Бертрам Чандлер «Приграничье»

С использованием заметки для Medium (https://loadeddice.medium.com/the-galactic-tramps-7c36c27b0df7).

Данный роман переписан из рассказа https://fantlab.ru/work112274#response526910, который оставил у меня неплохие впечатления, особенно по сравнению с содержимым шортлистов престижных англосферных премий последних нескольких Лет Джекпота в номинации короткой формы. Поэтому, если вы возьметесь читать его уже после знакомства с рассказом, сюжет получится малость заспойлеренным, но удовольствия от знакомства с более ранним этапом карьеры Дерека Калвера это не подпортит. Вдобавок «Приграничье», как и в случае https://fantlab.ru/work105204#response526563, посетила лейтенант-командор Федеральной картографической разведки Соня Веррилл, платиновая блондинка ласкающих мужские взоры пропорций, являющая собою один из лучших миксов girlfriend action survivor c femme fatale среди читанной мною англосферной космооперы — в особенности идет ей альтаирский кристаллошелк, а вот эксперименты с меню в ресторанчиках сети отелей «Римрок» частенько приводят к плачевным результатам, ведь, как мрачно диагностирует Калвер, «было бы жутко повстречать ракообразное, маскирующееся под этого омара термидор».

Сочетать психологические этюды с аккуратно выстроенной инаковостью космооперного антуража, какая оправдывала бы фантастический статус (фантастику ведь  —  в идеале  —  пишут для того, чтобы достичь результатов, каких не добьешься нигде больше), тогда, как правило, ленились, и Чандлер не исключение  —  подобно Резнику, он компенсирует отлично выписанные, даже у мельком пробегающих персонажей, характеры небрежным «плоскомирьем» окружающей обстановки.

Слегка идиотский в своей придирчивости «алкософтовый» отзыв предшествующего оратора, вероятно, отчасти объясняется элементарной вкусовой невосприимчивостью к меланхоличной чандлеровской «космической маринистике» Золотого Века пальпа, которая уровнем проработки психологизма, кстати, заметно превосходит пионерские работы «мгновенной классики» условных Мэннинга и Кэмпбелла; по схожим причинам долгое время была ограничена популярность Майкла Флинна (см., напр., https://fantlab.ru/work40979#response508060 — с экипажем «Звездной реки» у чандлеровских отщепенцев-неудачников обшарпанной транспортной линии галактической окраины немало общего). Не следует, впрочем, недооценивать и влияние на предыдущего оратора перевода от АСТ в единственном русском издании 2003 года: этот перевод пестрит ляпами один другого забавнее, а вдобавок сокращен на добрую треть (!). Так, обшарпанный грузовоз «Одинокая лорнянка», куда распределили Калвера вторым помощником в начале его Приграничного самоизгнания, в оригинале именуется «Lorn Lady»; в русском переводе АСТ 2003 года корабль получил абсурдно игривое название «Леди Совершенство», хотя Мэри Поппинс в команде не числится, а lorn в данном случае есть название планеты Лорн — или, что я попробовал передать в своем варианте названия, «одиночество, заброшенность».

Приведем еще один случайный пример. Чандлеровский мегацикл, среди прочего, интересен редкостями по части слэнга — идиомы там употребляются нарочито архаичные и/или узкоспецифичные, в основном из австралийского английского или из морского быта.

В русском переводе 2003 года читаем:

Реплика Джейн Арлен насчет идиллических отношений продиктована у переводчицы ошибочным прочтением glamour — «гламур» как «идиллия», но самое занятное, что в оригинале Арлен, отличающаяся ершистым характером и склонностью к морбидным подначкам в духе черного юмора, говорит «Sweet Fanny Adams». Как видим, упоминание о Фанни из русского перевода исчезло начисто, а стоило бы передать его так:

А дело в том, что sweet Fanny Adams в британском и австралийском слэнге является популярной эвфемистической «расшифровкой» сокращения sweet FA, образованного, в свою очередь, от sweet fuck all — «вообще ни хера». Выражение, как считается, возникло в 1860-е гг., когда британская общественность была шокирована жестоким убийством маленькой девочки Фанни Адамс: с ее-то расчленёнными останками повадились сравнивать британские моряки скверный корабельный паёк.

Эта склонность «Бедовой Джейн» Арлен к мрачному ехидству в духе семейки Адамс проявляется уже в начале книги: ведь на тот момент, когда Калвер с Арлен обсуждают мрачные страницы семейной жизни новенького офицера «Одинокой лорнянки», они еще не лицезрели призраков Приграничья, которые в общих чертах наметят Калверу его дальнейшую карьеру на страницах https://fantlab.ru/work105204#response526563. (Истолкование, данное появлению призраков филосораптором Трисом, позволяет при желании расценить события «Приграничья», как и https://fantlab.ru/work112227?page=1#response526960, в русле пуанкаре-ницшеанской концепции вечного возвращения: «Ночь еще в девичестве, а мы еще не в старческом маразме», сделала бы оптимистичный вывод Джейн.)

Дальше — больше: к этой Джейн прозвище «Бедовая Джейн» прилепилось не только из-за характера, а и потому, что, по ее собственному мнению и флотским байкам, приносит она неудачу мужчинам, которые рискнут с нею связаться. И уже в дебютном для Калвера рейсе на «Одинокой лорнянке» не только Дерек, а и все остальные мужчины экипажа (не исключая капитана Энгельса, внешностью схожего с древним терранским бородатым схоластом), убедятся, как двое неудачников, притянувшись друг к другу, усилят подоплеку этого суеверия взрывоподобно.

Облицовка ракетных дюз несчастной «Лорнянки» треснет ближе к финалу, а еще до него повысить балл роману, как и рассказу, побудят сцены чудовищного урагана на планете Меллиса — эти эпизоды вполне достойно бы выдержали конкуренцию с маринистской классикой начала XX века и «Одним мгновением бури» Желязны. Ведь, как мрачно напророчил Калверу и Джейн Арлен Энгельс (капитан, Карл!), застрявший на поверхности планеты звездолет  —  вероятно, самое беспомощное из творений Человека.

Алко... то есть Астронавт Дерек Калвер оставляет службу в Межзвездном торговом флоте, и устраивается на корабль «Госпожа Одиночество», который относится к торговому флоту Приграничья – особой области на самом краю Галактики. В Приграничье доминируют тенденции независимости от Федерации Земли, и в романе неоднократно упоминаются вопросы политики взаимодействия Федерации и Приграничья, но всё это описано довольно невнятно, и какой-то стройной картины у Автора создать не получилось. Как Приграничье считается отсталой окраиной, по сравнению с Центром Земной Федерации, так и планеты, которые посещает «Госпожа Одиночество» на своем торговом маршруте, тоже довольно отсталые. Это миры, населенные гуманоидами, и находящиеся либо в начале индустриальной эпохи, либо в позднем средневековье, и все эти миры, как один, сплошь мрачные.

Сюжет романа представляет собой малосвязанный набор примитивных приключений: тут и звездная пыль на сапогах, и зеленокожие аборигены-гуманоиды, женщины которых непременно ходят топлесс и в мини-юбках, и пьяные драки с аборигенами-аристократами, и спасение похищенных членов экипажа, и противные шпионы Федерации, невесть зачем пытающиеся соблазнить морально стойких Приграничников... Думаю, Автор мог бы спокойно заменить звездолет на пароход, рассекающий гладь Тихого океана среди островов Полинезии, да изменить цвет кожи грудастых аборигенок, и более ничего не менять – получилось бы тоже самое, но только уже в жанре «морские приключения».

Отдельное внимание стоит уделить алкогольной теме: на каждой новой планете, сразу после высадки, члены экипажа отправляются в бар, и там хорошенько закладывают за воротник. Но не просто тупо бухают, нет, Автор выстраивает целую философию космоалкоголизма: «Тут, в Приграничье, все пьют… Мы все – пьяницы, даже несмотря на то, что с помощью выпивки ничего не решить… Ты не станешь пить, для того чтобы забыть. Ты не станешь пить, для того чтобы погрузиться в бездумные, счастливые грезы, ты будешь пить, чтобы обострить чувства…». Как следует набравшись, алконавты нетвердой походкой возвращаются из бара в космопорт, и при этом обычно таращатся в черное беззвёздное небо, ибо события ведь происходят на самом краю спирального рукава: «Огромная, сверкающая линза Галактики почти исчезла за горизонтом, только одна последняя парабола сверкающего холодного пламени выглядывала из-за гор на западе». Таким образом, обострив свои чувства до предела, они предаются объятиям Морфея. Ведь завтра их ждут новые заботы, новые приключения, новые бары… или даже новая работа – если запах их перегара окажется нестерпимым даже прожженному капитану.

Да, такая вот суровая романтика космических ковбоев, для которых насморк страшнее цирроза. Это Приграничье, детка!

Небольшой алкософский роман дает прекрасное представление о творчестве Бертрама Чандлера, но явно не относится к лучшим его вещам. Перед чтением, или во время оного, можете принять пару бокалов, компота или чего-нибудь покрепче – это уже на личное усмотрение.