Этот небольшой набор зарисовок из парижских будней напомнил мне известную истину о том, что для каждой книги существует свое время, а также, что отсутствие ожиданий – лучший способ обнаружить прекрасное.

Я не первый раз беру в руки эту книгу, и лет в 30 она мне категорически не понравилась. Тогда там было исчезающе мало любимого Парижа (а я ради него и читала в основном) и неприлично много нытья от человека, который представлялся мне суровым мачо в грубом свитере (ну а как еще у нас изображают старину Хэма?).

Теперь же восприятие текста поменялось настолько, что зародились сомнения, а та ли это книга?

То, что ранее выглядело нытьем – денег нет, дров нет, греюсь в кафе, пишу там же, рассказы не печатают, но принесите мне еще полбутылки вина «Шатонеф дю пап» — стало просто буднями. Потому что постоянно сопровождалось рефреном «но зато мы были счастливы». Ну и жалостливый оттенок куда-то исчез.

И Париж тоже появился. Да, скорее атмосферой, чем как-то еще. Но зато эта вот атмосфера – она прямо концентрированная и совершенно узнаваема. От букинистов на набережной Сены, до Люксембургского сада и воспетой кем только не «Ротонды».

Вообще, эту книгу нельзя читать, если вы, допустим, сидите в деревне, где нет ни кафе, ни ресторанов, а на часах – близится полночь. Потому что автор постоянно ест. Ест и пьет вино. Причем еда чертовски вкусная и аппетитная. Будь то кролик в бургундском соусе, дешевые португальские устрицы, цыпленок с трюфелями или простой бифштекс с кровью и картошкой. Он, гад, сидит в этих парижских кафе и ест! Вторую порцию офигенного картофельного салата наворачивает! Понимаете, да?

Вокруг Париж, ты сидишь за крохотным столиком с видом на Лувр (или Люксемургский сад, или вообще без вида, но это же Париж!), допиваешь бутылку легкого белого вина, написал уже два абзаца (и они тебе нравятся!) будущего рассказа и предвкушаешь ужин и интеллигентную беседу у мадам де Стайн. А вокруг ходят Джойсы («Улисс» уже вышел), Скотты («Великий Гэтсби» тоже уже написан), всякие поэты (Эзра, например) и художники – уже модные, но еще бедные (хотя, Пикассо тебе уже не по карману), и все вот это вокруг – словно пузырящееся шампанское, в котором ты – оливка.

Оказалось также, что это вообще не роман, а по сути – такой блог писателя. И Хемингуэй тут вовсе не в свитере «Старины Хэма», а и вовсе «Тэти», который доверяет присмотреть за малышом своему умному и заботливому коту Муру (тут книга сразу получила бонусное очко).

В качестве писателя Эрнест размышляет

* о том, как лучше писать (пост – пять советов начинающим авторам):

* читает русскую классику и обсуждает ее переводы: Тургенев, Достоевский, Чехов, Толстой – это внезапно тот набор книг, который он берет в букинистической лавке, она же библиотека.

«Если все это будете читать, вы не скоро вернетесь», —замечает ему владелица. «Преступление и наказание» наш герой хоть и хвалил, но перечитать не смог, даже когда читать было вообще нечего (тут вот я его понимаю, люблю Достоевского, но перечитать Карамазовых не факт, что решусь). Пришлось Хэму пробавляться газетами. Кстати, как-то не приходило в голову, а выходит, что он свободно говорил и читал не только по-английски, но и по-французски, и похоже, что и по-немецки, что для американцев малохарактерно.

Понравилось замечание о том, что не только художник должен быть голодным, как говорит расхожая мудрость, но и зритель: «все картины становятся выразительнее, ярче, прекраснее, когда смотришь их натощак». Автор утверждает, что работы Сезанна совсем иначе воспринимаются на голодный желудок, и только так их и можно понять и прочувствовать.

Одна из предпоследних глав – это просто прекрасный образец британского (вдруг) юмора! Уморительная история об их совместном с Фиджеральдом путешествии, где Эрнест выполнял роль «заботливой нянюшки».

В общем, если одной фразой, то это книга с «ностальгией по временам, в которые мне не пришлось жить». Немного мемуары, немного дневник. Хорошее.

Обложка завлекает особняком в снегу и симпатичным псом, переводчик полагает, что это «герметичный детектив с юмором в духе Вудхауса» (не знаю насчет детективов, но Вудхауза барышня точно не читала). На деле же – это редкой тоскливости текст, который напрочь лишен привлекательности. Поначалу я грешила на плохой перевод (потому что даже там, где шутка могла бы быть, ее нет), но быстро стало ясно, что тут плохо все.

Ни одного живого персонажа, совершенно картонные диалоги, невыносимо скучное расследование, которое ведет автор детективных романов, и даже собака бассет-хаунд не вносит того милого штриха, которого подсознательно ожидаешь от хвостатого друга.

Дочитала с трудом, хотя казалось бы все составляющие приличного детектива тут на месте: условная герметичность, большое поместье, набор разномастных гостей. В общем, все, кроме таланта писателя, который даже штампами не умеет пользоваться. И бесконечно зануден. Ну а как еще объяснить лишние пару глав после того, как преступник был найден (и даже два раза), а также еще 3 послесловия автора, не считая благодарностей?

Хотя то, что названо «историческое расследование» даже любопытно местами – пожалуй, это единственные страницы в книге, которые вообще стоят внимания. Например, там написано, что женщины начали красить ногти только в 20х годах прошлого века, и что удивительно – не целиком, а только часть. Какой ужас!

В общем, когда человек 20 лет мечтает стать писателем и так и не становится, лучше ему оставить эти попытки.

Обычно я такое не читаю, и даже старательно обхожу стороной. Но то ли приближение Нового года сыграло роль, то ли просто хотелось чего-то незамысловатого и с обязательным хэппи-эндом.

Роуз – успешный менеджер, но у нее несколько лет назад под Рождество погиб жених, и она не перестает себя в этом винить. Поэтому считает, что недостойна настоящего Рождества. Странный посыл, потому что одновременно она лишает праздника и своих родителей и сестру, но она «не готова» и пока получает удовольствие от того, что страдает в одиночестве.

Чарли развелся с женой и она увезла их дочь на Тенерифе. Теперь он ее не видит, изредка лишь разговаривает по телефону и страшно страдает от этого. Чарли – психолог, но явно из тех, кто пошел в профессию, чтобы залечить собственные раны (где-то мелькает тяжелое детство).

Оба они снимают на Рождество коттедж, как выясняется, один и тот же. И по стечению обстоятельств вынуждены делить его на двоих. Чарли устанавливает строгие правила, чтобы они с Рози не мешали друг другу и строго блюдет личное пространство (общаются, например, они записками и смсками), но ясное дело, в таких историях никто никогда не выполняет правил.

Роуз в целом вполне симпатична, Чарли поначалу кажется совершенно невыносимым, но постепенно оба привыкают друг к другу. По большому счету все их проблемы – это такое старательно навязанное себе страдание, в котором оба с удовольствием купаются. И когда в финале наступает «в человеках благоволение», осознаешь это особенно отчетливо.

По большому счету, полагаю, что проблем они оба еще обретут в силу своих привычек и привязанностей. Но это уже после «мед-пиво пил».

Конечно же, это типичная и банальнейшая мелодрама из серии «встретились два одиночества», однако же достаточно симпатичная. Теплая атмосфера Рождества в небольшой деревушке, уютный паб, звезды, нежность и возможность любви в комплексе создают приятное новогоднее настроение.

Позабавило, что поворот к лучшему происходит каждый раз, когда в кадре появляется вкусная еда. Простые радости – самые надежные.

Для тех, кто любит незатейливые новогодние мелодрамы.

Легкий и увлекательно написанный детектив, полный чуть насмешливых деталей, к которым и автор (и вслед за ним читатели) относится заведомо несерьезно. Но его это не портит, и не делает пародией. Просто мы играем в игру :)

Судите сами: некий секретный проект ФСБ, люди с экстрасенсорными способностями, которых находят и привлекают к делу. Но среди них есть и те, кто хоть и взят на карандаш, но недостаточно хорош (или непонятно, к чему его приспособить). Вот один из таких товарищей (преподаватель ВУЗа) в компании с молодым оперативником и компьютерным гением (предпенсионного возраста, то вызывает некоторые сомнения в профпригодности у ее коллег) отправляются расследовать странное дело в маленький городок Зима. Да, у меня тоже сразу ассоциации с Евтушенко, но видимо автору просто понравилось название.

Дальше начинается расследование в доме, который местные именуют «Замок синей бороды» (и тому есть основания), а также взаимная притирка нашей фриковатой троицы. Детективная часть – выдержана в духе классических образцов жанра: большая семья с набором отполированных скелетов в шкафу, открытки с посланиями и кодами, и преступник тот, на кого думаешь меньше всего. Читать интересно, но при этом взаимоотношения в команде мне показались привлекательнее преступления.

Финал – по-настоящему новогодний, в духе «Просто вместе» Гавальды, и в целом книжка оставляет приятное теплое впечатление. Хороший отдыхательный вариант.

Рассказ этот доставил неожиданное удовольствие. Когда-то читала его раньше, и мне он был никак. Ни о чем. Собственно, он и есть ни о чем. Но сейчас вот попалась на какое-то внешнее изящество текста и внутреннюю атмосферу. И мне было приятно его читать. Хотя подозреваю, что в этом больше не от автора, а скорее от моих собственных ассоциаций.

Знаете, тот случай, когда ощущаешь себя литературным гурманом и вдруг начинаешь ценить все те мелочи, от которых в другое время отмахиваешься, как от несущественных. Тонкий фарфор тарелки, то, как разложены ингредиенты, какую фоновую музыку включили, подходящее ли вино у тебя в бокале и и какие нотки вкуса ты ловишь в его букете.

Дальше короткие хаотичные заметки по ходу нашего обсуждения в СЧклубе, не столько рецензия, сколько набор спойлеров. Острожно!

На самом простом уровне (хотя не уверена, есть ли тут приписываемые рассказу сложные – я всегда в этом сомневаюсь, хотя именно по поводу «Понедельника» написана масса критических, точнее восхищенных статей) я вижу очень типичную ситуацию развития отношений. Молодой человек ухаживает за барышней. Они ходят в театры и рестораны, но никто из них не уверен, нужно ли им большее. Очень естественные отношения. Со стороны барышни есть симпатия, но не любовь. Ей приятно проводить время с молодым человеком, и она пытается понять, перерастет ли это во что-то ещё. С его стороны — примерно тоже самое. Вот только это начало 20 века, и в воздухе висит предчувствие будущих событий (о которых знаем мы и автор, но не знают персонажи), хотя это вроде бы никак и не оговаривается. Но так в воздухе порой висит морось...

Но вообще, рассказ, наверное, не об отношениях. Точнее, не только об этом. Он о жизни вообще, о том, сколь она прекрасна и как мимолетна. Также, как и любовь. Также, как вот в этом бунинском стихотворении:

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно.

Мне очень понравилась московскость рассказа. Отлично представляется и дом барышни, и места, где они бывали с рассказчиком. Это создает такую тёплую, знакомую атмосферу. Все словно можно потрогать рукой.

Привязка к церковному календарю (не зря же «Чистый понедельник») – наверное, это тот самый второй слой, когда не только чувства, но и копнуть в духовность /светскость, накидать красивых намёков. Сюда же и история о Петре и Февронии пунктиром. Я думаю, что для автора это был значимый штрих. Значимый, но не главный.

Потому что, на мой взгляд, это тот случай, когда написано ради того, чтобы писать, чтобы поймать собственные ускользающие воспоминания, ощущения, мысли, чувства. Если у вас срезонировало, то рассказ понравится и останется в памяти, если нет – значит просто не повезло попасть на одну волну. И потому, кстати, не очень понимаю, что это произведение делает в «школьной библиотеке». Вот совсем не школьный уровень, как мне кажется.

Финал, та самая темнота, в которую уходят – это, конечно, чисто такое эмигрантское. И постзнание. Белые праведницы в тёмную преисподнюю. А еще он интересно перекликается с тургеневским «Дворянским гнездом». Не читал ли его Бунин, когда писал свой рассказ?

Вообще, я всегда с симпатией относилась к Тургеневу в роли классика. Все же программные «Отцы и дети» у него очень хороши, да и «Накануне» приятный роман. Кажется, из крупных вещей я читала еще «Рудина», но яркого впечатления он не оставил.

А тут захотелось классики, такой, чтобы вот прямо классической: с русской усадьбой, неспешным бытом, и прочими подходящими атрибутами – дворовыми девками, нянями, лошадьми, праздностью, размышлениями о судьбах России… В общем, я понадеялась на «Дворянское гнездо», хотя аннотация честно предупреждала, что это роман о любви.

Что сказать. Не ожидала такого от Ивана Сергеевича.

Первые примерно три четверти романа буквально приходится продираться сквозь невероятно скучный текст, полностью лишенный какого-либо движения. Причем мне постоянно казалось, что этот роман своего рода черновик «Отцов и детей», из которого Иван Сергеевич потом выкинул все длинноты, унылость, безупречность действующих лиц, добавил живости диалогам и социальности общему посылу. Ну вот смотрите. Барин, привечающий милую дворовую девушку и заводящий от нее ребенка.

«Красавица она была необыкновенная, первая щеголиха по всему околотку, умница, речистая, смелая. Ее барин, Дмитрий Пестов, отец Марьи Дмитриевны, человек скромный и тихий, увидал ее однажды на молотьбе, поговорил с ней и страстно в нее влюбился. Она скоро овдовела; Пестов, хотя и женатый был человек, взял ее к себе в дом, одел ее по-дворовому». (Вот тут прямо интрига. Приложил ли барин руку к вдовству красавицы? Однако, до таких мелочей ИС не опускается. Не детектив чай, пишет. А роман для приличных барышень, в каком-то смысле поучительный).

Что еще?

Доведенный до гротеска западный образ воспитания.

Красивая, умная, но порочная женщина, как антипод – домашней милой дурочке (зачеркнуто), но недалекой барышне.

Промелькнувшие мысли о России:

О чем, собственно, книга?

Главный ее герой — Лаврецкий, вернувшись из заграницы (где он расстался с женой) в свое имение, встречает прекрасную невинную и скромную девушку Лизу (вспоминая Карамзина, понимаешь, что шансы на счастливую жизнь у нее невелики, проклятое в нашей литературе имя). Тургенев словно пишет для читателей, которые:

«Постойте, Марья Дмитриевна, -- перебил ее Лаврецкий глухим, но потрясающим голосом. -- Вы, вероятно, любите чувствительные сцены…»

Потому что дальше следуют бесконечные вздохи, взгляды, всплескивания руками, многозначительное молчание, диалоги, от которых бы уснула даже муха, и пребывание в состоянии «мирного оцепенения». Читать это совершенно невыносимо. Но именно так написана примерно половина всего романа. Оба влюбленных изображены буквально с нимбами над головами, и их уже хочется сдать скорее в монастырь, пусть там светятся от своей святости и непорочности.

Впрочем, бывает и забавное:

«Я…я…я люблю вас, — произнес он с невольным ужасом».

«Паншин учтиво, насколько позволяли ему воротнички, наклонил голову»

Еще примерно четверть книги посвящена экскурсам в становление главных героев – Лаврецкого и Лизы (одинаково унылым), и только последние несколько глав наконец-то делают подарок упорному читателю. Автор вписывает «вотэтоповорот»

«- Мой муж во всем прав, — перебила ее Варвара Павловна, — я одна виновата.

- Это очень похвальные чувства, — возразила Марья Дмитриевна, — очень».

Вот простите, но такого рода диалоги порой выглядят ужасно смешно, хотя по сути там все серьезно и чинно, и автор явно не подразумевал никакого юмора.

Кстати, вот еще интересное. Глагол «возразить» Иван Сергеевич использует в основном в значении «ответить» или даже «согласиться». Милый такой изыск, как пояснили знающие люди, калька с французского.

В последних главах герои внезапно перестают напоминать снулых рыб, оживают и пускаются во все тяжкие. Принимают решения, бросаются куда-то, очертя голову, ломают себе жизнь и показательно страдают, как это водится в русской классической литературе. Финал весьма напоминает таковой у Бунинского «Чистого понедельника» (может он его у Тургенева и списал – романтично, возвышенно и печально в своей неотвратимости).

Единственный персонаж, который в итоге получает приемлемую жизнь, без рефлексии по ушедшей молодости и с набором нормальных радостей – та самая жена. Причем есть ощущение, что именно это автора больше всего и бесит.

В общем, читать только тем, кто любит незатейливые любовные романы. Ну или литературным гурманам. Остальным лучше не рисковать портить впечатление о классике. Подумать страшно, что такое Тургенев написал не в 25 хотя бы, а в 40 лет…

P.S. Для любителей аудиокниг горячо рекомендую озвучку Владимира Левашова, коя оченно хороша.

Пару лет назад прочитала один из детективов этой писательницы («Последние ритуалы»), и он мне понравился просто очень. Все было, как я люблю. Хорошая загадка, харизматичные «Холмс и Ватсон», отлично читается – не оторваться. В общем, надеялась, что здесь будет что-то похожее. Но увы.

Начинается все с того, что мальчик-студент, сидя в своем радио-подвале, ловит какие-то странные сообщения. Просто набор цифр, которые все время повторяются. Через какое-то время он понимает, что набор – это его идентификационный номер. Но непонятно, что с этим делать. Первая половина книги вообще довольно медленно развивающееся действие и ужасные в описании своем (и исполнении, ясное дело) убийства. Я такое не люблю. Ладно, когда там яд в кофе или аккуратно проткнуть кинжалом. А тут всякие извращенные непотребства… Но ладно, это можно простить. Но вот остальное…

Оказывается, что тут вообще нет героя-детектива. То есть формально он есть, но это полицейский, который всю дорогу стенает: «зачем меня назначили на эту должность, сидел бы сейчас тихо, как раньше, пасьянс бы раскладывал, а не вот это вот все». Есть еще его партнер – Фрейя, женщина с которой его угоразило поиметь одноразовый секс и тихо сбежать, когда она уже начала представлять себе их общее будущее. Город маленький, так что они невольно оказались партнерами в этом деле с убийствами. Что обоим несколько неловко.

С мозгами у полицейских тоже как-то не очень. Очевидные вещи не очевидны. Ладно, пусть это авторская игра с читателем, но как-то все равно некоторый перебор наивности.

Сам мотив, тоже за уши. Надо уж очень извращенно мыслить, чтобы придумать такое сложное и замысловатое в исполнении. Хотя преступника я не угадала. Потому что он там почти единственный (Фрейя тоже ничего) выглядел разумно.

И самое странное, что главная загадка, с которой начинается книга – вот те тайные цифры, передаваемые на коротких волнах, в итоге вообще остались как то ружье на стене. Вроде и выстрелило, но как-то не туда, не тогда и вообще холостыми. Так все-таки нельзя в детективе. Когда главная загадка, главный пункт притяжения – и так бездарно слить.

В общем, тоже разочарование.

В обоих случаях – книги читабельные, но точно не из тех, от которых не оторваться, и к которым торопишься вернуться.

Это, конечно, не та Старая Добрая Англия, которая ассоциируется с Пуаро и мисс Марпл, но при этом такое очень добропорядочное ретро.

Главный герой живет в Австралии. У него ферма, лошади, устроенная жизнь. Бывший жокей. Он получает предложение от джентльмена из Лондона (довольно случайно) – надо расследовать преступную деятельность на скачках, для чего прикинуться конюхом и разузнать все изнутри. Он соглашается (за приличный гонорар, но потом становится ясно, что скорее для оживления собственной жизни) и осуществляет задуманное, хотя не без трудностей и с порядочной долей риска. Собственно суть – в том, как он постепенно распутывает махинации с лошадьми.

Что интересно, вот вроде неплохая книжка. И с логикой все в порядке, и схема преступления продуманная, и читается хорошо. И автор – из любимых. Но мне почему-то было скучно. Нет, сюжет я не помнила (а может просто именно эту и не читала раньше). Мне просто почему-то очень мешал привкус ретро. Примерно, как в старых голливудских фильмах 50-60х годов, где красивые женщины в шляпках и благородного вида мужчины в смокингах и сияющих ботинках. Нет, главный герой тут без смокинга, и романтическая линия (за что люблю Френсиса) отсутствует, но вот сам подход. Знаете, когда нечто еще не столь почтенного возраста, чтобы стать классикой, но уже выглядит несколько старомодно по общему впечатлению.

Печаль в том, что лет 20 назад Френсис совершенно не казался мне устаревшим, и вообще был гарантом увлекательности и качества. Все же, наверное, не стоит возвращаться туда, где ты был счастлив. С книгами это тоже работает.

Меня соблазнили два момента. Во-первых, это тот Шевкунов, который «Несвятые святые» (мне книга в свое время очень понравилась), во-вторых аудиоверсия — это Александр Клюквин (что уже знак качества).

Начало было просто отличным. Цифры, факты, экономика, быт рабочих и крестьян на 1913. Вы знали, что крестьянам до революции принадлежала практически вся пахотная земля? Для меня это было неожиданно.

Шевкунов также пишет, что рабочие в эти годы вполне неплохо были обеспечены (допустим, спокойно снимали 3-х комнатную квартиру для семьи при том, что работал только мужчина). Причем, зачастую и квартира/комната была бесплатная от работодателя (у 60% рабочих), и именно что нормальная комната, а не койка в бараке. Иными словами о рабочих начали заботиться. Медпункты и даже страховки. Возможно, какие-нибудь бригадиры участков или вроде того, действительно хорошо зарабатывали и комфортно жили, но как-то сомнительно, что большинство рабочих имело этот комфорт.

Да, есть пример целого рабочего городка в Раменском (в смысле, построенного владельцем фабрики для рабочих, со школой и больницей), который до сих пор выполняет свою функцию, однако в повсеместное распространение такого подхода почему-то верится не очень. А приведенные автором примеры – в лице Хрущева и Косыгина (которых все же трудно назвать ординарными людьми), которые пишут в мемуарах, что будучи простыми рабочими до революции они жили куда лучше, чем после нее, став партийными чиновниками, пусть и правдивы, но не слишком убедительны, когда их переносят на общую массу.

«За январь 1917 года токарь Н. И. Косыгин заработал 146 рублей. За февраль – 190 рублей. За март – 171 рубль. Дальше в табеле идут суммы свыше трехсот и даже четырехсот рублей, правда они относятся уже к периоду инфляции послереволюционного времени.

Как же можно было существовать в Петрограде перед революцией на такие деньги? Семья Косыгиных жила только на зарплату отца, мать не работала. Они занимали трехкомнатную квартиру на Большой Вульфовой улице на Петроградской стороне (ныне улица Чапаева), очень неплохой район. Детям дали отличное образование. У Косыгиных была прислуга. Хотя семья токаря не шиковала, но жилище было обставлено добротной мебелью. Косыгины могли позволить себе качественное питание, хорошую одежду, обувь. А по воскресеньям всей семьей ходили в театр».

Ну и статистика, приведенная статистика была весьма интересна.

Например, про грамотность:

«Вот статистика грамотности детей и юношества 10–19 лет от роду в совсем не университетских провинциальных городах: в Великих Луках – 95 %.

Во Пскове – 92 %.

В маленьком Торопце – 92 %.

В городишках: Дно – 95 %,

Холм и Опочка – по 94 %,

в Порхове – 95 %».

Тоже любопытно, нам всегда говорили, что победа над безграмотностью — это победа большевиков. С другой стороны, мои прабабушки (москвички) и прадеды (из деревни под Рязанью) все были грамотными, читали газеты и книги, делали выписки и заметки. А это, ясное дело, до революции. С другой стороны, никто из них и думать не мог о высшем образовании, и моя бабушка получила его первая в своей семье. Не факт, что это удалось бы ей без революции, хотя судя по прадедушке, скорее да, чем нет.

Вот еще то, о чем я не знала:

«Мало кто знает, что большинство грандиозных строек и мегапроектов, осуществленных в СССР, были спланированы еще в царской России. План электрификации всей страны, реализованный в советское время как ГОЭЛРО (впоследствии его назовут даже «бледной калькой дореволюционных программ развития энерготехнической отрасли»), был принципиально разработан еще в 1916 году в Комиссии по изучению естественных производительных сил России, преобразованный в Энергетический институт АН СССР. На столе у Императора лежали проекты Московского метрополитена, Туркестано-Сибирской магистрали, оросительных каналов в Средней Азии и многие-многие другие».

Жаль лишь, что статистика (довольно неожиданная) закончилась у автора на второй главе. А дальше началась политика.

Конечно, в истории вообще нет истины. Каждый выдергивает из нее те нитки, что нравятся ему и вяжет ими свой шарф. Шарф Шевкунова получился имперским с вышитым золотыми нитками двухглавым орлом. Сначала связан аккуратно, а чем дальше, тем больше появляется пропусков петель и странных оттенков.

Чем дальше движется повествование, тем больше симпатии выражает автор царской семье и режиму, а большевики у него сплошь проплаченные немецкие шпионы. И вот эта политизированность книгу, конечно же, портит. Останься он в рамках цифр и фактов было бы и куда интереснее, и объективнее. Но задача, видимо, была иная.

С другой стороны, мысль о том, что именно первая мировая война в конечном счете и привела к революции, и если бы Россия в нее не влезла, то глядишь, потихоньку построили бы себе благополучный капитализм без всяких «до основанья мы разрушим», весьма здравая.

Довольно много внимания в книге уделено внешнему врагу с основной идеей о том, что западным странам набирающая силу Российская империя была костью в горле (а она на начало 20 века была реально передовой страной по многим показателям, это мы еще в школе проходили), и они приложили немало сил, чтобы ее обрушить. Наверное, тоже не лишено зерна истины. Да и сегодня мы наблюдаем нечто похожее.

Написано немного сумбурно, но довольно увлекательно, даже при моей отчетливой нелюбви к политике. Много оправданий царского режима в целом и царской семьи в частности. Оно, конечно, понятно, что крупный церковный деятель не может ругать канонизированных персонажей, но его идеализация царя и его семьи все же переходит разумные границы. Николай выведен абсолютно прекрасным и непогрешимым, он создатель крупнейшей мировой экономики и радетель наук, он же самый большой патриот России и отец народу, постоянно принимающий правильные (в сложившихся обстоятельствах) решения.

Вот только почему-то они не работали, а ненависть к нему и царской семье росла (об этом тоже пишет Шевкунов), причем не в среде большевиков, а сразу во всех слоях общества, и прежде всего – дворян и интеллигенции. Немного странно, правда? Как говорится, если все было так хорошо, то почему стало так плохо?

Но для автора это лишь признак отхода от воли царя-батюшки, присяг и до кучи — от церкви. В финале он приходит к выводу, что революция — это результат массового психоза, а негативное отношение к Романовым – продуманная клевета, в которую почему-то все моментально поверили.

Вообще, книга очень перекликается с недавним сериалом Кончаловского. Примерно те же темы, и тот же общий ракурс, по-крайней мере в первой ее половине.

Слушать (читает Клюквин, оторваться сложно) было весьма интересно, хотя очень и очень многое отражает скорее личную точку зрения автора, чем объективную реальность. Но, повторюсь, история не бывает объективной, и здесь один из возможных подходов к пониманию революционной ситуации, не лишенный интересных фактов и рассуждений.

Ну и в качестве вишенки на торте приведу еще одну цитату.

«На одной из встреч со зрителями пионеры спросили великую актрису: «Товарищ Яблочкина, ведь скоро наступит коммунизм! Расскажите, какая при нем будет жизнь?» «Дорогие детки, – отвечала великая старуха, – жить будет очень хорошо! Всего будет вдоволь – как при царе».

Вообще, в оригинале книга называется «Ковчег» и это название вполне отражает ее содержание (включая ненавязчивую попытку отсылки к Библии) в отличие от совершенно непонятного «9 лжецов», которое явно от фонаря, потому что лжец там от силы один.

По жанру это герметичный детектив – 7 молодых людей, бывшая студенческая компания, отправляются посмотреть на заброшенный бункер в глуши. Разумеется такой, что телефоны там не работают, хотя само место всего в получасе ходьбы от дороги. Правда, ребята умудрились потеряться, и проплутали вместо 30 минут часов пять (несмотря на телефоны с навигаторами). Так что они решили заночевать в бункере (да, обратно они тоже не надеются выйти за полчаса, не очень понятно, почему). С логикой на этом этапе не очень, но в конце-концов, автору надо как-то запереть ребят в бункере. Как смог.

Чуть погодя пара человек выходит наружу, чтобы попытаться позвонить (увы!) и к ним присоединяется вроде как заблудившаяся семья из троих человек, которая тоже решает переночевать внутри, а утром вернуться домой. Однако ночью происходит землетрясение, в бункер начинает поступать вода, а выход оказывается забаррикадирован камнем так, что чтобы его открыть, кому-то нужно остаться в бункере и погибнуть. Мало того, вскорости обнаруживается, что один из ребят пропал…

Дальнейшие события включают расследование убийства (спойлер – одним трупом не ограничилось) и легкую примесь достоевщины (в виде размышления о смыслах, вине и праве решать).

«Выходит, будто те, кого никто не любит, меньше достойны права на жизнь, – печально сказала Маи. – В фильмах тоже такое бывает. Героя вот-вот убьют, а он начинает умолять: «У меня есть любимый человек, у меня есть семья!» А если нет ни родственников, ни партнера – тогда можно убить, что ли?»

По поводу произошедшего никто особо не переживает – хотя казалось бы: погиб их старый приятель; непонятно, как выбираться; непонятно, кто убийца и чего от него ждать, и, наконец, вообще не факт, что им хватит времени, чтобы найти убийцу и заставить его освободить остальных. Тот факт, что все ребята могут иметь близких, которые озаботились бы их отсутствием, и могли бы организовать поиски, вообще не рассматривается даже теоретически. Попыток найти другой способ выбраться тоже никто не совершает. Может это такой японский менталитет – покорность судьбе?

Читается в целом легко, причем чем дальше, тем становится интереснее, а ближе к финалу, так и совсем затягивает.

Однако, как это часто у японцев, не стоит тут ждать каких-то характеров, эмоций и прочих психологических экзерсисов. Сётаро (играющий роль детектива, старший брат рассказчика) неплохо вроде раскладывает улики и мотивы (хотя с мотивами через раз) по полочкам, но при этом с логикой выходит не очень, причем как раз потому, что психологически действия персонажей не особенно достоверно выглядят (на мой субъективный взгляд). Например, предполагается, что опасность может заключаться в сделанном на телефон снимке, который надо еще найти среди тысяч прочих, или почему-то автор считает, что для затыкания дыры под дверью бумажные полотенца предпочтительнее тряпок (???) и т.п. Иными словами, уровень допущений высок и зачастую неоправдан.

В конце, следуя традициям Пуаро, Сётаро рассказывает присутствующим, что к чему, и называет убийцу. Который вежливо (уже согласно японскому этикету) соглашается со всеми выводами и покорно идет на заклание.

И, наконец, следует тот самый финал, который так хвалят в отзывах за эффектность. Честно говоря, на меня он особого впечатления не произвел. Да, довольно изящный финт, но уж точно не из тех, что переворачивают представление о книге в целом (а если вернуться в начало, то еще и спорный — не очень понятно, когда преступник успел продумать свою схему).

Читабельный средненький детективчик, но точно не шедевр.

Редкий в наше время «производственный роман», который, правда, к середине скатился в простенькую (местами на грани вульгарности даже) романтическую историю. И эта вот история – главный его недостаток. Но это тот случай, когда хочется закрыть на это глаза и порадоваться достоинствам, а их есть тоже.

Во-первых, само обращение к упомянутому жанру, что само по себе ныне редкость. Причем я считаю, что это вполне удачная попытка. Напишу страшное. Культовая книга Куваева «Территория» (которая полвека назад была написана, и тоже про геологов) читается куда тяжелее и скучнее, чем «Хитничья жила», и почерпнуть из нее именно деталей профессии, как ни странно, удается куда меньше, чем из «Жилы».

Во-вторых, это неприлично современная книга в плане менталитета главных ее персонажей. Последний проще всего обозначить сакраментальным «обнять и плакать», потому что это про поколение людей глубоко индивидуальных (гаррипоттерство во всей красе – семейные связи отсутствуют напрочь), местами по-детски наивных, помещающих себя в центр вселенной (главной героине должны все ее работодатели) и при этом напрочь лишенных понятия «обязательства» в отношении себя любимого (ну не считая момента оценки того, когда девушка уже должна секс партнеру, а когда еще можно не заморачиваться). Например, к вопросу присвоения чужого персонажи (по идее положительные) относятся с робингудской непосредственностью. И вот тут интересно было бы уточнить у автора, насколько она разделяет взгляды своих героев.

В-третьих, мне понравилось, как ненавязчиво и естественно была обыграна Бажовская тема Хозяйки Медной горы.

Но давайте ближе к делу.

Валя Гордеева (главная героиня) – молодой геолог (феминитив геологиня меня не радует, но автор пользуется в основном им). После не самой удачной попытки поработать вахтовым методом где-то на Дальнем востоке, она возвращается на Урал, в маленький поселок недалеко от Екатеринбурга (не сразу поняла, кстати, что Экатэ – это именно он, до сих пор попадался только Ебург), где живет ее тетка. И там внезапно подворачивается хорошая работа – на разработке месторождения демантоидов – красивых драгоценных камушков зеленого оттенка. И к дому близко, и зарплата приличная, и сама работа не особенно сложная и грязная, и домик для жилья – славный, не барак на 20 человек. Хотя, похоже геологов бытовые сложности в принципе не пугают. И вот эта вся часть – про работу, про камни, про то, как вообще устроен этот тесный мир добытчиков/геологов/огранщиков, она прямо хорошая. Реально интересно, легким языком написано, и вообще «дайте две» и деталей побольше.

Но потом у Вали случается роман с хитником (полулегальным добытчиком камушков), и этот роман не только погребает под собой всю производственную часть, но заодно и качество слога (и так не сказать, чтобы прям блестящего, хоть и легкого) снижается. Что обидно. Тем не менее, даже эта часть написана нескучно, и несмотря на банальность самой истории, книга дочитывается до конца и не вызывает желания ее бросить, что уже немало.

О версиях

Так вышло, что я читала книгу сначала в исходном самиздатовском варианте, а затем в итоговом, отредактированном. И первый был лучше! Редакторы убрали опасные темы (понимаю почему, нынче дуют на воду, но там был довольно яркий фрагмент, и вот его жаль) и несколько изменили финал. Исходный был милым хэппи-эндом, вполне естественным для этого «ромпрома» (если по аналогии с ромфантом), а новый – в духе «в кустах внезапно нашелся рояль», и выглядит несколько чужеродным. При этом редакторы совершенно не озаботились тем, чтобы слегка подкорректировать стилистику и лексику (например, «труселя» убивают эротизм соответствующей сцены с нефритовым жезлом просто на корню), и подсократить романтику.

Сельму Лагерлеф все знают по отличной детской книге про Нильса и гусей (которая, как я выяснила уже во взрослом возрасте) была призвана стать учебником-путеводителем по стране, а не просто сказочной историей. Однако у писательницы есть еще целый ряд книг, написанных для взрослых. «Перстень» — одна из них.

Формально «Перстень Левеншильдов» считается началом трилогии, однако написан он был (и также и читается), как вполне самостоятельное законченное произведение.

Пожалуй, больше всего (по настроению уж точно) эта книга похожа на малороссийские повести Гоголя. Эдакие шведские «Вечера на хуторе», разве что вместо хохлов – шведы, вместо юмора – мораль, но живость и атмосфера страшных историй, рассказанных у печи, совершенно та же самая.

Речь, кстати, действительно идет о хуторе, хотя по сути это скорее поместье с деревушкой вокруг. В центре внимания некий дорогой золотой перстень, коим король Карл одарил своего генерала, а тот столь его ценил, что пожелал быть с перстнем и похоронен. Что и было сделано. Однако нашлись в деревне люди, позарившиеся на драгоценность, и с этого момента над всем местом веет некое проклятье, а тот самый генерал в виде призрака бродит по поместью, являясь сначала смешливым юным служанкам (нет, ничего неприличного, зря вы плохо думаете о генерале), а затем молодому господину, который в отличие от девушек, внезапно испугался его до смерти (хотя половину книги бравировал своей храбростью).

Особой жути, увлекательности или любопытных бытовых деталей тут нет. Роман и роман, ничего особенного. Но финал хорош. Он буквально грубой холстиной утирает нос сопливым романтическим историям.

Что еще любопытного.

Есть два перевода на русский. Старый советский (Н. К. Белякова, Л. Ю. Брауде) и новый российский (С. Штерна). И если первый как-то поприятнее в плане русского языка, то второй, видимо, немного точнее в деталях и второстепенных акцентах, а также имеет легкий налет ироничности. Трудно сказать, была ли эта ирония изначально присуща автору. Каждый раз, когда я смотрю на портрет Сельмы Лагерлеф, то почему-то думаю о другой шведке, а именно, о Фрекен Бок, уж простите.

Под катом немного про сравнение переводов и того, как они влияют на восприятие.

Если вы хотите познакомиться с творческом первой женщины писательницы, которая получила Нобелевку по литературе («как дань высокому идеализму, яркому воображению и духовному проникновению, которые отличают все её произведения»), то это хороший вариант — книга совсем небольшая, около сотни страниц, читается легко, есть приятное аудио (примерно на 3 часа).

«Территория» из тех книг, которые принято считать если не манифестом, то как минимум, культовым текстом целого поколения. А может и не одного. Около 30 переизданий в разные годы, несколько литературных премий и две экранизации. Это я пытаюсь объяснить, почему мне вдруг пришло в голову закрасить это литературное белое пятно (ну и плюс выбор нашего книжного #СЧклуба). А вот дальше сложнее.

Первые строки явно цепляют что-то в душе, даже если вы совсем не стремились к таежной романтике:

📝 «Это страна мужчин, бородатых «по делу», а не велением моды, страна унтов, меховых костюмов, пурга, собачьих упряжек, морозов, бешеных заработков, героизма — олицетворение жизни, которой вы, вполне вероятно, хотели бы жить, если бы не заела проклятая обыденка. Во всяком случае, вы мечтали об этом в юности».

📝 «Возможно, это главное заключается в узкой полоске ослепительно лимонного цвета, которая отделяет хмурое небо от горизонта в закатный час. У вас вдруг сожмет сердце, и вы подумаете без всякой причины, что до сих пор жили не так, как надо. Шли на компромиссы, когда надо было проявить твердость характера, в погоне за мелкими удобствами теряли главную цель, и вдруг вы завтра умрете, а после вас и не останется ничего. Ибо служебное положение, оклад, квартира в удобном районе, мебель, цветной телевизор, круг приятных знакомых, возможность ежегодно бывать на курорте, даже машина и гараж рядом с домом — все это исчезнет для вас и не останется никому либо останется на короткое время. Во всяком случае, бессмертная душа ваша, неповторимое и единственное ваше бытие тут ни при чем. Что-то вы упустили».

И да, у тебя что-то вдруг щемит в сердце. Что-то из дней пионерских клятв, верной дружбы и вообще времен простых и искренних, когда человек человеку друг и брат. И ты думаешь, что вот, сейчас будет та самая воспетая многократно романтика «а я еду, а я еду за туманом, за туманом и за запахом тайги» и прекрасные люди с теми самыми бородами. К этому, правда, примешивается легкое опасение, что заодно тебя будут учить жить (потому что уже обвинили в том, что не мерз).

Но на самом деле, ни первое, ни второе не сбывается.

Тебя окунают в быт маленького поселка между сопками, быт какой-то совершенно неустроенный, бестолковый, несуразный, разрозненный. Холодина, бараки с промерзшими углами, чай из жестяных банок, многократно повторяемое «наши», но при этом полное отсутствие коллективного духа и коллектива вообще (что осознаешь ближе к концу, но не хватает этого с самого начала).

Этот быт полон людей, которые питаются тушенкой и святым духом (а как еще назвать что-то категорически нематериальное, которое при этом и не идея, и не стимул, и вообще непонятно что, но оно держит, тащит, формирует и не дает сломаться). Люди эти зачастую обозначены пунктиром – абрис фигуры, фамилия, прозвище, примерное занятие – в большинстве случаев условное и размытое (во всяком случае для непосвященного читателя). Минимум запоминающихся черт характера.

Людей не то, чтобы много, но все они неяркие, и от того малоотличимые. Вот разве что старый Кьяе и его внучка (оба из местного народа, который жил тут тысячелетиями, пас оленей и строил яранги) – обаятельное средоточие народной тихой мудрости. И, наверное, лучшее, что есть в этой книге. Но это позже.

А пока начинают тянуться будни. Откровенно говоря, весьма унылые. Вообще, депрессивность здесь такая густая, что даже изредка вброшенных философских или пафосных (с какой стороны посмотреть) фраз не хватает, чтобы как-то ее развеять.

Люди ищут олово, которого нет, а вместо него какие-то «знаки», обозначающие присутствие золота. Но кроме этих знаков – золота, кажется, нет тоже. Но начальству хочется, чтобы было. По большому счету, тут большинству все равно, что искать. Есть пара людей с амбициями, остальные же – находят для себе особую прелесть в тяжелой выматывающей работе, когда надо просто ее делать, не думая, не решая, ни перед кем толком не отчитываясь. Способ своеобразного отшельничества. Способ доказать что-то себе, а чаще (как мне показалось) – бегство от неустроенности во внешнем мире.

Например, один из героев книги отправляется в длинную экспедицию почти без еды, без спального мешка, с одной лишь палаткой, чаем и пистолетом. Преодолевает несколько речных потоков в ледяной воде (вокруг красиво падает снег). Чего ради? А ничего. Просто потому что может. По идее – верная смерть. Но повезло, Кьяе (тот самый старик-оленевод) услышал выстрел и приютил юношу у себя в яранге. 10 дней тот выздоравливал. Это вот что – геройство? Автор книги полагает, что как минимум, отчасти. А на самом деле – глупость ведь несусветная. И таких вот эпизодов, где страдание без смысла – тут не один. Да, я это все пишу с условного дивана. Но…

Не помню даже, какая еще из книг за последние пару лет читалась с таким трудом, как эта. Просто вязнешь в тексте, практически лишенном сюжета и движения. Все это нагоняет тоску, а вовсе не стремление прикоснуться к миру людей, «презревших плюшевый уют». Да, при желании тут можно найти атмосферу, мудрость, человеческий героизм, завораживающую красоту первозданной природы, служение делу – все, кроме таежной романтики, пожалуй. Ну или досочинить это все за автора. Потому что у него как-то бледно и серенько это все получилось. Наверное, это называют «жизненно».

В целом, от книги (как ни странно, с учетом ее немалой популярности и отличных отзывов на любимом фанталбе) осталось ощущение, как от написанной по заданным лекалам и полной штампов. И даже неловко как-то, потому что это просто лезет в глаза.

Вот тяжелый быт, вот люди, радеющие за дело, вот пара капель романтики (обнаженная девушка в яранге отвечает за эротику, а журналистка за условный любовный треугольник, хоть и пунктиром намеченный), вот чиновники, вроде бы далекие от народа (а на самом деле вышли близкие), вот национальный колорит (сконцентрированный в старом оленеводе), вот описания природы (увы, в основном слабые), и как вишенка на торте — поверх этого всего десяток другой красивых цитат (вот они удались, их далее и приведу).

От финала (которого в общем-то и нет) остается ощущение, что автору надоела уже вся эта волынка и он просто бросил писать, телеграфным стилем изложив, чем все завершилось.

Немного цитат (под спойлером).

Точно не из тех книг, что я бы рекомендовала. Если только не ставить себе задачей ознакомление с бытом полярных геологов. Тех, про кого сказано: «один из них погиб, один стал академиком, остальные просто вошли в легенду».

Это роман считается самым зрелым, и почему-то самым скандальным в творчестве Шарлотты. А еще, наверное, он самый длинный.

Честно говоря, ни первое, ни второе не кажется справедливым (но об этом позже), а третье – пожалуй, не идет ему на пользу. Однако же, если вам нужно осеннее умиротворяющее чтение – то это хороший вариант для.

Итак, английская барышня Люси Сноу из хорошей семьи под воздействием нужды и одиночества отправляется на континент, где устраивается работать в бельгийский пансион учительницей английского. Она, разумеется, она вся в «белом пальто», скромная, принципиальная, рациональная, ответственная и с высокой моралью. Несколько позабавило замечание насчет исключительности английских мисс, пускающихся в путешествие в одиночестве (полагаю, что и правда, английские дамы в этом отношении превзошли прочих, как минимум, в 19 веке):

Пансион оказывается в целом – вполне неплох:

«Все это выглядело очень мило: мадам — сама доброта, учителя — не такие уж плохие, могли бы быть и хуже, а ученицы — хоть несколько шумливые и озорные, но зато здоровые и веселые».

Чуть позже выясняется, что хозяйка пансиона – дама серьезная, властная и с весьма гибкими принципами. Например, порыться в чужих вещах для обеспечения безопасности своего учреждения она считает вполне нормальной практикой (впрочем, ее можно понять, если берешь девушку без рекомендаций). Люси относится к этому философски.

Ну и традиционно мисс Бронте не может удержаться, чтобы лишний раз не провести сравнение француженок и англичанок, разумеется, в пользу последних и с присущей ей долей язвительности:

Где-то это уже кажется было, да? Очень похожая картина нарисована в романе «Учитель», с той разницей, что «Городок» чуть менее категоричен, в главной роли – девушка, романтическая составляющая занимает почти половину всего романа, плюс писательница добавляет элемент мистики — полагаю, в качестве модной фишки, к которой сама же относится с явным презрением (это прямо сквозит между строк, как если бы она написала в сноске: «включила фрагмент с призраком по настоянию издателя (какой же он зануда!)». Впрочем, главная героиня тверда в своих принципах и не особенно верит в привидения.

Ну и прием с возвращением в середине романа к оставленным на первых страницах персонажах, явно тоже литературная красивость (Чехов еще совсем ребенок, но его ружье уже стреляет у Бронте).

Примерно первая треть – это то, что называют «романом о вступлении в жизнь» (entrance-into-life). Главная героиня постепенно обживается в пансионе, приобретает определенный авторитет и разные (в том числе приятные) знакомства. Эта часть читается просто взахлеб.

Но примерно к середине Люси преодолевает ту часть пирамиды Маслоу (тоже еще не составленную), которая касается хлеба насущного и минимальных требований к комфорту. И тут же попадает в плен романтических грез. Теперь в ее голове почти исключительно мужчины, хотя она всеми силами пытается сохранять невозмутимость, независимость и рациональный подход. И вот тут от романа начинаешь немного уставать, потому как вздохам, письмам и томлению молодой учительницы посвящено столько времени, словно книгу писала влюбленная школьница. Однако нельзя при этом не признать, что чувства девушки, у которой не все складывается в любви так легко и непринужденно, как у героинь Остин, описаны просто отлично, и мало отличаются от таковых любой из тех, кого угораздило влюбиться и не найти ответного чувства должной силы, будь то хоть 20-й век, хоть 21-й.

Вообще, если сравнивать с Джейн Остин, то у Шарлотты Бронте героиня – некая достаточно самоуверенная серая мышка, занятая прежде всего трудом, с которой довольно легко себя ассоциировать читательницам, а вот у Остин – это всегда яркая беззаботная юная леди, окруженная поклонниками, и думающая исключительно о свадьбе и шляпках, что несомненно приятно, но в реальности встречается реже. Потому если к Остин стоит идти за легкостью восприятия жизни и иронией, то к Бронте – за принятием этого мира в том виде, как он есть. Ценно и то, и другое, но, пожалуй, второе кажется более универсальным.

Хотя, в иронию Бронте тоже умеет, просто у нее она немного иного свойства (или это уже сарказм?):

Возвращаясь к вопросу скандальности. Если сформулировать это как «неудобные социальные вопросы», то таковых оказывается два: прежде всего существование женщины, которая сама зарабатывает себе на жизнь, не будучи связана браком. Понятно, что в 19 веке – это типаж довольно жалкий, а Бронте выступает практически с манифестом – ее героиня вполне самодостаточна, даже в паутине романтических мечтаний не теряющая присутствия духа и в итоге получающая приз (хотя в этом и есть некое лукавство).

Второе – это настойчивое порицание католицизма (в том числе в духе «меня царицей соблазняли», я не поддался) и не только превознесение простой и разумной протестантской веры, но и обобщение веры вообще (нуждаясь в исповеди, Люси идет в первый попавшийся храм, которым оказывается католический, и потом высказывается в том духе, что Бог един). Трудно сказать, насколько это было продвинутым подходом в середине 19 века, возможно в значительной степени. Немного жаль, что эта тема так и осталась у нее третьестепенной.

А еще у романа открытый финал. Не оборванный, но на мой взгляд, оставляющий читателю выбор (хотя критики считают его вполне однозначным):

Как думаете, этот абзац о счастливом завершении истории или несчастном?

И еще не могу не упомянуть забавное (я понимаю, что уже очень длинно, но это и правда прикольно). В одном из эпизодов Люси идет в картинную галерею (а она не особенно образованна в культурном плане) и видит там большой холст с обнаженной девушкой. Кажется, так еще никто не описывал живописные произведения:

Я перерыла кучу изображений Клеопатры, но так и не нашла то, которое видела Люси. Интрига!

Нет, вообще-то, если старательно поискать, то в этой книге есть и хорошее.

Например, хорошее у нее начало. Такое приятно британское. В том числе в стилистическом плане. Лондон, какой-то мелкий переулок, который фиг найдешь, а в нем небольшая дверь. С одной стороны лезет в голову платформа 3/4 (привет, Гарри!), с другой — все эти милые викторианские истории про дверцу в таинственный сад. Непременно зеленую, а сад чтобы пустынный и прекрасный, пусть и немного запущенный. Надо ли удивляться, что и за упомянутой выше дверью (пусть она черная) обнаруживается именно он — приличное пространство перед особняком, с газоном, кустами и деревом гинко.

А потом был светский прием, странная дама в окне и немного про правила хорошего тона (кстати, мудрое). Ну и я, конечно, не верю, что Митчелл смотрел нашего Холмса, но фрагмент про «вот так начнешь разглядывать старинные портреты», которые, кстати, он повесил тоже на лестнице, выглядит прямо таки цитатой.

Еще из хорошего: сама структура. Например, главы вложены друг в друга матрешкой, и вроде бы лица то разные, но суть задает форма. И как в матрешке, только самая последняя целая, но чтобы до нее добраться, надо распополамить все остальные.

Ну и, чего уж там, трава у Митчелла тоже явно хорошая, потому что фантазии ему не занимать. Но вот работать с ней он не умеет совсем.

Интерес к происходящему теряется примерно на второй главе. И если бы мы не читали эту книгу в клубе, я бы на ней и бросила. Начиная со второй, все становится плохо. И как-то сразу. Скучно, одинаково и картонно. В стиле сказки про Колобка. Только наоборот. Представьте, что у нас одна Лиса и много Колобков. И вот она каждому поет дифирамбы, и благополучно наполняет свой рацион свежей выпечкой, и только последний Колобок...

Но что-то многовато метафор. Давайте все же к сути.

О чем книжка? В Лондоне есть некий особняк, который непросто найти. Не каждому он открыт, да и вообще только в определенное время. Но люди, которые туда попадают, обратно не возвращаются. Что с ними происходит, расскажут уже в первой главе, а потом еще несколько раз повторят. Благодаря интервалам в 9 лет через какое-то время история особняка становится почти городской легендой и манит все новых исследователей.

Пожалуй, добавь автор сюда чуть больше смысла (или второе дно), к его набору эпизодов можно было бы притянуть какую-нибудь мораль. Помните, в тех же «Десяти негритятах» каждый гость имел на совести какой-то грешок. Но то была леди Агата. Которая умела в повторы и нагнетание. А то Митчелл. Который только думает, что он умеет.

Довольно быстро пропадает вся английскость (автор устал стилизовать?) и остается американский наивный ужастик с типичным «буууу!». Однако же происходящее никак не получается достаточно жутким (хотя, может лет в 12-14 и вполне), так что автор к середине решает усилить интригу и добавить сначала тайных знаний, затем тайных обществ, а заключительный аккорд сыграть на рояле в кустах.

Чтож. Мой черный список писателей, которых «больше никогда» пополнен еще одним экземпляром. Увы, это не радует. Потому что времени на эту чушь реально жаль.

Из особенностей. Весь рассказ написан в одно предложение. Но, как ни странно, на восприятие это не влияет, в отличие от аналогичного приёма сплошного текста, который использует Сарамаго (который тоже получил нобелевку).

Кроме этого момента, другими ожидаемыми вычурностями проза не обладает. Это ясная и знакомая в ощущениях история про маленького человека и его мечту, суть которой в целом укладывается в расхожую фразу «увидеть Париж и умереть».

Мне в этом рассказе понравилась точность ощущений.

Вот это обнимающее тебя прямо на трапе самолета тепло Греции после прохлады родного города.

Эти греки, с философской непринужденностью пьющие свой бокал вина часами в маленьком баре, пока ты скачешь мимо бешенным туристом.

Чувство, когда то, что ты давно представлял себе и хотел увидеть, в реальности оказалось пусть не совсем, но другим. И ты в моменте, когда ещё не знаешь, как с этим чувством быть. Это не то, чтобы разочарование, но несовпадение. И надо теперь полюбить вот это новое, а получится ли?

А финал, не знаю… Может быть, он счастливый? Когда в голове все пришло в гармонию

Откровений тут нет, но для знакомства с автором и его стилем — вполне подходит.

Зачем это вообще читать? Признаюсь, мне было просто интересно сравнить с первым прочитанным мной рассказом «На вершине Акрополя». Всегда ли рассказ – это одно предложение? Это случайность или стиль? В общем, хотелось понять принцип, а оказалось, что это еще и реально впечатляющий текст.

Начнем с того, что он дает очень яркое ощущение потока. Потока текста, мыслей, движения. Но при этом не потока сознания! Я вообще думала, что это все фигня про поток, пока не попробовала. Правда!

Начинаешь читать эти бесконечные предложения на несколько страниц, и ловишь себя на том, что остановиться не получается. Ты словно вступил в нечто, несущееся с большой скоростью, и можешь только ему подчиниться. Похожее ощущение у меня было в Берне, местная река подхватывала и несла тебя с такой скоростью, что успевал подумать только о том, как бы не пропустить заботливо расставленные через каждые 500м перила, чтобы успеть ухватиться и вылезти до медвежьего поворота. Вот в этом рассказе примерно также. И удовольствие от бешеной скорости тоже очень похоже.

Главный герой – типичный маленький человек, без денег, настоящего и будущего и от того с клокочущей в душе ненавистью ко всему вообще. Так бывает, когда все идет не так, и надежды почти нет. Он прилетает в Барселону (Испания – чужая для него страна), пытается найти там работу. Но увы, не складывается, так что он целыми днями бесцельно таскается по городу, завидуя туристам и унывая все больше. Но вот однажды случайно заходит в Каса Мила (просто потому, что дверь открыта и никого нет) и обнаруживает вокруг золото и лики Мадонн и Иисуса. И это вдруг его останавливает и притягивает. Особенно одна из икон, про которую сразу ясно, что это может быть только Троица Рублева.

Все происходит (и прочитывается) стремительно, и главный герой (а вместе с ним и читатель) выдыхает только тогда, когда выходит, наконец, на улицу. И пока он осознает произошедшее, точнее не столько осознает, сколько притормаживает что-то в нем запустившееся, читателя ждет небольшой экскурс в историю написания копии Троицы Дионисием. Столь же затягивающий и быстрый, как и предыдущая часть.

Финал кажется парадоксальным и непонятным. Для чего этот нож? Для кого? И что и куда в мозгу этого человека повернулось? И тут приходится возвращаться к названию. Которое вроде как должно бы все прояснить, ответить на вопрос. И ты вроде бы принимаешь это ответ, но тут же спрашиваешь себя – почему?

Не скажу, что теперь ощущаю в себе готовность прочесть у новогоиспеченного нобелевского лаурета что-то более длинное, но рассказ определенно оставил сильное впечатление.

Все начинается с того, что Элли Квик – главная героиня этой книги, 50-летняя вдова, пытается прийти в себя после похорон мужа, смотрит в окно и замечает в сумерках убегающую в закат соседку. Но и ее в окне тоже замечают. И этот внимательный человек оказывается преступником (нет, это не спойлер).

Дальнейшее с одной стороны рисует нам охоту на Элли, охоту упорную и вроде бы опасную, однако преступники действуют примерно на том же уровне, что их коллеги из фильма «Один дома». С другой стороны, и на мой взгляд это тут основное и куда более симпатичное, вся книга — это реализация известной фразы «когда закрывается одна дверь, открывается другая», обыгранной с истинно британским рационализмом, бесконечным количеством чая и хорошими манерами. Или перефразируя известный фильм, она о том, что «в 50 лет жизнь только начинается»:

«Время от времени мы должны сознательно пробовать что-то новое и, возможно, рискованное. Просто чтобы не терять способность ясно мыслить.»

Если вы любите всю эту атмосферу маленькой английской деревни (и неважно, что речь идет о пригороде Лондона – ощущение небольшого замкнутого сообщества сохраняется), милых чуть назойливых соседей, приглашения на чашечку чая с печеньем, обязательного викария и чувство взаимной поддержки от тех, кто вроде бы ничего не должен, но просто оказался рядом и умеет себя прилично вести, то получите удовольствие, примерно как от типичного британского сериала.

Если же вы ждете закрученного детективного сюжета, острых страстей, драмы или тонкостей расследования, то скорее всего будете разочарованы. Как детектив книга весьма слабенькая, многое притянуто за уши, а расследование тут и вовсе отсутствует.

Но зато есть быт и несомненная уютность бытия. Зайти в гости с пиццей, прислать открытку с теплыми словами, предложить горячий напиток – все эти мелочи определенно украшают жизнь.

Не могу не отметить, что на протяжении всего действия сохраняется некоторый когнитивный диссонанс. Как сказано выше, главной героине 50 лет. Да дворе конец-90-х –начало 2000х (по крайней мере, на ее компьютере стоит windows98). То есть, это не средние века, а время, когда в 50 лет женщина на пике своей активности. Но при этом и сама Элли, да и окружающие воспринимают ее не женщиной средних лет, а пожилой леди, бабушкой-старушкой, словно ей не менее 70, и она не выходит из дома без клюки. Это вот несоответствие постоянно резало глаз.

Написано и читается все это очень легко, но вот любимой мной британской иронии практически нет. Правда, иногда возникало ощущение, что это скорее вопрос к переводу, чем к автору, потому что порой что-то все же прорывается:

«Обычно она не сквернословила, но «О боже!» не смогло бы выразить то, что она чувствовала в данный момент» .

Вот знаете, проза про перестроечные годы – это почти всегда мрак, депрессия и неустроенность. Что, собственно говоря, неудивительно. Кто эти годы пережил, тому уже мало что страшно. И до сих пор кажется, что вроде недавно было. Но вообще-то давно. И эта давность приводит к тому, что постепенно воспоминания об этом времени все больше окрашиваются не ощущением потерянных лет, а некоторой ламповой ностальгией не столько по времени, сколько по себе в нем.

«Двадцать шестой» — неожиданно теплая и душевная книга. Время действия примерно конец 80-х -начало 90х. Главные герои – школьники лет 9-11, иногда и младше. Уже достаточно самостоятельные, но еще очень дети – светлые, наивные, честные. Нормальные дети, в общем. Без нынешних психологических травм и неизменного жаления себя и обвинения прочих. И на происходящее читатель смотрит с их ракурса. И как ни странно, этот вот ракурс создает какую-то удивительную сопричастность времени. Возможно, потому что я из того поколения, которое застало 90-е, еще не успев повзрослеть, почти из того же района Москвы, из примерно того же социального круга (кстати, последнее приятный бонус книги – мало кто пишет про интеллигентов), но скорее это просто писательский талант, которому не нужны никакие скидки.

Вся книга – это несколько историй школьников, которые время от времени пересекаются между собой, но могли бы и нет. Это даже и не важно. Обычных, каждодневных бытовых историй. Про музыкальную школу, про вступление в пионеры (на излете самой организации, когда действо это из сакрального уже стало почти ненужным), про начавшийся отъезд евреев в Израиль, про палаточный отдых научных сотрудников (и это настоящий отпуск!), про отсутствие в магазинах вообще всего (но зато какой радостью был банан!), в общем – про обычную жизнь. Причем, это вот все упомянутое идет вроде как фоном, но в этой книге как раз фон, прописанный полутонами, чуть размыто, чуть небрежно – как раз и есть главное. Он тот самый холст, структура которого определяет сознание, эмоции, размышления и поступки персонажей.

И знаете… вдруг так щемяще ощущается то, что вот эти годы, сложные, непонятные, на самом краю начинающегося разрушения всего, что они уже больше никогда не вернутся. И не вернется вместе с ними та простая, нормальная человеческая жизнь. В которой доверие, дружба, доброта были не пустыми словами.

В общем, это хорошая книжка. Светлая грусть – это вот про нее. Рекомендую. Особенно, если вы были ребенком в описываемый период. Или в него же взрослым.

Пожалуй, за долгое время это редкая книга, которую мне хотелось растянуть на подольше.

Если любите аудио — озвучка у нее тоже прекрасная (Елена Шемет). И обложка исключительно правильная.

Слушайте, это совершенно прикольный роман! Он неэтичный, нетолерантный и некорректный, что в наше время засилья эвфемизмов воспринимается неожиданно свежо и забавно. Забавно, уточню, не потому, что там присутствует юмор (даже иронию надо искать с лупой), а за счет категоричности суждений и явного отпечатка (как мне показалось) личности автора, которую в более зрелых текстах Шарлотта аккуратно прячет за благопристойностью. А вот здесь (это ее первый роман) еще нет!

У меня вообще сложилось впечатление, что это в каком-то смысле отражение внутреннего мира писательницы (причем сознательно ей созданное), где борются ангел и демон. При этом демон – мужчина, от лица которого идет повествование, а ангел – юная барышня, которая появляется примерно в середине книги и нейтрализует его. Немного почитав о судьбе самой Шарлотты, можно убедиться, что это куда больше автофикшен, чем можно было предположить изначально. И именно вот это вот все (а не сюжет, и боже упаси, не романтическая составляющая – которая в последней четверти достигает зефирного уровня) делает его интересным!

Теперь немного подробностей о том, про что это все и о чем тут можно прочитать.

Во-первых, надо сказать, что в викторианской прозе несомненно есть свои достоинства. Открываешь этот роман – и словно надеваешь домашние тапочки, и подвигаешь кресло к камину — на тебя снисходит умиротворение. Иногда этого уже достаточно.

Во-вторых, это типичный британский роман с изящным слогом. Он несколько избыточен в плане описания внешности персонажей, но зато дает возможность оценить смысл популярной ныне максимы «показывай, а не рассказывай».

Но начну все же с сюжета, как верхнего слоя. Повествование идет от лица молодого человека – некоего мистера Уильяма Кримсворда. Ему двадцать с хвостиком, он окончил Итон, имеет дядюшек, которые оплачивали его учебу и жизнь, а также брата Эдварда – преуспевающего предпринимателя (в американском духе скорее, и это делает его персоной презираемой с чисто английской точки зрения). Тем не менее, имея все это, Уильям мыслит себя бедным сироткой. Его трудно назвать симпатягой, сначала он пренебрег предложениями дядюшек по обустройству его будущего:

📝«я все не мог понять, почему, росший без родителей, я должен чувствовать себя должником перед дядюшками Тайнделлом и Сикомбом за свое обучение; когда же я подрос и узнал мало-помалу, какая жестокая неприязнь, какая смертельная ненависть стояла между ними и моими родителями, когда узнал обо всех неудачах, постигших наш дом, — вот тогда я устыдился той зависимости, в которой жил все это время, и решил никогда более не принимать никакой помощи из рук, отказавших в куске хлеба моей умирающей матери. Именно под влиянием этих чувств я и отказался от сикомбского прихода и от женитьбы на одной из кузин-аристократок»;

а затем, устроившись на работу к своему брату, через 3 месяца поругался и с ним:

📝«неприязнь, зародившаяся между мною и моим хозяином-фабрикантом, с каждым днем все глубже пускала корни и отбрасывала тень все мрачнее, лишая меня и просвета жизни; я прозябал, как убогое растеньице в сырой темноте за скользкими стенами колодца».

Дальнейшая судьба (прямо скажем, более чем милосердная) привела Уильяма в Брюссель, где он по рекомендации получил место учителя английского сначала в пансионе для мальчиков, а затем – в дополнение, в соседнем, для девочек.

Это, кстати, любопытный момент. Сама Шарлотта пару лет также училась и преподавала в пансионе в Бельгии (разумеется, девочкам), так что неудивительно, что она быстро переместила своего героя к барышням (что она знала про мальчиков?), где ей явно было проще ориентироваться. И где (что, наверное, основное) она могла в полной мере выместить на несчастных книжных ученицах всю свою накопившуюся неприязнь к реальным девушкам.

Следующая далее череда их портретов – это просто царство уничижительного гротеска, причем досталось там всем характеристикам: внешности, уму, характерам, национальности и даже религии.

Вот один из примеров (это про ученицу-немку):

📝она среднего роста, с длинным туловищем и короткими ногами, с бюстом весьма развитым, но бесформенным; талия чрезмерно сжата немилосердно стянутым корсетом, платье тщательно подогнано по неказистой фигуре, огромные ноги истязаются в маленьких ботинках; голова небольшая, волосы приглаженные, заплетенные и донельзя напомаженные; очень низкий лоб, очень мелкие, мстительные глазки; вообще, в чертах есть нечто татарское: приплюснутый нос, высокие скулы — между тем в целом ансамбль отнюдь не безобразен; довольно приятный цвет лица. Это о наружности. Что же касается внутреннего мира — скверный и прискорбно невежественный; она не способна правильно писать и говорить даже по-немецки, на родном языке, тупица во французском, потуги ее изучать английский начисто бесплодны

Сравните с описанием учениц-англичанок:

📝характерными их особенностями были чистое, но небрежное платье, вольно убранные волосы, ровная осанка, гибкий стан, белые тонкие руки, черты скорее неправильные, но с большим признаком ума, нежели у бельгиек; строгий, скромный взгляд, в манерах — национальная благопристойность и сдержанная вежливость (благодаря преимущественно этому обстоятельству я и мог отличить дочь Альбиона и питомицу протестантской церкви от приемыша Рима, протеже иезуитства).

Вообще, вся книга – это сплошной гимн Британии, где все определенно лучше, чем в любом другом месте мира, начиная от способов заварки чая и заканчивая ее жителями.

📝«Кин и Вандам (наставники-фламандцы)... Бедолаги! Если б не были они в моих глазах такими тупоумными, малодушными, такими безразличными ко всему на земле и небесах — я проникся бы к ним безмерной жалостью».

И даже о недостатках Англии написано с уважением:

📝«англичане в отношении дорогостоящих капризов опережают все прочие нации на земле и являются более жалкими рабами общественного мнения и привычки поддерживать общепринятую форму, чем итальянцы являются рабами римской церкви, французы — тщеславия, русские — своего царя, а немцы — темного пива».

Ну и про чай (невозможно не процитировать):

📝«Френсис приготовила чай, как заваривают его иностранцы, а именно из расчета чайную ложку на полдюжины чашек».

Ужас, действительно! И только спустя несколько лет девушка научилась заваривать чай правильно:

📝«после того как я объяснил и показал ей, как приготавливать чай по-английски, и Фрэнсис оправилась от ужаса, вызванного столь невиданным количеством положенного в чайник главного ингредиента, она устроила мне настоящее английское пиршество, за которым не было недостатка ни в свечах, ни в огне, ни в комфорте».

Отдельный любопытный момент — сравнение протестантизма с католицизмом (в пользу первого, само-собой):

📝«Я имею довольно слабое представление о колдовском напитке римского католицизма, и в делах веры я не фанатик — но подозреваю, что источник всей этой преждевременно наросшей грязи, столь очевидной, столь обычной в папистских странах, следует искать в порядках, если даже не в доктринах римской церкви».

Однако никаких более строгих аргументов в отношении преимуществ протестантской веры автор нам не предоставляет. Наверное, полагает, что это и так очевидно. А жаль, было бы интересно углубиться в тему.

Финальная часть, как уже сказано выше, несколько портит общее впечатление своей банальностью и переслащенностью, но с другой стороны, он вполне уместен в предложенном контексте.

Пожалуй, основное, зачем стоит читать (если не брать во внимание любопытные оттенки характера самой Шарлотты, которые, как мне показалось, тут отлично проявляются), это то, как на самом деле представляет себе средний житель Британии окружающий мир. Почему-то кажется, что за прошедшие почти лет мало что в этом отношении изменилось.

У этой книги отличная была реклама, да и обложка заманивала сообщением, что права на издание были проданы в 37 стран. Не соблазниться книгой про живопись, написанной французским искусствоведом, от Корпуса, да еще в переводе Натальи Мавлевич было невозможно.

Стоило ли оно того?

Короткий ответ — да.

Длинный — все сложно, она точно не из тех, что станешь рекомендовать. Так что дальше подробности, сомнения и чуток размышлений. Наверное, вам оно не надо. Но вдруг?

Начнем с того, что книга довольно странная и мало соответствует аннотации (последнее, впрочем, ныне скорее правило). Она примерно одинаково плохо маскируется под роман и под путеводитель. И вообще оказывается как-то мимо жанров. Ее трудно назвать увлекательной, примерно в середине возникает желание вообще оставить ее на полке — автор довольно монотонен. Однако же есть внутри что-то, что заставляет возвращаться к этой книге. Ее не получается (да и не нужно) читать залпом, она явно для медленного медитативного чтения по главе за раз. Что-то вроде рюмочки шерри на сон грядущий. Но давайте ближе к сути.

Как роман — это история про 10-летнюю девочку Мону, у которой есть риск ослепнуть. Чтобы она сохранила внутри себя прекрасное, к которому можно будет возвращаться в вероятной будущей темноте, дедушка решает познакомить ее с живописью. Благо в Париже есть что посмотреть и куда пойти. В течение года они раз в неделю ходят в музеи — Лувр, Орсе, Помпиду. И каждый раз смотрят только на одну картину.

Начиная от классики и заканчивая искусством 20-го века. Ботичелли, Рембрант, Вермеер, Уистлер, Курбе, Кандинский, Поллак, Абрамович — всего 52 художника и 52 работы. Довольно прихотливый набор как мастеров, так и шедевров (не все из которых вы таковыми сочтете). И если первую половину работ вы наверняка знаете и видели, то с 20м веком уже сложнее. Так что гугл нам в помощь (в книге иллюстрации есть, но довольно мелкие).

Каждая глава содержит относительно сухое, хоть и подробное описание картины и диалог деда и внучки, ей посвященной. Справедливости ради, диалоги эти абсолютно условные и картонные. Но если принять эту условность изначально и смотреть на текст, как на набор коротких философских эссе о смыслах, то понимаешь, что что-то в этом есть.

Насчет целевой аудитории. Сначала я решила, что это книга для родителей, которые хотят приобщить детей к искусству, но не знают, как. Предложенный способ — мягко говоря, не самый очевидный и удачный.

Ближе к середине (и тут в нашем читальном клубе многие ее бросили) книга стала выглядеть кратким путеводителем — немного фактов, немного картины, много тишины. Такой, немного скучный и краткий учебник для усидчивых школьников, слабо разбавленный буднями девочки Моны.

А вот финальная часть — про современное искусство (хотя, опять-таки, условно современное — 20й век) оказалась наиболее любопытной. Здесь вообще уже почти не о живописи, а о смыслах, и тренировке способности обрести что-то для себя в паре пятен или линий.

В итоге же я пришла к выводу, что книга — это был такой выплеск экзистенции автора. И это основное, ради чего она написана. И у меня это неожиданно нашло отклик на каком-то полусознательном уровне. Ну вот, например, как размышление о трех грациях Ботичелли и умении отдавать, принимать и возвращать. Много было именно таких, брошенных вскользь и между делом философских заметок. Какие-то вещи, которые просто надо услышать в нужное время.

И конечно, это совсем не художественная проза. Скорее автофикшн, несмотря на попытки вплести условный сюжет.

Так что, если ищете чего-то необычного, неторопливого, созерцательного и для внутреннего употребления, то возможно, эта книга вам подойдет. Она, как ни странно, обладает какой-то утешительной аурой.

Эта писательница запомнилась мне высоким уровнем прозы (читала у нее прекрасный «Пролог», который искренне всем рекомендую). «Жизнеописание Льва» тогда же было положено в папочку «прочитать», но пугала аннотация: мол это бесцельная жизнь маленького человека, юродивого. Но кто из нас большой?

Оказалось, что пугала зря (все же отдельный котел в аду для писателей аннотаций таки нужен!), это снова очень и очень хорошая проза.

Первая часть – такое теплое, летнее, дачное. Не из тех 6-соточных участков, куда приезжали пахать и вкалывать, а еще из тех старых советских дач, где веранда, чай, сосны, прогулки, панамы и умиротворенность. Где дача = отдых. Детское ощущение прекрасности и огромности маленького этого мира. Пусть и конечного во временном отношении. А уже потом, за ним – взрослое. Разное, но как-то все равно невинное, даже в своей явной нарушаемости границ.

📝 «Несовершенное состояние жизни дает лазейку таким событиям, которые невозможны в состоянии жизни упорядоченном. Ибо есть буква, а есть дух, есть закон, а есть благодать».

Во второй части Лев уже взрослый. Прекраснодушный юноша (воспринимается именно так, хотя ему 32), окончивший филфак («Я люблю сноски — они дают жизни перспективу») и прозябающий по воле судьбы (а точнее безволию собственному) в библиотеке. Он из тех, с кем приятно общаться за чашкой чая, но которых при этом не воспринимаешь ни мужчинами в полном смысле этого слова (слишком хрупки они для этого мира), ни тем более потенциальными мужьями. Лева это отлично понимает, и потому ничуть не удивляется тому, что у него не выходит отношений с женщинами. Скорее удивляется, когда что-то получается.

📝 «Я не осознаю своего бытия. Она осознаёт нечто, на самом деле не являющееся бытием, но воспринимаемое ею как вполне-себе-бытие».

📝 «Отношения с людьми, которые я пытаюсь выстроить по разумным и простым законам, мгновенно влекут за собой хаос и абсурд. Оглушительные. Ибо на самом деле они требуют не простоты, а сложности: понимания подтекста слышимого, уместности говоримого, сопоставления с понятым ранее, этсетера, этсетера. Бог весть сколько глупостей, вызвавших обиды, ссоры и усложнение отношений, я уже сказал. И сколько всего нужного, ожидаемого, необходимого не догадался произнести».

Зато он чудесный — тонкий, умный, вежливый и внимательный собеседник. Играющий словами и аллюзиями. «Когда я устаю от наполненных девушек, я влюбляюсь в этакое легкое дыхание — неглубоких и гармоничных девушек». Вообще, за счет вот этих разбросанных легких намеков и аллюзий, за счет повествования от лица самого Льва — вторая часть хороша необыкновенно!

Лев – это фактически князь Мышкин двадцать первого века (и даже в разговоре это заметно: мелькает частое «я не дерзнул»). Недаром же тоже Лев. Чуть завуалированный оммаж к «Идиоту»? Та же степень невольной святости.

Третья часть – это наполовину морок. И Лев тут превращается в исчезающую тень себя прежнего, и рассказчица истории – дама ненадежная (месяцами не способная уснуть из-за мешающих спать соседей), и конец… это конец. Однако же с намеком на возвращение в райский сад (сидящие рядом кот и голубь тому живая метафора). Грусть этой книги светлая.

Все написанное — тонкая игра на полутонах, поиск грани между высочайшим уровнем интеллигентности и уходом в блаженность. Кстати, сюжет (пусть и кажущийся ненужным) тут есть. Лев случайно цепляется за знакомое ему по университету имя писателя из круга Мандельштама. И пытается отыскать ниточки. Попадает в квартиру-музей. И вот сейчас (когда я пишу об этом) понимаю, что это своего рода «нехорошая квартира». Переплетение людей, и характеров, и игры на грани мошенничества. Или наоборот. Вообще, когда пишешь об этой книге, постоянно всплывают какие-то внутренние слои смыслов, пропущенные аллюзии. Но в целом если, это больше всего такая песнь об уходящей интеллигентности. Не гимн ей, скорее по ней плач.

Эта книга оставила у меня ощущение восторга. Как это классно, живо, ядовито и язвительно! Просто ВАУ! Оторваться невозможно, и сразу же хочется перечитать заново (признаюсь, я некоторые куски переслушивала по паре раз).

Внутри живейшее сплетение биографии, комментариев к ней, отрывков писем и фрагментов текстов самого Гоголя, их анализ, лекционные ремарки и все это в том завораживающем стиле «проза поэта», которым умеют лишь Набоков и Цветаева. Когда не только содержание (то, о чем и тот, о ком), но и сам язык отдельная ценность. Но если у Цветаевой главная нота – искренность и перекатывание на языке слов, фраз, извлечение из них самого главного, сердцевины сути, часто эмоциональной и нежной, то у Набокова – за кружевом изысканности спрятано (а часто и не спрятана) ехидство и усмешка.

Совершенно нетривиально (вообще без придыхания, часто с легкой издевкой, хотя определение «гений» таки встречается) как о Гоголе, так и о его произведениях. Подчеркивая «телесный характер его литературного гения» (как пройти мимо Носа со всех размеров его букв), но вовсе этим не ограничиваясь.

Между прочим, вы в курсе, что жизнь петербургского чиновника была (по нынешним меркам) весьма комфортной. Начало работы в 9 утра, рабочий день, не особо загруженный, продолжался всего до трех часов. В случае Гоголя затем следовал обед, занятия в классе живописи, ужин (часто у кого-то из знакомых), прогулка и сон. Гоголь поначалу (сразу после гимназии) служил в Петербурге мелким чиновником – в разных местах, по службе при этом не продвинулся от слова никак. Уехал за границу, вернулся, почитал немного лекций барышням (говорят, что читал плохо и скучно) и ушел в литературу. Тоже с переменным успехом. Точнее, достигнув где-то в середине творчества своего экстремума, уже не смог этого повторить (по мнению Набокова, но похоже, что и сам Николай Васильевич считал также). Первое и последнее произведения он сжег, вернув, таким образом, литературную свою функцию к началу координат. Весьма символично.

Набоков считает (тут мы с ним не совпадаем, но это вообще не важно), что лучшее у него, это «Ревизор» (самая удачная пьеса, в России написанная), «Мертвые души» (часть первая) и «Шинель». Про них он рассказывает с удовольствием и цитатами, попутно пиная советский подход к анализу этих произведений, так, что походя достается даже Белинскому. Пересказать невозможно, это надо читать и наслаждаться. Все же не удержусь и добавлю кусочек, чтобы можно было оценить то, как пишет Набоков (Гоголя и сами читали):

Ну, прелесть же, что такое! После Набокова сразу хочется перечитать и самого Гоголя, так уместно эти его цитаты приведены, так заманчивы.

Отдельно доставляет акцент на объяснении, что такое Гоголь, «розовощеким купидонам» (его американским студентам), которые, подозреваю, после его лекций оставались в полном обалдении.

Набоков в конце книги пишет, что издатель, прочитав его книгу, сообщил, что он мало что понял (а студенты поймут и того меньше), и почему в книге нет толком ни биографии, ни содержания произведений? Все равно никто же читать отдельно не станет, так хоть бы представление иметь. Мол, пожалейте студентов, уважаемый. На что Набоков написал краткую хронологию жизни Гоголя (Вы знали, что последние 12 лет Гоголь прожил за границей? Это четверть его жизни, между прочим!), в которой заодно издевательски лаконично разъяснил, что там, в его книгах. Завершив свое краткое резюме настоятельным советом не лезть в святое, т.е. даже не пытаться читать Гоголя и понять его, не изучив для начала русский. Ибо переводы на английский (кроме его собственных) отвратительны, а Гоголь – это прежде всего язык, а не содержание.

В общем, рекомендую изо всех сил. Это правильный Набоков!

Вот вроде неплохая в целом книжка. И вопросы поднимает нужные, и написана легким слогом. Но… Но у меня от нее было ощущение, как от написанной на заказ методички по теме «инклюзия».

Главный герой – Костя. Он инвалид-колясочник (если без всех этих экивоков — люди с ограниченными и т.д) . Живёт с бабушкой – мудрой, светлой и очень сильной женщиной. Которая сумела воспитать внука в атмосфере любви, в том числе к окружающему миру. Без жалости и с ощущением полноты жизни, несмотря ни на что. У Кости есть брат-близнец Влад (здоровый), который живёт отдельно с их папой (мама вообще оставила семью, не смогла) и ничего почему-то про Костю не знает. А Костя брата помнит и хотел бы его увидеть. Логики в таком мало, но уж что есть.

В круг внимания автора (и читателя) попадают оба брата, их одноклассники и знакомые, что дает писательнице возможность добавить в книжку разных детских проблем. Ощущение, что прямо-таки по выданному списку и что в нашем современном мире нормальных детей без травм уже не бывает.

Про Костю уже понятно. Прикованный к коляске мальчик, но умный и смело смотрящий в будущее (спасибо бабушке!).

Девочка Юля переживает первую любовь, совершает на этой почве кучу глупостей. И опять, главный человек – ее деревенская бабушка.

В класс Влада приходит мальчик с тяжелым диагнозом, который едва может передвигаться самостоятельно. Первое, что делает учитель, это интересуется, кто хочет помогать новичку? Понятно, что особо никто. Однако постепенно становится ясно, что он нормальный парень, хотя и с физическим изъяном. Вдобавок мальчик оказывается соседом Влада по дому, и последний проходит путь от неприятия к симпатии, самостоятельно преодолевая то, от чего его всю жизнь оберегали.

Одноклассники Влада пытаются восстановить справедливость в отношении своих знакомых, но весьма криминальным способом и не разобравшись до конца.

Несмотря на довольно тяжелую основную тему, финал довольно позитивный, в духе «главное не опускать руки» и тогда все получится. И плакатное «если человека нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь». Довольно наивная и нравоучительная книга, акцент в которой сделан на том, что дети-инвалиды это тоже люди, с ними можно дружить и они могут быть отличными ребятами.

Периодически в книге появляется розовый капкейк. Полагаю, что в книге он символизирует ту самую полноту и маленькие радости бытия, в возможности которых для любого человека убеждает своих читателей автор.

Для младшего школьного возраста. Не очень определилась с своим отношением, но скорее не понравилось. Именно вот этим ощущением заказанности. Но я явно далека от целевой аудитории.

Эта книжка приглянулась мне еще с ее давнишних анонсов. Уж очень симпатично они выглядели вкупе с обложкой ( «Дом историй» прекрасно умеет рекламировать книжки, еще б он так же хорошо умел их выбирать):

«Идиллическая английская деревушка. Цветочная ярмарка. Чай с печеньем и сплетнями. Две таксы. Споры из-за ремонта церкви. Убийство. Проницательный викарий берётся за дело».

В общем-то, аннотация не сильно грешит против истины. Все это имеется в наличии. И начало – вполне соответствует представлениям (моим, я не претендую на широту подхода) о правильном детективе. Действительно, очаровательная английская деревня, с прилагающимся высокородным поместьем, уютным приходом, сплетнями и ректором Дэниелом с двумя таксами. Ректором тут зовут священника. Немного непривычно, пришлось ознакомиться с различиями в санах англиканских духовных лиц. Ну, ректор, так ректор. Благопристойность, группка разнокалиберных прихожан, умиротворяющие пейзажи, толика иронии – искренне наслаждаешься этим всем, ощущая себя примерно в сериале про отца Брауна.

«– Подобно Моисею и истомившемуся в пути народу Израилеву, – говорил Дэниел, – мы с вами должны учиться жить в надежде, учиться смотреть в будущее и находить опору в настоящем, чтобы преодолеть выпадающие на нашу долю трудности. Моисей в Мериве ударил жезлом в скалу – и из нее полилась чистейшая вода. Так же и мы с вами должны дать место воде – дать ей течь, я бы даже сказал, смывать все наносное. Дорогие мои, нам в церкви необходим туалет».

Первая глава заканчивается обсуждением этой насущной проблемы членами приходского совета. И поневоле задумываешься, а и правда, нужен ли? Не припомню, чтобы в наших церквях были туалеты. Да и в европейских вроде не попадались (за исключением Ватикана, но то отдельная песня). Как-то это несколько снижает пафос сооружения, нет? Так что прихожан с обеих сторон можно понять.

Труп появляется только четверть книги спустя, но это не особенно волнует. И так хорошо было, без него.

Но еще через четверть книги (то бишь к середине) выясняется, что преподобный Ричард Коулз хорошо умеет в описательный быт и про такс, но плохо в детектив. Действие приобретает какую-то вялость, потому что автор никак не может определиться, на кого бы свалить расследование убийства. Ректор в этом смысле не обладает и половиной энтузиазма отца Брауна, а его приятель полицейский появляется в основном, чтобы выпить чаю. В итоге в книге толком нет заинтересованного в расследовании убийцы лица. И это несколько снижает динамику и ослабляет интригу, и так не особенно интригующую, потому что автор весьма прямо намекает, где стоит искать с фонарем и аккуратно (но не особенно интересно) сводит туда все ниточки.

В общем, чем ближе был финал, тем больше очарование текстом уступало место разочарованию сюжетом. Тем не менее, это довольно приятная отдыхательная книжка, которая в виде фильма, полагаю, сильно бы выиграла.

Упомяну еще три мелочи, которые чисто придраться, но меня немного цепляли своей неуместностью.

В общем, читать можно, но лучше без ожиданий. Есть аудио. Хорошее.

Пожалуй, эта книга вряд ли бы привлекла мое внимание, если бы не два обстоятельства. Сначала мне попалась страшно заманчивая рецензия в уважаемом блоге dance_in_round. В которой, в том числе отмечалось, что книга написана в начале 20 века (1910 год), еще до революции. Почему это мне интересно? У нас не так уж много дореволюционных писательниц, собственно, кроме Тэффи и Чарской сходу трудно кого-то назвать (да, конечно же прекрасные и любимые сестры Цветаевы, но это все же не совсем художественная литература). Кстати, те же Цветаевы «Гнев Диониса» тоже читали (и писали об этом), т.е. книга действительно была популярна и на слуху. Между прочим, она выдержала 10 переизданий до революции.

И что, спросите вы? Да. Это оказался он. Самый настоящий любовный роман. И даже два в одном. Фигня? А вот и нет! Он действительно необычный! Особенно для времени написания.

Главная героиня пытается сделать выбор между любовью и страстью (или это две разные любви? Или первая – скорее привязанность?), желанием быть собой – художником, а не девушкой для любви и семейных уз (и то, что это именно узы – очень настойчиво и прямо-таки остро феминистски), к этому добавляется чувство ответственности за тех, кого приручил и куча дружеских связей разной степени теплоты и покровительственности. Причем все это чистая психология, без капли неприличности и розовых соплей. Первая половина читается вообще отлично, потом действие несколько зависает (все же мне было многовато слов о чувствах), но зато финальный диалог ( о гендерных склонностях) – компенсирует с лихвой легкий провал в середине.

Героиня куда больше кажется модной горожанкой из 21 века, чем ровесницей наших прабабушек. Аналитический ум, рациональность, самостоятельность в мыслях и поступках, умение ценить себя. Да она просто чертовски современна! И это не та условная «вечная современность тем», которую любят приписывать классике (когда на самом деле все уже другое). Это вот абсолютно сегодняшняя книга в плане отношений между людьми. Причем не только между мужчиной и женщиной. Отношений с родственниками, друзьями, недругами и наглыми подростками. Добавь героям смартфоны, и никто даже не заподозрит ее столетней давности.

О чем книга? Сюжет вообще говоря банален. Татьяна собирается выходить замуж за любимого человека и едет знакомиться с его семьей куда-то на Кавказ. Ее случайный попутчик Старк красив, как Дионис, она рисует его, и он западает ей в душу. Впрочем, она бы его спокойно оставила в том поезде, но вот он так не смог. Из этой короткой встречи предсказуемо возникает роман, распутывать который Татьяне придется на протяжении всей книги, параллельно налаживая отношения с семьей мужа, опекая одних друзей и советуясь с другими.

Однозначно свежий и повторю, более чем современный в подходах и мыслях роман безо всяких скидок. Если любите книги про отношения, возьмите на заметку.

Говорят, что никогда нельзя возвращаться в те места, где вы были счастливы. С некоторыми книгами также. Я читала «Кожу для барабана», когда она только вышла. Тогда Перес Реверте был у нас модным писателем, получившим популярность, благодаря «Фламандской доске» и «Клубу Дюма» (они тоже были в то время, конечно же, прочитаны). Отчетливо помню, что «Кожа для барабана» оставила наиболее яркое впечатление из всех трех. Харизматичный герой и благородная, неизбежная, но при этом бессмысленная жертва. Мне тогда казалось, что это серьезная умная вещь о церкви и ее адептах.

И вот теперь… Теперь книга оказалась для меня пирожком, в котором очень много теста, и очень мало начинки. И кроме того, слишком понятно, по какому рецепту испекли этот пирожок.

Но давайте к сути.

Маленькая старинная церковь в Севилье внезапно становится объектом интереса самых разных сторон. В короткое время в ней один за другим погибают два человека. Смерти вроде бы случайны, но не многовато ли случайностей? В Ватикан приходит послание от некоего хакера, который пытается обратить внимание Папы Римского на то, что «маленькая церквушка XVII века, покинутая как церковной, так и светской властью, убивает, дабы защитить себя». Божественное провидение? Мистика? Неведомый убийца? Ватикан отправляет своего человека расследовать это дело. Выясняется, что в церкви служит довольно специфический упертый священник, и плюс она мешает местному бизнесу (земля дорогая), и вопрос о сносе выглядит лишь вопросом времени. Это завязка. Завязка интригующая, динамичная и цепляющая.

А дальше… дальше автор бросает эту интригу и пару-тройку сотен страниц повествует о всяком. О старой Севилье, семейных легендах, уходящих в прошлое людях, воспоминаниях, традициях, манерах. Наполняет текст ностальгией, нагружает повествование персонажами, деталями и многочисленными повторами. Одни лишь цветущие апельсиновые деревья повторяются 27 раз. И то, что начиналось, как детектив, превращается в длинную меланхоличную испанскую балладу, в которой слишком много припевов. И от этого общего настроения уходящего прошлого как-то очень устаешь морально.

В меньших количествах все упомянутое воспринималось бы как такое стилистическое барокко. Реверте умеет писать красиво. Но на мой вкус в данном случае он все же переборщил, и вышли оборки на поношенном платье танцовщицы фламенко. Слишком много рюшей. Слишком мало танца.

Но, о начинке же.

Пожалуй, самое интересное в книге спрятано в ее середине. Это примерно 10 глава. Единственная, названная на латыни «In ictu oculi» (в мгновение ока). Рассуждения о церкви, о вере, о жизни. Несколько хороших, энергичных и наполненных смыслами диалогов. Собственно, все лучшее в книге собрано в ней. Остальное – то самое тесто, из которого хочется выковырять изюм:

• много мафиозной составляющей, словно речь идет об Италии, а не об Испании (и это чувство, кстати, сохраняется постоянно – атмосфера книги именно итальянская, не испанская, несмотря на упоминание корриды, фламенко и престарелых сеньорин);

• штук пять скучных романтических историй (все, как одна несчастные!), которые в итоге своей неустроенностью остаются в памяти, отодвигая то действительно стоящее, что есть в книге;

• общая тоска по уходящему прошлому.

Финал расставляет все точки над i, возвращаясь к расследованию и обнаружению хакера, но его удаленность от старта (во всех смыслах) приводит к тому, что интрига становится исчезающим пунктиром. К концу книги читателю уже более-менее все равно, чем она закончится, и кроме чувства некоторой обреченности ничего не остается.

Резюме:

Смесь условно детективного сюжета, штук пяти романтических историй разной степени заношенности и слишком жирного слоя ностальгии, замешанного на местечковой легенде. И лишь десятка два страниц (на почти 600), которые читаешь, не отрываясь.

Детектив в такой многослойной обертке явно задыхается, ностальгию обесценивают многократные повторения. И, оказывается, что пожалуй, больше всего эта книга о двойных стандартах.

Немного хороших цитат под спойлерами

Ну и та самая, к которой отсылает название:

"«Но до тех пор, пока какая-нибудь бедная женщина испытывает потребность опуститься на колени в поисках надежды или утешения, моя церквушка должна существовать. Пусть такие священники, как я, кажутся вам ничтожествами, и пусть даже это правда, но все же мы нужны… Мы — старая, латаная-перелатаная кожа того барабана, что все еще разносит по свету гром славы Божией».

Август – из тех месяцев, когда осень слишком близко. Потому хотелось чего-то продлевающего лето, пусть хотя бы в виде текста и настроения.

В послесловии автор сообщает, что был в свое время очарован дореволюционными дачами, и потому действие его книги разворачивается в одном из таких дачных поселков, придуманном, но собравшим черты реальных.

Итак, конец 19 века, сплошь приличная публика, дачи – пока еще место отдыха, прогулок и удовольствий, а вовсе не грядок и покраски забора. Финский залив, вода, воздух, сосны, приятное общество или не менее приятное уединение – в общем, все то, чего так не хватает в сером пыльном Петербурге. Казалось бы, отличный зачин, и вообще вся эта тематика прямиком из «по вечерам, над ресторанами…».

Справедливости ради, в отличие от (будем честны) бездарных приключений Корсакова, здесь автор явно писал о любимом, а не о востребованном, и это чувствуется. Попытка создать атмосферу расслабленного дачного поселка была старательная, но в итоге картинка все равно выглядит, как картонные декорации. Вроде все на месте, а жизни нет. Таковы же и персонажи. Опять (как и в случае с Корсаковым) характера еле-еле хватило только на главного героя (и он, кстати, не сказать, чтобы приятный субъект), прочие – совсем статисты. Вот и хотелось бы проникнуться этим старым дачным бытом, а получается с трудом.

В центр сюжета помещен призрак монаха, которого регулярно видят жители поселка (и пугаются, само собой) но ни хорошей легенды, ни логичной причины (в смысле оправданной) его появления автор толком не придумал (имеющаяся — совсем за уши), так что бедняга монах смотрится там, как на корове седло. До кучи добавлена еще и романтическая история. Банальная настолько, насколько это вообще возможно. Вообще, неловкость – основное чувство при чтении этой книги.

Но есть и плюсы. В отличие от Корсакова, здесь появился легкий юмор.

Кроме того, к каждой главе автор подобрал эпиграф из какого-нибудь русского классика (чаще всего Чехова) или подходящего дореволюционного издания. И вот эти эпиграфы – лучшее, что есть в книге!

Например:

«Всякий обыватель, ищущий беспокойства, имеет право пристроиться на даче»

Из дореволюционного «Положения о дачах»

Прямо сразу хочется прочитать, а что же там дальше у цитируемого и по какому поводу он высказался соответствующим образом. Увы, с самой книгой такого не происходит. Сюжет трудно назвать интригующим, он ровный и незамысловатый, детективная часть сильно уступает бытовой (которая и сама по себе не особенно удалась), ну а про характеры уже было сказано выше.

Тем не менее, если не придираться, ловить за строками запах сосен и моря, и не ждать от книги вообще ничего, то обаяние старых дач берет свое. И ради них можно даже посмотреть в сторону второй части (но я вряд ли стану).

Главное, ни в коем случае не выбирать аудио! Игорь Князев читает, как обычно плохо, в итоге и так не самые симпатичные персонажи становятся совсем противными, а вопрос «Чаю?» в его исполнении заставит подпрыгнуть не только вас, но и соседей по даче. Читал бы Клюквин, книга получила бы лишний балл, а Князев этот балл у нее отнял.

На всякий случай добавлю, что старое издание этой книги (как же я не люблю, когда одно и тоже издают под разными названиями!) называется «Доктор Фальк. Тайна серого монаха».

О чем бы не писали французы, у них получается о любви. Почти до финала у меня оставался вопрос – о чем же эта книга? Анонсированная, как антиутопия, прикрытая детективным сюжетом и начиненная изящными фразами, она оказалась все же о чувствах и отношениях. И, наверное, о кризисе среднего возраста.

Пожалуй, больше всего она напоминает какой-нибудь арт-хаусный (в хорошем смысле) европейский фестивальный фильм. Из тех, посмотрев который, выходишь из кинотеатра с ощущением если не приобщения к высокому, то как минимум ощущения себя умным.

И мне понравился выбранный ракурс. Это взгляд взрослой умной женщины, чей подход к меняющемуся миру содержит больше смирения, чем протеста, что однако не мешает ей сохранять внутренний стержень. Это подход человека, который готов пробовать и выбирать, а не принимать, что дают.

Париж. Близкое будущее – 2050 год. Впрочем, воспринимается оно, примерно, как завтрашний день – игра не в технологии, а в социальную подоплеку бытия. Франция, как это нередко в истории, совершает очередной революционный шаг – «отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног» (не зря же в одной из первых глав поют Марсельезу). Отряхивать предлагается лишнее – презумпцию невиновности (с этого все и началось), непрозрачные стены – потому что на людях никто не станет совершать преступлений и неблаговидных поступков (новый урбанизм – впервые после Османа), суды (зачем, если все можно решить народной демократией), политиков (просто за ненадобностью), и полицию – почти (заменим на «стражей порядка» без оружия). Короче говоря, добавим еще больше демократии и открытости.

«И в самом деле, разве нам есть что скрывать? Если нам не в чем себя упрекнуть, почему не согласиться все показать?»

Однако же:

«Атмосфера взаимного доверия состояла из необходимости слушать телефонные разговоры Клары, терпеть чавканье Мишеля, смотреть, как Сильвен каждый день ровно в 11 часов удаляется в туалет. Общество пошло той же дорогой. Оно превратилось в гигантский опен-спейс».

Первая примерно половина – это погружение читателя одновременно в мир нового Парижа и внутренний мир главной героини. Короткие, чуть сумбурные главы, много введенных персонажей, эдакая мозаика существования.

Главная героиня – полицейский, точнее, теперь тот самый страж порядка. У нее дочь-подросток, лишенный возможности изменять ей муж и работа, превратившаяся в фикцию. Она живет в хорошем месте – не самом шикарном, но весьма благополучном. Прозрачные дома, вежливые соседи, безопасность. Скука.

Неожиданно в соседнем районе происходит исчезновение целой семьи. Среди бела дня и прозрачных стен. Отличный повод шевельнуть серыми клетками и вернуться к знакомому – расследование, опросы, улики, факты. Начиная примерно со второй половины, текст теряет толику своей меланхолии и приобретает свойственную детективному сюжету динамику и интригу, хотя он все также полон экзистенциальности, чем и притягивает.

Получилось лаконично, изящно, сдержанно и при этом о многом. Понравилось!

Немного цитат (под спойлерами, но это не они):

Мэй – девушка из скромной достаточно семьи, поступает на работу в корпорацию «Сфера». Это крупная организация, построенная по современным демократическим принципам, одновременно напоминающая секту и офис какого-нибудь Майкрософта. Да, о сотрудниках всячески заботятся – хорошая зарплата, страховка, общежитие, куча возможностей для саморазвития – спорт, лекции, вечера, дружелюбие, возведенное в обязанность. Но вот это самое условное дружелюбие, напускной восторг от работы и стремление к идеалу (вроде неплохо же, но есть нюансы) – имеют явный сектантский привкус.

Первая часть весьма хороша. Хороша именно точно пойманными моментами современности.

Первые дни на новой работе – когда ты еще ничего толком не знаешь, и пытаешься быть со всеми милым и одновременно компетентным, берешься с энтузиазмом за любые дела, а тебя покровительственно опекают специально выделенные люди. Ощущения новичка в западной компании – просто один в один, если вам приходилось сталкиваться.

Рейтинги и лайки. Все мы когда-то пытались растить свой социальный капитал в разных соцсетях и число подписчиков. В какой-то момент большинство либо добились желаемого, либо плюнули, ибо есть куча вещей важнее. Но зацепило так или иначе почти всякого.

Вовлеченность в работу, которая постепенно отжимает себе не только твое рабочее, но и свободное время, друзей, хобби, и просто ленивое валяние с книжкой. Рабочая необходимость всегда быть на связи (считай, на работе) поначалу бесит, потом затягивает, и наконец, ты живешь в этом адреналине, не понимая, как другие тратят столько времени на созерцание и прогулки, когда у тебя каждый час учтен, посчитан и оплачен. Но зачастую, эта вся как бы активность по сути своей – лишь информационный шум.

В общем, знакомство с корпорацией тешило мозг узнаваемостью и точностью наблюдений.

А потом началась вторая часть, и вот на ней случилось какое-то зависание. Хотелось бы думать, что это «замедление», декларируемое Умберто Эко, как некоторая полезность для автора/читателя символизирует собой, например, вязкость (во всех смыслах) описанного мира. Но по факту, боюсь, что это скорее натянутая на глобус идея, которая никак толком не выкристаллизовывалась у автора, и в итоге свелась к двум страхам: «нас всех посчитали» и отсутствием личного пространства в модном прозрачном мире, что ведет к срывам и прочим неприятным психологическим последствиям вплоть до человеческих катастроф.

Первое спустя чуть более 10 лет после выхода книги (2013) уже никого не удивляет и не пугает, все мы давно храним кучу информации в госуслугах, и разница только в частности и государственности.

Что касается второго, то давно не секрет, что мир становится индивидуалистичен. С одной стороны, не так уж мы интересуемся даже своими соседями (вы вот знаете, как зовут ваших? А чай с ними давно пили?). И точно также никому нет дела до нас. С другой – взять любую деревню, там и без камер все обо всех знают. Да что деревня. Любое СНТ – та же история. Все на виду. И ничего, живут себе все спокойненько.

Так что попытка была хорошая, но немного не хватило продуманности и жесткости. Впрочем, вероятно, в 2013 все это выглядело несколько иначе.

В целом, мне книга понравилась. Да, есть к чему придраться. Слишком затянутая вторая часть, вообще не очень ясно, чем занята Сфера (на чем зарабатывает), и как работает рейтинг, например. Но по большому счету, это все и не важно. Главная героиня бесячая, конечно, но правильно и уместно бесячая – как раз типаж идеально вписывающийся в систему, а вот симпатии к ней Кальдена – лишены логики, с какой стороны не посмотри. Что жаль, так это то, что финальный разговор, призванный служить эффектным восклицательным знаком, оказался всего лишь моралью в конце басни, Иными словами, вышел слабоват.

Это был мой большой жирный провал по всем пунктам. Начало было чудесным русским романом – интеллигенция, мечты, надежды, чувства, стремления, идеи, характеры. Так приятно было следить за сестрами, ловить новые тенденции – женское высшее образование, например, или группы молодых людей, пробующих на вкус новый мир. Прекрасный язык, идеальное погружение в эпоху, да просто интересно!

Не знаю, почему я решила, что вся книга будет о чаяниях и отчаянии интеллигенции, в России, за границей, в смешении старого и нового, былого и потенциального, потерь и надежд. В каком-то смысле, да, наверное. Но фактически она оказалась про войну.

Огромно, эпохально, отличным слогом, точными деталями. Отражением большого в каждом мелком эпизоде. И вот эти отдельные моменты сами по себе – очень хороши. Но для меня их оказалось непосильно, неохватно много. Это такой лес, в котором хочется сосредоточиться на паре отдельных деревьев, но налетает ураган и вот уже ветки, листья, все перемешано, сорвано, тропинки засыпаны. И ты теряешься в этой чаще.

Так вышло, что намеченные в первой (еще мирной – «а пойдем вечером смотреть революцию?») части характеры дальше для меня обезличились до такой степени, что мужские персонажи оказались почти неразличимы. Телегин, Рощин, Бессонов – в военной форме словно перестали быть самими собой. Красные, белые, сочувствующие, все слилось, исчезло в общем хаосе. И на этом для меня книга закончилась. Просто не получалось выбраться из бесконечной войны, пусть и прекрасно, подробно и, пожалуй, даже изящно в каждом эпизоде описанной. Но в целом я вообще не видела никакого движения сюжета, просто большое детальное полотно, панораму, наверное, прекрасную в частях, но непостижимую в целом.

Маргарита (Маргарита Павловна – и это, кажется, единственная шутка, которую придумал автор), как ныне принято, сирота. Точнее становится ей в один миг. Ну и лишается по полной – родные умерли/исчезли/в психушке, с работы выгнали, на квартиру денег нет (не умеют нынешние авторы про семью – уж слишком сложно это). Зато где-то в деревне Ручейки есть дом давно умершего деда. Пустой и никому ненужный. А на дворе как раз лето. Чего бы не пожить в деревне, сэкономив на аренде? А там, глядишь, что-нибудь и наклюнется.

Маргарита прихватывает немного вещей, ноут, и едет искать дедов дом. Однако в лесу с ней происходит нечто странное. Она падает в туман, ударяется и очнувшись, обнаруживает, что она уже не Маргарита, а Мэгги, рядом милая английская деревушка, у нее тут свой дом и все ее (точнее Мэгги, которой она стала) знают и любят. Жизнь в деревне абсолютно иддилична – собраны все штампы о милом укладе маленьких чистеньких и уютных английских деревень. Молоко по утрам, деревенские праздники, вкусные булочки в пекарне, подружки-болтушки…

Маргарита (в лице Мэгги) начинает обживаться в деревне, а читателя просто заливает поток старательно выписанного уюта и милоты. Честно говоря, вот на этом я и сломалась. Вся эта очаровательность в рюшечках и бантиках может и симпатична, но когда она занимает добрую треть книги, то понимаешь, что доза чрезмерна. В общем, у меня не хватило терпения дождаться начала действия, в котором обещали детектив. Возможно где-нибудь после половины становится и интереснее. Но проверять уже не хочется.

Название, конечно, совершенно дурацкое. Как и этот «Андрюха», форма имени прямо резонирующая с «культурной столицей». Но перед Питером трудно (невозможно, чего уж там) устоять. Особенно, когда тебя заманивают городскими легендами.

Пожалуй, именно город – главный герой книги. А парочка персонажей – Андрюха и Слава, лишь картонные человечки, лишенные всякой индивидуальности. И в этом, наверное, основной просчет автора.

Вообще, написано это так, что с первых строк узнаются интонации Макса Фрая, с его Сказками Старого Вильнюса. Вот только там мистическая сторона кажется совершенно естественной, а люди, пьющие литрами кофе, живыми и неотъемлемыми составляющими города. Здесь, при том же подходе, так не получилось.

Построена книга следующим образом: коротенькая история о мистической подкладке Петербурга, сопровождающаяся еще более короткой городской легендой, от которой отталкивался автор. Задумка симпатичная, а вот исполнение – увы, слишком вторично и слабенько.

Не хочется ругать книжку. Видно, что автор с нежностью относится к городу. Но увы, пишет плохо. Тем не менее, думаю, что для тех, кто собирается приехать и гулять по улочкам Питера, это точно не худший путеводитель, настраивающий на общение с тайной стороной города. Особенно, если выкинуть художественную часть и оставить легенды и байки, которые, как ни странно, удались куда лучше, чем волшебство.

Но вообще, очередной раз поражает, насколько небрежна редактура. Каждая глава содержит пояснения, кто есть кто и что тут делает. Понятно, что книжку на скорую руку скомпоновали из какой-то серии постов. Но уж можно было выкинуть хотя бы эти повторения, поместив их в предисловие. И псевдоним Мелалика Невинная — кроме отторжения ничего не вызывает. Издательству, как обычно, не достает нормального редактора.

Прочла несколько глав, дочитывать не стала. Мило, но уж очень примитивно.

Я наткнулась на упоминание этого автора (как любимого у главной героини) в понравившейся мне книге «Отель у озера». Стало любопытно. «Поворот винта» самая известная книга Генри Джеймса, причем книга, до сих пор заставляющая спорить о том, какова же в ней реальность. Такое нельзя было пропустить.

Вообще говоря, «Поворот винта» — это страшная история, рассказанная вечером. История, впитавшая в себя немного «Джейн Эйр» (о эти молоденькие гувернантки в старых поместьях!) и немного «Удольфских тайн» (о эти призраки там же!). Классика английской литературы. Объект, вокруг которого валяются обломки сломанных критиками и читателями копий. И как это часто бывает, мне показалось, что такой фокус внимания добавляет книге немного больше, чем она стоит сама по себе.

О чем же эта история?

Молодая гувернантка приезжает работать в поместье. Ее работодатель – дядя двух детей, мальчика и девочки, которые живут там на его попечении. Однако дети его не интересуют, он лишь выполняет свой джентельменский долг по отношению к ним. Поэтому гувернантке запрещено его беспокоить, чтобы не случилось. Вот дети, вот дом, вот жалование. Жирная точка.

Девочка и мальчик оказываются просто очаровательны. Гувернантка их сразу же полюбила, да и экономка в них души не чает. Милые дети, кроткие, вежливые, приятные в общении, сущие ангелы. Хотя мальчика за что-то выгнали из школы… Но как можно было такого славного? Явно ошибка или нелепость.

А вот с поместьем точно что-то не так. Гувернантка видит там призраков – мужчину и женщину. И выясняет у экономки миссис Гроуз, что судя по внешности, это люди, которые раньше тут работали – лакей и гувернантка. Похоже (она постепенно уверяется в этом), что кроме нее этих призраков видят еще и дети. Этот факт представляется ей зловещим и она считает, что должна бороться за души невинных ангелочков.

Главная загадок повести

Есть в повести также ряд моментов, которые даны только намеками и оставляют простор для читательских догадок (темы довольно скользкие, например, сообщается, что лакей «вольничал с мальчиком», однако же тут же уточняется, что «он со всеми вольничал»). И ближе к финалу вопрос невинности детей (во всех смыслах, но преимущественно в метафорическом) начинает вызывать сомнения.

Финал открытый. Иными словами, автор не раскрывает главную интригу, да и вообще никакую не раскрывает. И прямо провоцирует написать продолжение, где характеры и предистория героев были бы раскрыты более детально. Не удивлюсь, если такое уже написано и не в единственном варианте.

Кстати, вот только по прочтении мне стало понятно, что прочитанная ранее «Флоренс и Джайлз» — это явная аллюзия на «Поворот винта». Даже имена детей почти совпадают – здесь Флора и Майлз. И точно также никто не расставляет в финале точки над i, а тьма сгущается.

В отзывах на книгу Генри Джеймса мне не раз попадались жалобы на то, что язык тяжелый и продираться через него сложно. Не соглашусь. Нормальный, приятный язык. Мне показалось, что читается легко. Хотя к переводу есть вопросы. Местами все хорошо, но периодически экономку называют то «товаркой», то «подругой» (перевод Нины Дарузес), что очень режет глаз в викторианском романе. Я даже проверила, что там в оригинале. Выяснилось, что на самом деле употребляется слово «companion» – собеседница, спутница, компаньонка, а лучше всего было бы оставить просто миссис Гроуз, но уж никак не «товарка». Да и подругами они точно не были.

Не сказала бы, что «Поворот винта» это шедевр, но как этап в английской (и прочей классике) определенно стоит ознакомления. Хотя бы для того, чтобы со знанием дела смотреть многочисленные экранизации, коим нет конца.

Кстати, на фантлабе отличная статья про эту книгу: https://fantlab.ru/blogarticle70556. Очень рекомендую (но только после прочтения книги, там много о сюжете и возможных вариантах того, что там на самом деле происходит).

Тот случай, когда я определенно попала в целевую группу, на которую нацеливались маркетологи (как не хотелось бы мне ощущать себя умной и оригинальной). Мне понравилось во-первых название: реставратор явно же намекает на что-то связанное с искусством. А во-вторых, обложка – что-то такое немного напоминающее учебник. Ну и, наконец, обещанное английское поместье… куда без него в классическом английском детективе.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что и название и обложка к сюжету относятся также мало, как сидящая на чемоданчике птица – в смысле, почти никак (уместнее было бы посадить рядом пса). Более того, первые примерно 20% книги – это вообще ни разу не детектив, а банальная мелодрама, нашпигованная стенаниями, переживаниями и столь махровыми штампами, что ее финал не вызывает никаких сомнений, если до этого вы видели хотя бы парочку фильмов одноименного жанра.

На первых страницах главной героине изменяет любимый муж и почти одновременно она получает наследство от любимого дяди (которого не видела с детства, оцените размах чувств). Астрид решает бросить квартиру, работу в Национальной галерее и уехать в деревню недалеко от Лондона, где у дяди когда-то был большой дом (она уверена, что теперь он достанется ей), чтобы со вкусом пережить расставание и прийти в себя. Кроме того, ей повезло получить новую работу прямо в той же деревне. Местному фонду требуется реставратор, чтобы привести в приличный вид коллекцию замка.

Буквально в первый рабочий день Астрид натыкается на труп, вследствие чего несколько отвлекается от своих переживаний в пользу расследования. Одновременно с этим книжка приобретает настроение сериала «Чисто английское убийство», толику юмора, милые бытовые подробности и, наконец-то, детективную интригу. А чуть позже Астрид обнаруживает небольшую работу Джона Констебла, и к делу добавляется приятный искусствоведческий флер.

В деревне, как это принято, не очень ценят полицейских. Вот характеристика местного:

«Не стала бы о нем беспокоиться. Он новичок. Не словит и простуды, сидя c голым задом на леднике».

Это слова новой подруги нашей главной героини, Кэт — девушки искренней, прямой, но несколько неотесанной и очень напоминающей коллегу Джулии Робертс в «Красотке» (таких аналогий с известными романтическими фильмами тут будет еще не одна).

Разумеется, в деревне есть паб, где можно узнать все сплетни; группа пенсионного возраста волонтеров, которые таким образом вносят в свою жизнь ощущение нужности и разнообразия (заодно и музею польза), развлечение в духе «деревенский праздник на земле лендлорда». Меня также заинтересовал интересный коммерческий проект – экскурсия по сбору и приготовлению грибов (не взять ли на вооружение?). Кстати, заодно выяснилось, как некоторые из них называют в Англии: боровик – это «грошовая булочка», а мухомор — «ангел-разрушитель».

К финалу грибной охоты как раз появляется и второй труп (логика этого, правда, абсолютно нелепа, но про это мы узнаем позже), а место, где живет Астрид, оказывается полно записочек от дяди. Эдакий квест – с подсказками. В общем, я было обрадовалась, но автор решил не сдавать мелодраматические позиции, оживил и развил намеченную в самом начале романтическую линию, и между делом просветил читателя, каковы «скрытые признаки приближающегося развода». Давно не читала колонок в Космополитене, это вот как раз явно оттуда. Но я уже настроилась на благодушие и ничто далее не мешало мне получать удовольствие от созерцания английской деревни.

Что сказать. Как детектив, это довольно глупо. Особенно, когда в финале выясняется, кто главный преступник и сколь нелепы его мотивы. Методы расследования, которыми пользуется Астрид также не выдерживают никакой критики с точки зрения разумности. Как мелодрама – оооочень банально и неприлично предсказуемо.

Но в целом (как ни странно), книжка оставила приятное впечатление. Это все было довольно мило и отдыхательно. Ощущение после прочтения, примерно, как после очередной серии любимого детективного сериала. Все знакомо, но тебе по-прежнему нравятся зеленые лужайки, дворецкие, камины и то, что в финале главный злодей будет найден. Так что несмотря на все недостатки, я может быть при случае даже прочту продолжение (хотя здесь такой пузырящийся шампанским хэппи-энд, что непонятно, куда еще дальше).

P.S. Прочитала потом, что автор – сценарист, может быть потому и все ассоциации возникают исключительно с фильмами.

NB!! Да! Если вы еще не читали аннотацию, не читайте! Она полна спойлеров.

Еще одна книга из серии «поймай летнее настроение» — детство, пионерский лагерь, речка, шалаши… Написана, как и большинство таких книг – для детей. Но интересно и взрослому (кстати, насчет нынешних детей я вот и вообще не уверена). И не только из соображений некоторой ностальгии по детству. Скорее любопытно с точки зрения исторического контекста. Потому что это рассказ о пионерском лагере, который был организован примерно 100 лет назад. Середина 20-х годов прошлого века.

Если рассматривать книжку с точки зрения основного педагогического посыла – это красной чертой проходящее главенство общественного над личным, возможность воспитать в коллективе настоящего пионера (и человека!), а также польза всяческого труда. Все это немного в наивном ключе, но при этом, как ни странно, без особой навязчивости и назидательности.

События в книге начинаются с летнего дня, в котором двое вожатых обсуждают подходы к воспитанию пионеров и заодно вопросы организации пионерского лагеря. Обратите внимание, какая точная пророческая фраза:

«Наши отцы не жили при капитализме, а боролись против капитализма. А ребята будут строить коммунизм, а не жить при нем, как иждивенцы!»

Вожатые решают, что детей обязательно надо вывезти из Москвы – чтобы воздух, солнце и вода вместо пыльного города. Сначала планируется аж три лагеря, но благие намерения быстро скукоживаются посредством начальства до одного, но образцового. Вожатому, от лица которого идет рассказ, сообщают, что его пионеры рылом не вышли, и потому его лагерь отменяется. Будет только один – опытно-образцовый, куда отобрали лучших пионеров. И тогда он решает сделать его сам. О том, как это удалось устроить, с какими трудностями столкнулись ребята, сколько удовольствия и пользы они получили – и написана эта книжка. Местами наивно, местами слегка язвительно. Не буду рассказывать детали – прочитаете сами, если любопытно. А вот возникающими в процессе мыслями поделиться хочется.

Во-первых, сам вид лагеря. Ребятам почти удалось достать настоящие военные палатки, но немного не сложилось, так что спать им пришлось в итоге в самодельных шалашах, на соломе. Когда я была ребенком, я между прочим, почти так и представляла себе пионерский лагерь – палатки на берегу реки. Сейчас же это кажется чем-то почти экзотическим.

Во-вторых, вопросы безопасности и доверия. Довольно маленькие дети, всего один вожатый на всю ватагу (и тому всего 19 лет), никакой отдельной поварихи. И как-то нормально все к этому относились. Ну дети – понятно, но и родители. Никто не выясняет, как будет жить чадо, чем питаться, не утонет ли, не замерзнет. Отправил ребенка с вожатым – и хорошо. Даже буржуй (адвокат) не особо переживает за дочь.

В-третьих, основная забота детей – хлеб насущный. Никто не ноет и не канючит. Про психические детские травмы еще не придумали. Надо помочь Красному огороднику – пошли и помогли. Надо плести корзинки – научились и плетут. Надо провести антирелигиозную агитацию — без вопросов. Подобрали малыша-безпризорника – воспитывают всем лагерем. В общем, пионер — всегда готов!

В-четвертых, отлично показано отношение к войне. Да условной и игрушечной (с другим образцовым лагерем), но посыл, что война слишком дорого обходится, просто отличный. Пионерам некогда играть в войну, им надо еду добывать. В финале шалашный лагерь войну выигрывает, но проигрывает политическую битву образцово-показательному. И это отдельная тема, конечно.

В-пятых, вопрос доступности власти. Дети запросто приходят то к Буденному домой, то к Крупской (в Кремль), и их принимают и помогают. И понятно, что это не условность, а вполне себе стиль времени.

В-шестых, совершенно очаровательны некоторые диалоги вожатых. Они совершенно безискусны, но при этом полны категоричности и напора.

В общем, весьма интересная вещь. Которая из детской условно робинзонской повести со временем перешла в ранг исторической прозы. И симпатичная! Читается с удовольствием.

Если в паре слов, то это такая изящно разлитая меланхолия с жирной точкой в финале. И книга из тех, что явно Литература. Букер таки не зря.

А если длинно и с цитатами (в основном спрятаны под спойлерами), то это дальше.

Меня эта книга привлекла своей условно отпускной тематикой. С некоторого времени мне очень этого не хватает, и литература – способ восполнить эту тягу к безмятежности: завтраки, которые не надо готовить, комната, которую не надо убирать, прогулки по незнакомой местности…

Кстати, про литературу в книге подмечено очень точно:

Пожалуй, единственное, что верно в аннотации – это про Букер. Остальное – додумано. Хотя, вот отель – отель на месте.

Эдит – писательница. Мы встречаем ее в день приезда в отель. Казалось бы – Швейцария, отдых, умиротворение и спокойствие. Но быстро становится ясно, что она оказывается здесь словно в ссылке. Почему так, выяснится только в самом финале, а пока нас ждет примерно неделя тихой и бесцельной жизни, полной рефлексии и наблюдений за постояльцами. Из развлечений — прогулки по берегу озера, да письма к «воображаемому другу».

Конец сезона, и в отеле всего несколько человек – из которых половина постоянные гости. Центр притяжения – гостиная. Здесь все встречаются за кофе или чаем, беседуют, знакомятся. Эдит почти сразу же попадает в сферу влияния самых ярких отдыхающих – матери и дочери, которые, заметив, что она сидит одна – сразу же приглашают ее к себе за столик.

— Я сказала Дженнифер: пойди пригласи эту даму, пусть составит нам компанию. Не люблю, когда сидят в одиночестве. Особенно вечером.

Это вот очаровательная английская черта, на мой взгляд, делать из гостиной место общения, а не просто пространство с диванчиками. Впрочем, в общительности часто скрывается и утомительность.

Собственно, вся книга – набор тонких наблюдений и игра полутонов. Изящная, медленная умная вещь, оставляющая ощущение хорошей литературы и недели созерцательного отпуска в маленьком отеле. Почти ничего не происходит, и лишь в финале, словно нехотя, действие приобретает некоторую сюжетность, которая, впрочем, тает в том самом тумане, с которого начинается история. Первое предложение такое: «За окном все растворялось в серой пелене».

Вообще в книге много чудесного. Вот, например:

«Прекрасный день нес в себе зерно собственной обреченности: то был последний день лета. На безоблачном голубом небе горело солнце, астры и далии застыли в прозрачном сиянии, сиянии без яркости, без блеска».

Обреченность – то самое слово, которое концентрирует вокруг себя весь текст романа. Эдит не из породы звезд. Она из умных серых мышей. Это не мешает ей быть довольно популярной писательницей, регулярно бывать на светских приемах, иметь любовника и пару условных подруг. Но все это – словно ткань с изнанки. Она в этом мире наблюдатель, а не игрок. Возможно, таких большинство. И поэтому читателю легко себя идентифицировать с Эдит. Она проводит в отеле примерно неделю, и за казалось бы ничегонеделанием скрывается постоянная работа подсознания, анализ воспоминаний, реальности, желаний, перспектив. Что в итоге приводит к уверенному: «Подумай еще раз, Эдит. Ты неверно решила уравнение».

Наверное, главную героиню (с точки зрения сегодняшней морали) можно порицать – за ее нерешительность, стремление сбежать от мира в теплую раковину собственной квартирки, ничего не менять, не пробовать, не желать. Хотя нет, последнее как раз неверно. Разумеется она тоже (как любая женщина) думает о той умиротворящей «статусной» жизни замужней дамы, с приемами, магазинами и ожиданием мужа по вечерам. Но… Из соображений ли светской пристойности, или в рамках условного договора – это все не то, что ей годится. Слишком много но.

Не то, чтобы она ждала некоего влюбленного в нее принца (Дэвид – больше воображаемый друг, чем реальный, несмотря на его присутствие в жизни Эдит), Эдит слишком взрослая и рациональная для этого. И в отличие от миссис Пьюси, слишком дама.

«Вообще-то, хотя раньше миссис Пьюси представлялась мне дамой, я перевела ее в ранг пониже: миссис Пьюси определенно — женщина».

И блестящее последнее предложение, в котором так много смыслов: «Вычеркнула «Вылетаю домой» и написала короткое — «Возвращаюсь».

Вот вроде бы уже зарекалась лишний раз не трогать книжки от «Дома историй». Потому что наобещают, заманят обложкой, а там – ладно бы пшик, но такая нудятина, что диву даешься, кто такое вообще в печать одобрил.

В общем, это были очередные грабли.

Ожидания: красивая ручка (обложка ну прекрасная же!) и обещанные загребущие читательское внимание свойства (смесь Дневника Бриджит Джонс и Гавальды — ага, щаз!).

Реальность – ты наступаешь на эти грабли, получаешь по башке с ощущением, что тебя огрели пакетом из супермаркета и задаешь себе вопрос – а нафига?

При этом аннотация, в общем-то не врет. Главной героине – 48 (что тоже меня привлекло, надоело про девочек чуть старше пубертатного возраста), у нее было все прекрасно – дом, муж, взрослые славные дети, работа. И тут на фоне этого благополучия – муж сообщает, что полюбил другую. Это не спойлер, это первое предложение второй главы. Ну и дальше она с этим проживает кусок жизни, о чем и рассказывает. Текст на уровне какого-нибудь женского бложика, призванный привлечь подруженек разделить грусть-тоску, а также пару бокалов вина в каком-нибудь баре.

Я полагала, что книжка будет полна самоиронии с рюшечками французского шарма, но увы. Ни первого, ни второго. Более того, если убрать имена Жак и Жан-Поль (причем сокращенное до Жанпо), то здесь вообще нет ничего французского. Совершенно космополитичный стиль, включая типичную американскую традицию прийти с яблочным пирогом в гости к соседям (ну почти). Поначалу я честно ждала, когда же что-нибудь начнется. Потом думала, что может хоть в финале будет какой-то финт. Нет. Ничего. Ровный текст, какой могла бы сочинить любая ваша знакомая, от которой ушел муж. Текст, впрочем, читабельный, да. Но это наряду с лаконичностью и все его достоинства.

При этом ведет себя героиня примерно как та самая упомянутая выше пубертатная девочка. В общем, очередная ненужная книжка от «Дома историй». А когда-то же Настя Завозова читала интересное, и рассказывала об этом занимательно… Но, как только появился «Дом», ей словно резко отказал вкус и чутье. Не всякий хороший переводчик может быть хорошим редактором.

Еще одна книга из серии «непрочитанная классика».

Не могу назвать Набокова любимым писателем, но есть то, что мне у него очень нравится. Это манера строить фразы. Пожалуй, наиболее ярко это проявляется в «Аде» с ее изящными, изысканными, словно кружевные манжеты, предложениями, но и здесь тоже порой проскальзывает. Правда, примерно к середине мне стало окончательно ясно, что это точно не та книга, которую станешь читать ради сюжета, но вот ради порхающих бабочек пойманных смыслов – возможно. Но это такое, мазохистски-филологическое развлечение, потому что, чем ближе к финалу, тем меньше хочется вообще что-либо здесь ловить.

Начнем с того, что главного героя зовут Цинциннат. Если честно, то мне страшно не нравится, когда в книгах используют дурацкие имена. Цинциннат меня прямо отталкивает. Был бы он Владимиром, Стивеном, Яковом Самуиловичем. А Цинциннат – воспринимается как-то натужно. Хотя, тут все так воспринимается, чего уж там…

Вообще для меня эта книга оказалась о рубеже. О рубеже лет, когда ты вдруг осознаешь конечность и ограниченность жизни. Так главный герой задается вопросом, а сколько мне осталось? А что еще можно успеть? И стоит ли начинать? И эта метафорическая и довольно дружелюбная тюрьма – всего лишь условность для обозначения жизненной рутины. В которой воспоминания о прежнем – уже только воспоминания, без надежды что-то вернуть в реальность, пережить снова. И даже новый человек воспринимается очередным штампом, известным и пройденным. А вырваться за стены – это в том числе разрушить то немногое, что осталось от прошлой жизни, обрести свободу – да, но ту, что на пороге смерти. Не потому, что ты виноват и это неминуемая казнь. Точнее, она, конечно, неминуема, как вообще неминуема смерть для любой жизни. Но потому, что вместе со свободой (такой остро ощущаемой) обретаешь одиночество. А стоит ли это того?

В общем, вещь, наверное, философская, но в основе своей для меня неприятная и отталкивающая. И совершенно не набоковская в общем восприятии. Такое… сунуть руку в банку с червяками. Мерзко.

И, пожалуй, основное, что остается в остатке, это тот самый вопрос Цинцинната:

«– Зачем вы все это мне рассказываете?».

Время от времени я читаю книги, которые на пике их популярности прошли мимо меня. В силу возраста, отсутствия интереса или любым другим причинам. А потом стали если не классикой, то почти. Вот эта как раз из таких.

Признаюсь, что меня удивили в отношении этого произведения два факта. Первый — то, что книга вышла в 1987 году. Мне казалось, что ее активно обсуждали в начале 90-х. И второе – то, что она включена в школьную программу (в моей ее не было, хотя она вполне могла бы успеть туда попасть). Мне казалось, что когда повесть была опубликована, она не считалась детской. Впрочем, утверждать не могу, это чисто субъективные воспоминания.

Не знаю, как книга воспринималась, когда она только вышла. Полагаю, что с некоторым не то чтобы guilty pleasure (удовольствие с ней вообще не очень сочетается), но примерно таким же guilty интересом. В том числе и за счет недоговоренностей, умолчаний и намеков.

Такая, знаете, довольно перестроечная вещь, когда вроде уже и все можно, но еще с оглядкой. Сейчас от этого осталось явственное (и неприятное) присутствие некоторой фиги в кармане. Можно и не заметить, но таки оттопыривается.

Но это все было ощущенческое. Что же книга?

Поначалу она читается, как приключенческий роман. Конец войны, 1944 год. Двое мальчишек-близнецов Коля и Саша, детский дом, голод, мечта о хлебе и подкоп к хлеборезке – настоящем сокровище, не чета Алладиновой пещере. Мальчишки вороватые, но дружные, толковые и друг за друга горой. Не сказать, чтобы они сходу вызывают симпатию (скорее напротив), но постепенно читатель проникается их дружбой и находчивостью. А сами ребята приобретают некоторые лирические черты (например, влюбляются в прекрасную женщину и пытаются совершать благородные поступки). Начало, впрочем, довольно медленное, и не особенно увлекающее.

С учетом голода, детей из Москвы решают вывезти на Кавказ, подкормить, обогреть, ну и там все же безопаснее. Собирают по детдомам 500 человек и примерно половину книги везут поездом в райские края. Эта часть весьма напоминает «Эшелон» Яхиной (хотя правильнее сказать, что «Эшелон» похож на «Тучку»), те же три воспитателя на эту орду шпаны, с той разницей, что там где у Яхиной мультфильм, у Приставкина – неприкрашенные будни. Начиная с этого поезда темп книги постепенно разгоняется, и к тому моменту, как он достигает Кавказа, читаешь уже не отрываясь.

А дальше – жизнь в детской колонии, со сложным и неустроенным бытом, в местности, где ребят особо никто не ждал; и сначала фоном, как горный пейзаж, а потом все ближе подбирающейся опасностью – чеченцы. И оглушающий эпизод (точнее, два таких эпизода) в почти финале, после которого следует уже финал окончательный, словно дописанный через годы, где рассказчик уже не мальчик Коля, а автор, а произошедшее – становится из художественной прозы воспоминаниями.

Что меня удивило. Идет война. Мальчишки. У половины родители погибли на фронте. Однако в книге о войне нет практически ничего! Она далекий фон. Никто не говорит о ней ничего. Ни воспитатели, ни дети. Мальчишки – и никто не стремится убежать на фронт, воевать с фашистами. Как такое вообще могло быть? Собственно, у всех одна мысль – наворовать еды как можно больше.

Мораль и выводы автор оставляет читателю, и тут уже каждый сам выделяет для себя важное. Судя по отзывам, для кого-то это оказывается книга о дружбе, для кого-то о предательстве, для кого-то (и таких, пожалуй, большинство) о политике.

Продолжая японскую серию, заинтересовалась обещанным «уютным детективом с умением радоваться мелочам». Что скрывать – я люблю комфортные теплые миры. Однако это тот случай, когда аннотация вообще ни к селу, ни к городу, за исключением того, что в книге действительно 5 отдельных историй. Составители смогли посчитать правильно.

В остальном, это куда больше похоже на сборник полудокументальных историй (на скорую руку придуманных на основе реальных протоколов дел), где преступление слегка приукрашено наличием безамбициозного и глуповатого влюбленного юного полицейского, сообразительной девушки-студентки (объекта его воздыханий) и ее бабушки, изрекающей мораль непрерывным потоком.

Что же детектив, спросите вы? Ну, разве что в японском представлении. От этой книги ощущение, как от сборника благочестивых текстов для юношества. При том, написанных в виде колонки в буддийской газете. Уж очень они неоднородны по уровню, причем во всех аспектах.

Первая история (убийство полицейского) переведена столь коряво, что порой приходится перечитывать абзацы, чтобы уяснить, кто и что имел в виду. И трудно игнорировать желание бросить все это на первых страницах.

Вторая (убийство эксцентричной старушки со средствами) – читается лучше (гугл-переводчика явно подредактировали), и сама по себе поинтереснее. Тут автор даже постарался добавить второй слой, как это нынче модно, приведя аллюзии на одно из толкований истории о Красной шапочке.

Третья (смерть главы религиозной секты) приоткрывает завесу над тем, во что нынче верят, как оно устроено, и правильно ли оставлять все на усмотрение Бога.

Четвертая (смерь на подъемном кране) – пытается обсуждать отношение к мигрантам:

Пятая (убийство президента-диктатора крошечной страны) – замахивается на политические вопросы.

В финале каждой истории мельком (именно мельком, ибо оно в книжке не главное) поясняется, как произошло убийство. И это единственное, что роднит этот набор историй с детективом. В процессе расследования толком не обсуждаются ни мотивы, ни возможности, ни «кому выгодно», и даже улики – в редких случаях (вместо всего того воздыхания и извинения полицейского и мораль бабушки). Напряженный сюжет также отсутствует. Все детали совершенного вываливаются на читателя только в самом конце, без всяких объяснений, откуда они взялись.

То, что 16-ти летняя девушка в компании с пенсионеркой раскрывает все сложные дела японской полиции – тоже не добавляет историям естественности. Пожалуй, с некоторым интересом ловятся какие-то детали менталитета, но и только.

Самое любопытное в книге – это рассуждения бабушки Сидзуки, ради которых, полагаю, все остальное и написано. Так что, если выкинуть детективный фон, то получим тот самый сборник поучительных историй для подростков. В общем, такой типичный YA.

С учетом того, что книжек в этой серии не одна, и есть уже манга и сериал, они довольно популярны. Но литературный уровень просто запредельно низок. Это скучное назидательное чтение и не более.

P.S. не могу не отметить очень тактичную рецензиюю ааа_иии, с которой (несмотря на отношение к книге) я вполне согласна :))

Книжка одновременно странная (под стать названию, ага) и забавная. Мне на всем протяжении не удалось отделаться от ощущения, что где-то в основе лежит детская страшилка типа «бегут, бегут по стенке зеленые глаза». По крайней мере название «Заупокойная служба по левой руке» — навевает именно такую атмосферу. И уровень жуткости (а обещают в том числе хоррор) примерно такой же.

О чем же это все?

Приятель нашего автора решил купить дом. И все вроде бы ему понравилось – и район тихий, и дом приличный, но на плане было обозначено некое узкое пространство, куда не было доступа. И он засомневался. Зачем оно? Вдруг там что-то нехорошее?

В свою очередь автор посоветовался со знакомым архитектором, который обнаружил на плане дома еще кое-что странное и сделал из этих странностей некоторые выводы, которые на первый взгляд кажутся смешными и совершенно бредовыми. Тем не менее, архитектор порекомендовал рассмотреть другие варианты, и приятель автора счел этот совет разумным. Как говорится, интуиция – великая вещь в надежных руках.

Однако же дом заинтересовал автора, он стал раскапывать его историю, и вскоре выяснил, что с ним и правда все непросто. А потом обнаружился и второй дом с похожими странностями. И ладно бы только дом…

В плане достоверности предложенной читателю загадки – это такой типичный японский детектив, из тех, что ныне издают у нас пачками. Иными слова, это чистая логическая схема, при этом никоим образом не связанная привычной нам логикой поведения, причинно-следственными связями, психологией, адекватностью и прочими реалиями нашего мира. Есть лишь допуск — «а что, если…», из которого и разворачивается вся история.

Выглядит в итоге очень специфично, но вот есть все же что-то в этой условности и полном пренебрежении литературными фишками и приемами. Словно с сюжета счистили всю краску и штукатурку и обнажили скелет.

Насчет забавности. Почти вся книга написана в форме диалогов, и автор регулярно восклицает «что?!». Не могу объяснить, но уже на третьем этом что становится ужасно смешно. Вот пример:

Вот в таком духе они здесь и общаются, эти японские яппи.

Если вы будете читать бумажную книгу, то следить за тем, как друзья анализируют ситуацию с домом, будет очень удобно – чуть ли не на каждой странице помещен план этажа, о котором идет речь, с выделенными на нем загадочными участками. Справедливости ради, хватило бы и пары-тройки чертежей, но издатели снабдили книгу несколькими десятками в разном масштабе, наверное, чтобы сто раз не перелистывать.

Замечу, что у меня была аудиокнига, и как ни странно, на слух все эти размышления в духе «если здесь кладовка, а тут ванная, то можно же пробраться…» воспринимались отлично, и даже без зрительного контроля было понятно, что к чему (ну ладно, пару раз я таки взглянула на план, но все же). Пожалуй, единственное (традиционно, впрочем, для японской литературы), с чем было немного сложновато на слух — это имена. К финалу их количество возрастает в достаточной степени, чтобы персонажи начали смешиваться в голове (речь идет о разных ветвях японского клана якудза – сами понимаете, тут без бутылки саке не разберешься). Но это, ясное дело, проблема не книги, а памяти.

В общем, это не совсем та вещь, которую будешь рекомендовать, уж сильно специфическая, но она легкая и достаточно оригинальная за счет этих планов (подарок юным архитекторам). И если вы готовы принять авторскую фантазию, регулярно ступающую на грань абсурда, то даже можно получить удовольствие.

Простенькая стилизация под викторианский детектив, приятно летняя по настроению. Но, пожалуй, не более.

Пансион в курортном городке, как сказочный теремок, приютивший самых разных отдыхающих. Полицейского на пенсии с дочерью-художницей, даму с невыносимой собачкой (которую совершенно шикарно озвучили – это просто дайте две!), некую леди,

отдыхающую в одиночестве и еще парочку пенсионеров. Один из которых оказывается внезапно убитым, а леди – исчезнувшей.

Симпатичный, псевдоанглийский, но совершенно незапоминающийся детектив с довольно посредственной и какой-то бессмысленной сюжетной (и детективной, соответственно) линией, которая к концу успела мне порядком надоесть. Собственно, дослушала исключительно ради очень забавной озвучки, которая явно добавляет книге очарования.

Тот случай, когда аннотацией я бы вряд ли соблазнилась (зверодетектив? – бред для детсадовцев), но книгу дивно озвучил Александр Клюквин. А обычно совсем уж ерунду он не читает.

Оказалось, что это совершенно очаровательный детектив, действие которого действительно происходит в лесу, персонажи – лесные обитатели (без особых заморочек в плане ареалов обитания поселенные вместе, например, ворона и колибри) и больше всего по настроению это напоминает, простите, сказочный лес Винни-пуха.

Медведь, кстати, тоже есть, даже два. Оба они работают полицейскими. Ну потому что большие и положительные.

Начинается все с того, что колибри обнаруживает труп жаба. Жаб был специфической личностью, никто его особо не любил, но не до такой степени, чтобы убивать. Все мы знаем таких товарищей. Птица-журналистка в шоке летит в редакцию с этой новостью, делится с коллегой – лисой. И лиса принимается за расследование происшествия, в котором ей помогает подруга-ворона.

Понимаю, звучит немного глуповато, но это милейшая пародия на все детективы сразу, а также тонкости взаимоотношений. Не скажу, чтобы прямо смешная, но весьма обаятельная и местами довольно тонкая. Я прослушала с удовольствием.

Увы. Попасть в ряды поклонников автора мне оказалось не суждено. Для меня это слишком американская книга. Плюс наполненная штампами, как банка шпротами. Бизнес, большие деньги, детские травмы, «как мне простить моего отца» — вот это вот все, плюс какая-то скучная с самого начала экспедиция в космос, в которой основной обсуждаемый вопрос – а как там будет обстоять дело с сексом.

Совсем не моя чашка чая.

Начиная с прекрасной «Моя рыба будет жить» это уже третья переведенная у нас книга писательницы. Но насколько хороша была первая, настолько невыносима вторая и посредственна третья. Основным ее плюсом является то, что она короткая.

Суть в том, что писательница решает провести некоторое время в медитации, наблюдая свое лицо. И записывает все то, что приходит ей в голову в ходе этого процесса. Она изучает кожу, морщинки, губы, похожесть и различия, и постепенно погружается в воспоминания о своей семье, себе, окружающем мире. В общем, все тоже самое вы можете проделать самостоятельно и получите (не сомневаюсь!) примерно такой же результат. А может и интереснее. Какой-то особой глубины и открытий в постижении себя и мира во всем этом я не заметила. Но если вам любопытно заглянуть в мироощущение буддийского монаха, сплетенное с таковым женщины средних лет, то это такой быстрый вариант для.

Иными словами, мы имеем своеобразный дзен-автофикшен. Возможно, в чем-то даже терапевтический. Особенно для автора. Чтение мягко-говоря специфическое, и основная мысль, которая остается после прослушивания: «а что, так можно было?».

Мне давно попадался этот автор то там, то здесь (или это просто много разных Гроссманов?). Интересно было познакомиться. Правда, я как-то сходу не обратила внимания на целевую аудиторию этой книги (у меня была аудио). А с ней какие-то чудеса. На приведенной обложке она отнесена к серии «от 15 до 18» — вроде как подростковая вещь. Однако другие обложки с ней заклеены этикеткой «18+». Что там такого для 18+, не знаю. По ощущениям, это скорее «12-».

История такая. Еврейский мальчик подрабатывает на каникулах. Ему поручают потерявшуюся собаку. Предполагается, что он пойдет с ней гулять, животное само приведет его к хозяину, и все будут счастливы. Кстати, весьма гуманный поход к потерянным животным, даже стало интересно, реализован ли он на самом деле или это только книжная условность, обеспечивающая сюжетную нить.

Мальчик рад такому заданию, потому что скучать в офисе ему уже порядком надоело. И вот они с собакой путешествуют по Иерусалиму, встречают разных людей и разговаривают с ними. Например, продавца пиццы, монахиню, которая за много лет никуда не выходила, но весьма общительна и т.д. А параллельно нам рассказывают про хозяйку (наверное, хозяйку – до момента определенности я не дослушала) собаки – тоже девочку-подростка. Судя по всему, пребывающую в состоянии бунта — первое, что мы про нее узнаем, что она пошла в салон красоты, чтобы обрить голову. Не без легкого скандала.

Основная интрига – что будет, когда встретятся эти подростки.

В общем, не могу сказать, что это прямо плохо. Может лет в 10-12, как квест про ровесников и зайдет непритязательному читателю. Но написано не увлекательно совсем, причем так, что слушаешь, ожидая, что со страниц вот-вот полезет густая мораль. Не самое вдохновляющее ощущение, я вам скажу.

В общем, это было как-то слишком по-детски.

Пустая скорлупка.

Звучит ли в ней

Голос цикады?

«Я прислушался, кто же из поющих цикад скинул свою оболочку. А потом представил, как, должно быть, звучит для пустой скорлупки голос цикады, которая находилась в ней под землей семь лет»

Качественная умная проза, полная размышлений и рефлексии. Если вы любите эдакую «достоевщину» в текстах, когда герой (или автор) неторопливо ковыряется в психологических аспектах и тонкостях мироощущения, ставит философские вопросы и предлагает их обдумать вместе с ним, а где-то на втором плане прослеживается сюжетная нить, то это вот оно.

Не обращайте внимания на то, что книгу обозвали детективом. Это примерно такой же детектив, как «Преступление и наказание». Причем во многом такой же.

Завязка следующая: японский адвокат Кидо (который этнический кореец – и этой детали уделено немало внимания) начинает расследование странного дела. Его клиентка обращается к нему с просьбой узнать, кем был ее муж. Тот погиб на лесоповале, а когда через год она связалась с его семьей, оказалось, что он совсем не тот, за кого себя выдавал и семья не его. Но кто же он тогда?

Если бы это был детектив, то за этим вопросом могло бы скрываться динамичное расследование с раскрытием карт в финале и каким-нибудь изящным финтом, увенчанным бриллиантом. Но в данном случае он повлек за собой не столько поиски, сколько раздумья.

Можно ли поменять свою жизнь, поменяв имя и окружение? Выползти из раковины? И почему так часто хочется это сделать? Это естественное желание попробовать другую жизнь, примерить чужую роль, нарочитый кризис среднего возраста или лишь попытка убежать от травмирующих обстоятельств?

В каком возрасте еще хватает смелости резко поменять жизнь? И стоит ли? Или начиная лет с сорока мы все уже «слишком взрослые, чтобы…».

Влияет ли знание о прошлом человека на любовь к нему? И если да, то стоит ли его скрывать или придумывать?

Отражает ли искусство человека? Простенькие милые пейзажики – может ли их писать убийца? Да на примере Гитлера, мы, конечно, знаем, что может и отлично. Но ...

Имеет ли право на существование смертная казнь? И виноват ли только преступник в том, что совершил, или государство тоже должно отвечать за это, и не просто удаляя сорняк с грядки, а, допустим, улучшив качество почвы для культурных растений? Надо ли добавить гуманизма? А если жертвой стал ваш собственный ребенок?

Национальная идентичность – о чем это вообще? Если ты кореец, но живешь и работаешь в Японии (уже в 3-м поколении), то в момент обострения национальных вопросов с кем ты должен идентифицировать себя? С корейцами по признаку национальности? Или с японцами по всем остальным? И должен ли вообще? Не изначальное ли это зло – вешать ярлык принадлежности к группе «японцы», «корейцы», «адвокаты», «дети убийц»…

Автор определенно вдохновлялся не только Достоевским, но и Толстым, которого он вполне к месту цитирует (мне особенно импонировало то, что он говорит о Левине – самом интересном для меня, но далеко не самом популярном персонаже).

В общем, если вы ищете хорошую психологическую современную прозу с реверансами в сторону классиков, «Незнакомец» идеален. Из минусов – некоторая общая меланхоличность повествования и избыток темы смерти в самом начале, что может отпугнуть. И да, это точно не детектив. Совсем нет.

В предисловии переводчик Дмитрий Коваленин пишет, что хотя «Республика счастья» — это продолжение «Канцтоваров Цубаки», она вполне самостоятельная книга. Не могу с ним в этом согласиться.

Это типичная «вторая книга», которой явно будет не хватать начала (если вы вдруг не читали «Канцтовары») и в которой чарующая атмосфера первой кажется несколько разбавленной. Хотя, возможно, это еще и потому, что она – вторая. Ты знаешь, как это сделано, узнаешь стежки и лекала, и уже нет ощущения новизны и свежести, как это было с «Канцтоварами». Тем не менее, она все же сохранила главное – способность погружать читателя в дзен, дарить ему спокойствие, комфорт и замедление.

Однако я постоянно ловила себя на том, что предпочла бы вторые «Канцтовары», с их ощутимой шероховатостью бумаги, погружением в состояние посетителя и изяществом формулировок, а не развитие романтической линии и семейную жизнь в стиле дзен.

О чем продолжение?

Владелица лавки канцтоваров, Хатоко, которая, как мы знаем из первой книги, пишет письма на заказ для своих клиентов, выходит замуж за отца малышки Кюпи-тян. Разумеется, ее жизнь начинает меняться, однако изменения эти совсем не столь радикальны, как можно было бы ожидать. Хатоко по-прежнему живет одна, заваривает чай своим клиентам и сочиняет им тексты. Но теперь у нее есть дочь и муж, поэтому вектор внимания смещается с выбора бумаги и чернил на взаимодействие с Кюпи-тян и по остаточному принципу – с мужем. У того – ресторанчик, и он занят там целыми днями, разве что в выходные им удается побыть вместе. И, если честно, то это «вместе» не вызывает у читателя ничего, кроме неловкости.

Потому что связующее звено здесь – маленькая девочка, а вовсе не большая любовь. Словно Хатоко важнее обрести ученицу, чем мужчину рядом. Ну или в японской традиции не принято откровенно писать о чувствах. Но книга кажется исключительно пуританской и платонической. Впрочем, может и к лучшему, потому что читаем мы ее вовсе не ради сомнительной романтики.

Кажется, что в книге стало меньше писем, и уже не столь тщательно в них подобраны слова, не так глубоко проникновение в чувства заказчика, да и бумага все проще и незамысловатее. Это современность вытесняет традицию или просто семья – работу?

Зато стало явно больше еды! Теперь Хатоко не ограничивается чаем и купленными где-нибудь бенто, а готовит сама – потому что у нее теперь есть маленькая Кюпи-тян. А ребенок не должен питаться едой из супермаркета.

Еда довольно необычная, и я сильно сомневаюсь, что она придется многим по вкусу, но зато сам процесс приготовления – очередной тип медитации. И не из-за медленности, а благодаря ощущению возникающего при этом умиротворения и созерцательности. Пусть даже это всего лишь рисовые шарики с простейшей начинкой.

Вообще, меня всю книгу не покидало ощущение некоторой замедленности жизни в Камакуре. Все происходит так, словно персонажи двигаются в густом сиропе. Никаких резких движений, всплесков, ярких эмоций. Все та же философия принятия, что и в первой книге, но теперь чуть более деятельная и одновременно, чуть более сравнительная.

И да, буду ждать третью часть.

Здесь меня привлекли два момента. Во-первых, тема – обещали повесть о лавинщиках, т.е. профессионалах, которые следят за снежными лавинами, регулируют их схождение, обеспечивая безопасность людей, живущих в непосредственной близости от них. Производственные романы я люблю. Во-вторых, атмосфера курорта – последнее время ее мне дико не хватает.

И первое, и второе блюда – тут в наличии. А вот как оно целиком? Я бы сказала, что это добротный комплексный обед, но до ресторанного уровня ему далеко. Почему так?

Проблемы начинаются с жанра. Да, ближе всего это к производственному роману, хотя сейчас такое назвали бы скорее автофикшеном, когда «рефлексия опыта автора смешивается с вымыслом». И не только потому, что главный герой тут один, он же рассказчик, а остальные – это массовка на фоне гор. А потому, что текст представляет собой довольно прихотливую смесь будней горнолыжного курорта, скромного быта лавинщиков, профессиональных фишек и терминов, страничек методички «как вести себя, если ты идиот и попал под лавину» и конспекта научно-популярной лекции на тему «лавины в горах». Все это сдобрено приятным осознанием собственного профессионализма рассказчика, легким флиртом, песнями Высоцкого и привычным презрением местных к приезжим.

Кстати, вот об этом презрении. Обычная такая эмоция, которая часто попадается в книгах советского времени. Наверное, возникающая не без участия легкой зависти и одновременно желания почувствовать себя пусть на пару дней круче какого-нибудь заезжего профессора (особенно, когда он-то профессор, а ты – помощник дворника), потому что хоть у него и круче лыжи, а катаешься ты лучше него, и горы эти видишь каждый день, и знаешь, как свои пять пальцев, и шашлык для тебя Армен приготовит из правильного барана.

Почему-то в современных книгах я этого не встречаю. Зависть – да, а вот провинциального высокомерия – пожалуй, что и нет. То ли ушла эпоха, то ли не те книжки попадаются.

Удивительно, но мне эта книга почему-то напомнила Аксеновскую «Апельсины из Марокко». Возможно, возрастом главного героя и его коллег. Они уже достаточно взрослые, чтобы быть профессионалами в своей области, но еще не обременены семейным бытом и не подверглись выгоранию. А также какой-то общей легкостью бытия. Несмотря на то, что по сути нам рассказывают про сход нескольких лавин – что само по себе довольно серьезная проблема, плюс на нее накладываются задачи переселения местных жителей (которые упираются, «никогда не было, и вот опять»), удержания на месте отдыхающих (у них отпуск пропадает и они рвутся кататься), бюрократических проволочек и смертельной опасности, вообще-то.

Не скажу, что в итоге получилась увлекательная история. Скорее нет, чем да. Сюжет довольно рваный, не хватает «художественности» и прописанности характеров, да просто взаимодействия персонажей. Но еле-заметная ирония, не особенно сдержанный в плане реплик попугай («смени носки!»), мелкие пикировки с окружающими — добавляют обаяния и книжке, и ее главному персонажу.