Эта книжка приглянулась мне как-то сразу, еще с ее анонсов. Собеседование при приеме на работу – такое обычное мероприятие, всегда немного игра, всегда немного риск и вызов себе. Ну и да — отличная наживка, чтобы заинтересоваться, во что оно выльется.

Вообще практически вся книжка – это такой эталонный саспенс. Она захватывает с первых строк и напряжение не отпускает, как минимум, до ее середины точно. А это уже очень неплохо, если вы любите сюжеты, в которые погружаешься с головой.

Завязка такая – Кейт приходит в офис крупной компании, куда она хотела бы устроиться на работу. Ее агент Мэгги остается ждать ее в ближайшем баре, где они обе надеются потом отметить общий успех. Офис похож на любой из офисов в Сити. Стекло, опенспейсы, достаточно комфортно устроенный быт (здесь у нас кофемашина и печеньки, а за углом – столик для настольного тенниса, размяться в середине рабочего дня). Кто из нас не работал в подобном месте? Детали узнаваемы, привычны и даже рутинны. Как и место для собеседования – стеклянный куб в середине холла. Типичная переговорная-аквариум.

Кейт встречает милая девушка и весело щебечет о том, как хорошо здесь работать, пока они идут к месту собеседования. Вот только выясняется, что разговаривать придется не с тем, с кем планировала Кейт. Ну.. ладно, бывает. Тем более, что человек, с которым ей пришлось общаться — Джойл, вроде бы вполне симпатичный. Или... или не очень?

Все начинается с простых вопросов, но постепенно собеседование затягивается, за окном сгущаются сумерки, а потом Джойл ненадолго оставляет Кейт одну. И она обнаруживает...

В общем, дальше практически невозможно рассказывать без спойлеров, поэтому я приторможу на этом моменте.

Что понравилось?

Однозначно — динамика. Сюжет постоянно поворачивает то вправо, то влево, скучать точно не придется. Место действия прекрасно своей узнаваемостью с одной стороны и типичностью с другой. Такой офис-офис. Собеседование – в том числе (и даже, наверное, в большей степени) – это внимание к невербальным сигналам. Поза, взгляд, руки, умолчания. Вроде ничего нового, но сделано хорошо.

Ну и основной сюжет выдержан в стиле квеста «выйти из запертой комнаты». Я люблю квесты, поэтому мне было интересно наблюдать за этой игрой с изобретением всяких способов и подбором подходящих предметов в качестве инструментов.

Что несколько остудило первые восторги? (Осторожно, дальше есть спойлеры)

Примерно с середины (или где-то с 2/3 повествования) градус интриги и напряжения спадает. Приключение затягивается и приобретает несколько однообразный характер, уже нет той остроты восприятия.

Финал при этом совсем огорчительный с точки зрения логики. Потому что выбранный способ выяснения деталей оказывается совершенно нелепым и бессмысленным. Можно было поступить куда проще, избежать непредвиденных обстоятельств, жертв и потери времени.

Тем не менее, в целом мне скорее понравилось. Кто работал в Сити, тот оценит. Как легкое отдыхательное чтение — вполне неплохо. Еще бы вот логики добавить.

Несколько лет назад мне попалась в руки книга «Лена Сквоттер и парагон возмездия», которая меня просто восхитила точностью формулировок и тонкой иронией. Это был вовсе не фантик по Гарри Поттеру, как можно было бы предположить, исходя из названия, а скорее руководство для молодых офисных сотрудников по выживанию и преуспеванию в мире корпоративного рабства.

В общем, по прочтении я срочно купила толстый сборник Каганова, который благополучно простоял на полке все эти годы. А вот теперь его время, как оказалось, пришло.

«Коммутация» — это вообще-то такой уютный ламповый боевик из конца 90-х. Главный персонаж – бывший сотрудник спецслужб по кличке Гек, молодой парень без страха и упрека, с характеристикой «ты умный, умный, а дурак». В один прекрасный день он просыпается с неприятным предчувствием, которое его не обманывает. Геку звонит бывший начальник и просит поучаствовать в расследовании. Задача изложена примерно в духе «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что», однако Гек приступает и постепенно оказывается полностью поглощен своей задачей. А поскольку он профессионал из разряда «бывших не бывает», то даже отсутствие конкретной цели и информации ему не мешает. Впрочем, эта часть здесь хотя и сюжетообразующая, но совершенно не важная. Прелесть книги в другом. В точности отражения эпохи. В какой-то ее дружелюбной наивности.

Когда можно запросто зайти в гости к незнакомому человеку на миску пельменей и уютно обсуждать на кухне философские вопросы. Когда другой столь же малознакомый человек помогает тебе просто так, потому что может, и вы оказались симпатичны друг другу. Когда в электричках продают самонагревающиеся зеленые грелки, которые явно сделаны на бывшем оборонном предприятии, и кто знает, за счет чего там идет этот нагрев и причем тут евреи…

Пожалуй, самая обаятельная часть книги – разговоры Гека с Нюкой, девушкой, с которой он случайно познакомился. Такие типичные «кухонные диалоги» (кстати, и правда на кухне), в которых как-то умудряется помещаться пространство мира конца 90х-начала 2000х. Секс, наркотики и пантеистическое единство Вселенной, чайный гриб, информационный мусор и общее добродушие. Мне тут постоянно веяло какой-то пелевенщиной.

В общем, вот вроде ничего особенного, но как-то удивительно к месту пришлась эта небольшая книжка.

Немного цитат.

«– Форм – всего – две. – сказала Нюка, – Секс – телесный – и – секс – церебральный. Церебральный – когда – взрослые – дядька – с – тётькой – сидят – на – кухне – и – болтают – вместо – того, – чтобы – пойти – в – комнату – и – заняться – естественным».

«– Интеллектуальная – диета – гораздо – важнее – плотской. Это – ты – жрёшь – чего – попало. Журналы – он – читает… А – кто – их – приготовил? Из – каких – продуктов? Вот – я – ограничиваю – себя – в – пище – духовной.

– Зачем?

– Чтобы – разум – не – жирел – от – избытка – информации. Чтобы – всё – усваивалось – организмом – равномерно. Тщательное – пережёвывание – духовной – пищи – залог – психического – здоровья».

Книга заявлена, как детектив с фантастическим элементом, но на самом деле это скорее стилизация (и хорошая стилизация) под «большой американский роман», несмотря на то, что объем не особенно романный. Так что если вы любите вещи с настроением, как у «Поправок» Франзена, или вечные пыльные городки Кинга, то это вот примерно такое же.

Начало интригующее. Убита женщина. Приехавший на место детектив осматривает место происшествия, выходит в сад, подбирает там заколку жертвы, делает определенные выводы, а когда возвращается в особняк, то обнаруживает там пустоту. Коллеги на работе на его вопросы только смеются, и говорят, что он явно переутомился. А через день та самая убитая женщина приходит в полицейский участок в жалобами на угрозы. Однако, как выясняется, детектив только краем зацепил этот «день сурка», а вот убийца попал по полной.

Дальнейшее представляет собой несколько параллельных линий повествования, охватывающих, вообще-говоря, довольно широкий диапазон тем, среди которых исходное фант-допущение хоть и служит некоторой связующей нитью, но не кажется главным. Взросление мальчика в семье, где мама стала частью интерьера. Подростковая травма, с которой живет главный герой. Убийство, как аккуратная работа (бизнес, ничего личного). Квантовая физика и квантовое же сознание, создающее параллельные миры, в которых настоящее, прошлое и будущее существуют одновременно. Одиночество маленького человека. Наука – как способ познания мира, с небольшими уступками государству (кто-то должен читать лекции). Богемная киношная среда в качестве классического серпентария. С одной стороны, все это можно назвать узнаваемыми штампами, с другой – картинка получается объемная и живая. Правда, довольно пасмурная по настроению.

Финал… финал логичный. Мы читали произведение в книжном клубе, и у многих остались вопросы и ощущение незаконченных линий. В этом есть определенная логика, но меня вполне устроило то, что есть. В том смысле, что жизнь продолжается, и далеко не везде обязательно должны стоять точки и не везде можно сделать выводы.

На мой взгляд, получилось весьма неплохо, особенно если не ждать детектива, и не придираться к играм со временем. Читается легко. Но рекомендовать бы не стала. В основном потому, что я не любитель американской стилистики в литературе, и еще менее – книг с меланхоличным настроением. Не моя чашка чая. Тем не менее, считаю, что для автора это была хорошая попытка.

Я думаю, что всем нам иногда нужны простые истории. Такие же незатейливые, как миска супа со свежим хлебом, и такие же теплые – как мягкий домашний кот. Аннотация обещает «трогательный роман о горе, любви, одиночестве и целительной силе вкусной еды». Здесь неправда практически все, кроме одиночества, но это и к лучшему.

Пожалуй, стоит начать с того, что это очень японская книжка. Поэтому одиночество в ней – это не столько горестное, сколько естественное состояние. Акико живет словно в некотором вакууме. Ни разу не упоминаются ни ее друзья, ни знакомые. Есть только кот Таро и мать (и именно в таком порядке приоритетов).

После смерти матери Акико наследует ее кафе и использует это как повод уйти с работы. Отношения с матерью у них были явно не самые близкие, так что Акико не особенно расстраивается, скорее ощущает некоторую свободу. В том числе в отношении доставшегося ей заведения. Оно представляло собой относительно уютное местечко, которое служило привычной забегаловкой для определенного круга жителей их района. Зайти вечерком, перекинуться парой слов, посмотреть вместе телевизор, съесть разогретую в микроволновке еду. Дешево и непритязательно. Но Акико из другого поколения, и ей это все не нравится. Так что первое, что она делает – это полностью меняет концепцию. Теперь никаких разогретых блюд, никакого телевизора, шумных посиделок и алкоголя. Качественные продукты, минималистичное меню – только суп и хлеб, естественные цвета, простая обстановка, и чуть завышенные цены. Ей нужно спокойное место, а не кучка завсегдатаев, симпатизирующих ее матери и воспринимавших ее, как девочку.

Вообще такое поведение создает образ девушки лет 25, которая наконец-то получила возможность немного побунтовать. Тем удивительнее, что примерно к середине книги неожиданно выясняется,

Пожалуй, самое интересное здесь – это собственно будни нового кафе. Акико пытается создать место, где ей комфортно, при этом доход ее, похоже, интересует мало. Зато она раздумывает над вещами вроде того, прилично ли создавать в заведении такую атмосферу, что она автоматически отсеивает часть покупателей? Не делает ли это ее снобом? Или надо быть благодарной каждому посетителю? Такая любопытная внутренняя вежливость.

Ее простое меню – суп и зерновой хлеб – не дает возможности выбора, однако кафе становится достаточно популярным. Посетители фотографируют себя и блюда, выкладывают в блоги. Акико опять-таки не уверена, нужна ли ей такая реклама (часто от подростков-блогеров) и поток посетителей или лучше три-четыре милые тихие дамы. Не запретить ли снимать? Или это опять неуважительно?

Еда в кафе обычно быстро заканчивается, потому что Акико считает, что она должна быть исключительно свежей, и не покупает лишнего. К тому же готовит она сама вместе с помощницей, так что на большое разнообразие у них не хватает ресурсов (да и желания). Часто часам к пяти вечера (казалось бы – самое массовое время) уже все разбирают, и часть посетителей фактически приходит к закрытым дверям с табличкой «сегодня все уже съели» (и не радуется, ясное дело). Такой подход немало удивляет соседку, владелицу кофейни напротив. Она просто не понимает, как можно так работать и упускать деньги и людей. Но Акико все устраивает и особо напрягаться она не собирается. И автор дает понять, что полностью на стороне своей героини. Внутренняя гармония и согласие с самой собой не просто важнее прибыли, они сами создают эту прибыль, пусть для начала и в нематериальном виде.

К слову о гармонии. Акико – случайная дочь буддийского монаха (что опять-таки, неприлично), отца она не знала (а теперь он уже умер), но незакрытый гештальт бередит ей душу. И одна из линий повествования – ее попытки найти пусть не отца, но его семью – которая в каком-то смысле ее родственники. Она приходит в храм, где тот служил. Разумеется, ее никто не знает. Но она чувствует робость, словно входит в запретную зону. Словно ее могут как-то узнать. Но буддийский храм открыт для всех, и Акико получает своеобразный жизненный якорь в этом месте.

Ну и кот. Много текста посвящено толстому мурлыкающему коту Таро, существу, которое определенно делает мир Акико теплее во всех смыслах.

В общем, книга наверное о том, что спокойствие может прятаться в рутине, и доверие себе – важный шаг гармонизации мира.

Понравилась ли мне книга? Трудно сказать. Она точно не шедевр, а главная героиня достаточно инфантильна и не без странностей (если не сказать, что довольно бесячая). Но при этом, как это порой бывает с японскими книгами, она запоминается своим углом зрения на обычные вещи. Не оригинальностью, а скорее инаковостью.

Мне давно хотелось почитать какой-нибудь хороший классический детектив, чтобы поместье, дворецкие, кухарки, и все эти «я заварю вам чай, дорогая», «молодая леди не должна так одеваться!», «когда тётушка Розмари принимала свои капли, выносить её было гораздо легче». Но все время попадось что-то не то. А вот этот идеально подходит по всем пунктам!

Итак, «гости съезжались на дачу». На самом деле, конечно же в поместье. Англия, куча разномастных родственников, которых приглашает приехать погостить в особняке пожилой джентельмен Матиас Крэббс, обещая подарочки.

Ясное дело, призыв не остается без внимания. Но какой облом! Оказывается дело вовсе не в проснувшейся любви к родственникам, а в том, что потенциальный наследодатель решил жениться на юной девушке сомнительных качеств. И оставить все ей. Фи, как стыдно! Фу, как обидно! Но есть и плюс. Он же спойлер.

Начинается расследование. И мы с удовольствием погружаемся в детали родственных взаимоотношений, приправленные легкой иронией. Мне постоянно виделись то здесь, то там ненавязчивые отсылки к известным образцам жанра. Например, самую бестолковую служанку традиционно зовут Дорис (привет аналогичным девушкам Агаты Кристи), у помощника полицейского всегда находится подходящая случаю родственница, которую он приводит в пример (привет Коломбо), и даже Айрис (приехавшая помогать в библиотеке) неожиданно оказалась тезкой главной героини недавно прочитанного «Тайна поместья Эбберли». Но возможно, это просто атмосфера навевает :)

Атмосферой лично я действительно наслаждалась. Переодевания к вечернему чаю, булочки к завтраку, допрос в библиотеке, спокойствие и умиротворенность (ну, пара трупов, подумаешь). Трюки, почерпнутые в частной школе (оказывается, они не меняются десятилетиями), ну и справедливое наказание для всех злодеев в лучших традициях жанра. Вот этот момент, кстати, оказался немного неожиданным. Ближе к концу я уже практически поняла, кто убийца (как минимум, это было логично, за что еще один плюс), но мотивы предполагала совсем иные. Скажем так, более соответствующие викторианскому духу. Штож.

И хочу сказать отдельное спасибо за отсутствие сопливой романтики, которую так любят добавлять наши авторы.

Из не минусов даже (потому что это было интригующе), а из немного повисших в воздухе идей. Матиас Крэббс дарит каждому из своих родственников картину, где зашифровано место нахождения алмаза. У каждого своя картина и свой алмаз, само собой. Это красивая фишка, но если честно, мне не хватило в этом смысла. Впрочем, будь в книге соответствующие иллюстрации – попытки понять, что к чему, добавили бы наслаждения при чтении.

В общем, Шарлотту Брандиш (или как там ее на самом деле зовут) я точно с удовольствием почитаю еще. Редко ныне найдешь такую хорошую стилизацию под классический английский детектив. Англичане и то справляются сильно хуже.

Книжку рекомендую всем, кто любит детективы в стиле Агаты Кристи. Высший свет, красивые леди, порядочные джентельмены, славные тетушки, розовые кусты в саду и торжество благоразумия.

Нашла на даче старенькую книжку Гениса и Вайля под названием «Родная речь». Эдакая жалкая брошюрка на дешевой газетной бумаге, свойственной изданиям 90х (1991 год). Подозреваю, что притащила из буккроссинговой полки в библиотеке. Потому как мои 90-е были в основном заполнены естественно-научными дисциплинами. Литература точно была там чем-то проходящим по касательной, отдыхательным и несущественным. Впрочем, последнее ничуть не изменилось и за следующие несколько десятков лет.

Полистала. Авторы задались целью свежим взглядом посмотреть на классиков и по-возможности стереть позолоту с забронзовевших памятников («когда-то настает пора бунта против вложенного еще в детстве отношения к классике»). В предисловии Синявский замечает, что основная польза сборника – желание перечитать (забытых уже со времен школьной скамьи) классиков. Все это в общем-то удалось. Однако впечатление книжка оставляет какое-то мутное.

Поначалу читать любопытно. Карамзин, Фонвизин и Радищев обретают в анализе авторов достаточно свежие грани. С Крыловым и Грибоедовым все уже не столь удачно, Гоголь увязает в пристрастной трактовке «Мертвых душ», про Пушкина авторам сказать совсем нечего. И чем дальше, тем больше начинает раздражать нарочитое ерничанье и попытки соригинальничать.

На самом деле, если говорить об этом сборнике, то стоит про каждого классика в отдельности, потому что эссе вышли очень неровные и неравноценные. Есть отличные тонкие и умные замечания и параллели, есть откровенно язвительные и циничные высказывания («патриоты всегда охотно уступали Западу ум, за собой оставляя душу»), есть вообще предожения, сымсл которых теряется в наборе слов («в поэтике Достоевского цельность личности — тяжелая болезнь, симптомом которой является художественная неубедительность образа» — это князь Мышкин то неубедителен? Три раза ха!).

При этом про каждого писателя написано очень лаконично, зачастую примерно в размере школьного сочинения. Что, подозреваю, делает книжку привлекательной для школьников — быстро списать пару абзацев «умных слов», причем часто написанных в пику стандартному школьному подходу. Радость троечника.

Про параллели и классификацию. Для меня было неожиданным сравнение «Грозы» Островского с «Госпожой Бовари» Флобера. «Герой нашего времени» оказался приключенческим романом, Салтыков-Щедрин исключительно и только журнальным сатириком, а Белинский назван «жандармом от словесности». Может, если мне как-нибудь будет не лень, напишу об отдельных главах подробнее.

В итоге с авторами часто хочется спорить. И последнее, наверное, скорее плюс. Книжка точно не оставляет равнодушным. Все-таки, как ни крути, а русская литература – определенно та часть культурного кода, которая действительно врастает в плоть, и когда начинают тыкать когтистым пальцев в тех, кто тебе дорог, то … хочется дать по рукам.

В общем, полистать для разнообразия вполне любопытно, но общее впечатление осталось скорее отрицательным. Пожалуй, основная моя претензия — слишком большая доля неуважительности в приведенном критическом анализе. По этой причине школьникам я бы книжку не советовала. Лучше читать того же Быкова.

После книги про ненцев мне захотелось продолжить знакомство с северными народами. На глаза попалась вот эта книга – она про чукчей, и автор тоже принадлежит к этому народу. Вообще, имя Юрия Рытхеу довольно известно (все же в СССР активно поддерживали национальных авторов), хотя не уверена, что многие при этом его читали. Все же, как ни крути, мы привыкли к тому, что обычно уровень таких писателей не самый высокий.

Но в данном случае книга оказалась и интересной, и хорошо написанной (как в сюжетном, так и в литературном плане) безо всяких скидок на «меньших братьев».

Про что она? Это история ленинградской аспирантки, которая после войны поехала в этнографическую экспедицию на Чукотку. Одна, на север, и с весьма амбициозными планами. Она хотела не просто наблюдать жизнь кочевого народа со стороны, а вжиться в нее по полной программе, в том числе части семейных и сексуальных отношений. Последнего не стоит пугаться (если вы вдруг ханжа), автор очень аккуратно обо всем этом пишет (как выяснилось позже, сильно смягчая краски). Ну и с триумфом вернуться в Ленинград для защиты диссертации.

Для этой цели она по приезде быстренько влюбляет в себя чукотского юношу, выходит за него замуж и отправляется жить с ним в ярангу в качестве жены. Родственники мужа в легком шоке, однако Анна проявляет себя человеком легким, приятным, эмпатичным, без труда находит общий язык с семейством мужа, активно помогает в повседневной работе, быстро всему учится, не морщит носа и вообще успешно сочетает в себе «в горящую избу войдет» и объективность истинного ученого, которая проявляется в ее дневнике.

Так что быт чукчей мы изучаем как бы ее глазами. Конечно, это абсолютный минимализм, очень мало вещей, самая простая еда – почти исключительно оленье мясо и прочие части тела, причем часто в том виде, в котором у обычного человека это не вызывает никакого аппетита, а скорее рвотный рефлекс. Но Анна отлично справляется и вживается в семью, становясь почти неотличимой от местных чаучу во всем, кроме внешности (она красавица – блондинка с голубыми глазами).

Дальше (под спойлером) приведу фрагмент из разговора Анны с местным учителем Беликовым. Он весьма показателен, так как затрагивает сразу многие вопросы, освещенные в книге.

Поскольку это художественное произведение, то помимо бытовых деталей, автор добавляет и психологии (отношения в семье, появление второй жены у мужа Анны), плюс включает отчасти приключенческую линию. Стойбище Ринто – отца Таната (мужа Анны) – одно из самых богатых в краю. У них тысячи оленей, они сами себе хозяева, а тут всех пытаются загнать в колхоз, а оленей обобществить. Ринто такое положение дел не устраивает. Он уходит со стойбищем в глубь тундры, а за ним начинает охоту представитель местного КГБ — Атата. Потому что непорядок. Сказано колхоз, значит колхоз. А кто не с нами, тот против нас. И автор, конечно, на стороне Ринто (как видно из фрагмента выше).

Вообще, надо заметить, что книга имеет явный привкус перестроечной прозы (книга написана в 2003 году). Отсюда и плохо скрытое негативное отношение к советской власти, и выраженная эротическая составляющая, и добавленная мистическая – Ринто (отец Таната) оказывается шаманом, и понимая, что его сыновья никуда не годятся, решает передать свои знания Анне (нереальность последнего совершенно очевидна, но сама тема, включающая описание шаманских практик, очень интересная). Да и финал здесь … перестроечный, чего уж там. Портит ли это все книгу? Да, пожалуй, нет. Вот разве что линия с Ататой (представителем власти) уж слишком вышла шаблонной и от того скучноватой. Порой даже возникает ощущение, что эта часть дописана уже позднее.

Но в целом, книга получилась увлекательной, весьма познавательной, и даже романтичной, пусть при этом и неоднозначной. Она задает вопросы, оставляя поиск ответов читателю.

Не могу тут не добавить еще важный нюанс.

Рытхеу писал эту книгу, взяв за прототип историю совершенно реальной женщины – Варвары Кузнецовой, аспирантки ленинградского института этнографии, которая действительно ездила к чукчам собирать материалы. И провела 3 года в яранге у чукчей. Ее история складывалась совсем не столь легко и романтично, как описанная Рытхеу. Сейчас фрагменты ее дневников изданы с небольшими комментариями (Михайлова Е.А. «Скитания Варвары Кузнецовой»), и, конечно же, я не могла это не прочитать. Так вот на фоне того, что было в реальности, книга Рытхеу – это милая романтичная история, совершенно художественная, совершенно литературная, такой роман-роман от завязки до финала, прихотливо украшенный вдохновляющими описаниями тундры в приличествующих местах. Наверное, это правильно.

Но прочитать про настоящее очень рекомендую.

Не уверена, что это корректно, но добавлю здесь краткий рассказ о книге про Варвару Кузнецову (отдельно нет издания на фантлабе), спрятав все это под спойлер. Мне кажется, что в дополнение к художественному произведению это будет не безынтересно.

МИХАЙЛОВА Е.А. «СКИТАНИЯ ВАРВАРЫ КУЗНЕЦОВОЙ»

С этой книгой сложно. Наверное, надо начать с того, что она оказалась из тех редких в последнее время романов, от которых трудно оторваться и к которым хочется возвращаться, а не к тем, что дочитываешь из каких-то еще соображений. Ее действительно хочется читать. Но при этом когда начинаешь о ней рассказывать, то все время вылезает не то, чем она хороша – сюжетом, интригой, калейдоскопом судеб, приметами времени (хотя вот тут можно много спорить), языком, наконец, а то — что в ней плохо. Но не будем забегать вперед.

Пожалуй, лучше всего книгу описывает приведенный в ней анекдот (кстати, никогда раньше не слышала), строчка из которого стала названием. Вот он:

«Хочет один эмигрант вернуться из Европы обратно в СССР. Ну, его, понятно, все отговаривают: там плохо, ничего нет и все такое… Он говорит, а может, это пропаганда и все на самом деле стало хорошо, – я, мол, вам напишу. Ему говорят: ты что, там же цензура, честное письмо не пропустят. А он: я хитро поступлю. Как получите письмо, если оно будет написано обычными, синими чернилами, то понимайте его именно так, как там будет сказано. А вот если увидите, что оно написано зелеными чернилами, то каждое слово понимайте ровно наоборот. Уехал, и через месяц приходит от него письмо. Написано синими чернилами: «Советский Союз – самая прекрасная страна в мире. У нас все про нее врут, здесь полная свобода, делают что хотят. Все живут очень богато, в больших удобных домах и квартирах, ездят на лучших машинах, едят в дорогих ресторанах. Все счастливы, здоровы и смеются. У детей прекрасные игрушки, женщины в шикарных платьях. В магазинах полно разной вкусной еды, красивых вещей…» – и все, все – обычными синими чернилами. Все читают, удивляются: неужели нас тут обманывают? – А внизу письма – постскриптум: «В этой замечательной стране есть абсолютно все. Только вот нигде нет зеленых чернил…».

Так что, если вам претит антисоветчина (да еще местами до глупости нелепая), которой основательно пропитана книга, то прежде чем читать дальше, подумайте, надо ли оно вам? Я, например, такое очень негативно воспринимаю. Но в данном случае не могу не признать, что при всех своих идеологических минусах, книга очень классно написана.

Начало обладает притягательной атмосферой хорошей советской прозы (ассоциации с которой возникают уже с обложки), середина рисует неприглядную (если не сказать диссидентскую по манере преподнесения) картину предвоенных лет и блокады Ленинграда, а в финале автор внезапно вспоминает, что она же собиралась писать детектив, и где-то там на первых страницах валяется забытый за чередой последующих (точнее, предыдущих) событий труп, и переключается на современность.

Но это тот случай, когда детективная часть совсем не главная. И то, что книгу назвали детективом, скорее маркетинговая уловка. Это, конечно же роман, причем даже в чем-то сага, с учетом того, что за некоторыми героями мы следим на протяжении нескольких поколений.

Все начинается с вполне невинной компании старшеклассников, состоящей из 4х девочек и одного мальчика. Время действия обозначено, как 80-е. Школьники читают запрещенную (точнее, не издаваемую) литературу, одновременно делают свой машинописный журнал, который пытаются распространять (аж 30 экземпляров выпустили), считают себя борцами с режимом и в закрепление этого всего решают выжечь себе знак тайного общества. Небольшая сценка, которая становится точкой отсчета и действия и характеров. Мы знакомимся со школьниками, с судьбами их семей, начиная еще с 30-х годов, проходя через войну, 80-е и к современным нам 2020-м. При этом в каждом куске собранного букета историй постоянно что-то происходит, ни один не кажется вставленным для фона.

И вот уже в 20-е годы 21 века одну из тех самых 4х девочек (теперь, конечно же, уже взрослую женщину) внезапно убивают в ее собственной квартире. Кто? За что? Ее дочь Стася пытается разобраться в этом, одновременно открывая для себя и читателей прошлое. И надо признать, что оно оказывается куда живее настоящего.

Одна из основных героинь книги – Лека (Валерия). С нее все и начинается. Она – дочь питерских врачей, которые в 37 были репрессированы, отавшись одна, девочка лишилась комнаты в коммуналке (которая когда-то была их квартирой), и какое-то время жила с тетей. Потом началась война, блокада, в какой-то момент Лека сбежала на фронт, чтобы не попасть в детский дом (который рисуют настоящим адом). И всю войну провела в роли «дочери полка» — помогала в санитарной бригаде. О блокаде здесь много, но в основном о крайне неприглядных сторонах и мерзких людях, которые, наверное, тоже были, но уж точно не в такой концентрации, как рисует это писательница. Которая смотрит на все советское, словно ей в глаз попал осколок кривого зеркала. Неудивительно, что та же оптика и у большинства ее героев.

Ну вот для примера. Дочь Валерии Даша (участница того самого школьного общества) ненавидит советский строй, и видит все вокруг исключительно в черных тонах. Вот примерно так:

Такой бредятины, увы, в книге хватает. Да, где-то во всем этом есть пара капель истины, но она столь обильно залита ядом и глупостью, как плохой салат майонезом.

Дашина одноклассница Катя дает почитать друзьям книжки, которые издают за границей – и они заучивают стихи Мандельштама, Цветаевой, Бродского, а также штудируют самодельные брошюрки, которые приносит ее мать – о том, как несчастны люди и особенно женщины при советской власти:

Забавно, кстати, что вот сейчас, когда все упомянутые поэты изданы и переизданы по многу раз, читает их, наверное, куда меньше людей, чем в СССР… Впрочем, ту же Марину Цветаеву в советское время издавали и читали. Тут писательница опять сгущает краски.

В общем, все это выглядит несимпатично, чего уж там. Да, отталкивает. Но каждый раз читая подобные пасквили, думаешь, что да, это утрировано, но ведь увы, и доля истины в этом есть… Вот только процентные соотношения у автора явно нарушены.

Но вообще книга не только (и не столько) о том, как плохо было в СССР. Просто это слишком лезет в глаза. Она действительно увлекательна. Редкий роман, от которого трудно оторваться! Сплетение судеб, исторических периодов, и постоянно не соглашаешься с автором и примеряешь на свой опыт, жизнь своих родных, бабушек и прабабушек.

Единственное, что уж совсем за гранью разумного (и это большой спойлер) –

А что же детектив? Ну, как положено – расследование, мотив, преступник. Маловероятное преступление, но все традиции соблюдены. Другое дело, что все это вышло куда бледнее, чем историческая часть.

В общем, несмотря ни на что, книгу я рекомендую. Да, спорная, да, злая, да часто нелепая. Но вот читать все равно интересно!

Неплохой детектив в декорациях Старой Доброй Англии, у которого собственно только один минус – долгий порог вхождения.

Юная Айрис приезжает в поместье, чтобы помочь разобрать книги в старой библиотеке. И первые примерно 20% повествования не происходит вообще ничего. Вы перелистываете страницы, а Айрис лениво копается в книгах, слушает странные звуки по ночам, а также байки прислуги (все эти обязательные «черные дамы, разумеется – проклятье рода, и нежелание местных работать в этом поместье, которое, конечно же, несет несчастье). Хорошо, что Айрис здравомыслящая юная леди, в силу молодости вполне бесстрашная и достаточно любопытная. В один из дней она отправляется на экскурсию по местным достопримечательностям (и узнает немало нового про своих работодателей), а там появляется и труп.

С нахождением последнего книга явно оживляется, и пыльная библиотека уступает место семейным сложностям с привкусом атмосферы «Грозового перевала» (нет, не в смысле испепеляющей страсти, не волнуйтесь), в которых и предстоит далее разобраться присутствующим, включая читателя. А заодно раскрыть причину звуков и сущность той самой «дамы в черном».

Не шедевр, но вполне приятное отдыхательное чтение, с неплохой загадкой, попыткой немного копнуть в психологию (и запутать на этой почве читателя) и приятной атмосферой.

Помимо долгого вступления к минусам можно было бы отнести недостаточно сильный мотив преступника (да и в целом, логика – не сильная сторона этой книги), но это я уже придираюсь.

Есть и второй роман в этой серии. Полагаю, что его вполне можно прикопать для дней, когда хочется ленивого и умиротворяющего.

Нужно признаться, что мне нравится временами читать книги с изящным налетом мистики. Не когда привидения нагло бродят по старому замку, гремя цепями и пугая своим «бууу». А когда неведомое и непознанное тихонечко входит в реальность, и ты понимаешь, что «что-то в этом есть». Ну и детективная интрига мало когда портила сюжет. В общем, примерно комплекса вышеупомянутого я и ждала от этой книги. И самое забавное, что оно там все вроде как есть. Но… Но это я опять пропустила, что книга издана «Домом историй» — верный знак того, что лучше оставить ее на полке.

И знаете почему? Она удивительно, непостижимо нецепляющая. Не скучная. Не сказать, чтобы монотонная, но при этом она все время фон (да, я слушала, причем в хорошей озвучке – их две, если что, и одна – отвратительна). Постоянно отвлекаешься на что угодно, пропуская целые страницы. Не захватывает совсем. Пожалуй, первый раз с таким сталкиваюсь. Обычно, либо тебе неинтересно, и ты закрываешь книжку и берешь другую. Либо в какой-то момент (лучше, когда сразу, конечно) вчитываешься и далее внимательно следишь за происходящим. Тут этого момента не случилось вообще. Ни в начале, ни в середине, и менее всего – в конце.

О чем это вообще?

Некий Филипп Делагрие, потомок белоэмигрантов, приезжает в Россию, чтобы разыскать юную княжну, пропавшую еще до революции, по просьбе ее сестры (той 90+, и она до сих пор переживает). Ясно, что шансов осуществить это обычным путем немного, поэтому он собирает команду экстрасенсов – молодых ребят с различными дарованиями. Кто-то способен распознавать ложь на вкус, кому-то удается увидеть судьбу человека по принадлежащему ему предмету, кто-то видит отражения в зеркалах, кто-то – чужие сны…

Ну а дальше закручивается достаточно замороченный сюжет с атмосферой старой усадьбы, семейными тайнами столетней давности и вполне современными опасностями.

Исследователи прошлого постепенно проходят путь от недоверия друг к другу до неплохой сплоченной группы, по ходу дела расспрашивая жителей деревни, собирая осколки зеркал, залезая в подвалы и изучая материалы местного этнографического музея. Читателя снабжают набором флешбеков об обретении дара каждым из сыщиков (любая из этих историй вполне сгодилась бы для отдельной книжки), а также экскурсами в историю местности (от семейства Зарецких до красного командира).

Кажется, что из такого набора можно было собрать отличную мозаику, которая играла бы всеми гранями. Да, отчасти тут «надеть все лучшее сразу», но в развлекательной книжке почему бы и нет. Однако же не сработало совсем. То ли слишком винегрет, то ли авторы совсем не умеют создавать интригу и выстраивать действие, но все это выглядит просто никак.

Ясное дело, от такого рода отдыхательной литературы не ждешь особых шедевров и глубоких характеров, но вот бодрого и щекочущего нервы page-turner – однозначно! И тогда можно простить нестыковки во времени, сюжетные ляпы, разные нелепости и прочее (чего тут в достатке, так как редактора опять не было, а авторы не озаботились тем, чтобы хоть раз книжку свою перечитать). Здесь же не за что прощать.

Но все же самым большим разочарованием для меня оказалось то, что книга не захватывает вообще. Ну совершенно без разницы, что за княжна там пропала, с чего вдруг, и как вообще продвигается расследование.

Не рекомендую.

Эту книгу выбрали в нашем книжном клубе в качестве произведения молодого автора. Я была против, потому что до этого пыталась у Джафарова читать «Картину Сархана», и это было настолько нудно и скучно, что даже моя любимая тема (искусство) не спасла положения. И в общем, я поставила бы на авторе крест, но тут попался «Сато». И внезапно это оказалось просто классно!

Книга начинается с диалога в кабинете психолога (цитаты под спойлерами):

Ну и все. Любопытный диалог, загадочный умный маленький мальчик, подстрочная пародия на психологическую консультацию и немного юмора.

Пятилетний Костя заявляет, что он не Костя, а контр-адмирал Сато, командующий карательным корпусом. И это не «я хочу быть космическим пиратом», а «я тут проездом на вашей жалкой планете и меня проблемы со связью, поняла, женщина»? Родители в обмороке, психолог в недоумении, а у читателя загораются глаза.

Причем это тот случай, когда моментально проваливаешься в книгу. Никаких долгих вступлений. И даже коротких. Ну, знаете, «наклонился завязать шнурок, пришел вторым». Читается молниеносно, подвисаний практически нет. Причем все это не та пустая легкость бытия, про которую прочел и завтра уже забыл, а вполне себе живые персонажи, узнаваемые в деталях характеров, и в каком-то смысле немного производственный роман про консультирующих психологов. Который во многом о том, что психологами в основном становятся те люди, у которых не все просто в этой жизни. Сапожники без сапог.

Вообще, вот эти диалоги в кабинете – лучшее, пожалуй, что есть в этой книге. Попытка настроиться на другого человека, не теряя при этом границ и не уходя в себя. Барьеры, отгораживания и сотрудничество. Аккуратность. Не спугнуть, не влезть глубже, чем. Тактичный разговор там, где с другими ничего не получается. Решение? Да нет, конечно. Нет никаких решений, и вся психология во многом фикция, но порой достаточно разговора по душам. А ни у всех есть с кем. Впрочем, не всем и надо.

Ну и порой это действительно забавно:

Основная интрига книги – это решить, а был ли мальчик, то есть маленький Костя – это все еще Костя, или адмирал космического флота Сато (как бы дико это не звучало), или дело вообще в шизофрении и надо бежать в сторону психиатра и таблеток. Или вообще это все временное помутнение и он перерастет. Решение вопроса вовлекает в себя сложности семейной жизни, любви/нелюбви, наследственности, профессиональной компетентности и реакции на раздражители. Умело и уместно.

Книжку ругают за смешение жанров и несколько скомканные последние главы. Да, все правда. И вылезающая роялем в кустах космическая фантастика, чего уж там, книжку не особенно украшает. Это примерно, как если ты писал натюрморт в духе старых голландцев, а потом приклеил на первый план розовенький смартфон со стразами. И продаешь, как объект постмодернизма, где надо самому придумать смысл. Но просто книжку про психолога скорее бы и не заметили, а так модная фишечка, открытый финал, варианты трактовок, легкая издевка автора над читателем.

В общем, мне все это понравилось. Скажу больше, «Сато» оказалась одной из наиболее ярких и запоминающихся книг за последнее время. Но в нашем книжном клубе я с этим мнением осталась в меньшинстве.

Так что рекомендовать не рискну. Но и отговаривать точно не буду :)

Очень толстая, неспешная книга, напоминающая по настроению фильмы с Одри Хэпберн. Последнее усиливается также личностью одной из главных героинь – Озлы, обворожительной барышни из высшего света, которая половину книги пребывает в статусе возлюбленной принца (настоящего греческого принца Филиппа, который станет потом мужем Елизаветы), а фрагментами – девушкой, которая не стала принцессой, потому что «жениться по любви… не может ни один, ни один король».

Следующая героиня — это Маб – резкая и энергичная девица из рабочего сословия (у нас это был бы типаж ПТУ-шницы), которая коня на скаку может и не остановит, но вот сменить колесо – раз плюнуть. Ту же половину книги Маб выбирает себе правильного мужа (благо, есть где), а затем – пребывает в надежных узах брака.

И, наконец, Бэт – скромная застенчивая девушка, с самыми выдающимися способностями к расшифровке из них троих, для которой работа — поначалу это способ вырваться из железных рукавиц матери, а потом – любимое дело, обеспечивающее самореализацию, дело, которое куда интереснее мужчин и прочей фигни. Жаль, что последнее не работает в отношении автора.

Потому что книга, которая обещает быть рассказом о девушках-дешифровщицах кодов Энигмы, более чем на три четверти наполнена всяким романтическим (преимущественно) и прочим (шаблонным) вздором. Свидания, танцы, шляпки, мужчины, романтические письма и обеды, мать-тиран, попытка изнасилования, взросление, внебрачный ребенок, собственная собака, усталость от работы, гордость за себя, таких талантливых и прекрасных, приближающих победу в войне.

Поначалу, когда девушки только начинают работать, это все воспринимается, как симпатичный фон, но примерно к трети книги (ладно, уже спустя сотню страниц точно) четко осознаешь, что фон этот настолько монотонен, что выковыривать что-то интересное из него приходится почти как расшифровывать донесения. К середине же я вообще стала пропускать все романтические главы, читая только ту часть (это примерно 10%), где война уже закончилась и появляется хоть какой-то сюжет, выходящий за границы того, о чем так любила писать Джейн Остин (ее лавры явно не давали покоя автору, вот только ей бы еще лаконичности у коллеги по перу позаимствовать).

Так вот, наконец, сюжет. В 5 главе выясняется, что одна из девушек находится в психушке. При том, что она умудрилась сохранить там мозги и здравый смысл, понятно, что упекли ее туда не просто так. Злые санитары, жуткая обстановка, таблетки и смирительные рубашки прилагаются. Спустя пару лет пребывания ей удается отправить письма с просьбой помочь ей выбраться (все происходит в той же 5й главе) своим подругам. Как выясняется далее, бывшим подругам. И они оказываются в замешательстве – попытаться помочь или нет и насколько это вообще в их силах. С одной стороны, они вроде как в ссоре. С другой – не уверены, что Бэт – а это именно она, в своем уме.

Это основная интрига. Выдают ее в час по чайной ложке (написанное выше растянуто глав на пять), тогда как разумнее было бы оставить только эту линию и выкинуть все остальное. Но автору явно платят постранично. С другой стороны, если вы любите погружение в эпоху, медленное развитие событий, миллион деталей, много обертки вокруг конфеты и предвкушение финала, к которому автор подводит крошечными шажочками, то это оно.

Не могу назвать эту книгу неудачной. Она вполне соответствует требованиям жанра, в котором написана, то есть типичного исторического романа: много беллетристики, костюмных сцен и фона, мало сути и интриги.

Судить его с точки зрения достоверности и исторической справедливости даже пытаться не стану, хотя в послесловии автор и приводит всякие факты, на основе которых книга была написана. Но все же это абсолютно девочковое чтиво, не предполагающее подобных размышлений и анализа. Мелодрама тут заслоняет все прочее.

Однако не могу не упомянуть, что подход «мы против Гитлера и против Советов» немного выбивается из ранее привычной нам канвы, когда Великобритания рассматривалась пусть и ненадежным, но все же союзником. А здесь – совершенно современный подход. Зачем делиться с русскими информацией, которая поможет спасти жизни советских людей. Мы в домике, и не мешайте. Этот посыл не добавляет книге плюсов, кроме разве что гордости за успешную вербовку. Но совсем не хочется лезть в политику.

Что меня огорчило, так это очень малое количество информации о шифровке/расшифровке и ее принципах. Точнее, страниц этому уделено порядочно, но все они повтор одного и того же на разные лады. Так что, чтобы разобраться, пришлось лезть в интернет, и копаться в источниках. А можно было бы, раз уж не в тексте, то хоть в приложении к книге об этом подробно рассказать. Но нет. Как сказано выше, это книга для домохозяек, которым интересно про любовь и эмоции на фоне войны, а не про что-то еще. Последнее тут в изобилии.

Не могу, однако, не отметить, что финал – написан реально классно и очень ярко. Последние 10 глав читаются на одном дыхании, и даже размен ферзей в виде мужей вызывает только теплые чувства.

Вообще, есть ощущение, что книга писалась под длинный неспешный исторический сериал, эдак сезонов на пять. И в этом качестве, полагаю, вполне удачна. А вот в виде увлекательного романа – только фрагментами. Но, впрочем, я точно не попадаю в его целевую аудиторию. Ни исторические романы, ни любовные меня не интересуют, а здесь именно эта составляющая основная.

У этой книги есть большой плюс – она читается просто залпом. Но вот когда переворачиваешь последнюю страницу, то ловишь себя на некотором разочаровании. Не потому, что книга кончилась. Потому что заманили и ты, как пес Птенчик (один из персонажей) за сосиской, мчал по всем этим деревенским лугам и выл на темный лес. А он не такой уж и темный… И вроде как зря выл.

Завязка тут интригующая. Семен после смерти жены погрузился в глубокую депрессию, к которой добавилась психосоматика. Ничего не помогает, и как последнее средство он осуществляет поездку к деревенской знахарке Дарье. Не то, чтобы он верил в результат (скорее нет), но дети убедили попробовать. Семен почти сбежал от знахарки, но случайные обстоятельства его останавливают, он замечает кое-что необычное и в итоге остается пожить в деревне.

Деревня прекрасная – тишина, покой, луг с птицами, вполне приличные жители. Но… Почему-то нельзя ходить в лес. Да и воспоминания о бывшей жене никуда не уходят. Однако жизнь, кажется, начинает потихоньку возвращаться в Семена. Вот только… он пока не очень понимает, надо ли ему это, не грех ли?

То, что начиналось, как красивая история с примесью мистики (справедливости ради, ей же и завершающаяся), спустя около трети повествования оборачивается довольно тягомотной и монотонной драмой о потере, к которой чуть погодя примешивается романтика того уровня, на котором все страдают, но несут свой крест, обвитый пафосными речами. Полагаю, что современная психотерапия тут быстро (и справедливо) навешала бы несимпатичных ярлыков, однако в книге все кажутся просто недостаточно счастливыми, но милыми, и с верещащим скворцом надежды где-то на горизонте. Примерно там, где начинается лес, который упорно хранит свою тайну примерно до середины книги.

В общем-то, любителям семейных историй с порядочной (хотя тут на мой взгляд, таки избыточной) долей экзистенциальных переживаний должно понравиться. В данном случае глубокий внутренний мир главного героя еще и обогащен приходящим из загробного мира персонажем, обретающемся где-то на границе психики (а иногда ее переходящим).

К плюсам также стоит отнести уютный мир глухой деревни и обаяние орнитологии.

А вот мистика деревенская, которая вроде как должна быть серьезнее и старше, в финале, к сожалению, обращается в заезженный штамп. Впрочем, это я уже придираюсь. Такого рода истории всегда развиваются по более-менее типичному сценарию.

Резюме: весьма затягивающая история, хорошее легкое чтение на один раз.

«Моя соседка фрау Морман» — это еще одна из тех книжек, которые пытаются сделать себе тираж на эксплуатировании бедняги Уве. Порой это выходит неплохо (та же Элеонор Олифант отчасти следует этой традиции), но в данном случае автор вообще не дала себе труда хоть немного напрячься. Мне где-то встретилась информация, что она стендап-комик, и видимо, эта профессия сыграла роль в уверенности, что ей достаточно написать пару слов, чтобы люди вокруг смеялись. Нет. Ну или в Германии популярен крайне непритязательный юмор.

Итак, у нас есть две соседки. Если кратко (простите за грубость), то одна – полная дура, а вторая дура – в понимании первой. Следуя правилам жанра, они постепенно сближаются, правда в этом сближения немалая доля смирения с обстоятельствами.

Фрау Морман судя по всему весьма приличная пожилая фрау (между прочим, доктор биологических наук – хотя это спойлер), которая хочет спокойно жить в своем доме на пенсии, не будучи потревожена лаем, ором, и соседскими листьями, засыпающими ее дорожку.

Вторая дама – фрау Хайденрайх – недалекая глуповатая женщина средних лет, судя по всему с минимальным образованием и достаточным набором наглости. Это ее собака постоянно лает, это она устраивает шумные вечеринки с подругами, это ее муж репетирует бесконечные унылые церковные гимны, и это она думает, что приставка «доктор» у женщины может быть только от покойного мужа. Тот случай, когда простота хуже воровства. В общем, если этого мало, то добавлю, что наша рассказчица еще и обильно сдабривает свою речь ей самой же придуманными корявыми поговорками в духе: «Не мешай медведю спать, а не то несдобровать».

Уровень сообразительности фрау Хайденрайх неплохо описывает следующий эпизод. Фрау Морман предлагает соседке разделить пополам тяготы уборки снега с общей дорожки. «Вы будете убирать снег с ноября по апрель, а я – с мая по октябрь». «Отлично», — соглашается ее соседка, и только спустя некоторое время до нее доходит, что летом снега не бывает.

Ожидаемого юмора тут нет совсем, хуже того, я вообще узрела трагедию пожилой фрау, которой приходится жить бок о бок с глупой дамой (у нас это назвали бы бывшая птушница), но степень возрастающей возрастной беспомощности вынуждает ее искать в соседке и ее собаке плюсы.

В общем, это очень примитивная и жалкая вещица. Проходите мимо.

Аннотация обещала, что это будет «едкий, продуманный до мелочей, по-мрачному восхитительный, с щепоткой черного юмора уютный детектив, в котором проблемы обрушиваются на персонажей со скоростью снежной лавины, а сами персонажи кажутся читателю до ужаса знакомыми, — тем интереснее и опаснее за ними следить».

Пожалуй, единственное верное в ней – это «едкий». Все остальное с приставкой НЕ. Не продуманный, не восхитительный, не уютный. И вообще весьма посредственный. Но я все же дочитала, поэтому расскажу, чтобы вы не тратили на него свое время.

Вкратце про сюжет. Пятеро дам (мама, ее сестра, три ее подруги и ее взрослая дочь) приезжают в уединенный особняк. Где в течение пары дней образуется 4 трупа. Казалось бы не особенно связанных между собой людей. Леди довольно бессистемно и нелепо рыскают по особняку в поисках следов и убийцы, ненавидят друг-друга с разной степенью эмоциональности, и неспособны практически ни к какому диалогу (зачем они вообще основали свой условный клуб — самая большая загадка). Рассказ идет от лица дочери — которая изображает ненадежного рассказчика. Каждая глава начинается с совета в духе «Правило номер пять. Не теряйте контроль над ситуацией. Остерегайтесь тех, кто слишком крепко держит поводья, они могут вас задушить».

В финале одна из дам выступает в роли Пуаро, прочие — осознают, что иногда лучше читать книги, чем вся та фигня, которой они тут занимались.

Начнем с того, что книжный клуб в заглавии – это вообще ни о чем. С тем же успехом его можно было заметить на клуб вышивальщиц/культуристок или любителей хомячков. Книг упоминается две – «Исчезнувшая», которую с маниакальный упорством предлагает обсудить одна из присутствующих леди (остальным нафиг это не сдалось вообще) и энциклопедия из библиотеки, которая вообще никак к книжному клубу не относится (спойлер – скорее работает роялем в кустах). Да, членов в клубе – 5 человек. И последнее, чем они озабочены – это чтением. Хотя формально именно ради того, чтобы обсудить книгу едут в уединенный особняк, который сдается на выходные. Полагаю, что в часе езды от города. Разумеется, начинается снег и за пару часов все заносит намертво. А связи принципиально нет – ни телефона, ни интернета. Это, пожалуй, единственное, что здесь смешно.

Теперь про уютный. Такого количества физиологически неприятных сцен я уже не помню, где встречала. Каждый труп – это фактически упражнение на тему, как бы погадостнее изобразить. Причем к некоторым из них персонажи еще регулярно возвращаются, каждый раз заново описывая увиденные мерзости. Фи.

Если вы ожидали чай и кексики, увы. В лучшем случае дамы напиваются и едят категорически невкусное нечто. Причем все они странноватые. Эдакий набор несимпатичных фриков, которых непонятно что держит вместе (точно не обсуждение книг).

Продуманный до мелочей. В целом сам подход к логической загадке неплох. В смысле общая идея взгляда на преступление. Но мотивы, расследование и способы убийства – не выдерживают никакой критики вообще. Это бред на уровне японских хонкаку с той разницей, что тут еще за уши притянутая травма от потери отца, которая навязает в зубах уже после второго повтора (а их будет не меньше пяти).

Мрачный – вот это, пожалуй, да. Унылый особняк, «вечные сумерки», неприятные персонажи. Не поспоришь.

С юмором сложно. Книга действительно едкая, ехидная и саркастичная. Но именно юмора в ней нет. Подозреваю, что тут еще вина плохого перевода, текст в целом довольно корявенький, но это из области догадок.

В общем, не понравилось категорически.

Не собиралась читать эту книгу (школьное впечатление было слишком тягостным), но после «Яшеньки» захотелось попробовать что-то более крупное. И сразу скажу, это было не зря!

Но… вот даже и не знаю, как про Головлевых писать. Это несомненно весьма мощная вещь. Абсолютно не школьная. Я бы даже сказала для тех, кому, как минимум, 30+, а лучше 40+.

В первой своей половине она действительно прекрасная — шикарнейшие психологические портреты, абсолютно феминистический реализм – все держится на одной сильной и властной женщине, которой не повезло с детьми – ни один ни унаследовал ее энтузиазма, силы воли, коммерческой сметки. А потом столько же точное начало упадка вместе с началом старости. Когда вроде бы и это надо, и то, а вот силы уже не те… Это вот все исключительно точно, живо и вневременно. И притом написано талантливо и эмоционально.

Я ожидала вязкой скуки. Но нет! Буквально взахлеб читается. И вот на мой взгляд, где-то на моменте смерти Арины Петровны – маменьки, той самой главной женщины семьи Головлевых, и надо было ставить точку.

Но автор решил иначе. И во второй части пошли дополнительные эпизоды. Честно? Лишние. Яркое и насыщенное угасание рода обратилось семейной сагой, обволоклось мороком полуснов-полуяви (сейчас бы засчитали за постмодернизм), добралось до внучек, протащилось по их нелепой жизни и порядком обунылилось. Хотя, казалось бы, куда еще, начиная с момента, когда в поместье почти все умерли и один Иудушка слоняется по дому, словно забытый старый Фирс у Чехова.

Вторая половина читается тяжело. Во-первых в силу указанного выше, во-вторых морально устаешь от этого бесконечного разложения всего и вся, без просветов вообще.

Не знаю, надо ли тут о сюжете? С одной стороны – вещь программная, с другой – вот меня спроси, что я помню со школьных времен – ничего, кроме скуки и уныния. Так что коротко.

Поначалу читаешь с чувством хорошо написанной издевки над нравами, потом включаются старость, болезни и беззащитность человека перед этим всем. Плюс фоном безропотная жизнь крепостных. После второй половины депрессуха крепчает с каждой страницей. Но пишет С-Щ таки талантливо! У меня вообще временами было ощущение (спасибо гениальному Клюквину за правильные паузы и акценты), что я читаю современного писателя, который написал стилизацию под 19 век. Это нарочито-издевательское «маменька», эти «навостренные лыжи», это «я ради вас ночей не спала».

Что любопытно. Иудушка очень религиозен. Молитвочку прочитать, к обеденке лошаденок заложить, на могилку к маменьке сходить – это он завсегда. Но при этом его религиозность (при всей ее искренности, кстати) подчеркнуто гротескна, противна, низка. Даже удивительно, как С-Щ такое смог опубликовать – церковь такая вера явно порочит. При том считается, что сам С-Щ был добрым христианином, а вовсе не еретиком каким.

Да, можно возразить, что в финале на Порфирия Владимировича (Иудушка там даже резко обретает исходное имя) в каком-то смысле нисходит некое истинное духовное озарение. Но верится в него после пары сотен страниц благолепненьких речей очень слабо. Скорее в алкогольный морок поверишь.

В общем, вещь это сильная и талантливая, это правда, и этого не отнять. Но рекомендовать я бы точно не стала. Лучшие стороны С-Щ отлично видны в «Яшеньке», но если хочется прямо вот ощущения затягивающей трясины, и повода поесть антидепрессантов, то тогда да – идеально.

Первая половина читается просто влет и с восторгом, а вот вторая — с явным скрипом и тоской, хотя вроде бы те же, там же.

Произведение странное, и оно, конечно, не столько про Есенина, сколько про Мариенгофа. Про то, что молодость счастлива уже тем, что она молодость, а прочее — обстоятельства, революции, стихи, женщины — лишь орнамент и цвета на её ковре. Но в какой-то момент орнамент вытирается, цвета выцветают и на смену дружбе приходит семья. Которая рушит все, что было до. Если с ней повезёт, то на руинах появляется новый мир, если нет — то в конвульсиях умирает старый. Мариенгофу, наверное, повезло, Есенину нет. Потому из Есенина вышел поэт, а из Мариенгофа мог бы выйти прозаик. Но он явно видел себя в других жанрах.

И если его «Циники» — лаконичны и прекрасны, вместив в себя историю и эпоху, и жизнь, и любовь, то «Роман без вранья»... Великолепны отдельные метафоры и сравнения, но в целом это книга-настроение. Обрывочные фрагменты воспоминаний, много горечи, много недоговорённостей. Была ли дружба? Нет. Были общие интересы, общие разговоры, общая неустроенность бытия и молодость.

Остался известный поэт Есенин и нелюбовь к нему малоизвестного писателя Мариенгофа. Даже не зависть. А именно нелюбовь. Отсутствие, а не наличие.

Это был эмоциональный выплеск. А теперь чуть более рассудительное.

«Роман без вранья» это по сути своей мемуары. Весьма изысканные по стилю. Довольно хаотичные по содержанию (причем явно предполагающие, что достаточно набросать жирными мазками основное, а фон и так всем известен, а кому нет – тому и ни к чему), довольно циничные. Мариенгоф описывает тот кусок своей жизни, в которой рядом с ним был Есенин. От знакомства до его гибели. Без глянца вообще. При этом главная фигура тут, повторю, не Есенин (как часто пишут в аннотациях), а автор. Это кусок его молодости, его мыслей, его бурные, яркие, безумные 20-е годы (книга написана в 1926).

Эту книгу часто ругают, мол злой был Мариенгоф, так плохо написал про лучшего друга. Будем справедливы – да, не польстил.

С другой стороны, часто бывает, что люди держатся в месте, потому что их связывает нечто общее – учеба, работа, да просто жизнь. Это удобно, им есть о чем поговорить, интересно друг с другом, но при этом совсем не обязательно такого друга/приятеля любить. Напротив, обычно именно при тесном общении видны все недостатки и тараканы. И ты просто миришься с этим. Потому что важнее на данном этапе другое. Думаю, что и здесь была похожая ситуация. И Мариенгоф в этой книге был просто честен с собой ( на всякий случай, на момент написания автору около 30 лет).

Известно, что после того, как она была написана, многие люди его круга от автора отвернулись. Можно здесь закапываться в детали и воспоминания очевидцев и искать истину. Но не хочется. Пусть написанное останется впечатлением именно о книге.

Приведу немного цитат (под спойлерами).

Эта книга заявлена, как предыстория «Шоколада» и следующих книг тетралогии. Из них я читала две первые, и они были прекрасны.

«Шоколад» — сталкивал свободу и консервативность, христианство и язычество, доверие к миру и настороженность. «Леденцовые туфельки» — стали романом взросления, одновременно мамы и дочери, рассуждением на тему подросткового бунта и созданием кумиров. Обе книги были хорошей литературой и яркими высказываниями.

Почему я не читала две последующие – не знаю. То ли начинала и не понравилось, то ли просто не попались в подходящий момент. Однако увидев среди новинок «Вианн», не смогла пройти мимо. А зря. Всю книгу я ждала, что что-то, наконец, в ней произойдет. Но нет. Это бесконечно долгое предисловие. Хотела сказать — к которому забыли дописать книгу. Но нет. Книга-то уже есть. И даже четыре. Значит, просто ненужное предисловие.

Саму Вианн мы застаем тоже не в самый радостный момент. У нее умерла мать, а она сама беременна и как обычно, следует куда-то за своим магическим ветром: «Птичка божия не знает Ни заботы, ни труда». Она не думает о деньгах, еде, крове над головой, оно как-то все само образуется в ее жизни. И она также легко с этим расстается. А заодно и с людьми, которые обеспечивали ее вышеупомянутыми благами. И это вот как-то неожиданно раздражает. Такая вроде бы вся положительная, сострадательная и добрая Вианн, и вдруг так запросто уходит по-английски.

Всю книгу Вианн пытается искать свой путь (теперь она одна и вроде бы свободна – на самом деле нет) и одновременно автоматически следует традиции, которой придерживалась ее мать – ни к чему не привязываться, не копить вещей, не оставаться долго на одном месте. Много раз звучит призыв нести в мир добро, но каждый раз, когда Вианн слышит зов ветра, он заглушает все остальное. Ее приятели в этой книге – люди социального дна или почти. Бродяга-нищий, пара бездомных женщин, странная старуха (явно ведьма, как и сама Вианн), китаянки – самые незащищенные люди в местном мелком бизнесе, хозяин потенциальной шоколадной лавки (от которой пока один убыток) и его приятель.

В конечном счете Вианн принимает для себя решение (очевидное с первых строк). А ты смотришь на это все и невольно думаешь, что и правда, лучше не иметь с ней дела.

Текст напоминает какую-то долгую фольклорную песню, унылую, тягучую и на одной ноте, а все содержание укладывается в пару фраз. И книга эта насквозь, бесконечно вторична. Даже не так. Это не просто повторение, это как осколок старого зеркала, в котором несчастная женщина пытается разглядеть себя в молодости. А там помещается лишь краешек морщинистого лица.

Если в «Шоколаде» сам шоколад был заманчив и аппетитен, то здесь (как выражается один из персонажей) от него начинает уже тошнить.

Да. Опять шоколад. Бесконечный шоколад за счет заведения, который никто особенно не хочет пробовать. Опять магия приготовления какао-бобов, много, бесконечно много готовки, рецептов (и не только шоколада, но и просто еды), пряностей и людей, которых поданные Вианн блюда или чашка какао, словно освещают на мгновение лучиком света. А до того все они, разумеется, вели жизнь, полную страданий. В Марселе, если верить этому тексту, до появления Вианн вообще не было счастливых людей.

Уныло, даже заунывно как-то, скучно, вторично. Оставляет неприятное впечатление в целом, не говоря уже о впустую потраченном времени. Весьма разочарована.

Upd. Пришло в голову, что Мэри Поппинс — по сути та же самая Вианн. Как только ветер меняется, она исчезает вместе со своей магией. Вот только в отличие от последней, никого и ничего не боится. Интересно, это что-то национально-британское про исчезать с ветром?

Под спойлером лирическое отступление на тему о том, почему вдруг «Яшенька».

В конечном счете мой выбор пал на «Яшеньку», как на короткое, реалистичное (ну не люблю я сатиру и иносказания) и сюжетное нечто. И мне понравилось!

Это оказалась очаровательная смесь русской провинции, классического психологического этюда, драмы и довольно тонкого стеба над всем вышеупомянутым.

Вот, например, как С-Щ описывает Яшеньку:

«И жесты и речь его отличаются безукоризненною рассудительностью, которая, однако ж, близко граничит с тупостью».

Он все еще Яшенька, хотя ему 25 и он даже успел послужить в гусарском полку. Последнее, кстати, поражало меня на протяжении всей повести. Яшенька пробыл там 3 месяца и совершенно не обрел за это время ни гусарской лихости, ни привычки к соответствующему образу жизни, ни даже нравственности, похоже, не лишился (можете вложить сюда оба смысла).

Над тем, как он выбирал себе жизненный путь, СЩ откровенно потешается. Оцените (цитаты здесь и далее под спойлерами):

В кавалерии Яшенька прослужил недолго, вернулся в родное имение (умер его отец) и далее вел образ жизни, достойный Обломова (кстати, оба произведения написаны примерно в одно и то же время – о, это скучающее барство!).

Это завязка. А вот затем С-Щ рисует нам типичную ситуацию (и в современной нам реальности полно аналогичных случаев), в которой сочетается властная мать и инфантильный сынок, не желающий ни шагу сделать из зоны комфорта:

Однако маменька, заботясь о душеньке-сыночке (или просто он ее порядком достал уже), решает познакомить его с соседями.

Соседи не против:

В итоге Яшенька (послушный мальчик, лишенный амбиций на каком-то органическом уровне) легко попадает под влияние другого молодого барина из местных (очень напоминающего мне карикатуру на Петра III) – братца упомянутой выше Мэри. Базиль фанатеет от лошадей, получает кайф от того, что прикидывается ямщиком, и делает попытку выдать свою сестрицу замуж за Яшеньку. Не то, чтобы последний был блестящей партией, но женихов в округе не толпа, а барышня уже не так юна и не так непорочна, как хотелось бы…

Все эти (и дальнейшие – сюжет энергично закручивается) приключения описаны с прекрасным сдержанным сарказмом, переходящим в иронию и обратно.

Финал – традиционно для русской классики трагичный, однако это не тот случай, когда станешь обливаться над ним слезами. В каком-то смысле есть в нем определенная дверь, открытая в будущее. Потому как маменька Яшеньки «женщина еще не старая (всего каких-нибудь сорок лет!) и энергическая и темперамент имеет легко воспламеняющийся», и 300 душ никуда не девались. А данный ею обет можно и обратно взять.

В общем, ежели хотите лаконичного, обаятельного и изящного С-Щ, пародирующего (возможно невольно, но вряд ли) русскую классику, «Яшенька» идеально подходит.

Эта книга оказалась для меня полной неожиданностью.

Во-первых, я почему-то даже не подозревала, что Зощенко писал что-то, кроме сатирических рассказов и историй про Лелю и Миньку.

Во-вторых, он мне всегда казался насквозь советским человеком (что, в общем, справедливо), а он был из дворянской семьи.

И наконец, мне бы никогда не пришло в голову посмотреть в сторону Зощенко ни в отношении темы «запрещенные книги», ни в отношении психоанализа. Однако же и то, и другое имеет место быть и удивительным образом сочетается в этом произведении.

Сразу скажу, что оно оставило очень сильное впечатление. Это крутая вещь и она точно войдет в мой топ года.

«Недуг, которого причину

Давно бы отыскать пора,

Подобный английскому сплину,

Короче: русская хандра...»

/А.С.Пушкин/

Свою книгу Зощенко начинает с признания, что практически всегда, сколько он себя помнит, он был не особенно счастлив. Причем порой становилось настолько тошно, что хоть вешайся.

📝«Я стремился к людям, меня радовала жизнь, я искал друзей, любви, счастливых встреч… Но я ни в чем этом не находил себе утешения. Все тускнело в моих руках. Хандра преследовала меня на каждом шагу. Я был несчастен, не зная почему.

Но мне было восемнадцать лет, и я нашел объяснение.

«Мир ужасен, — подумал я. — Люди пошлы. Их поступки комичны. Я не баран из этого стада».📝

Единственное, что на время вытащило его из депрессии – Первая мировая война. Там явно было некогда себя жалеть, в приоритете было другое. Однако война закончилась, а депрессия никуда не исчезла и навалилась снова. Причем местами с сердечными приступами.

📝«Я пробовал менять города и профессии. Я хотел убежать от этой моей ужасной тоски. Я чувствовал, что она меня погубит.

Хандра следовала за мной по пятам.

За три года я переменил двенадцать городов и десять профессий» .

Не помогали ни пилюли, ни воды, ни курорты. И тогда Зощенко пришел к выводу, что раз врачи бессильны, то он сам должен найти причину своей хандры. И искоренить. Точнее – уничтожить неправильный условный рефлекс, который отвечает за проблему. Потому что он нормальный взрослый мужик, который прошел войну, а тут такая хрень с ним творится.

В качестве упомянутой причины он решил искать некое событие в своей жизни, которое что-то резко поменяло в его сознании. И для этого он тщательно и методично вспоминает свою жизнь, сначала начиная с подросткового возраста. Затем (спойлер — ничего особенного не обнаружив) переходит к детству и, наконец, к младенчеству.

Это вот сейчас принято искать истоки всех неврозов в детских травмах. А Зощенко практически самостоятельно к этому пришел!

В итоге у него получилась сразу и биография (написанная с исповедальной почти искренностью) и психоанализ того уровня, которому позавидовал бы и сам Фрейд. Кстати, Фрейда он тоже читал, и пробовал применять к себе его методы, однако пришел к выводу, что в основе его собственных проблем лежит не подавление сексуальных желаний, а страх.

Страх, который жил с ним всю жизнь, начиная с раннего детства, страх, который постепенно преобразовывался в подсознательные образы, тем более сложные, чем старше он становился.

Страх, который испортил ему жизнь. Кстати, слово «страх» употребляется в книге больше 200 раз.

Биографическая часть в целом довольно обычна (хотя написана отличным легким и лаконичным языком) – довольно скромное детство с кучей запретов, гимназия и подростковые заморочки, война, женщины…

А вот наблюдать за расшифровкой его собственного бессознательного оказалось невероятно интересно!

Зощенко в основном опирается на теорию Павлова, с его условными и безусловными рефлексами, системой торможения и активации и самое главное – разрывом ошибочных «временных связей». Обо всем этом он на всякий случай (вдруг читатель не в курсе – а большинство точно было не в курсе, в 43 году-то) сжато и очень толково рассказывает (причем это вполне корректно даже с точки зрения сегодняшних знаний в этой области), а затем делится тем, как ему удалось применить это все на практике.

Это, конечно, спойлер,

но Зощенко считал, что он достиг успеха в работе с собственным бессознательным (на которую у него ушло порядка 10 лет – он тщательно записывал свои воспоминания и анализировал их, параллельно создавая эту книгу):

📝«Вкратце — это книга о том, как я избавился от многих ненужных огорчений и стал счастливым» — говорит он, но… почему-то не очень-то получается до конца ему поверить, если честно.[/spoiler]

Однако же его опыт позволил ему помочь и другим людям преодолеть их бессознательные барьеры. Такие случаи он описывает в самом конце книги. И это настоящие психологические кейсы, основанные на четком следовании новейшему (на его время) научному подходу. И его восхищение этим подходом очевидно невооруженным глазом.

Зощенко был уверен, что эта книга и его опыт поможет и другим, столкнувшимся с чем-то подобным. Хотя и предупреждает об опасности проведения на себе таких экспериментов (местами он и правда делал рискованные вещи).

В качестве вишенки на торте он анализирует биографии некоторых писателей (Эдгар По, Гоголь, Бальзак), и находит там объяснения их поступкам, основываясь на психоанализе. Мне как-то попадалась современная книжка типа «Писатели на кушетке у психотерапевта». Так вот Зощенко уже написал подобное лет на 70 раньше и куда лучше!

Из сказанного выше понятно, что эта книга – это история борьбы с душевным недугом (неважно, как его назвать – хандра, депрессия, невроз). Интересно, что рассказывая все это, Зощенко умудряется сочетать в себе одновременно человека очень целеустремленного и ужасного неврастеника, которого могло привести в состояние уныния что угодно, например, возвращение домой из отпуска. Нет, понятно, что в последнем он не одинок, но тут вопрос силы эффекта. Зощенко хандра так придавливала, что он с трудом мог встать с кровати.

Что же о запрете? Вообще, это удивительная вещь, потому что книга настолько искренняя, настолько советская по духу, настолько превозносящая научный подход, что запретить ее можно было только в силу явной антипатии к автору, как мне кажется. Правда и момент для издания выбран был неудачно. Часть книги была опубликована в 1943 году. И это было воспринято как то, что когда вся страна воюет, Зощенко занимается всякой психоаналитической фигней. Не повезло.

Однако книга вышла отличная! Если вы склонны к депрессии и самоанализу, то она точно будет вам близка по духу. А если вы человек легкий и счастливый, то сможете на некоторое время влезть в шкуру флегматика, но лучше – пройдите мимо. Вряд ли оцените.

«Вот что прекрасней всего из того, что я в мире оставил:

Первое — солнечный свет, второе — искусство и разум…»

Надо признать, что я получила искреннее удовольствие от чтения этого произведения. Знаете, словно пришел с мороза и забрался в теплую ванну с книжкой, именно такие были ассоциации. Почему так?

Хочется написать, что прежде всего, это хорошая работа (и напишу, но чуть позже). Но, наверное, на первом месте все же эмоциональная теплота от возвращения в тот старый добрый мир, в котором когда-то появился Гарри Поттер.

Забавно, что в предисловии Юзефович пишет, что она никогда не была особым любителем Гарри Поттера и вообще познакомилась с ним относительно поздно (когда все уже давно прочитали и себе и своим детям). Так что эта книга – совершенно взрослый и довольно объективный взгляд со стороны, без какого-то умиления, свойственного фанатам ГП. И если в прочих случаях такой подход мог бы насторожить, то здесь, пожалуй, он оказался плюсом.

Книга состоит из нескольких глав, которые судя по всему, отчасти повторяют курс лекций на одноименную тему и при этом достаточно самостоятельны. Поэтому возникает соблазн написать про каждую отдельно (и я его не избежала).

Но чтобы не мучать любителей лаконичности, скажу, что в целом – это такая хорошая дипломная работа юного филолога, которая попыталась охватить все возможные аспекты популярной книги, начиная от отсылок к классической литературе в тексте и заканчивая влиянием книги на умы ее читателей с приведением обязательного списка использованной литературы в конце. Написано это все хорошим журналистским стилем, однозначно не скучно, но при этом достаточно формально и сжато. Читается очень легко. Тот редкий случай, когда я точно была бы не против, если бы книжка была раза в полтора толще.

А теперь к подробностям

✨ Первые главы – это практически краткий курс английской (и немного мировой) литературы в приложении к «Гарри Поттеру». Юзефович наковыряла (подозреваю, что не без помощи Анастасии Завозовой, на которую она ссылается) в тексте массу отсылок к самым разным произведениям, начиная от античных классиков и заканчивая классиками британскими. Это выглядит, как минимум, изящно. И начинаешь немного завидовать человеку, способному удерживать в памяти все эти имена, внешность и прочие особенности персонажей, которые у меня часто со временем превращаются в тени отца Гамлета. Хотя, вот как раз Шекспиру, неожиданно места не нашлось. И пусть даже часть отсылок выглядит немного совой на глобусе, а углубление в их сторону – немного самолюбованием, это даже и не важно, симпатичен сам подход.

✨ Тему литературных отсылок продолжает глава о том, что Хогвардтс – это в каком-то смысле комбинация неоготического романа и привычного для английского общества описания жизни аристократии (закрытая школа, спорт, определенный уровень учеников, маглы – как простые люди более низкого сословия и все такое). Это все вроде бы про очевидное, но преподнесено и сформулировано очень удачно, и действительно смотришь на Хогвартс уже чуть с иной оптикой.

✨ Одна из глав (самая первая, но не самая важная) посвящена всяческим вопросам, которые по мнению Юзефович остались в книге подвешенными. В отзывах на книгу внимательные читатели указывают на то, что автор не особенно сильна в матчасти (а часто невнимательна и путает книги с фильмами), и большая часть из непонятного Юзефович разъясняется в тексте. Мой опыт чтения ГП закончился лет 20 назад, и детали я уже тоже больше помню по фильмам, чем по книгам. Но тут интересен сам факт того, что люди этими вопросами задаются, а значит пространство книги оказывается значительно шире, чем границы ее обложек.

Последнее, кстати, не раз подчеркивается автором. И не только в том смысле, что ГП практически положил начало жанру «магических школ» (да были на эту тему книги и ранее, та же «Школа в Кармартене» Коростелевой или цикл о «Земноморье» Ле Гуин, но уровень их популярности даже не сравним). Но скорее в смысле формирования мировоззрения, которое потом проецируется на жизненные ценности вообще, а персонажи книги – служат современными архетипами, ссылка на которые оказывается понятной в любой стране мира (ну, почти в любой, с Непалом вот не вышло). Да, это кажется довольно натянутым, но почему бы и не взглянуть с этой стороны?

✨Многие жирным плюсом отмечают главу о переводах. И она действительно любопытная. Я (как и многие мои ровесники) читала первую книгу еще в переводе Маши Спивак (в обеденные перерывы на рабочем компьютере), и мне казалось, что этот перевод лучше Росмэновского. Но по прошествии времени посмотрела на имена и осознала, что что в голове уложились уже более поздние. Удивило, пожалуй, то, что практически все переводчики (кроме Маши Спивак и группы самых последних – о них в прошлом кажется году все читали в жж, и сожалели, что перевод так и не вышел) переводили эти книги на отвяжись. Я не считаю себя фанатом, и не росла во вселенной Гарри, но это все равно как-то немного обидно.

📌 В качестве резюме. Не ожидала от Юзефович столь удачно структурированной и лаконичной книги, приятно удивлена тем, что получилось. Пожалуй, неожиданным оказалось то, что относительно мало внимания было уделено собственно персонажам и сюжетам, личностям, психологии, моделям поведения. Полагаю, причина в том, что у Юзефович это была прежде всего работа, а не мир любимой книги. Но зато в таком виде она будет интересна не только фанатам, а и просто любителям литературоведческого анализа.

Из названия очевидно, что речь в книге пойдет о Помпеях. А где Помпеи, там и Везувий, а следовательно – извержение. Вообще, Вселенная явно не лишена иронии. Что бы мы знали об этом городке, если бы он не был засыпан пеплом? Так, еще одна «провинция у моря», в которой недурно живется. Собственно во многом роман именно об этом.

В одной из аннотаций упоминается, что это детектив в античных декорациях. Увы. Ни намека. Это типичнейший исторический роман и не более.

Начинается книга с рассказа об акведуке Аква-Августа. Это длинная хорошо продуманная система, которая снабжала водой десяток городов на протяжении сотен лет. Если посмотреть на карту и на даты постройки, то сказанное впечатляет еще больше. Акведук находился на попечении государственного чиновника-инженера аквария. И вот этот самый акварий и оказывается главным персонажем. Он приезжает в Помпеи вместо своего коллеги (тот куда-то пропал), чтобы выяснить, что не так с водой. У одного из горожан сдохли вкусные дорогие рыбы в бассейне, вода пахнет серой, а потом и вовсе пропадает из города. Акварий разбирается с неполадками. Но читатель-то отлично понимает, что не так…

Параллельно автор пытается погрузить читателя в быт древних Помпей. С обязательным театром, банями, борделем и подведенной при помощи акведука водой к виллам горожан. Пожалуй, основное впечатление, которое остается от книги – это то, что римляне умели хорошо, со вкусом и достоинством жить (жаль, что великая нация превратилась в суетливых итальянцев). Не то, чтобы это было каким-то откровением, но каждый раз вызывает восхищение. Вот и здесь тоже. И сконцентрируйся автор на бытовых подробностях (домашний бассейн — уже вполне обычное дело) и деталях функционирования акведука (которых явно не хватает), вышел бы хороший нон-фикшн.

Но он решил писать роман. Поэтому добавилась скучнейшая романтическая линия и очень много пустых слов про происходящее в Помпеях и окрестностях за пару дней до извержения и пару дней в процессе. Причем все то, что Роберт Харрис расписал на сотнях листов, Плиний младший (очевидец события) лаконично уложил в два небольших письма страничек на 10 в совокупности. Так что интересующимся рекомендую читать именно его. Впрочем, Плиний старший в романе — вышел обаятельнейшим персонажем: настоящий ученый, пусть и малость карикатурный, как это часто любят изображать.

В целом, надо признать (при всей моей нелюбви к жанру), что это весьма симпатичный исторический роман. Он не особенно зануден, умеренно познавателен и автор явно знаком с матчастью. Так что школьникам, проходящим античный мир, его вполне можно рекомендовать для ненавязчивого и легкого погружения в эпоху.

Но меня книга оставила скорее равнодушной. По ощущениям, это такой бодренький голливудский фильм с Бредом Питом (акварием) в главной роли и очередной красоткой в качестве «девушки Бонда» на фоне красивой компьютерной графики — дым, пепел, переливающаяся лава и все такое. Но я просто не люблю исторические романы.

В аннотации обещали оммаж к произведениях Гоголя (любопытно), но как мне показалось этот широкий замах свелся почти исключительно к именам персонажей. Например, черта в самой первой повести зовут Акакий. В остальном это за уши притянутая аналогия.

Книга составлена из нескольких небольших повестей, каждая из которых представляет собой расследование какого-нибудь уголовного дела в очередной версии альтернативного имперского Петербурга конца 19 века. Фишкой конкретной серии историй является то, что в качестве чиновников действуют такие граждане, как черти, оборотни и даже Лихо (кстати, все они подчиняются Священному Синоду). В роли преступников также выступают сущности со сверхъестественными способностями, из которых ведьма – самая человеческая. Хотя, вот оборотень Олимпиада, которая способна превращаться в зайчика (именно так и написано «зайчик» для пущей, видимо милоты) – в человеческом обличье и вовсе очаровательна.

Несмотря на зимнюю обложку, к Рождеству привязана только самая первая и самая коротенькая повесть, остальное — вполне будничные дела.

Надо отдать должное, написано это все как-то очень обаятельно и уютно:

«Кабинет у него был крохотный, отапливаемый старой печуркой-голландкой, которая сложена была с какой-то досадной ошибкой и тепла почти не давала. Да в окне как назло были щели. Поговаривали, причиной этакого безобразия был давний, уж лет двадцати тому, визит большого синодского начальника, Лихо. Был Лихо в тот день не в духе, а тогда вокруг него все непременно ломалось, а после чинилось без особого успеха».

А местами не лишено юмора:

»- Вы тут, Варвара Романовна? Я отведу Женечку к детскому столу. А там уже и спать пора.

Ангел — Варвара Романовна — кивнул.

- Спасибо, Александра Андреевна, а то как бы не быть конфузу, — девушка вдруг прыснула в кулачок. — Он едва на батюшку Леонида не бросился с криками «Поп! Поп — толоконный лоб». Едва удержала!

«Хороший мальчик, — подумал Акакий, не сводя с девушки взгляд. — Начитанный».

Так что читается (и слушается – озвучка отличная) легко и непринужденно, несмотря на довольно слабые сюжетные линии. Особенно страдает интрига в самом первом рассказе «Черт на елке» – там обещали рождественский детектив, а по сути все свелось к «задача поймать чертей поставлена – задача выполнена», а в качестве начинки в этот пирожок добавлено немного романтики и рождественского бала.

Последующие повести становятся подлиннее, а детективная составляющая — чуть детективнее, но именно что чуть.

В целом, складывается впечатление, что автор писала какую-нибудь курсовую по русской нечисти, и решила, что нечего добру (или тут правильнее злу?) пропадать впустую. Результатом чего и явилась эта книга, где по ходу дела читателя знакомят с порядочным количеством разных типов нечисти и нежити, их прозвищами в разных концах Российской империи и некоторыми нюансами поведения. Так что этнографическая часть тут старательная, литературная – симпатичная, а вот с умением строить детективный сюжет – пока у автора не очень.

Тем не менее, в качестве отдыхательной книжки, написанной хорошим русским языком — вполне себе вариант. Сама я прочитала 2 из трех повестей и мне пока вполне хватило для знакомства, мило, но слишком простенько.

Вообще-то я не собиралась читать эту книгу. Предыдущая книга автора («Белое проклятие» — про лавинщиков) оставила меня скорее равнодушной, холод я не выношу совсем, быт полярников не особенно привлекал. Но в книжном клубе так активно шло обсуждение, что я поддалась общему энтузиазму.

Наверное, начну с того, что для меня это оказалась внезапно очень разводящая на эмоции книга. Раздражающая, чего уж там, если называть вещи своими именами. Почему, объясню чуть позже.

А начнем с того, о чем она вообще. Ну, хотя это, конечно, субъективное. Для меня книга была о запредельной халатности и безалаберности. Но для большинства (судя по отзывам) – о мужестве и героизме. Давайте разбираться, как это сочетается.

Действие происходит в Антарктиде. Там две основные точки, где обитают полярники — полярная станция Восток и Мирный. Раз в год из точки А в точку В едет «поезд» (несколько тягачей на гусеничном ходу, с санями и главной машиной – «Харьковчанкой», которая одновременно и жилье, и пункт управления, и столовая и все прочее). Поезд везет из Мирного на Восток горючее, продукты и другие необходимые полярникам вещи. Затем возвращается обратно, чтобы повторить тоже самое год спустя. Путь этот занимает 1500 км и примерно 2 месяца. Экипаж – около 10 человек. Маршрут осуществляется в условиях дичайшего холода -50-70 С.

Так вот книга о том, как люди едут на этом поезде и справляются с трудностями. Фактически это смесь производственного романа и психологического – кучка разных людей в замкнутом пространстве.

Интересно? Когда преодолеваешь первые пару десятков страниц (написанных ну очень коряво и скучно), то да! Невольно увлекаешься происходящим. Потому что люди живые, характеры настоящие, и все время что-то происходит. То топливо оказывается некачественным, то пожар, то тягач потерялся, то пурга… Все это разбавлено историями персонажей – тем, как «они дошли до жизни такой», почему подались на (север — зачеркнуто) крайний юг. У всех по-разному, но почти за каждым стоит желание что-то кому-то доказать, и прежде всего себе, а потом товарищам. Что они в процессе похода этого и делают.

Кстати, что интересно. Мужики работают вместе уже давно, но коллектив не сказать, чтобы дружный. Сплоченный, да. Скорее потому, что куда денешься? Но мужская дружба — это не сюда. Практически все интроверты, за парой исключений. Плюс присутствует очень сильное давление авторитета начальника и коллектива.

В самом начале встает вопрос – стоит ли ехать? Дело в том, что они задержались на станции и упустили более-менее благоприятный сезон. Температура ниже обычной, риск выше в разы. И вот в этот момент решается судьба поезда. Как она решается – понятно, иначе книги бы не было. Едут. Едут, потому что «батя» (начальник поезда) так сказал. Потому что тех, кто хотел улететь самолетом – сразу обозначили слабаками, тряпками и предателями. Едут, потому что как минимум двое участников грубейшим образом нарушили правила. И профессиональные и моральные. И вот с этого момента книга начинает бесить.

Все понимают, что путешествие сложное и опасное. Без штурмана (он отказался ехать). Синицын — человек, отвечающий за состав и топливо – улетел на большую землю. Начальник поезда Гаврилов (понимая всю опасность маршрута) так спешил, что не проверил ни механику, ни топливо, взял человека с явными проблемами с легкими, сам – сердечник. То есть уже, как минимум, два человека могут помереть в любой момент от перегрузок и холода. А значит у остальных меньше шансов добраться.

А дальше по нарастающей. Постоянно что-то ломается. При этом каждый раз оказывается, что это потому, что предпоездная подготовка проведена из рук вон плохо. Здесь недосмотрели, там не сменили шестеренку, тут не провертели дырку, не продумали, закрыли глаза, не взяли запчасти. И каждый раз это выливается в работу на жутком морозе, потерю здоровья, тягачей, еды, и т.п.

Да мужество и геройство. Но прикрывающее безалаберность, расхлябанность, отсутствие дисциплины, четких правил и их выполнения. Причем подается это все так, что вот молодцы мужики, идут и делают, несмотря ни на что. Несмотря на риск замерзнуть и сдохнуть в снегах, оставив семью, детей, подставив под угрозу своих коллег. Это вот нормально все по мысли автора. А те, кто включает мозг, сидят в теплых домиках – те сволочи и предатели. А это все же не война. Тут надо сначала думать и готовиться, а не ложиться на амбразуру.

И вот это пренебрежение человеческой жизнью, поданное, как героизм и «быть настоящим мужиком» — раздражает больше всего.

До этой книги мне как-то попадалась «Кофе с перцем», взятая по чьей-то рекомендации, но как-то мы с ней не подружились. В отношении этой я поддалась на соблазнительную смесь из детектива, российской глубинки и философии. Собственно, аннотация не врет – и все обещанное (детективная интрига, советское время, шумерские мифы) присутствует. Вот только…

Начало – интригующее. В небольшом провинциальном городке начинают умирать люди. Засыпают и не просыпаются. И вроде ничего криминального, бывает. Но только статистика явно далека от нормальной. Начинается расследование и … автор бросает эту тему, переходя к случайно найденному при пожаре дневнику местного народовольца, собраниям свободолюбивой молодежи и девичьей влюбленности, которая своей силой легко остановит коня на скаку.

Найденный в провинциальной библиотеке дневник заинтересовал энергичную Шаинян в московской редакции («какую книжку первой подарили вам в школе?» — конечно, это прямолинейный намек на Мариэтту Шагинян), и она отправляется в глубинку изучать детали. А там внезапно оказывается реинкарнацией существа из шумерских мифов, уводя сюжет в долгое (и скажем честно, довольно нудное) путешествие по мифологическим закоулкам, несколько напоминающим историю Орфея и Эвридики, с той разницей, что она пытается использовать современную реальность, как аналогию мира мертвых. Каким боком шумеры прильнули к Сибири – не спрашивайте, это все воля автора.

Наверное, если читать внимательно, подмечать детали и пытаться сложить каменный цветок, все это разнообразие сюжетных линий в конечном счете обеспечит вам если не катарсис, то как минимум новый этап осознания философского контекста бытия.

Признаюсь, у меня не получилось. Для меня роман остался довольно нелепой связкой сюжетов, ни один из которых не закончен (а большинство и вовсе – только начаты), причем мой интерес к ним уверенно угасал по мере приближения к финалу, а фантасмагоричность происходящего нарастала.

Основное впечатление – словно ты посмотрел чужой сон. Знаете, вот бывают такие сны, когда много всего внутри пересекается, вытекает одно из другого и превращается в разное, и тебе (пока ты спишь) совершенно ясно, что тут к чему, зачем ты бродишь в этих закоулках и кто все эти люди. Но стоит проснуться и попробовать это пересказать, как обнаруживаются зияющие дыры, которые во сне были заполнены густым гипнотическим эфиром, а в реальности – они просто пустота. И ты обнаруживаешь некоторую беспомощность в попытках свести все в единое гармоничное (как тебе казалось) целое. Вот здесь я ощутила себя тем самым человеком, которому пересказывают такой сон.

Знаете, есть любители всяких штук вроде соленой карамели, но боюсь, что мои вкусы оказались более плебейскими.

От этой небольшой повести остается очень хорошее ощущение – как от прогулки на лыжах солнечным морозным зимним днем. Ясное и светлое. И сразу хочется на лыжи и лес! Так что в качестве мотивирующего средства для встать с дивана – идеально.

«Спорт был для Чудинова постоянной потребностью, естественным выражением его жизненной энергии. Устав от работы за чертёжным столом, он выбирался за город, отмеривал на лыжах десяток-другой километров по холмам, перелескам Подмосковья и возвращался к работе неузнаваемо помолодевшим, взбодрённым, с весёлой благосклонностью смотрящим на мир. «Погоняешь немного, так и голова свежее, ощущения точнее и веры в себя больше», — говаривал он».

О чем же она?

В прошлом чемпион страны, заслуженный мастер спорта, а ныне – лыжный тренер Чудинов решает бросить спорт, потому что его ученица Алиса Бабурина, хоть и занимает первые места на лыжных гонках, но не растет, как спортсменка. После сложного разговора с ней после гонки он решает уехать в глушь, проектировать новый город, а на лыжах поставить крест. Что и делает.

Однако, благодаря своему другу – спортивному журналисту Карычеву он (сам того не ожидая) оказывается в крохотном сибирском городке Зимогорске, где половина населения с детства ходит на лыжах – в школу, за продуктами, на работу, на охоту. И он бы может и устоял (принципиальности советским людям не занимать), но в лесу теряется маленький школьник, и весь город устремляется на его поиски. Понятно, что Чудинов не может остаться в стороне. Так что его крест превращается в лыжню.

В Зимогорске живет Наташа Скуратова – учитель в интернате, и отличная лыжница. Которая в Москве (на тех злополучных стартах, после которых Чудинов решил сменить образ жизни) проиграла Алисе Бабуриной (в основном, по недоразумению и нехватке техники), и тоже решила, что соревнования ей больше не нужны.

Ясное дело, что судьбы этих двух разочарованных людей не могут не пересечься, и они, конечно же, пересекаются.Об этом и книга.

Из любопытного.

Со времени написания этой повести (1956) прошло ровно 70 лет. И читая эту книгу понимаешь, как изменился профессиональный спорт.

В 50-е годы спортсмен не был только спортсменом. У людей помимо спорта была профессия. Например, тот же Чудинов – инженер-проектировщик, и возможно в этой области он бы добился (и добился – город спроектировал!) не меньшего, чем в спорте. Наташа – учитель, и хоть у нее и есть некоторые послабления в рабочем графике ради тренировок, но спорт – это спорт, и работу он ни в коем случае не заменяет.

Инвентарь. Не знаю, как сейчас (подозреваю, что работает целая команда профессионалов на каждом этапе), но тогда спортсмен сам отвечал за свои лыжи, в том числе их смазку. Меня удивило, что смазывать лыжи можно было непосредственно во время гонки. Это важно, если резко меняется погода. Специально посмотрела правила. Сейчас тоже так можно, но только на соревнованиях классическим стилем. Если используется коньковый ход или смешанный, то смазывать лыжи запрещено, но зато можно их менять.

Удивило то, что упомянутые спортсменки (и Алиса, и Наташа) позволяют себе довольно много выпендрежа. Причем если Алису еще можно понять (она все же чемпионка), то Наташу – нет. Представьте, приехал знаменитый тренер, из Москвы в вашу деревню, готов тебя тренировать. Тут будешь на крыльях парить и мчаться на тренировку, а не высказывать какие-то глупые обиды – не так сказал, не туда посмотрел.

Много спорных моментов и во время самой лыжной гонки. Но это все СПОЙЛЕРЫ, так что дальше аккуратно.

И еще не могу не сказать пару слов о стиле. Отлично написано, очень легко читается, а то, как расказано о лыжной гонке — это просто песня! Дочитываешь с комком в горле, настолько точные эмоции, словно сидишь на стадионе.

Общее впечатление – очень светлое. Простая (может чуть избыточно простая, ну и пусть), добрая, хорошая повесть.

Старенький, но очень неплохой по замыслу и исполнению детектив (еще б корректора ему, поправить грамматику и падежи в свежем издании), который одновременно троллит британское высокомерие и радуется британскому патриотизму. Вообще, британцы за границей – внезапно одна из основных тем этой книги, хотя по жанру – это классический детектив про исчезновение в замкнутом пространстве.

Айрис уезжает домой с европейского курорта. На перроне с ней случается солнечный удар, поэтому, когда она садится в поезд, она немного не в себе от пережитого. Да еще в ее купе почти все иностранцы. Невыносимо! В поезде, правда, находится несколько англичан, вместе с которыми она отдыхала, но они не нашли общего языка тогда, так что странно надеяться, что это произойдет сейчас. Но хоть что-то.

В поезде Айрис знакомится с гувернанткой мисс Фрой, которая возвращается на родину. Особой хоть и излишне разговорчивой, зато заботливой и главное – англичанкой. Но пока Айрис спала, мисс Фрой куда-то исчезла. А все пассажиры в ее купе уверяют, что ее никогда и не было. Айрис в шоке, и пытается понять – не сошла ли она с ума, и если нет (а она все же надеется, что нет), то куда пропала мисс Фрой? Никто в поезде не вызывает ее доверия, а он мчится к конечной цели, и надо успеть во всем разобраться, пока он не приехал в Триест.

Изящная игра на поле психологических заморочек с ненавязчивой примесью шпионского романа, в которой примерно к середине вспоминаешь, что когда-то ты это уже читал и знаешь разгадку, но удовольствия это не портит.

Есть одноименный Хичкоковский фильм, видимо режиссеру тоже понравилась эта история.

Обложка намекает на что-то зимнее. Аннотация обещает «жизнеутверждающую, наполненную деликатным юмором историю о необычной дружбе между пожилой женщиной и мышонком». Правдиво только последнее утверждение. Это действительно история о том, как одинокая пожилая леди завела себе мышь, в результате чего ее жизнь приобрела новые заботы, а она сама новых знакомых.

Раньше такие истории называли душещипательными. Она на самом деле довольно печальна. Леди за 80 лет и основное, чем она занята в этой жизни – ожидание кончины и перебор воспоминаний, не так, чтобы очень весело. Однако случайно она приносит в дом старый аквариум, а оттуда появляется мышь. Попытки избавиться от грызуна не увенчались успехом, и леди решает (раз уж так вышло) подарить этому симпатичному малышу обеспеченную старость. Что заставляет ее несколько расширить и разнообразить свои контакты.

Ничего зимнего и юмористического здесь нет, зато полно шаблонов, которые уже навязли в зубах, включая обязательный набор «европейских ценностей» (человек с ментальными расстройствами, гей, эммигрант – широта охвата разных слоев населения, так сказать). Пожалуй единственное стоящее – мысль о том, что только хорошая профессия в этом мире делает тебя человеком. И это багаж более ценный, чем семья и брак, потому что всегда остается с тобой. Но недостаточный в отсутствие друзей.

Очень посредственная книжка. Не скажу, что прямо все плохо (с середины она даже обретает некоторую живость), но банально, абсолютно предсказуемо с первых строк и при этом довольно скучно написано.

Этот небольшой набор зарисовок из парижских будней напомнил мне известную истину о том, что для каждой книги существует свое время, а также, что отсутствие ожиданий – лучший способ обнаружить прекрасное.

Я не первый раз беру в руки эту книгу, и лет в 30 она мне категорически не понравилась. Тогда там было исчезающе мало любимого Парижа (а я ради него и читала в основном) и неприлично много нытья от человека, который представлялся мне суровым мачо в грубом свитере (ну а как еще у нас изображают старину Хэма?).

Теперь же восприятие текста поменялось настолько, что зародились сомнения, а та ли это книга?

То, что ранее выглядело нытьем – денег нет, дров нет, греюсь в кафе, пишу там же, рассказы не печатают, но принесите мне еще полбутылки вина «Шатонеф дю пап» — стало просто буднями. Потому что постоянно сопровождалось рефреном «но зато мы были счастливы». Ну и жалостливый оттенок куда-то исчез.

И Париж тоже появился. Да, скорее атмосферой, чем как-то еще. Но зато эта вот атмосфера – она прямо концентрированная и совершенно узнаваема. От букинистов на набережной Сены, до Люксембургского сада и воспетой кем только не «Ротонды».

Вообще, эту книгу нельзя читать, если вы, допустим, сидите в деревне, где нет ни кафе, ни ресторанов, а на часах – близится полночь. Потому что автор постоянно ест. Ест и пьет вино. Причем еда чертовски вкусная и аппетитная. Будь то кролик в бургундском соусе, дешевые португальские устрицы, цыпленок с трюфелями или простой бифштекс с кровью и картошкой. Он, гад, сидит в этих парижских кафе и ест! Вторую порцию офигенного картофельного салата наворачивает! Понимаете, да?

Вокруг Париж, ты сидишь за крохотным столиком с видом на Лувр (или Люксемургский сад, или вообще без вида, но это же Париж!), допиваешь бутылку легкого белого вина, написал уже два абзаца (и они тебе нравятся!) будущего рассказа и предвкушаешь ужин и интеллигентную беседу у мадам де Стайн. А вокруг ходят Джойсы («Улисс» уже вышел), Скотты («Великий Гэтсби» тоже уже написан), всякие поэты (Эзра, например) и художники – уже модные, но еще бедные (хотя, Пикассо тебе уже не по карману), и все вот это вокруг – словно пузырящееся шампанское, в котором ты – оливка.

Оказалось также, что это вообще не роман, а по сути – такой блог писателя. И Хемингуэй тут вовсе не в свитере «Старины Хэма», а и вовсе «Тэти», который доверяет присмотреть за малышом своему умному и заботливому коту Муру (тут книга сразу получила бонусное очко).

В качестве писателя Эрнест размышляет

* о том, как лучше писать (пост – пять советов начинающим авторам):

* читает русскую классику и обсуждает ее переводы: Тургенев, Достоевский, Чехов, Толстой – это внезапно тот набор книг, который он берет в букинистической лавке, она же библиотека.

«Если все это будете читать, вы не скоро вернетесь», —замечает ему владелица. «Преступление и наказание» наш герой хоть и хвалил, но перечитать не смог, даже когда читать было вообще нечего (тут вот я его понимаю, люблю Достоевского, но перечитать Карамазовых не факт, что решусь). Пришлось Хэму пробавляться газетами. Кстати, как-то не приходило в голову, а выходит, что он свободно говорил и читал не только по-английски, но и по-французски, и похоже, что и по-немецки, что для американцев малохарактерно.

Понравилось замечание о том, что не только художник должен быть голодным, как говорит расхожая мудрость, но и зритель: «все картины становятся выразительнее, ярче, прекраснее, когда смотришь их натощак». Автор утверждает, что работы Сезанна совсем иначе воспринимаются на голодный желудок, и только так их и можно понять и прочувствовать.

Одна из предпоследних глав – это просто прекрасный образец британского (вдруг) юмора! Уморительная история об их совместном с Фиджеральдом путешествии, где Эрнест выполнял роль «заботливой нянюшки».

В общем, если одной фразой, то это книга с «ностальгией по временам, в которые мне не пришлось жить». Немного мемуары, немного дневник. Хорошее.

Обложка завлекает особняком в снегу и симпатичным псом, переводчик полагает, что это «герметичный детектив с юмором в духе Вудхауса» (не знаю насчет детективов, но Вудхауза барышня точно не читала). На деле же – это редкой тоскливости текст, который напрочь лишен привлекательности. Поначалу я грешила на плохой перевод (потому что даже там, где шутка могла бы быть, ее нет), но быстро стало ясно, что тут плохо все.

Ни одного живого персонажа, совершенно картонные диалоги, невыносимо скучное расследование, которое ведет автор детективных романов, и даже собака бассет-хаунд не вносит того милого штриха, которого подсознательно ожидаешь от хвостатого друга.

Дочитала с трудом, хотя казалось бы все составляющие приличного детектива тут на месте: условная герметичность, большое поместье, набор разномастных гостей. В общем, все, кроме таланта писателя, который даже штампами не умеет пользоваться. И бесконечно зануден. Ну а как еще объяснить лишние пару глав после того, как преступник был найден (и даже два раза), а также еще 3 послесловия автора, не считая благодарностей?

Хотя то, что названо «историческое расследование» даже любопытно местами – пожалуй, это единственные страницы в книге, которые вообще стоят внимания. Например, там написано, что женщины начали красить ногти только в 20х годах прошлого века, и что удивительно – не целиком, а только часть. Какой ужас!

В общем, когда человек 20 лет мечтает стать писателем и так и не становится, лучше ему оставить эти попытки.

Обычно я такое не читаю, и даже старательно обхожу стороной. Но то ли приближение Нового года сыграло роль, то ли просто хотелось чего-то незамысловатого и с обязательным хэппи-эндом.

Роуз – успешный менеджер, но у нее несколько лет назад под Рождество погиб жених, и она не перестает себя в этом винить. Поэтому считает, что недостойна настоящего Рождества. Странный посыл, потому что одновременно она лишает праздника и своих родителей и сестру, но она «не готова» и пока получает удовольствие от того, что страдает в одиночестве.

Чарли развелся с женой и она увезла их дочь на Тенерифе. Теперь он ее не видит, изредка лишь разговаривает по телефону и страшно страдает от этого. Чарли – психолог, но явно из тех, кто пошел в профессию, чтобы залечить собственные раны (где-то мелькает тяжелое детство).

Оба они снимают на Рождество коттедж, как выясняется, один и тот же. И по стечению обстоятельств вынуждены делить его на двоих. Чарли устанавливает строгие правила, чтобы они с Рози не мешали друг другу и строго блюдет личное пространство (общаются, например, они записками и смсками), но ясное дело, в таких историях никто никогда не выполняет правил.

Роуз в целом вполне симпатична, Чарли поначалу кажется совершенно невыносимым, но постепенно оба привыкают друг к другу. По большому счету все их проблемы – это такое старательно навязанное себе страдание, в котором оба с удовольствием купаются. И когда в финале наступает «в человеках благоволение», осознаешь это особенно отчетливо.

По большому счету, полагаю, что проблем они оба еще обретут в силу своих привычек и привязанностей. Но это уже после «мед-пиво пил».

Конечно же, это типичная и банальнейшая мелодрама из серии «встретились два одиночества», однако же достаточно симпатичная. Теплая атмосфера Рождества в небольшой деревушке, уютный паб, звезды, нежность и возможность любви в комплексе создают приятное новогоднее настроение.

Позабавило, что поворот к лучшему происходит каждый раз, когда в кадре появляется вкусная еда. Простые радости – самые надежные.

Для тех, кто любит незатейливые новогодние мелодрамы.

Легкий и увлекательно написанный детектив, полный чуть насмешливых деталей, к которым и автор (и вслед за ним читатели) относится заведомо несерьезно. Но его это не портит, и не делает пародией. Просто мы играем в игру :)

Судите сами: некий секретный проект ФСБ, люди с экстрасенсорными способностями, которых находят и привлекают к делу. Но среди них есть и те, кто хоть и взят на карандаш, но недостаточно хорош (или непонятно, к чему его приспособить). Вот один из таких товарищей (преподаватель ВУЗа) в компании с молодым оперативником и компьютерным гением (предпенсионного возраста, то вызывает некоторые сомнения в профпригодности у ее коллег) отправляются расследовать странное дело в маленький городок Зима. Да, у меня тоже сразу ассоциации с Евтушенко, но видимо автору просто понравилось название.

Дальше начинается расследование в доме, который местные именуют «Замок синей бороды» (и тому есть основания), а также взаимная притирка нашей фриковатой троицы. Детективная часть – выдержана в духе классических образцов жанра: большая семья с набором отполированных скелетов в шкафу, открытки с посланиями и кодами, и преступник тот, на кого думаешь меньше всего. Читать интересно, но при этом взаимоотношения в команде мне показались привлекательнее преступления.

Финал – по-настоящему новогодний, в духе «Просто вместе» Гавальды, и в целом книжка оставляет приятное теплое впечатление. Хороший отдыхательный вариант.

Рассказ этот доставил неожиданное удовольствие. Когда-то читала его раньше, и мне он был никак. Ни о чем. Собственно, он и есть ни о чем. Но сейчас вот попалась на какое-то внешнее изящество текста и внутреннюю атмосферу. И мне было приятно его читать. Хотя подозреваю, что в этом больше не от автора, а скорее от моих собственных ассоциаций.

Знаете, тот случай, когда ощущаешь себя литературным гурманом и вдруг начинаешь ценить все те мелочи, от которых в другое время отмахиваешься, как от несущественных. Тонкий фарфор тарелки, то, как разложены ингредиенты, какую фоновую музыку включили, подходящее ли вино у тебя в бокале и и какие нотки вкуса ты ловишь в его букете.

Дальше короткие хаотичные заметки по ходу нашего обсуждения в СЧклубе, не столько рецензия, сколько набор спойлеров. Острожно!

На самом простом уровне (хотя не уверена, есть ли тут приписываемые рассказу сложные – я всегда в этом сомневаюсь, хотя именно по поводу «Понедельника» написана масса критических, точнее восхищенных статей) я вижу очень типичную ситуацию развития отношений. Молодой человек ухаживает за барышней. Они ходят в театры и рестораны, но никто из них не уверен, нужно ли им большее. Очень естественные отношения. Со стороны барышни есть симпатия, но не любовь. Ей приятно проводить время с молодым человеком, и она пытается понять, перерастет ли это во что-то ещё. С его стороны — примерно тоже самое. Вот только это начало 20 века, и в воздухе висит предчувствие будущих событий (о которых знаем мы и автор, но не знают персонажи), хотя это вроде бы никак и не оговаривается. Но так в воздухе порой висит морось...

Но вообще, рассказ, наверное, не об отношениях. Точнее, не только об этом. Он о жизни вообще, о том, сколь она прекрасна и как мимолетна. Также, как и любовь. Также, как вот в этом бунинском стихотворении:

О счастье мы всегда лишь вспоминаем.

А счастье всюду. Может быть, оно

Вот этот сад осенний за сараем

И чистый воздух, льющийся в окно.

Мне очень понравилась московскость рассказа. Отлично представляется и дом барышни, и места, где они бывали с рассказчиком. Это создает такую тёплую, знакомую атмосферу. Все словно можно потрогать рукой.

Привязка к церковному календарю (не зря же «Чистый понедельник») – наверное, это тот самый второй слой, когда не только чувства, но и копнуть в духовность /светскость, накидать красивых намёков. Сюда же и история о Петре и Февронии пунктиром. Я думаю, что для автора это был значимый штрих. Значимый, но не главный.

Потому что, на мой взгляд, это тот случай, когда написано ради того, чтобы писать, чтобы поймать собственные ускользающие воспоминания, ощущения, мысли, чувства. Если у вас срезонировало, то рассказ понравится и останется в памяти, если нет – значит просто не повезло попасть на одну волну. И потому, кстати, не очень понимаю, что это произведение делает в «школьной библиотеке». Вот совсем не школьный уровень, как мне кажется.

Финал, та самая темнота, в которую уходят – это, конечно, чисто такое эмигрантское. И постзнание. Белые праведницы в тёмную преисподнюю. А еще он интересно перекликается с тургеневским «Дворянским гнездом». Не читал ли его Бунин, когда писал свой рассказ?

Вообще, я всегда с симпатией относилась к Тургеневу в роли классика. Все же программные «Отцы и дети» у него очень хороши, да и «Накануне» приятный роман. Кажется, из крупных вещей я читала еще «Рудина», но яркого впечатления он не оставил.

А тут захотелось классики, такой, чтобы вот прямо классической: с русской усадьбой, неспешным бытом, и прочими подходящими атрибутами – дворовыми девками, нянями, лошадьми, праздностью, размышлениями о судьбах России… В общем, я понадеялась на «Дворянское гнездо», хотя аннотация честно предупреждала, что это роман о любви.

Что сказать. Не ожидала такого от Ивана Сергеевича.

Первые примерно три четверти романа буквально приходится продираться сквозь невероятно скучный текст, полностью лишенный какого-либо движения. Причем мне постоянно казалось, что этот роман своего рода черновик «Отцов и детей», из которого Иван Сергеевич потом выкинул все длинноты, унылость, безупречность действующих лиц, добавил живости диалогам и социальности общему посылу. Ну вот смотрите. Барин, привечающий милую дворовую девушку и заводящий от нее ребенка.

«Красавица она была необыкновенная, первая щеголиха по всему околотку, умница, речистая, смелая. Ее барин, Дмитрий Пестов, отец Марьи Дмитриевны, человек скромный и тихий, увидал ее однажды на молотьбе, поговорил с ней и страстно в нее влюбился. Она скоро овдовела; Пестов, хотя и женатый был человек, взял ее к себе в дом, одел ее по-дворовому». (Вот тут прямо интрига. Приложил ли барин руку к вдовству красавицы? Однако, до таких мелочей ИС не опускается. Не детектив чай, пишет. А роман для приличных барышень, в каком-то смысле поучительный).

Что еще?

Доведенный до гротеска западный образ воспитания.

Красивая, умная, но порочная женщина, как антипод – домашней милой дурочке (зачеркнуто), но недалекой барышне.

Промелькнувшие мысли о России:

О чем, собственно, книга?

Главный ее герой — Лаврецкий, вернувшись из заграницы (где он расстался с женой) в свое имение, встречает прекрасную невинную и скромную девушку Лизу (вспоминая Карамзина, понимаешь, что шансы на счастливую жизнь у нее невелики, проклятое в нашей литературе имя). Тургенев словно пишет для читателей, которые:

«Постойте, Марья Дмитриевна, -- перебил ее Лаврецкий глухим, но потрясающим голосом. -- Вы, вероятно, любите чувствительные сцены…»

Потому что дальше следуют бесконечные вздохи, взгляды, всплескивания руками, многозначительное молчание, диалоги, от которых бы уснула даже муха, и пребывание в состоянии «мирного оцепенения». Читать это совершенно невыносимо. Но именно так написана примерно половина всего романа. Оба влюбленных изображены буквально с нимбами над головами, и их уже хочется сдать скорее в монастырь, пусть там светятся от своей святости и непорочности.

Впрочем, бывает и забавное:

«Я…я…я люблю вас, — произнес он с невольным ужасом».

«Паншин учтиво, насколько позволяли ему воротнички, наклонил голову»

Еще примерно четверть книги посвящена экскурсам в становление главных героев – Лаврецкого и Лизы (одинаково унылым), и только последние несколько глав наконец-то делают подарок упорному читателю. Автор вписывает «вотэтоповорот»

«- Мой муж во всем прав, — перебила ее Варвара Павловна, — я одна виновата.

- Это очень похвальные чувства, — возразила Марья Дмитриевна, — очень».

Вот простите, но такого рода диалоги порой выглядят ужасно смешно, хотя по сути там все серьезно и чинно, и автор явно не подразумевал никакого юмора.

Кстати, вот еще интересное. Глагол «возразить» Иван Сергеевич использует в основном в значении «ответить» или даже «согласиться». Милый такой изыск, как пояснили знающие люди, калька с французского.

В последних главах герои внезапно перестают напоминать снулых рыб, оживают и пускаются во все тяжкие. Принимают решения, бросаются куда-то, очертя голову, ломают себе жизнь и показательно страдают, как это водится в русской классической литературе. Финал весьма напоминает таковой у Бунинского «Чистого понедельника» (может он его у Тургенева и списал – романтично, возвышенно и печально в своей неотвратимости).

Единственный персонаж, который в итоге получает приемлемую жизнь, без рефлексии по ушедшей молодости и с набором нормальных радостей – та самая жена. Причем есть ощущение, что именно это автора больше всего и бесит.

В общем, читать только тем, кто любит незатейливые любовные романы. Ну или литературным гурманам. Остальным лучше не рисковать портить впечатление о классике. Подумать страшно, что такое Тургенев написал не в 25 хотя бы, а в 40 лет…

P.S. Для любителей аудиокниг горячо рекомендую озвучку Владимира Левашова, коя оченно хороша.

Пару лет назад прочитала один из детективов этой писательницы («Последние ритуалы»), и он мне понравился просто очень. Все было, как я люблю. Хорошая загадка, харизматичные «Холмс и Ватсон», отлично читается – не оторваться. В общем, надеялась, что здесь будет что-то похожее. Но увы.

Начинается все с того, что мальчик-студент, сидя в своем радио-подвале, ловит какие-то странные сообщения. Просто набор цифр, которые все время повторяются. Через какое-то время он понимает, что набор – это его идентификационный номер. Но непонятно, что с этим делать. Первая половина книги вообще довольно медленно развивающееся действие и ужасные в описании своем (и исполнении, ясное дело) убийства. Я такое не люблю. Ладно, когда там яд в кофе или аккуратно проткнуть кинжалом. А тут всякие извращенные непотребства… Но ладно, это можно простить. Но вот остальное…

Оказывается, что тут вообще нет героя-детектива. То есть формально он есть, но это полицейский, который всю дорогу стенает: «зачем меня назначили на эту должность, сидел бы сейчас тихо, как раньше, пасьянс бы раскладывал, а не вот это вот все». Есть еще его партнер – Фрейя, женщина с которой его угоразило поиметь одноразовый секс и тихо сбежать, когда она уже начала представлять себе их общее будущее. Город маленький, так что они невольно оказались партнерами в этом деле с убийствами. Что обоим несколько неловко.

С мозгами у полицейских тоже как-то не очень. Очевидные вещи не очевидны. Ладно, пусть это авторская игра с читателем, но как-то все равно некоторый перебор наивности.

Сам мотив, тоже за уши. Надо уж очень извращенно мыслить, чтобы придумать такое сложное и замысловатое в исполнении. Хотя преступника я не угадала. Потому что он там почти единственный (Фрейя тоже ничего) выглядел разумно.

И самое странное, что главная загадка, с которой начинается книга – вот те тайные цифры, передаваемые на коротких волнах, в итоге вообще остались как то ружье на стене. Вроде и выстрелило, но как-то не туда, не тогда и вообще холостыми. Так все-таки нельзя в детективе. Когда главная загадка, главный пункт притяжения – и так бездарно слить.

В общем, тоже разочарование.

В обоих случаях – книги читабельные, но точно не из тех, от которых не оторваться, и к которым торопишься вернуться.

Это, конечно, не та Старая Добрая Англия, которая ассоциируется с Пуаро и мисс Марпл, но при этом такое очень добропорядочное ретро.

Главный герой живет в Австралии. У него ферма, лошади, устроенная жизнь. Бывший жокей. Он получает предложение от джентльмена из Лондона (довольно случайно) – надо расследовать преступную деятельность на скачках, для чего прикинуться конюхом и разузнать все изнутри. Он соглашается (за приличный гонорар, но потом становится ясно, что скорее для оживления собственной жизни) и осуществляет задуманное, хотя не без трудностей и с порядочной долей риска. Собственно суть – в том, как он постепенно распутывает махинации с лошадьми.

Что интересно, вот вроде неплохая книжка. И с логикой все в порядке, и схема преступления продуманная, и читается хорошо. И автор – из любимых. Но мне почему-то было скучно. Нет, сюжет я не помнила (а может просто именно эту и не читала раньше). Мне просто почему-то очень мешал привкус ретро. Примерно, как в старых голливудских фильмах 50-60х годов, где красивые женщины в шляпках и благородного вида мужчины в смокингах и сияющих ботинках. Нет, главный герой тут без смокинга, и романтическая линия (за что люблю Френсиса) отсутствует, но вот сам подход. Знаете, когда нечто еще не столь почтенного возраста, чтобы стать классикой, но уже выглядит несколько старомодно по общему впечатлению.

Печаль в том, что лет 20 назад Френсис совершенно не казался мне устаревшим, и вообще был гарантом увлекательности и качества. Все же, наверное, не стоит возвращаться туда, где ты был счастлив. С книгами это тоже работает.

Меня соблазнили два момента. Во-первых, это тот Шевкунов, который «Несвятые святые» (мне книга в свое время очень понравилась), во-вторых аудиоверсия — это Александр Клюквин (что уже знак качества).

Начало было просто отличным. Цифры, факты, экономика, быт рабочих и крестьян на 1913. Вы знали, что крестьянам до революции принадлежала практически вся пахотная земля? Для меня это было неожиданно.

Шевкунов также пишет, что рабочие в эти годы вполне неплохо были обеспечены (допустим, спокойно снимали 3-х комнатную квартиру для семьи при том, что работал только мужчина). Причем, зачастую и квартира/комната была бесплатная от работодателя (у 60% рабочих), и именно что нормальная комната, а не койка в бараке. Иными словами о рабочих начали заботиться. Медпункты и даже страховки. Возможно, какие-нибудь бригадиры участков или вроде того, действительно хорошо зарабатывали и комфортно жили, но как-то сомнительно, что большинство рабочих имело этот комфорт.

Да, есть пример целого рабочего городка в Раменском (в смысле, построенного владельцем фабрики для рабочих, со школой и больницей), который до сих пор выполняет свою функцию, однако в повсеместное распространение такого подхода почему-то верится не очень. А приведенные автором примеры – в лице Хрущева и Косыгина (которых все же трудно назвать ординарными людьми), которые пишут в мемуарах, что будучи простыми рабочими до революции они жили куда лучше, чем после нее, став партийными чиновниками, пусть и правдивы, но не слишком убедительны, когда их переносят на общую массу.

«За январь 1917 года токарь Н. И. Косыгин заработал 146 рублей. За февраль – 190 рублей. За март – 171 рубль. Дальше в табеле идут суммы свыше трехсот и даже четырехсот рублей, правда они относятся уже к периоду инфляции послереволюционного времени.

Как же можно было существовать в Петрограде перед революцией на такие деньги? Семья Косыгиных жила только на зарплату отца, мать не работала. Они занимали трехкомнатную квартиру на Большой Вульфовой улице на Петроградской стороне (ныне улица Чапаева), очень неплохой район. Детям дали отличное образование. У Косыгиных была прислуга. Хотя семья токаря не шиковала, но жилище было обставлено добротной мебелью. Косыгины могли позволить себе качественное питание, хорошую одежду, обувь. А по воскресеньям всей семьей ходили в театр».

Ну и статистика, приведенная статистика была весьма интересна.

Например, про грамотность:

«Вот статистика грамотности детей и юношества 10–19 лет от роду в совсем не университетских провинциальных городах: в Великих Луках – 95 %.

Во Пскове – 92 %.

В маленьком Торопце – 92 %.

В городишках: Дно – 95 %,

Холм и Опочка – по 94 %,

в Порхове – 95 %».

Тоже любопытно, нам всегда говорили, что победа над безграмотностью — это победа большевиков. С другой стороны, мои прабабушки (москвички) и прадеды (из деревни под Рязанью) все были грамотными, читали газеты и книги, делали выписки и заметки. А это, ясное дело, до революции. С другой стороны, никто из них и думать не мог о высшем образовании, и моя бабушка получила его первая в своей семье. Не факт, что это удалось бы ей без революции, хотя судя по прадедушке, скорее да, чем нет.

Вот еще то, о чем я не знала:

«Мало кто знает, что большинство грандиозных строек и мегапроектов, осуществленных в СССР, были спланированы еще в царской России. План электрификации всей страны, реализованный в советское время как ГОЭЛРО (впоследствии его назовут даже «бледной калькой дореволюционных программ развития энерготехнической отрасли»), был принципиально разработан еще в 1916 году в Комиссии по изучению естественных производительных сил России, преобразованный в Энергетический институт АН СССР. На столе у Императора лежали проекты Московского метрополитена, Туркестано-Сибирской магистрали, оросительных каналов в Средней Азии и многие-многие другие».

Жаль лишь, что статистика (довольно неожиданная) закончилась у автора на второй главе. А дальше началась политика.

Конечно, в истории вообще нет истины. Каждый выдергивает из нее те нитки, что нравятся ему и вяжет ими свой шарф. Шарф Шевкунова получился имперским с вышитым золотыми нитками двухглавым орлом. Сначала связан аккуратно, а чем дальше, тем больше появляется пропусков петель и странных оттенков.

Чем дальше движется повествование, тем больше симпатии выражает автор царской семье и режиму, а большевики у него сплошь проплаченные немецкие шпионы. И вот эта политизированность книгу, конечно же, портит. Останься он в рамках цифр и фактов было бы и куда интереснее, и объективнее. Но задача, видимо, была иная.

С другой стороны, мысль о том, что именно первая мировая война в конечном счете и привела к революции, и если бы Россия в нее не влезла, то глядишь, потихоньку построили бы себе благополучный капитализм без всяких «до основанья мы разрушим», весьма здравая.

Довольно много внимания в книге уделено внешнему врагу с основной идеей о том, что западным странам набирающая силу Российская империя была костью в горле (а она на начало 20 века была реально передовой страной по многим показателям, это мы еще в школе проходили), и они приложили немало сил, чтобы ее обрушить. Наверное, тоже не лишено зерна истины. Да и сегодня мы наблюдаем нечто похожее.

Написано немного сумбурно, но довольно увлекательно, даже при моей отчетливой нелюбви к политике. Много оправданий царского режима в целом и царской семьи в частности. Оно, конечно, понятно, что крупный церковный деятель не может ругать канонизированных персонажей, но его идеализация царя и его семьи все же переходит разумные границы. Николай выведен абсолютно прекрасным и непогрешимым, он создатель крупнейшей мировой экономики и радетель наук, он же самый большой патриот России и отец народу, постоянно принимающий правильные (в сложившихся обстоятельствах) решения.

Вот только почему-то они не работали, а ненависть к нему и царской семье росла (об этом тоже пишет Шевкунов), причем не в среде большевиков, а сразу во всех слоях общества, и прежде всего – дворян и интеллигенции. Немного странно, правда? Как говорится, если все было так хорошо, то почему стало так плохо?

Но для автора это лишь признак отхода от воли царя-батюшки, присяг и до кучи — от церкви. В финале он приходит к выводу, что революция — это результат массового психоза, а негативное отношение к Романовым – продуманная клевета, в которую почему-то все моментально поверили.

Вообще, книга очень перекликается с недавним сериалом Кончаловского. Примерно те же темы, и тот же общий ракурс, по-крайней мере в первой ее половине.

Слушать (читает Клюквин, оторваться сложно) было весьма интересно, хотя очень и очень многое отражает скорее личную точку зрения автора, чем объективную реальность. Но, повторюсь, история не бывает объективной, и здесь один из возможных подходов к пониманию революционной ситуации, не лишенный интересных фактов и рассуждений.

Ну и в качестве вишенки на торте приведу еще одну цитату.

«На одной из встреч со зрителями пионеры спросили великую актрису: «Товарищ Яблочкина, ведь скоро наступит коммунизм! Расскажите, какая при нем будет жизнь?» «Дорогие детки, – отвечала великая старуха, – жить будет очень хорошо! Всего будет вдоволь – как при царе».

Вообще, в оригинале книга называется «Ковчег» и это название вполне отражает ее содержание (включая ненавязчивую попытку отсылки к Библии) в отличие от совершенно непонятного «9 лжецов», которое явно от фонаря, потому что лжец там от силы один.

По жанру это герметичный детектив – 7 молодых людей, бывшая студенческая компания, отправляются посмотреть на заброшенный бункер в глуши. Разумеется такой, что телефоны там не работают, хотя само место всего в получасе ходьбы от дороги. Правда, ребята умудрились потеряться, и проплутали вместо 30 минут часов пять (несмотря на телефоны с навигаторами). Так что они решили заночевать в бункере (да, обратно они тоже не надеются выйти за полчаса, не очень понятно, почему). С логикой на этом этапе не очень, но в конце-концов, автору надо как-то запереть ребят в бункере. Как смог.

Чуть погодя пара человек выходит наружу, чтобы попытаться позвонить (увы!) и к ним присоединяется вроде как заблудившаяся семья из троих человек, которая тоже решает переночевать внутри, а утром вернуться домой. Однако ночью происходит землетрясение, в бункер начинает поступать вода, а выход оказывается забаррикадирован камнем так, что чтобы его открыть, кому-то нужно остаться в бункере и погибнуть. Мало того, вскорости обнаруживается, что один из ребят пропал…

Дальнейшие события включают расследование убийства (спойлер – одним трупом не ограничилось) и легкую примесь достоевщины (в виде размышления о смыслах, вине и праве решать).

«Выходит, будто те, кого никто не любит, меньше достойны права на жизнь, – печально сказала Маи. – В фильмах тоже такое бывает. Героя вот-вот убьют, а он начинает умолять: «У меня есть любимый человек, у меня есть семья!» А если нет ни родственников, ни партнера – тогда можно убить, что ли?»

По поводу произошедшего никто особо не переживает – хотя казалось бы: погиб их старый приятель; непонятно, как выбираться; непонятно, кто убийца и чего от него ждать, и, наконец, вообще не факт, что им хватит времени, чтобы найти убийцу и заставить его освободить остальных. Тот факт, что все ребята могут иметь близких, которые озаботились бы их отсутствием, и могли бы организовать поиски, вообще не рассматривается даже теоретически. Попыток найти другой способ выбраться тоже никто не совершает. Может это такой японский менталитет – покорность судьбе?

Читается в целом легко, причем чем дальше, тем становится интереснее, а ближе к финалу, так и совсем затягивает.

Однако, как это часто у японцев, не стоит тут ждать каких-то характеров, эмоций и прочих психологических экзерсисов. Сётаро (играющий роль детектива, старший брат рассказчика) неплохо вроде раскладывает улики и мотивы (хотя с мотивами через раз) по полочкам, но при этом с логикой выходит не очень, причем как раз потому, что психологически действия персонажей не особенно достоверно выглядят (на мой субъективный взгляд). Например, предполагается, что опасность может заключаться в сделанном на телефон снимке, который надо еще найти среди тысяч прочих, или почему-то автор считает, что для затыкания дыры под дверью бумажные полотенца предпочтительнее тряпок (???) и т.п. Иными словами, уровень допущений высок и зачастую неоправдан.

В конце, следуя традициям Пуаро, Сётаро рассказывает присутствующим, что к чему, и называет убийцу. Который вежливо (уже согласно японскому этикету) соглашается со всеми выводами и покорно идет на заклание.

И, наконец, следует тот самый финал, который так хвалят в отзывах за эффектность. Честно говоря, на меня он особого впечатления не произвел. Да, довольно изящный финт, но уж точно не из тех, что переворачивают представление о книге в целом (а если вернуться в начало, то еще и спорный — не очень понятно, когда преступник успел продумать свою схему).

Читабельный средненький детективчик, но точно не шедевр.

Редкий в наше время «производственный роман», который, правда, к середине скатился в простенькую (местами на грани вульгарности даже) романтическую историю. И эта вот история – главный его недостаток. Но это тот случай, когда хочется закрыть на это глаза и порадоваться достоинствам, а их есть тоже.

Во-первых, само обращение к упомянутому жанру, что само по себе ныне редкость. Причем я считаю, что это вполне удачная попытка. Напишу страшное. Культовая книга Куваева «Территория» (которая полвека назад была написана, и тоже про геологов) читается куда тяжелее и скучнее, чем «Хитничья жила», и почерпнуть из нее именно деталей профессии, как ни странно, удается куда меньше, чем из «Жилы».

Во-вторых, это неприлично современная книга в плане менталитета главных ее персонажей. Последний проще всего обозначить сакраментальным «обнять и плакать», потому что это про поколение людей глубоко индивидуальных (гаррипоттерство во всей красе – семейные связи отсутствуют напрочь), местами по-детски наивных, помещающих себя в центр вселенной (главной героине должны все ее работодатели) и при этом напрочь лишенных понятия «обязательства» в отношении себя любимого (ну не считая момента оценки того, когда девушка уже должна секс партнеру, а когда еще можно не заморачиваться). Например, к вопросу присвоения чужого персонажи (по идее положительные) относятся с робингудской непосредственностью. И вот тут интересно было бы уточнить у автора, насколько она разделяет взгляды своих героев.

В-третьих, мне понравилось, как ненавязчиво и естественно была обыграна Бажовская тема Хозяйки Медной горы.

Но давайте ближе к делу.

Валя Гордеева (главная героиня) – молодой геолог (феминитив геологиня меня не радует, но автор пользуется в основном им). После не самой удачной попытки поработать вахтовым методом где-то на Дальнем востоке, она возвращается на Урал, в маленький поселок недалеко от Екатеринбурга (не сразу поняла, кстати, что Экатэ – это именно он, до сих пор попадался только Ебург), где живет ее тетка. И там внезапно подворачивается хорошая работа – на разработке месторождения демантоидов – красивых драгоценных камушков зеленого оттенка. И к дому близко, и зарплата приличная, и сама работа не особенно сложная и грязная, и домик для жилья – славный, не барак на 20 человек. Хотя, похоже геологов бытовые сложности в принципе не пугают. И вот эта вся часть – про работу, про камни, про то, как вообще устроен этот тесный мир добытчиков/геологов/огранщиков, она прямо хорошая. Реально интересно, легким языком написано, и вообще «дайте две» и деталей побольше.

Но потом у Вали случается роман с хитником (полулегальным добытчиком камушков), и этот роман не только погребает под собой всю производственную часть, но заодно и качество слога (и так не сказать, чтобы прям блестящего, хоть и легкого) снижается. Что обидно. Тем не менее, даже эта часть написана нескучно, и несмотря на банальность самой истории, книга дочитывается до конца и не вызывает желания ее бросить, что уже немало.

О версиях

Так вышло, что я читала книгу сначала в исходном самиздатовском варианте, а затем в итоговом, отредактированном. И первый был лучше! Редакторы убрали опасные темы (понимаю почему, нынче дуют на воду, но там был довольно яркий фрагмент, и вот его жаль) и несколько изменили финал. Исходный был милым хэппи-эндом, вполне естественным для этого «ромпрома» (если по аналогии с ромфантом), а новый – в духе «в кустах внезапно нашелся рояль», и выглядит несколько чужеродным. При этом редакторы совершенно не озаботились тем, чтобы слегка подкорректировать стилистику и лексику (например, «труселя» убивают эротизм соответствующей сцены с нефритовым жезлом просто на корню), и подсократить романтику.

Сельму Лагерлеф все знают по отличной детской книге про Нильса и гусей (которая, как я выяснила уже во взрослом возрасте) была призвана стать учебником-путеводителем по стране, а не просто сказочной историей. Однако у писательницы есть еще целый ряд книг, написанных для взрослых. «Перстень» — одна из них.

Формально «Перстень Левеншильдов» считается началом трилогии, однако написан он был (и также и читается), как вполне самостоятельное законченное произведение.

Пожалуй, больше всего (по настроению уж точно) эта книга похожа на малороссийские повести Гоголя. Эдакие шведские «Вечера на хуторе», разве что вместо хохлов – шведы, вместо юмора – мораль, но живость и атмосфера страшных историй, рассказанных у печи, совершенно та же самая.

Речь, кстати, действительно идет о хуторе, хотя по сути это скорее поместье с деревушкой вокруг. В центре внимания некий дорогой золотой перстень, коим король Карл одарил своего генерала, а тот столь его ценил, что пожелал быть с перстнем и похоронен. Что и было сделано. Однако нашлись в деревне люди, позарившиеся на драгоценность, и с этого момента над всем местом веет некое проклятье, а тот самый генерал в виде призрака бродит по поместью, являясь сначала смешливым юным служанкам (нет, ничего неприличного, зря вы плохо думаете о генерале), а затем молодому господину, который в отличие от девушек, внезапно испугался его до смерти (хотя половину книги бравировал своей храбростью).

Особой жути, увлекательности или любопытных бытовых деталей тут нет. Роман и роман, ничего особенного. Но финал хорош. Он буквально грубой холстиной утирает нос сопливым романтическим историям.

Что еще любопытного.

Есть два перевода на русский. Старый советский (Н. К. Белякова, Л. Ю. Брауде) и новый российский (С. Штерна). И если первый как-то поприятнее в плане русского языка, то второй, видимо, немного точнее в деталях и второстепенных акцентах, а также имеет легкий налет ироничности. Трудно сказать, была ли эта ирония изначально присуща автору. Каждый раз, когда я смотрю на портрет Сельмы Лагерлеф, то почему-то думаю о другой шведке, а именно, о Фрекен Бок, уж простите.

Под катом немного про сравнение переводов и того, как они влияют на восприятие.

Если вы хотите познакомиться с творческом первой женщины писательницы, которая получила Нобелевку по литературе («как дань высокому идеализму, яркому воображению и духовному проникновению, которые отличают все её произведения»), то это хороший вариант — книга совсем небольшая, около сотни страниц, читается легко, есть приятное аудио (примерно на 3 часа).

«Территория» из тех книг, которые принято считать если не манифестом, то как минимум, культовым текстом целого поколения. А может и не одного. Около 30 переизданий в разные годы, несколько литературных премий и две экранизации. Это я пытаюсь объяснить, почему мне вдруг пришло в голову закрасить это литературное белое пятно (ну и плюс выбор нашего книжного #СЧклуба). А вот дальше сложнее.

Первые строки явно цепляют что-то в душе, даже если вы совсем не стремились к таежной романтике:

📝 «Это страна мужчин, бородатых «по делу», а не велением моды, страна унтов, меховых костюмов, пурга, собачьих упряжек, морозов, бешеных заработков, героизма — олицетворение жизни, которой вы, вполне вероятно, хотели бы жить, если бы не заела проклятая обыденка. Во всяком случае, вы мечтали об этом в юности».

📝 «Возможно, это главное заключается в узкой полоске ослепительно лимонного цвета, которая отделяет хмурое небо от горизонта в закатный час. У вас вдруг сожмет сердце, и вы подумаете без всякой причины, что до сих пор жили не так, как надо. Шли на компромиссы, когда надо было проявить твердость характера, в погоне за мелкими удобствами теряли главную цель, и вдруг вы завтра умрете, а после вас и не останется ничего. Ибо служебное положение, оклад, квартира в удобном районе, мебель, цветной телевизор, круг приятных знакомых, возможность ежегодно бывать на курорте, даже машина и гараж рядом с домом — все это исчезнет для вас и не останется никому либо останется на короткое время. Во всяком случае, бессмертная душа ваша, неповторимое и единственное ваше бытие тут ни при чем. Что-то вы упустили».

И да, у тебя что-то вдруг щемит в сердце. Что-то из дней пионерских клятв, верной дружбы и вообще времен простых и искренних, когда человек человеку друг и брат. И ты думаешь, что вот, сейчас будет та самая воспетая многократно романтика «а я еду, а я еду за туманом, за туманом и за запахом тайги» и прекрасные люди с теми самыми бородами. К этому, правда, примешивается легкое опасение, что заодно тебя будут учить жить (потому что уже обвинили в том, что не мерз).

Но на самом деле, ни первое, ни второе не сбывается.

Тебя окунают в быт маленького поселка между сопками, быт какой-то совершенно неустроенный, бестолковый, несуразный, разрозненный. Холодина, бараки с промерзшими углами, чай из жестяных банок, многократно повторяемое «наши», но при этом полное отсутствие коллективного духа и коллектива вообще (что осознаешь ближе к концу, но не хватает этого с самого начала).

Этот быт полон людей, которые питаются тушенкой и святым духом (а как еще назвать что-то категорически нематериальное, которое при этом и не идея, и не стимул, и вообще непонятно что, но оно держит, тащит, формирует и не дает сломаться). Люди эти зачастую обозначены пунктиром – абрис фигуры, фамилия, прозвище, примерное занятие – в большинстве случаев условное и размытое (во всяком случае для непосвященного читателя). Минимум запоминающихся черт характера.

Людей не то, чтобы много, но все они неяркие, и от того малоотличимые. Вот разве что старый Кьяе и его внучка (оба из местного народа, который жил тут тысячелетиями, пас оленей и строил яранги) – обаятельное средоточие народной тихой мудрости. И, наверное, лучшее, что есть в этой книге. Но это позже.

А пока начинают тянуться будни. Откровенно говоря, весьма унылые. Вообще, депрессивность здесь такая густая, что даже изредка вброшенных философских или пафосных (с какой стороны посмотреть) фраз не хватает, чтобы как-то ее развеять.

Люди ищут олово, которого нет, а вместо него какие-то «знаки», обозначающие присутствие золота. Но кроме этих знаков – золота, кажется, нет тоже. Но начальству хочется, чтобы было. По большому счету, тут большинству все равно, что искать. Есть пара людей с амбициями, остальные же – находят для себе особую прелесть в тяжелой выматывающей работе, когда надо просто ее делать, не думая, не решая, ни перед кем толком не отчитываясь. Способ своеобразного отшельничества. Способ доказать что-то себе, а чаще (как мне показалось) – бегство от неустроенности во внешнем мире.

Например, один из героев книги отправляется в длинную экспедицию почти без еды, без спального мешка, с одной лишь палаткой, чаем и пистолетом. Преодолевает несколько речных потоков в ледяной воде (вокруг красиво падает снег). Чего ради? А ничего. Просто потому что может. По идее – верная смерть. Но повезло, Кьяе (тот самый старик-оленевод) услышал выстрел и приютил юношу у себя в яранге. 10 дней тот выздоравливал. Это вот что – геройство? Автор книги полагает, что как минимум, отчасти. А на самом деле – глупость ведь несусветная. И таких вот эпизодов, где страдание без смысла – тут не один. Да, я это все пишу с условного дивана. Но…

Не помню даже, какая еще из книг за последние пару лет читалась с таким трудом, как эта. Просто вязнешь в тексте, практически лишенном сюжета и движения. Все это нагоняет тоску, а вовсе не стремление прикоснуться к миру людей, «презревших плюшевый уют». Да, при желании тут можно найти атмосферу, мудрость, человеческий героизм, завораживающую красоту первозданной природы, служение делу – все, кроме таежной романтики, пожалуй. Ну или досочинить это все за автора. Потому что у него как-то бледно и серенько это все получилось. Наверное, это называют «жизненно».

В целом, от книги (как ни странно, с учетом ее немалой популярности и отличных отзывов на любимом фанталбе) осталось ощущение, как от написанной по заданным лекалам и полной штампов. И даже неловко как-то, потому что это просто лезет в глаза.

Вот тяжелый быт, вот люди, радеющие за дело, вот пара капель романтики (обнаженная девушка в яранге отвечает за эротику, а журналистка за условный любовный треугольник, хоть и пунктиром намеченный), вот чиновники, вроде бы далекие от народа (а на самом деле вышли близкие), вот национальный колорит (сконцентрированный в старом оленеводе), вот описания природы (увы, в основном слабые), и как вишенка на торте — поверх этого всего десяток другой красивых цитат (вот они удались, их далее и приведу).

От финала (которого в общем-то и нет) остается ощущение, что автору надоела уже вся эта волынка и он просто бросил писать, телеграфным стилем изложив, чем все завершилось.

Немного цитат (под спойлером).

Точно не из тех книг, что я бы рекомендовала. Если только не ставить себе задачей ознакомление с бытом полярных геологов. Тех, про кого сказано: «один из них погиб, один стал академиком, остальные просто вошли в легенду».

Это роман считается самым зрелым, и почему-то самым скандальным в творчестве Шарлотты. А еще, наверное, он самый длинный.

Честно говоря, ни первое, ни второе не кажется справедливым (но об этом позже), а третье – пожалуй, не идет ему на пользу. Однако же, если вам нужно осеннее умиротворяющее чтение – то это хороший вариант для.

Итак, английская барышня Люси Сноу из хорошей семьи под воздействием нужды и одиночества отправляется на континент, где устраивается работать в бельгийский пансион учительницей английского. Она, разумеется, она вся в «белом пальто», скромная, принципиальная, рациональная, ответственная и с высокой моралью. Несколько позабавило замечание насчет исключительности английских мисс, пускающихся в путешествие в одиночестве (полагаю, что и правда, английские дамы в этом отношении превзошли прочих, как минимум, в 19 веке):

Пансион оказывается в целом – вполне неплох:

«Все это выглядело очень мило: мадам — сама доброта, учителя — не такие уж плохие, могли бы быть и хуже, а ученицы — хоть несколько шумливые и озорные, но зато здоровые и веселые».

Чуть позже выясняется, что хозяйка пансиона – дама серьезная, властная и с весьма гибкими принципами. Например, порыться в чужих вещах для обеспечения безопасности своего учреждения она считает вполне нормальной практикой (впрочем, ее можно понять, если берешь девушку без рекомендаций). Люси относится к этому философски.

Ну и традиционно мисс Бронте не может удержаться, чтобы лишний раз не провести сравнение француженок и англичанок, разумеется, в пользу последних и с присущей ей долей язвительности:

Где-то это уже кажется было, да? Очень похожая картина нарисована в романе «Учитель», с той разницей, что «Городок» чуть менее категоричен, в главной роли – девушка, романтическая составляющая занимает почти половину всего романа, плюс писательница добавляет элемент мистики — полагаю, в качестве модной фишки, к которой сама же относится с явным презрением (это прямо сквозит между строк, как если бы она написала в сноске: «включила фрагмент с призраком по настоянию издателя (какой же он зануда!)». Впрочем, главная героиня тверда в своих принципах и не особенно верит в привидения.

Ну и прием с возвращением в середине романа к оставленным на первых страницах персонажах, явно тоже литературная красивость (Чехов еще совсем ребенок, но его ружье уже стреляет у Бронте).

Примерно первая треть – это то, что называют «романом о вступлении в жизнь» (entrance-into-life). Главная героиня постепенно обживается в пансионе, приобретает определенный авторитет и разные (в том числе приятные) знакомства. Эта часть читается просто взахлеб.

Но примерно к середине Люси преодолевает ту часть пирамиды Маслоу (тоже еще не составленную), которая касается хлеба насущного и минимальных требований к комфорту. И тут же попадает в плен романтических грез. Теперь в ее голове почти исключительно мужчины, хотя она всеми силами пытается сохранять невозмутимость, независимость и рациональный подход. И вот тут от романа начинаешь немного уставать, потому как вздохам, письмам и томлению молодой учительницы посвящено столько времени, словно книгу писала влюбленная школьница. Однако нельзя при этом не признать, что чувства девушки, у которой не все складывается в любви так легко и непринужденно, как у героинь Остин, описаны просто отлично, и мало отличаются от таковых любой из тех, кого угораздило влюбиться и не найти ответного чувства должной силы, будь то хоть 20-й век, хоть 21-й.

Вообще, если сравнивать с Джейн Остин, то у Шарлотты Бронте героиня – некая достаточно самоуверенная серая мышка, занятая прежде всего трудом, с которой довольно легко себя ассоциировать читательницам, а вот у Остин – это всегда яркая беззаботная юная леди, окруженная поклонниками, и думающая исключительно о свадьбе и шляпках, что несомненно приятно, но в реальности встречается реже. Потому если к Остин стоит идти за легкостью восприятия жизни и иронией, то к Бронте – за принятием этого мира в том виде, как он есть. Ценно и то, и другое, но, пожалуй, второе кажется более универсальным.

Хотя, в иронию Бронте тоже умеет, просто у нее она немного иного свойства (или это уже сарказм?):

Возвращаясь к вопросу скандальности. Если сформулировать это как «неудобные социальные вопросы», то таковых оказывается два: прежде всего существование женщины, которая сама зарабатывает себе на жизнь, не будучи связана браком. Понятно, что в 19 веке – это типаж довольно жалкий, а Бронте выступает практически с манифестом – ее героиня вполне самодостаточна, даже в паутине романтических мечтаний не теряющая присутствия духа и в итоге получающая приз (хотя в этом и есть некое лукавство).

Второе – это настойчивое порицание католицизма (в том числе в духе «меня царицей соблазняли», я не поддался) и не только превознесение простой и разумной протестантской веры, но и обобщение веры вообще (нуждаясь в исповеди, Люси идет в первый попавшийся храм, которым оказывается католический, и потом высказывается в том духе, что Бог един). Трудно сказать, насколько это было продвинутым подходом в середине 19 века, возможно в значительной степени. Немного жаль, что эта тема так и осталась у нее третьестепенной.

А еще у романа открытый финал. Не оборванный, но на мой взгляд, оставляющий читателю выбор (хотя критики считают его вполне однозначным):

Как думаете, этот абзац о счастливом завершении истории или несчастном?

И еще не могу не упомянуть забавное (я понимаю, что уже очень длинно, но это и правда прикольно). В одном из эпизодов Люси идет в картинную галерею (а она не особенно образованна в культурном плане) и видит там большой холст с обнаженной девушкой. Кажется, так еще никто не описывал живописные произведения:

Я перерыла кучу изображений Клеопатры, но так и не нашла то, которое видела Люси. Интрига!

Нет, вообще-то, если старательно поискать, то в этой книге есть и хорошее.

Например, хорошее у нее начало. Такое приятно британское. В том числе в стилистическом плане. Лондон, какой-то мелкий переулок, который фиг найдешь, а в нем небольшая дверь. С одной стороны лезет в голову платформа 3/4 (привет, Гарри!), с другой — все эти милые викторианские истории про дверцу в таинственный сад. Непременно зеленую, а сад чтобы пустынный и прекрасный, пусть и немного запущенный. Надо ли удивляться, что и за упомянутой выше дверью (пусть она черная) обнаруживается именно он — приличное пространство перед особняком, с газоном, кустами и деревом гинко.

А потом был светский прием, странная дама в окне и немного про правила хорошего тона (кстати, мудрое). Ну и я, конечно, не верю, что Митчелл смотрел нашего Холмса, но фрагмент про «вот так начнешь разглядывать старинные портреты», которые, кстати, он повесил тоже на лестнице, выглядит прямо таки цитатой.

Еще из хорошего: сама структура. Например, главы вложены друг в друга матрешкой, и вроде бы лица то разные, но суть задает форма. И как в матрешке, только самая последняя целая, но чтобы до нее добраться, надо распополамить все остальные.

Ну и, чего уж там, трава у Митчелла тоже явно хорошая, потому что фантазии ему не занимать. Но вот работать с ней он не умеет совсем.

Интерес к происходящему теряется примерно на второй главе. И если бы мы не читали эту книгу в клубе, я бы на ней и бросила. Начиная со второй, все становится плохо. И как-то сразу. Скучно, одинаково и картонно. В стиле сказки про Колобка. Только наоборот. Представьте, что у нас одна Лиса и много Колобков. И вот она каждому поет дифирамбы, и благополучно наполняет свой рацион свежей выпечкой, и только последний Колобок...

Но что-то многовато метафор. Давайте все же к сути.

О чем книжка? В Лондоне есть некий особняк, который непросто найти. Не каждому он открыт, да и вообще только в определенное время. Но люди, которые туда попадают, обратно не возвращаются. Что с ними происходит, расскажут уже в первой главе, а потом еще несколько раз повторят. Благодаря интервалам в 9 лет через какое-то время история особняка становится почти городской легендой и манит все новых исследователей.

Пожалуй, добавь автор сюда чуть больше смысла (или второе дно), к его набору эпизодов можно было бы притянуть какую-нибудь мораль. Помните, в тех же «Десяти негритятах» каждый гость имел на совести какой-то грешок. Но то была леди Агата. Которая умела в повторы и нагнетание. А то Митчелл. Который только думает, что он умеет.

Довольно быстро пропадает вся английскость (автор устал стилизовать?) и остается американский наивный ужастик с типичным «буууу!». Однако же происходящее никак не получается достаточно жутким (хотя, может лет в 12-14 и вполне), так что автор к середине решает усилить интригу и добавить сначала тайных знаний, затем тайных обществ, а заключительный аккорд сыграть на рояле в кустах.

Чтож. Мой черный список писателей, которых «больше никогда» пополнен еще одним экземпляром. Увы, это не радует. Потому что времени на эту чушь реально жаль.

Из особенностей. Весь рассказ написан в одно предложение. Но, как ни странно, на восприятие это не влияет, в отличие от аналогичного приёма сплошного текста, который использует Сарамаго (который тоже получил нобелевку).

Кроме этого момента, другими ожидаемыми вычурностями проза не обладает. Это ясная и знакомая в ощущениях история про маленького человека и его мечту, суть которой в целом укладывается в расхожую фразу «увидеть Париж и умереть».

Мне в этом рассказе понравилась точность ощущений.

Вот это обнимающее тебя прямо на трапе самолета тепло Греции после прохлады родного города.

Эти греки, с философской непринужденностью пьющие свой бокал вина часами в маленьком баре, пока ты скачешь мимо бешенным туристом.

Чувство, когда то, что ты давно представлял себе и хотел увидеть, в реальности оказалось пусть не совсем, но другим. И ты в моменте, когда ещё не знаешь, как с этим чувством быть. Это не то, чтобы разочарование, но несовпадение. И надо теперь полюбить вот это новое, а получится ли?

А финал, не знаю… Может быть, он счастливый? Когда в голове все пришло в гармонию

Откровений тут нет, но для знакомства с автором и его стилем — вполне подходит.

Зачем это вообще читать? Признаюсь, мне было просто интересно сравнить с первым прочитанным мной рассказом «На вершине Акрополя». Всегда ли рассказ – это одно предложение? Это случайность или стиль? В общем, хотелось понять принцип, а оказалось, что это еще и реально впечатляющий текст.

Начнем с того, что он дает очень яркое ощущение потока. Потока текста, мыслей, движения. Но при этом не потока сознания! Я вообще думала, что это все фигня про поток, пока не попробовала. Правда!

Начинаешь читать эти бесконечные предложения на несколько страниц, и ловишь себя на том, что остановиться не получается. Ты словно вступил в нечто, несущееся с большой скоростью, и можешь только ему подчиниться. Похожее ощущение у меня было в Берне, местная река подхватывала и несла тебя с такой скоростью, что успевал подумать только о том, как бы не пропустить заботливо расставленные через каждые 500м перила, чтобы успеть ухватиться и вылезти до медвежьего поворота. Вот в этом рассказе примерно также. И удовольствие от бешеной скорости тоже очень похоже.

Главный герой – типичный маленький человек, без денег, настоящего и будущего и от того с клокочущей в душе ненавистью ко всему вообще. Так бывает, когда все идет не так, и надежды почти нет. Он прилетает в Барселону (Испания – чужая для него страна), пытается найти там работу. Но увы, не складывается, так что он целыми днями бесцельно таскается по городу, завидуя туристам и унывая все больше. Но вот однажды случайно заходит в Каса Мила (просто потому, что дверь открыта и никого нет) и обнаруживает вокруг золото и лики Мадонн и Иисуса. И это вдруг его останавливает и притягивает. Особенно одна из икон, про которую сразу ясно, что это может быть только Троица Рублева.

Все происходит (и прочитывается) стремительно, и главный герой (а вместе с ним и читатель) выдыхает только тогда, когда выходит, наконец, на улицу. И пока он осознает произошедшее, точнее не столько осознает, сколько притормаживает что-то в нем запустившееся, читателя ждет небольшой экскурс в историю написания копии Троицы Дионисием. Столь же затягивающий и быстрый, как и предыдущая часть.

Финал кажется парадоксальным и непонятным. Для чего этот нож? Для кого? И что и куда в мозгу этого человека повернулось? И тут приходится возвращаться к названию. Которое вроде как должно бы все прояснить, ответить на вопрос. И ты вроде бы принимаешь это ответ, но тут же спрашиваешь себя – почему?

Не скажу, что теперь ощущаю в себе готовность прочесть у новогоиспеченного нобелевского лаурета что-то более длинное, но рассказ определенно оставил сильное впечатление.

Все начинается с того, что Элли Квик – главная героиня этой книги, 50-летняя вдова, пытается прийти в себя после похорон мужа, смотрит в окно и замечает в сумерках убегающую в закат соседку. Но и ее в окне тоже замечают. И этот внимательный человек оказывается преступником (нет, это не спойлер).

Дальнейшее с одной стороны рисует нам охоту на Элли, охоту упорную и вроде бы опасную, однако преступники действуют примерно на том же уровне, что их коллеги из фильма «Один дома». С другой стороны, и на мой взгляд это тут основное и куда более симпатичное, вся книга — это реализация известной фразы «когда закрывается одна дверь, открывается другая», обыгранной с истинно британским рационализмом, бесконечным количеством чая и хорошими манерами. Или перефразируя известный фильм, она о том, что «в 50 лет жизнь только начинается»:

«Время от времени мы должны сознательно пробовать что-то новое и, возможно, рискованное. Просто чтобы не терять способность ясно мыслить.»

Если вы любите всю эту атмосферу маленькой английской деревни (и неважно, что речь идет о пригороде Лондона – ощущение небольшого замкнутого сообщества сохраняется), милых чуть назойливых соседей, приглашения на чашечку чая с печеньем, обязательного викария и чувство взаимной поддержки от тех, кто вроде бы ничего не должен, но просто оказался рядом и умеет себя прилично вести, то получите удовольствие, примерно как от типичного британского сериала.

Если же вы ждете закрученного детективного сюжета, острых страстей, драмы или тонкостей расследования, то скорее всего будете разочарованы. Как детектив книга весьма слабенькая, многое притянуто за уши, а расследование тут и вовсе отсутствует.

Но зато есть быт и несомненная уютность бытия. Зайти в гости с пиццей, прислать открытку с теплыми словами, предложить горячий напиток – все эти мелочи определенно украшают жизнь.

Не могу не отметить, что на протяжении всего действия сохраняется некоторый когнитивный диссонанс. Как сказано выше, главной героине 50 лет. Да дворе конец-90-х –начало 2000х (по крайней мере, на ее компьютере стоит windows98). То есть, это не средние века, а время, когда в 50 лет женщина на пике своей активности. Но при этом и сама Элли, да и окружающие воспринимают ее не женщиной средних лет, а пожилой леди, бабушкой-старушкой, словно ей не менее 70, и она не выходит из дома без клюки. Это вот несоответствие постоянно резало глаз.

Написано и читается все это очень легко, но вот любимой мной британской иронии практически нет. Правда, иногда возникало ощущение, что это скорее вопрос к переводу, чем к автору, потому что порой что-то все же прорывается:

«Обычно она не сквернословила, но «О боже!» не смогло бы выразить то, что она чувствовала в данный момент» .

Вот знаете, проза про перестроечные годы – это почти всегда мрак, депрессия и неустроенность. Что, собственно говоря, неудивительно. Кто эти годы пережил, тому уже мало что страшно. И до сих пор кажется, что вроде недавно было. Но вообще-то давно. И эта давность приводит к тому, что постепенно воспоминания об этом времени все больше окрашиваются не ощущением потерянных лет, а некоторой ламповой ностальгией не столько по времени, сколько по себе в нем.

«Двадцать шестой» — неожиданно теплая и душевная книга. Время действия примерно конец 80-х -начало 90х. Главные герои – школьники лет 9-11, иногда и младше. Уже достаточно самостоятельные, но еще очень дети – светлые, наивные, честные. Нормальные дети, в общем. Без нынешних психологических травм и неизменного жаления себя и обвинения прочих. И на происходящее читатель смотрит с их ракурса. И как ни странно, этот вот ракурс создает какую-то удивительную сопричастность времени. Возможно, потому что я из того поколения, которое застало 90-е, еще не успев повзрослеть, почти из того же района Москвы, из примерно того же социального круга (кстати, последнее приятный бонус книги – мало кто пишет про интеллигентов), но скорее это просто писательский талант, которому не нужны никакие скидки.

Вся книга – это несколько историй школьников, которые время от времени пересекаются между собой, но могли бы и нет. Это даже и не важно. Обычных, каждодневных бытовых историй. Про музыкальную школу, про вступление в пионеры (на излете самой организации, когда действо это из сакрального уже стало почти ненужным), про начавшийся отъезд евреев в Израиль, про палаточный отдых научных сотрудников (и это настоящий отпуск!), про отсутствие в магазинах вообще всего (но зато какой радостью был банан!), в общем – про обычную жизнь. Причем, это вот все упомянутое идет вроде как фоном, но в этой книге как раз фон, прописанный полутонами, чуть размыто, чуть небрежно – как раз и есть главное. Он тот самый холст, структура которого определяет сознание, эмоции, размышления и поступки персонажей.

И знаете… вдруг так щемяще ощущается то, что вот эти годы, сложные, непонятные, на самом краю начинающегося разрушения всего, что они уже больше никогда не вернутся. И не вернется вместе с ними та простая, нормальная человеческая жизнь. В которой доверие, дружба, доброта были не пустыми словами.

В общем, это хорошая книжка. Светлая грусть – это вот про нее. Рекомендую. Особенно, если вы были ребенком в описываемый период. Или в него же взрослым.

Пожалуй, за долгое время это редкая книга, которую мне хотелось растянуть на подольше.

Если любите аудио — озвучка у нее тоже прекрасная (Елена Шемет). И обложка исключительно правильная.

Слушайте, это совершенно прикольный роман! Он неэтичный, нетолерантный и некорректный, что в наше время засилья эвфемизмов воспринимается неожиданно свежо и забавно. Забавно, уточню, не потому, что там присутствует юмор (даже иронию надо искать с лупой), а за счет категоричности суждений и явного отпечатка (как мне показалось) личности автора, которую в более зрелых текстах Шарлотта аккуратно прячет за благопристойностью. А вот здесь (это ее первый роман) еще нет!

У меня вообще сложилось впечатление, что это в каком-то смысле отражение внутреннего мира писательницы (причем сознательно ей созданное), где борются ангел и демон. При этом демон – мужчина, от лица которого идет повествование, а ангел – юная барышня, которая появляется примерно в середине книги и нейтрализует его. Немного почитав о судьбе самой Шарлотты, можно убедиться, что это куда больше автофикшен, чем можно было предположить изначально. И именно вот это вот все (а не сюжет, и боже упаси, не романтическая составляющая – которая в последней четверти достигает зефирного уровня) делает его интересным!

Теперь немного подробностей о том, про что это все и о чем тут можно прочитать.

Во-первых, надо сказать, что в викторианской прозе несомненно есть свои достоинства. Открываешь этот роман – и словно надеваешь домашние тапочки, и подвигаешь кресло к камину — на тебя снисходит умиротворение. Иногда этого уже достаточно.

Во-вторых, это типичный британский роман с изящным слогом. Он несколько избыточен в плане описания внешности персонажей, но зато дает возможность оценить смысл популярной ныне максимы «показывай, а не рассказывай».

Но начну все же с сюжета, как верхнего слоя. Повествование идет от лица молодого человека – некоего мистера Уильяма Кримсворда. Ему двадцать с хвостиком, он окончил Итон, имеет дядюшек, которые оплачивали его учебу и жизнь, а также брата Эдварда – преуспевающего предпринимателя (в американском духе скорее, и это делает его персоной презираемой с чисто английской точки зрения). Тем не менее, имея все это, Уильям мыслит себя бедным сироткой. Его трудно назвать симпатягой, сначала он пренебрег предложениями дядюшек по обустройству его будущего:

📝«я все не мог понять, почему, росший без родителей, я должен чувствовать себя должником перед дядюшками Тайнделлом и Сикомбом за свое обучение; когда же я подрос и узнал мало-помалу, какая жестокая неприязнь, какая смертельная ненависть стояла между ними и моими родителями, когда узнал обо всех неудачах, постигших наш дом, — вот тогда я устыдился той зависимости, в которой жил все это время, и решил никогда более не принимать никакой помощи из рук, отказавших в куске хлеба моей умирающей матери. Именно под влиянием этих чувств я и отказался от сикомбского прихода и от женитьбы на одной из кузин-аристократок»;

а затем, устроившись на работу к своему брату, через 3 месяца поругался и с ним:

📝«неприязнь, зародившаяся между мною и моим хозяином-фабрикантом, с каждым днем все глубже пускала корни и отбрасывала тень все мрачнее, лишая меня и просвета жизни; я прозябал, как убогое растеньице в сырой темноте за скользкими стенами колодца».

Дальнейшая судьба (прямо скажем, более чем милосердная) привела Уильяма в Брюссель, где он по рекомендации получил место учителя английского сначала в пансионе для мальчиков, а затем – в дополнение, в соседнем, для девочек.

Это, кстати, любопытный момент. Сама Шарлотта пару лет также училась и преподавала в пансионе в Бельгии (разумеется, девочкам), так что неудивительно, что она быстро переместила своего героя к барышням (что она знала про мальчиков?), где ей явно было проще ориентироваться. И где (что, наверное, основное) она могла в полной мере выместить на несчастных книжных ученицах всю свою накопившуюся неприязнь к реальным девушкам.

Следующая далее череда их портретов – это просто царство уничижительного гротеска, причем досталось там всем характеристикам: внешности, уму, характерам, национальности и даже религии.

Вот один из примеров (это про ученицу-немку):

📝она среднего роста, с длинным туловищем и короткими ногами, с бюстом весьма развитым, но бесформенным; талия чрезмерно сжата немилосердно стянутым корсетом, платье тщательно подогнано по неказистой фигуре, огромные ноги истязаются в маленьких ботинках; голова небольшая, волосы приглаженные, заплетенные и донельзя напомаженные; очень низкий лоб, очень мелкие, мстительные глазки; вообще, в чертах есть нечто татарское: приплюснутый нос, высокие скулы — между тем в целом ансамбль отнюдь не безобразен; довольно приятный цвет лица. Это о наружности. Что же касается внутреннего мира — скверный и прискорбно невежественный; она не способна правильно писать и говорить даже по-немецки, на родном языке, тупица во французском, потуги ее изучать английский начисто бесплодны

Сравните с описанием учениц-англичанок:

📝характерными их особенностями были чистое, но небрежное платье, вольно убранные волосы, ровная осанка, гибкий стан, белые тонкие руки, черты скорее неправильные, но с большим признаком ума, нежели у бельгиек; строгий, скромный взгляд, в манерах — национальная благопристойность и сдержанная вежливость (благодаря преимущественно этому обстоятельству я и мог отличить дочь Альбиона и питомицу протестантской церкви от приемыша Рима, протеже иезуитства).

Вообще, вся книга – это сплошной гимн Британии, где все определенно лучше, чем в любом другом месте мира, начиная от способов заварки чая и заканчивая ее жителями.

📝«Кин и Вандам (наставники-фламандцы)... Бедолаги! Если б не были они в моих глазах такими тупоумными, малодушными, такими безразличными ко всему на земле и небесах — я проникся бы к ним безмерной жалостью».

И даже о недостатках Англии написано с уважением:

📝«англичане в отношении дорогостоящих капризов опережают все прочие нации на земле и являются более жалкими рабами общественного мнения и привычки поддерживать общепринятую форму, чем итальянцы являются рабами римской церкви, французы — тщеславия, русские — своего царя, а немцы — темного пива».

Ну и про чай (невозможно не процитировать):

📝«Френсис приготовила чай, как заваривают его иностранцы, а именно из расчета чайную ложку на полдюжины чашек».

Ужас, действительно! И только спустя несколько лет девушка научилась заваривать чай правильно:

📝«после того как я объяснил и показал ей, как приготавливать чай по-английски, и Фрэнсис оправилась от ужаса, вызванного столь невиданным количеством положенного в чайник главного ингредиента, она устроила мне настоящее английское пиршество, за которым не было недостатка ни в свечах, ни в огне, ни в комфорте».

Отдельный любопытный момент — сравнение протестантизма с католицизмом (в пользу первого, само-собой):

📝«Я имею довольно слабое представление о колдовском напитке римского католицизма, и в делах веры я не фанатик — но подозреваю, что источник всей этой преждевременно наросшей грязи, столь очевидной, столь обычной в папистских странах, следует искать в порядках, если даже не в доктринах римской церкви».

Однако никаких более строгих аргументов в отношении преимуществ протестантской веры автор нам не предоставляет. Наверное, полагает, что это и так очевидно. А жаль, было бы интересно углубиться в тему.

Финальная часть, как уже сказано выше, несколько портит общее впечатление своей банальностью и переслащенностью, но с другой стороны, он вполне уместен в предложенном контексте.

Пожалуй, основное, зачем стоит читать (если не брать во внимание любопытные оттенки характера самой Шарлотты, которые, как мне показалось, тут отлично проявляются), это то, как на самом деле представляет себе средний житель Британии окружающий мир. Почему-то кажется, что за прошедшие почти лет мало что в этом отношении изменилось.

У этой книги отличная была реклама, да и обложка заманивала сообщением, что права на издание были проданы в 37 стран. Не соблазниться книгой про живопись, написанной французским искусствоведом, от Корпуса, да еще в переводе Натальи Мавлевич было невозможно.

Стоило ли оно того?

Короткий ответ — да.

Длинный — все сложно, она точно не из тех, что станешь рекомендовать. Так что дальше подробности, сомнения и чуток размышлений. Наверное, вам оно не надо. Но вдруг?

Начнем с того, что книга довольно странная и мало соответствует аннотации (последнее, впрочем, ныне скорее правило). Она примерно одинаково плохо маскируется под роман и под путеводитель. И вообще оказывается как-то мимо жанров. Ее трудно назвать увлекательной, примерно в середине возникает желание вообще оставить ее на полке — автор довольно монотонен. Однако же есть внутри что-то, что заставляет возвращаться к этой книге. Ее не получается (да и не нужно) читать залпом, она явно для медленного медитативного чтения по главе за раз. Что-то вроде рюмочки шерри на сон грядущий. Но давайте ближе к сути.

Как роман — это история про 10-летнюю девочку Мону, у которой есть риск ослепнуть. Чтобы она сохранила внутри себя прекрасное, к которому можно будет возвращаться в вероятной будущей темноте, дедушка решает познакомить ее с живописью. Благо в Париже есть что посмотреть и куда пойти. В течение года они раз в неделю ходят в музеи — Лувр, Орсе, Помпиду. И каждый раз смотрят только на одну картину.

Начиная от классики и заканчивая искусством 20-го века. Ботичелли, Рембрант, Вермеер, Уистлер, Курбе, Кандинский, Поллак, Абрамович — всего 52 художника и 52 работы. Довольно прихотливый набор как мастеров, так и шедевров (не все из которых вы таковыми сочтете). И если первую половину работ вы наверняка знаете и видели, то с 20м веком уже сложнее. Так что гугл нам в помощь (в книге иллюстрации есть, но довольно мелкие).

Каждая глава содержит относительно сухое, хоть и подробное описание картины и диалог деда и внучки, ей посвященной. Справедливости ради, диалоги эти абсолютно условные и картонные. Но если принять эту условность изначально и смотреть на текст, как на набор коротких философских эссе о смыслах, то понимаешь, что что-то в этом есть.

Насчет целевой аудитории. Сначала я решила, что это книга для родителей, которые хотят приобщить детей к искусству, но не знают, как. Предложенный способ — мягко говоря, не самый очевидный и удачный.

Ближе к середине (и тут в нашем читальном клубе многие ее бросили) книга стала выглядеть кратким путеводителем — немного фактов, немного картины, много тишины. Такой, немного скучный и краткий учебник для усидчивых школьников, слабо разбавленный буднями девочки Моны.

А вот финальная часть — про современное искусство (хотя, опять-таки, условно современное — 20й век) оказалась наиболее любопытной. Здесь вообще уже почти не о живописи, а о смыслах, и тренировке способности обрести что-то для себя в паре пятен или линий.

В итоге же я пришла к выводу, что книга — это был такой выплеск экзистенции автора. И это основное, ради чего она написана. И у меня это неожиданно нашло отклик на каком-то полусознательном уровне. Ну вот, например, как размышление о трех грациях Ботичелли и умении отдавать, принимать и возвращать. Много было именно таких, брошенных вскользь и между делом философских заметок. Какие-то вещи, которые просто надо услышать в нужное время.

И конечно, это совсем не художественная проза. Скорее автофикшн, несмотря на попытки вплести условный сюжет.

Так что, если ищете чего-то необычного, неторопливого, созерцательного и для внутреннего употребления, то возможно, эта книга вам подойдет. Она, как ни странно, обладает какой-то утешительной аурой.

Эта писательница запомнилась мне высоким уровнем прозы (читала у нее прекрасный «Пролог», который искренне всем рекомендую). «Жизнеописание Льва» тогда же было положено в папочку «прочитать», но пугала аннотация: мол это бесцельная жизнь маленького человека, юродивого. Но кто из нас большой?

Оказалось, что пугала зря (все же отдельный котел в аду для писателей аннотаций таки нужен!), это снова очень и очень хорошая проза.

Первая часть – такое теплое, летнее, дачное. Не из тех 6-соточных участков, куда приезжали пахать и вкалывать, а еще из тех старых советских дач, где веранда, чай, сосны, прогулки, панамы и умиротворенность. Где дача = отдых. Детское ощущение прекрасности и огромности маленького этого мира. Пусть и конечного во временном отношении. А уже потом, за ним – взрослое. Разное, но как-то все равно невинное, даже в своей явной нарушаемости границ.

📝 «Несовершенное состояние жизни дает лазейку таким событиям, которые невозможны в состоянии жизни упорядоченном. Ибо есть буква, а есть дух, есть закон, а есть благодать».

Во второй части Лев уже взрослый. Прекраснодушный юноша (воспринимается именно так, хотя ему 32), окончивший филфак («Я люблю сноски — они дают жизни перспективу») и прозябающий по воле судьбы (а точнее безволию собственному) в библиотеке. Он из тех, с кем приятно общаться за чашкой чая, но которых при этом не воспринимаешь ни мужчинами в полном смысле этого слова (слишком хрупки они для этого мира), ни тем более потенциальными мужьями. Лева это отлично понимает, и потому ничуть не удивляется тому, что у него не выходит отношений с женщинами. Скорее удивляется, когда что-то получается.

📝 «Я не осознаю своего бытия. Она осознаёт нечто, на самом деле не являющееся бытием, но воспринимаемое ею как вполне-себе-бытие».

📝 «Отношения с людьми, которые я пытаюсь выстроить по разумным и простым законам, мгновенно влекут за собой хаос и абсурд. Оглушительные. Ибо на самом деле они требуют не простоты, а сложности: понимания подтекста слышимого, уместности говоримого, сопоставления с понятым ранее, этсетера, этсетера. Бог весть сколько глупостей, вызвавших обиды, ссоры и усложнение отношений, я уже сказал. И сколько всего нужного, ожидаемого, необходимого не догадался произнести».

Зато он чудесный — тонкий, умный, вежливый и внимательный собеседник. Играющий словами и аллюзиями. «Когда я устаю от наполненных девушек, я влюбляюсь в этакое легкое дыхание — неглубоких и гармоничных девушек». Вообще, за счет вот этих разбросанных легких намеков и аллюзий, за счет повествования от лица самого Льва — вторая часть хороша необыкновенно!

Лев – это фактически князь Мышкин двадцать первого века (и даже в разговоре это заметно: мелькает частое «я не дерзнул»). Недаром же тоже Лев. Чуть завуалированный оммаж к «Идиоту»? Та же степень невольной святости.

Третья часть – это наполовину морок. И Лев тут превращается в исчезающую тень себя прежнего, и рассказчица истории – дама ненадежная (месяцами не способная уснуть из-за мешающих спать соседей), и конец… это конец. Однако же с намеком на возвращение в райский сад (сидящие рядом кот и голубь тому живая метафора). Грусть этой книги светлая.

Все написанное — тонкая игра на полутонах, поиск грани между высочайшим уровнем интеллигентности и уходом в блаженность. Кстати, сюжет (пусть и кажущийся ненужным) тут есть. Лев случайно цепляется за знакомое ему по университету имя писателя из круга Мандельштама. И пытается отыскать ниточки. Попадает в квартиру-музей. И вот сейчас (когда я пишу об этом) понимаю, что это своего рода «нехорошая квартира». Переплетение людей, и характеров, и игры на грани мошенничества. Или наоборот. Вообще, когда пишешь об этой книге, постоянно всплывают какие-то внутренние слои смыслов, пропущенные аллюзии. Но в целом если, это больше всего такая песнь об уходящей интеллигентности. Не гимн ей, скорее по ней плач.