба прогресса в лице девушки, глядящей в небо и ведущей какие-то астрологические таблицы по проекту крупнейшей обсерватории страны через свой небольшой телескоп на вершине холма и традиционного уклада в лице её (вроде бы) отца в постапокалиптическом мире, где для заведения ребёнка нужно получить разрешение от правительства, где неурожаи и люди погибают от голода, хотя тех людей — совсем мало. Где перемещение на дилижансах и вообще всё на уровне викторианской Англии только без пара. Интересно, почему бы вообще не переместить действо в викторианскую Англию целиком. Там и права у женщин были попроще, и папенька-тиран смотрелся бы уместно. Наверное, потому что тогда это нельзя было бы считать фантастикой, а мадемуазель Вон всё же фантастический автор...

P.S. Прогресс победил. Вообще за редкими исключениями пушистое добро без кулаков и без пистолета чрезвычайно часто стало побеждать в современных фантастических рассказах «просто уговорив».

Чем больше пишу рецензии, тем больше мне кажется, что я просто брюзжу. Но не брюзжать невозможно.

Итак, большой звездолёт летит далеко-далеко. Летит 120 земных лет. На борту — исключительно тибетцы во главе с Далай Ламой или их духовные последователи. Далай Лама по собственному желанию уходит из жизни, назначив преемника — шестилетнюю девочку, родившуюся уже на борту. Девочку готовят к тому, чтобы стать новым духовным лидером. Но женщина никогда не становилась Далай Ламой и у кандидатуры находятся противники, предлагающие более традиционного кандидата. Девочка, кстати, сама пытается вести расследование: действительно ли предыдущий Далай Лама умер от остановки сердца или ему помогли? У каждого из кандидатов могущественные регенты и сторонники. Чем не заявка на герметичный детектив?

В 1963 Хайнлайн написал «Пасынки Вселенной». В 1969 Гаррисон «Пленённую Вселенную», где оба обращались к этой теме и к тем искажениям, которые происходили в закрытом ограниченном социуме при подобном длительном полёте. Это не считая «Поколение, достигшее цели» Саймака, которое было написано ещё на 10 лет раньше на эту же тему, но которое я не читал. И везде была какая-то проблема. Проблема философско-фантастического характера. Может ли вообще такой ограниченный социум пережить такой полёт? Насколько быстро растеряются знания и как этого не допустить?

У Бишопа такого вопроса не возникает. Живительная гибернация и прочие чудеса науки позволяют с лёгкостью обойти эти проблемы — все поселенцы прилетят в новый мир старше лет на 10. Жертвами становятся лишь упомянутый выше Далай Лама и капитан корабля, нервы которого сдают уже ближе к концу. Герметичного детектива тоже нет. Никакого нет. Мама девочки быстро рассказывает ей всю правду и детектив самоустраняется. На самом деле вся повесть выходит достаточно рафинированным произведением о том, что нужно бороться за свою цель. Ну и то, что иногда ты делаешь не то, что хочешь, а то, что должен. Потому что девочка и сама не очень то хотела становиться Далай Ламой. Лишь при появлении конкурента в ней взыграла кровь (да и возраст был уже самый бунтарский) и она решила продолжать борьбу. Впрочем, борьба там тоже условная. Просто ждём, чья фамилия вылетит из урны в невесомости первая. Вообще, очень буддистское произведение, почти медитационное. Наша богиня выходит замуж за своего конкурента, на корабле царит мир и приподнятое настроение перед высадкой. Конец.

Мне понравились рассказы Макоули за то, что он пишет так, как сегодня уже мало кто пишет. Он романтик там, где все циники или постмодернисты. Наверное, такие рассказы нужно читать, чтобы захотеть стать космонавтом или исследователем далёких планет (жаль только, что детям он не интересен — проверил на двух сыновьях). Но вот с этим рассказом моё настроение не совпало и как раз по причине той самой романтики дальних звёзд. Отравленный «Лунной радугой» и прочими-прочими идущими по стопам, я уже не могу воспринимать пять десятков колонистов под куполом на одной из сатурнианских лун идеальным сообществом. Красивой сказкой, недостижимой утопией, в которую я уже разучился верить. Поэтому все эти ребята заставляли меня лишь скептически кивать головой: «ну да, ну да»... Пусть эта история окажется с кем-то, кто ещё не покрылся бронёй скепсиса.

Seidhe отдельная благодарность за свой взгляд, огромную, но очень интересную рецензию и рассказ о том, что такое на самом деле «Лужайка скрипача».

Производственная повесть из обычных будней индийского полицейского следователя. Произошло убийство, никаких мотивов нет. Скажу сразу — детектив это никакой, на мой взгляд. Во-первых, убийство невероятное и невозможное по современным меркам, что запросто обнуляет весь читательский опыт (жертва была вывернута наизнанку с помощью медицинских технологий). Во-вторых, автор жонглирует фактами и деталями так, что логическими построениями читатель тоже ни до чего дойти не сможет.

Но мне понравилось не за это. Понравилось за те самые будни. За жаркую и липкую атмосферу индийского города, за недосып главной героини, за конфликт с матерью, который как будто не вписывается в основной сюжет, но добавляет героини. По сути, детектив здесь вторичен и служит для путешествия Феррон по разным локациям этого мира, чтобы нарисовать читателю панораму. Панорама вышла правдоподобной, с кошками, к которым можно подключиться по usb, с эко-домами, обеспечивающими жителей водой и электроэнергией, с шефом полиции-искусственным интеллектом, который не умеет принимать решения, но умеет обрабатывать большие объёмы инфы, с киберпанковскими интерфейсами в глазах, с густым запахом лепёшек на улицах и дамочками, которые пытаются сбежать от всего этого в реальность компьютерных игр. Киберпанк родился в азиатских мегаполисах (как место действия произведений, конечно) и только там и остаётся жизнеспособным и правдоподобным. Это — достойный образчик.

Качественная работа про то, как ребята-реконструкторы и просто фанатики своего дела обнаружили в сарае очень старый аэроплан ещё с паровым двигателем, а затем, по желанию заказчицы и наследницы, долго и кропотливо его восстанавливали, скатываясь по ходу повествования в некоторую степень безумия. Ощущение просмотра научно-популярного сериала по BBC History, которые так любят и умеют делать британцы. Собственно, в рассказе они как раз такой сериал и снимают. Фанаты-заклёпочники, обожающие технические детали, должны пищать от восторга. Остальные могут несколько заскучать от обилия технических подробностей, но для них есть любовный треугольник и даже не один. Твист в конце такой, что я вынужден был перечитать повторно — не вырвали ли случайно пару страниц из моей электронной книги. Ход событий поменялся настолько резко, что я так и не понял, где в итоге оказались герои. Сделано добротно. Маленький плюсик за историю Пьеро Прегрязного, жандарма-проказника. А точнее за то, как правильно вести себя в неприятной ситуации.

«Пенсионерка нашла на улице кошелёк с кучей денег, и как честный и порядочный человек она... поступать не стала.»

Вообще это что-то вроде драмы про проблемы выбора. Поступить по совести или поступить так, как выгодно? Пытаясь понять как можно трактовать этот рассказ, я напридумывал много разных смыслов и, кажется, ушёл в дебри. Сложные ситуации требуют принятия сложных решений. Рассказ, пожалуй, интересен лишь тем, что проблема выбора тут решена не стандартно. Рекомендовать не могу.

Прекрасная ностальгическая вещица по былым временам и в прямом, и в переносном смысле. История старика, которого много лет тому назад похитили инопланетяне, свозили его на Луну, на Марс, открыли ему все сакральные истины и подарили синего пса размером с маленького телёнка. Только годы прошли, память поистёрлась, на Луни и Марсе никто не нашёл инопланетных джунглей и, честно, в какие-то моменты старик в глубине души и сам не верит — было ли всё это или нет. Пока на пороге не появляется молодая журналистка. Похищали его или нет — вопрос так и останется открытым. Но журналистка оказывается не из того издания.

Подтверждение того, что «Небьюлу» обычно дают с меньшей оглядкой на пол, национальность, наличие актуальной повестки в произведении или экзотические выкрутасы. «Небьюлу» присуждают читатели и многие из них уже тоже не помнят: есть на Марсе фантастические джунгли или нет. Но хотят верить, что есть. Ничего тут нет феноменального. Есть просто концентрированная ностальгия по былым временам.

«Малавита» на Луне. Вещь добротно сделанная, но как добротный табурет. Сидеть можно, а получать эстетическое удовольствие — нельзя. История ровная и после засилья постмодернистских фантастических рассказов в 2012 можно посчитать это даже глотком свежего воздуха. С массой бытовых, технических и социальных подробностей. Всегда приятно, что можно уже писать про Луну почти производственные романы (впрочем, Лем это делал ещё 50 лет назад в цикле про Пиркса). Но если честно, я ждал чего-то большего от предыстории главного героя, да и от текущей истории тоже. Но всё было задумано ради красивого сражения на поверхности, где чёрный рыцарь почти достал белого, но нет... На самом деле это даже не спойлер. В таких историях всегда «злодей умирает, сражённый копьём, принцессу ведут под венец». При этом в ней, в общем-то, даже нет никакой особой фантастической идеи — просто красивые (и весьма реалистичные) декорации боя в скафандрах.

Никчёмный детектив, помещённый в инопланетные декорации, которые в целом, будем честными, слабо отличаются от земных. То есть, если твои инопланетяне отличаются от землян только тем, что их тела покрыты красивым мехом, глава семейства — мудрая прабабка, а фамилию говорят перед именем, а не наоборот, то это плохая фантастика. Как спойлер на твоей тачке — ты думаешь, что смотрится круто, но так думаешь только ты. Есть некая претензия на юмор, но скромная. Я не улыбнулся. Детектив тоже никакой. Забавно, что антропоморфные инопланетяне, которые вообще во всём похожи на людей, изобрели космические корабли, но не изобрели дедукции (или чем там у нас Холмс пользовался). Очень и очень слабо.

Хьюго 2013, Локус 2013, Сэйун 2015 не считая номинаций. За что? За странный рассказ, который (я уверен в этом) взял награды не за содержание, а за форму, которой это содержание выражено. Написанный очень нарочито от имени модифицированных существ, которые с помощью некоего хирургического вмешательства превращаются по сути в иную форму жизни — разнообразных моллюсков, которым сподручнее работать в атмосфере Юпитера. При этом у таких модификантов (их на жаргоне называют «суши») вместе с формой тела изменяется и сознание, после чего они считают «двуногих» (то есть людей) иной формой жизни со всем цеховым противостоянием между работягами-суши и двуногими администраторами. На фоне этого «рабочего чата» подаётся история девушки, которая решила стать одной из суши. Полный специфических «нечеловеческих» терминов, сплошь состоящий из жаргонизмов и пересыпанный добро дисфемизмами текст с претензией на оригинальность заканчивается пшиком, потому что финал удивительно блёклый и плоский. Оказывается мадам решила стать наутилусом, для того, чтобы... Ан нет. Прочитайте и разочаруйтесь сами.

Подобный приём уже встречался много где. Навскидку сразу вспоминается «Я, Хобо» Жарковского. Там он смотрелся нормально из-за объёма произведения. Но тут это как есть пересоленное блюдо. Если убрать из произведения всё используемое арго (что ты в голове и делаешь), то получается пшик.

Что это у нас здесь? Социалочка про одиночество в сети. Про то, что тысячи френдов не помогают твоему собственному одиночеству. Актуальная и несколько заезженная нынче тема. В частности в «Чёрном зеркале», которое хоть и вышло позже, но воспринимается свежее.

Потому что, по сути, «Мемкордист» это даже не рассказ, а какой-то небольшой эскиз, зарисовка про человека, который не столько человек, сколько соцсеть. Если его жизнь интересна, то на него подписывается много людей, которые, похоже, способны испытывать его чувства и эмоции. А у него от этого, похоже, подрастает статус. Все эти «похоже» потому что большего в рассказе нет. Да и рецензию уже пора заканчивать, потому что не должна рецензия быть больше самого рассказа.

В целом совершенно не понравилось, потому что рвано (повествование постоянно скачет между разными возрастами героя десять раз за 9 страниц, хотя, право, это совсем не показалось нужным) и немного вторично. Может быть в рамках заявленного цикла. Но не отдельно, нет.

Сложная повесть. Главным образом потому, что по современной моде бросает тебя в новый мир не объясняя ничего. Через некоторое время начинаешь понимать что и как там работает, но вопросов всё равно больше чем ответов. Теократия, непонятные интриги, непонятные термины, школы, континенты и народы, социальные касты и прочая, прочая, прочая. Дирижабль — чудо техники, а белокожие северяне — варвары, недостойные находиться в одном помещении с нормальными людьми (тонко, тонко!) Посыл, однако, весьма простой: науку не остановить, истина всегда восторжествует.

Повесть номинирована на всю большую тройку премий, и это вполне понятно. Здесь действительно есть что посмаковать. Однако вот эта вся «индиана джонс» в конце совсем не понравилась. Не понравилась даже не столько действиями, сколько какой-то нелепостью происходящего в последних абзацах. Как будто ты находился на спектакле, который закончился, а ты понял это только когда артисты вышли на поклон.

Ночью, в снег, в домишко стучится кто-то голый. Но ему не холодно. Престарелая сингапурская леди сначала думает, что незнакомца нужно сдать в институт для опытов, а потом выясняется, что он хороший парень: находит редкие ценные артефакты, молчалив, но с ним как-то уютно. Особенно если много лет назад в ядерном конфликте ты потерял семью и во всей вселенной кроме двух хаски и этого «парня» у тебя больше никого нет.

Да, ensign прав. «Саймаковщина» в чистом виде. Но вот почему это должно быть плохо? На мой взгляд прекрасный рассказ. Немного старомодный. Только дружбу я бы заменил на привязанность. Старая леди его любит примерно так же как своих хасок. Рассказ показался очень кинематографичным: по нему получился бы неплохой короткометражный фильм. Или даже мини-сериал. Местами он очень неспешный и весьма душевный. Даже тёплый, несмотря на неоднозначную концовку.

Интересный мир, в котором люди могут жить только на узкой полосе между двумя полушариями: замёрзшим и сожжённым дотла местным солнцем. Неплохой сеттинг для рассказа. Две разумных цивилизации, находящиеся на разных ступенях развития, считающие друг друга порождением зла, к тому же претендующие на земли друг друга. Сражаются, уничтожают, погибают сами. Посыл довольно стандартный для фантастики в целом: непонятное не обязательно опасное и угрожающее, давайте жить дружно. К сожалению, та часть, в которой приведены воспоминания из детства (она подводит к происходящим событиям) сделана намного интереснее двух последних частей.

Исполнение — довольно топорное. Центральная идея даётся в лоб, как на агитплакатах. Всё максимально предсказуемо (если в рассказе есть принципиальный герой-военный, который любит запах напалма по утру, то скоро его будут оплакивать). Для большей толерантности, наверное, чтобы показать победу светлых сил над тёмными, вставлена формальная повестка. Формальная потому что она здесь ни к чему и ничего не усиливает. Просто должна быть.

Второй подход к знакомству с индийскими авторами и вторая неудача. Саспенса не произошло.

Безусловно, интересная попытка Вадима Левенталя создать цикл статей о русских писателях и поэтах силами современных авторов. Замысел сам по себе любопытен: посмотреть на классиков глазами их сегодняшних коллег по литературному цеху. Попытка поговорить с современным школьником на понятном ему языке могла бы быть интересной и перспективной. В первый том сборника вошли авторы XIX века. Чехов, видимо, как автор, творивший на рубеже эпох, в первый том не вошёл.

Думаю, основная сложность заключалась в том, чтобы собрать от более или менее маститых современных авторов значительное количество текстов в рамках единой концепции. И здесь мы сталкиваемся с первой проблемой: сама концепция очерчена довольно слабо. От этого и сами статьи очень разные. Во время прочтения я так и не смог понять, кто целевая аудитория сборника. И лишь в послесловии чёткое указание: «Издание предназначено для старшеклассников, студентов вузов, а также для всех, кто интересуется классической и современной русской литературой».

Эта неопределённость, вероятно, повлияла и на участников проекта. Например, Людмила Петрушевская тоже не поняла и создала какой-то злой лубок для пятиклассников, постоянно срываясь в поношения «кровавого царя» и странные объяснения: «Он даже дежурил у ее дома, как шестерка, пока Наталья Пушкина беседовала там с французиком.» Пушкин у неё какой-то глуповатый страдалец режима.

Татьяна Москвина настолько увлеклась характеристикой своего героя, что все остальные творцы автоматически отошли на второй план: «Начитаешься, бывало, всякой дряни — и вздохнёшь: а пойти, что ли, к Островскому… И как после помоев клюквенного киселька испил!» — ярко, но спорно. Я и киселёк-то не люблю...

Открывающая статья про Грибоедова — весьма эталонный образец, задавший высокую планку — так и осталась единственной в сборнике, которая попробовала говорить понятным языком (Сергей Шаргунов называет Чацкого панком, а в жизненном выборе героев «Горя от ума» внезапно проводит параллели с поэзией Егора Летова). Но это не значит, что других хороших статей нет. Мне например очень понравилась слегка саркастическая работа Горчева об Алексее Константиновиче Толстом. К моему удивлению, некоторые рецензии оказались просто разгромными. Например, эссе Майи Кучерской о Некрасове и Сергея Болмата о Чернышевском сложно назвать иначе. При этом ни в коем случае нельзя считать их плохими. Но общий тон Кучерской оказался таким, что про Некрасова пришлось включать и альтернативное мнение за авторством Александра Мелихова.

Наконец, мне не кажутся убедительными упрёки в «неровности» сборника. Любой подобный проект неизбежно будет неоднородным — это его природа. Если половина материалов оказались удачными, это уже успех: читатель найдёт 8 современных авторов, чей слог его заинтересовал, и по-новому посмотрит на 8 классиков. В конечном счёте именно такие неожиданные ракурсы и делают чтение увлекательным. Одинаковость превратила бы сборник в энциклопедию.

Возникает и более общий вопрос: можно ли отождествлять творение и его создателя? Читал как-то, что не рекомендуется, но для себя давно вывел ответ — да, можно и нужно. Я хочу верить, что моё восприятие личности творца не влияет на оценку его произведений (хотя, скорее всего, это иллюзия), но мне приятнее понимать, что это очень талантливые, но всё же люди, подверженные тем же страстям что я и вы, а не канонические иконы русской словесности из учебников, мироточащие назидательными истинами. При этом вдумчивое чтение биографий за пределами школьной программы приоткрывает некоторые истины, известные, наверное, всем филологам, но не обывателям: этот пьяница и игрок, тот фактически сошёл с ума на почве паранойи, третий живёт двойными стандартами, а четвёртый сожительствует с другом и его женой (нет, речь не о Маяковском). Но даже такие они всё равно становятся ближе и понятнее.

В результате сборник стал для меня в первую очередь рекламой современных авторов — кратким экскурсом в их слог и мироощущение. Это своеобразный список того, с кем стоит ознакомиться поближе, а к кому, возможно, стоит отнестись с осторожностью.

P.S. Отдельное спасибо Сергею Носову и Валерию Попову за то, что их статьи о Достоевском и Толстом – самые маленькие по объёму в сборнике.

В меру забавные похождения китайского последователя Великого Комбинатора по имени Нау, а также некоторые особенности становления известных китайских писателей и того, к чему это может привести. В конце концов пришла Освободительная Армия и всем стало хорошо. Ничего особенного, проходная штука.

Очень слабый сборник в целом. Не могу дать ему больше шестёрки. Первая половина производит поистине удручающее впечатление — слабые темы, ещё более слабые реализации, скомканные концовки. При этом большинство рассказов награждены теми или иными премиями, что ещё раз подтверждает народное мнение, что вокруг большой тройки «Хьюго», «Небьюла», «Локус» не всё в порядке и все эти паппигейты возникли не из воздуха.

При этом даже несмотря на весьма удачную серию рассказов в конце (отметил для себя «Второе лицо, настоящее время», «Огни третьего дня», «Свести баланс», «Голос его хозяина» и, конечно же, «Остров») составители умудрились финализировать сборник абсолютно невнятной повестью « Цыплёнок Цыпа», сведя на нет хоть какие-то достижения. Статистика весьма печальна: 7 рассказов из 34 получили от меня высокую оценку при том, что «Береговая линия» очевидно получила свою оценку по исполнению, но не по идее — рассказ — типичный слёзовыжиматель, сделанный по канонам жанра. Лишь пятая часть рассказов заслуживаем внимания, по моей оценке. Весьма низкая доля для сборника, озаглавленного так пафосно.

Ужасно! Это просто какой-то невообразимо глупый мир, в котором происходят невообразимо глупые вещи. Странные всемогущие корпорации, крутящиеся вокруг своих хозяев, помещённых в колбы и таким образом обретших бессмертие. Герой работает в странной фирме, которая существует по невозможной экономической модели: она не продаёт ничего (точнее, единожды за всё время существования что-то продала, но что это — держится в тайне — как это по-лавкрафтовски), при этом не испытывает недостатка в средствах, пользуется самыми современными технологиями и нанимает сотрудников налево и направо без особой нужды, предоставляя им колоссальные кредиты и привилегии, но не требуя от них никаких особых усилий. Эта фирма, как и её конкуренты, продаёт «особые» услуги тем самым большим боссам в колбах. Боссы в колбах, как выясняется в дальнейшем, не нуждаются в услугах подобных фирм, потому что и без них способны провернуть почти всё, что только взбредёт в голову. Ну а дальше какие-то странные реалии, странные поступки, странные боссы и их ещё более странные компаньоны. Ради чего это было затеяно — становится смутно понятно на последней странице:

Непонятно зачем ради этой идеи стоило городить весь этот огород. Непонятно зачем вообще была придумана эта индустрия «особых» услуг, которая не функционирует. Зачем нужен был здоровенный кусок текста, где большой мальчик недоумевает по поводу условий продажи его квартиры (основы вычислений процентов прилагаются). Вообще вся повесть вызвала недоумение, а то, что она закрывала весьма большой сборник, в котором ближе к концу вдруг наметились интересные произведения — фиаско вдвойне. Не должен сборник заканчиваться так нелепо.

В целом показались совершенно неинтересными возможные ляпы и нелогичности, найденные некоторыми другими читателями, просто потому, что я с жадностью наслаждался при прочтении той самой твёрдой, «злой» научной фантастикой, которая куда-то подевалась в последнее время. Слегка рваный сюжет, выдуманные автором термины, герой, который знает намного больше тебя и выдаёт тебя информацию по крупицам — золотая формула. И привет Жарковскому: такое ощущение, реябта, что эта книга могла бы составить дилогию вместе с «Хобо...». Отличное чтение, не отпускающее до конца. В конце концов, ты любишь борщ не за идею, а за то, что он вкусно приготовлен.

Читается легко. Смысловой нагрузки особой не несёт. Фантастическое допущение слабое, как показалось. Со второй странице возникли подозрения, что это про детей, хотя автор пытался маскировать первоначальный замысел. В целом весь рассказ мне показался такой шуткой. Ну, и, наверное, озвучиванием старой мысли, о том, что ни один раб не хочет свободы. а хочет своих рабов.

Ну, не знаю. По мне — вся эта восточная мифология вполне в духе Желязны. Что-то вроде «Созданий света, созданий тьмы», но с проблематикой Лема. Вполне себе живенько, колоритно, интригующе. Непонятно местами, но ведь и у мэтра было также. В целом сочный, хотя и очень короткий и оборванный в конце рассказ, в котором, как сейчас принято, совершенно непонятно чем же всё закончилось.

P.S. А абсолютная невозмутимость пришельца и его некая сверхъестественность для всего этого демонического мира — это уже «Чудовище» Ван Вогта. Забавно посмотреть как чужеродно может смотреться привычное нам, среди чего-то, для нас невероятного.

Роман Джеймса Балларда «Затонувший мир» стал важной вехой в истории фантастики, открыв жанр постапокалиптической литературы задолго до современных аналогов. Так начинается каждая вторая рецензия. С этим сложно поспорить, но для меня он показался устаревшим. И не столько из-за идей, которые есть в нём, и не из-за картинки, которая показалась так привлекательной многим, но скорее из-за его реализации. Роман словно черно-белые американские приключенческие фильмы середины XX века. У нас по-прежнему есть мускулистый квадратноподбородковый главный герой, прекрасная героиня и злодей без страха и упрёка. Злодей маниакальный, нелогичный, но не лишённый благородства. Злодей и его банда напомнили банду «Мамма Аиута» из «Порко Россо» Миядзаки. И до появления злодея всё было, возможно, даже неплохо. Но появление злодея и его ребяческие поступки превратили постапокалипсис в фарс и дешёвый боевик и позволили мне вспомнить, что я уже читал у Балларда: герои, картинки и научная база книги почти полностью совпадают с его же «Привет, Америка» со всеми нелепыми штампами.

Ну и странная концовка, в которой обречённость не только за главного героя, но и за человечество в целом. Жирный минус под существованием человечества как вида. Много с кем сравнивали, но никто не сравнил с «Геноцидом» Томаса Диша. Между тем там точно так же ставится под большое сомнение выживаемость человека как вида, а оставшиеся в живых после «борьбы с вредителями» 3 персонажа только подтверждают негативный настрой автора.

Несмотря на эстетическое удовольствие от описания затопленных городов и красоты природных катаклизмов, сам сюжет остаётся пустым и предсказуемым. Красивая картинка — безусловно, достоинство книги, но обилие клише и сомнительные научные идеи снижают её ценность.

Я прочёл этот рассказ «Лучшая фантастика XXI века» и, как я уже упоминал, в отношении рассказов данного сборника меня преследовало чувство некой вторичности. Как будто многие из этих рассказов писались в подражании известным мэтрам. Шекли, Азимов, Брэдбери, Баллард, советские авторы. Конечно же речь не об осознанном подражании, а о некоем влиянии на современных авторов мэтров прошлых лет, таком, что авторы подспудно переняли их манеру письма. В рассказе Валенте я узнал Лема. С одной стороны нагромождение фантасмагорий в стиле Ийона Тихого, а с другой стороны — выдуманный путеводитель в стиле «Библиотеки XXI века». Поэтично, непонятно, бесполезно до одури и так же красиво. Как психоделические французские фантастические мультики.

Самое интересное в этом рассказе, что по сути автор почти ничего и не выдумал. Беллетризовал немного. Остров Флорес действительно существует, существуют пещера, останки, их состояние и даже реакция на эти раскопки со стороны Индонезии тоже была весьма схожей: раскопки закрыли, исследователей разогнали. Вроде как без помощи автоматов, хотя кто их там знает. Флоресский человек по сей день остаётся предметом споров и даже споры все такие же как в рассказе — Homo, не Homo или просто больные карлики. В целом интересен альтернативный сеттинг, хотя, как было справедливо написано, данные по возрасту Земли получены не из одного источника, поэтому нельзя так лихо их отбросить. Но написано интересно, несмотря на сложную тему, вкрапления про суды над учёными-эволюционистами к месту и дополняют картину. Ну, и отдельный плюс за леденящую душу последнюю сцену. Было бы интересно прочесть роман, в основу которого лёг этот рассказ.

Икирё — в японской мифологии проявление души живого человека отдельно от тела в виде призрака, который может выглядеть как обычный человек. Икирё способен путешествовать отдельно от тела и мстить обидчику. В рассказе это раскрывается через некую правительницу, которая каким-то образом выделила из себя все свои негативные качества и поместила их в телесную оболочку, которую отослала подальше от себя. Эта идея открывает простор для глубокого исследования темы сознания, личности и восприятия реальности, однако сама история кажется слишком сжатой, чтобы раскрыть весь потенциал концепции. Рассказ — яркая вспышка

Автор затрагивает тему взаимопроникновения культур и технологий будущего, показывая столкновение традиционного японского представления о мире с новыми научными открытиями. Однако, несмотря на богатое воображение и интересную концепцию, рассказ остается коротким наброском, в котором многие аспекты остались раскрытыми лишь частично. Тем не менее, рассказ оставляет приятное послевкусие и желание посмотреть развитие темы.

Женщина-аутистка занимается исследованиями мультивселенных с помощью искусственного интеллекта и приходит к выводу, что она сама напрямую не может никак пообщаться со своей копией из другого измерения. Это загоняет её в депрессию и она заканчивает жизнь самоубийством. Для сборника «Лучшая фантастика XXI века» тема мультивселенных стала чрезвычайно популярной. Так же как тема героев-аутистов или больных учёных. На общем фоне совершенно проходной рассказ.

Эксперт МАГАТЭ разыскивает пропавший плутоний, а его спутница разыскивает пропавшего сына. Рядом с ними всё время вертится управляемый по удалёнке аутист из Болгарии у которого какие-то свои цели.

Идея поднята очень интересная — виртуальные пространства и государства на разных уровнях абстракции. Миры у которых нет постоянных границ. Некоторые недоступны из реальности, а доступны только если внутри виртуального мира ты переходишь в виртуальный мир. Звучит вкусно и сложно. Но тут мы натыкаемся на странность: экономика этих миров не зависит от мира реального. Обеспечение — тоже не зависит. Это многократно подчёркивается. Пищу люди выращивают сами внутри этих же своих миров. И товары внутри производят. Это виртуальная пища и виртуальные товары? Потому что если нет — то всё таки виртуальные миры зависят от реального. А если нет — тогда зачем это нужно? Грош цена таким товарам. Да и если миры настолько децентрализованы и самообеспечены — зачем им тот самый пресловутый плутоний. С каждой новой страницей вопросов становилось всё больше и больше. Я уже запутался в каком конкретном слое герои существуют сейчас — в реальности или в одном из виртуальных миров. Если в виртуальных — то в каком из них? Если зайти в Оверсэтч можно только через Ривет-Кутюр, то почему во второй половине герои попадают туда-обратно просто включив очки? Хотя концовка, надо отдать ей должное, ставит часть точек над i, но общая путаница повествования не позволяет поставить больше половины.